Наталья Селезнева: «Муж не может быть 30 лет влюблен в собственную жену»

О звездных ролях и партнерах, закулисье съемочных площадок и театра, а также о том, как ощущать себя счастливой в браке и принимать себя с любовью в любом возрасте, Наталья Селезнева рассказала «ТН» в эксклюзивном интервью накануне юбилея.

— В моей жизни много фатальных совпадений — ощущение, будто кто-то вел за руку. Шестилетней девочкой совершенно случайно меня увидел на улице актер Театра Советской Армии и, решив, что я подойду на роль героини новой пьесы, попросил познакомить с родителями. Я повела его к нам домой, на улицу Москвина (сейчас это Петровский переулок). У моей мамы было сильно развито творческое начало, так что предложение показать ребенка в театре пришлось ей по душе. На следующий день она прифуфырилась, и мы пошли на встречу с режиссером.

Владимир Семенович Канцель посадил меня возле себя и начал рассказывать сюжет пьесы, описывать мою героиню — маленькую девочку. Когда он упомянул, что девочка умирает, я его прервала: «А что такое смерть?»

Он воскликнул: «Слышали?! Она говорит точно так, как написано в пьесе! Беру!» Три года я выходила на сцену, пока существовал этот спектакль. И вот новое совпадение: его телеверсию увидела Агния Барто, по сценарию которой начались съемки фильма «Алеша Птицын вырабатывает характер». Ей показалось, что Сашеньку должна сыграть именно я. Влияние Барто было настолько сильным, что киношники не посмели возражать, хотя на роль была утверждена и даже, кажется, начала сниматься другая девочка.

Потом несколько лет подряд Агния Львовна брала меня с собой на творческие вечера. Чуть позже на «Ленфильме» начались съемки картины «Девочка и крокодил», и я проходила пробы вместе с сотнями других девчонок. Когда мы с мамой вернулись в Москву, она все крутилась в коридоре у телефона, который висел на стене, ждала звонка с киностудии. И когда потеряла всякую надежду, нам все же позвонили. Ситуация повторилась: начали снимать другого ребенка, но режиссеру что-то не понравилось, и он вспомнил о Наташе Селезневой. Удивительно, правда?

К моменту окончания школы вопрос, куда поступать, не стоял — конечно, в театральный. В труппу Театра сатиры я попала 20 июня 1966 года, буквально на следующий день после своего дня рождения и получения диплома. Только оформила трудовую книжку, как наш завтруппой Георгий Васильевич Зелинский, отснявший к тому времени пару серий «Кабачка «13 стульев», взял меня на роль пани Катарины.

— Популярность «Кабачка…» была небывалая, вся страна прирастала к экранам, стоило зазвучать музыкальной заставке. Актеры «Кабачка «13 стульев»: Наталья Селезнева, Валентина Шарыкина, Ольга Аросева, Зоя Зелинская, Борис Рунге. Фото: из личного архива Натальи Селезневой

— В советские годы улицы пустели, когда начинался «Кабачок…»!

— Бешеная популярность пришла к передаче не сразу, лет через пять. Вся страна прирастала к экранам, как только звучала музыкальная заставка и из-за бамбуковых занавесок появлялся пан Ведущий — сначала Саша Белявский, позже — Миша Державин. Говорили, что сам Брежнев не пропускал ни одной серии.

Это был глоток свежего воздуха с Запада. Не забывайте, что страна жила за железным занавесом. Советские женщины одевались, по остроумному высказыванию Славы Зайцева, в серые саркофаги, а дамы «Кабачка…» демонстрировали экстравагантные наряды, дерзкие прически, яркий, непривычный макияж. Причем мы подбирали все сами, каждый раз ломая голову над тем, в чем выйти в кадр. Мы начали снимать в 1966 году, а закончили спустя 15 лет. Это самый продолжительный телесериал в СССР — 133 серии!

Но во всем этом была увесистая ложка дегтя… Плучек, главреж нашего театра, не принимая формат телепостановок, после каждого эфира награждал нас такими страшными эпитетами, что повторить их неловко. Но мы держались друг друга, и это помогало переносить нападки. Со временем, правда, он оценил роль «Кабачка…» в популярности Театра сатиры. Каждый спектакль — аншлаг, актеры стали идолами. Другой вопрос, что наши герои ассоциировались с нами самими. Когда режиссеры приглашали меня на пробы, то потом часто говорили: «Нет, не пойдет. Зритель будет думать про пани Катарину».

Спасибо Гайдаю — в пик популярности «Кабачка…» он снял меня в фильме «Иван Васильевич меняет профессию». Нина Павловна Гребешкова, его жена, рассказывала, что он считал меня игроком своей команды.

Когда я снималась у него первый раз — в «Операции «Ы» и других приключениях Шурика», то не осознавала, насколько мне повезло и что вообще за явление — Гайдай. И лишь на третьей и последней нашей с ним картине, «Не может быть!», до меня дошло наконец, с какой грандиозной личностью свела судьба. Я ощущала себя абсолютно счастливой, хотя сыграла не ту роль, которую хотела. В сценарии мне приглянулась острохарактерная Зинуля, которую в итоге сыграла Света Крючкова. А Леонид Иович утвердил меня на роль жены Барыгина-Амурского (Олега Даля).

— Когда я снималась у Леонида Иовича первый раз — в «Операции «Ы», то совершенно не осознавала, насколько мне повезло и что вообще за явление — Гайдай. Кадр из фильма

— «Кока, ты же работаешь просто на износ!» Многие фразы из фильма стали крылатыми…

— «Я свободный человек! Имею я право в свой выходной день прий­ти к товарищу по работе… попить чаю?» (Смеется.) И подчеркивая то, что не знаю, как оправдаться, кручу пальцем у виска. Придумала этот жест сама. И просила сделать несколько дуб­лей, чтобы точнее передать смущение человека, пойманного на месте преступления.

— Как работал Гайдай? Хвалил, ругал, позволял импровизировать?

— Он был строгим, и на съемочной площадке царили собранность и концентрированность, как в операционной. Никакого амикошонства, веселья.

— Вы вспомнили Олега Даля… Каким он был?

— Мне не повезло, потому что во время съемок он оказался в глухой завязке — был неразговорчив, мрачен, иногда резок, груб. Я-то к нему даже близко не подходила, а тот, кто рвался пообщаться, получал по полной. Жаль, что наша встреча произошла в такой непростой период. Когда фильм «Не может быть!» показывают по телевизору, поверить не могу, что обаяние Даля, его легкость, изящность — лишь на пленке. Недаром говорят, профессионализм не пропьешь.

Вообще мне с партнерами повезло, со многими сложились потрясающие отношения. Ходила в цирк к Никулину, в Театр Ермоловой — на спектакли Вицина. Я обожала этих великих артистов. И даже с Моргуновым, человеком нелегкого характера, мы дружили. Как-то позвонил: «Наталья, можно «за недорого» сделать нарезку твоих фильмов, записать на видеокассету — будешь на концертах крутить, народ это любит. Приходи, приноси 15 рублей, я все устрою».

— Послушались совета?

— Конечно! Концертная деятельность в жизни актеров Театра сатиры играла большую роль, мы постоянно ездили по стране с творческими встречами и прилично зарабатывали. У меня дома стояли две дорожные сумки с концертными костюмами: прилетела с гастролей, сумки поменяла и поехала дальше.

— Концертная деятельность в жизни актеров Театра сатиры играла большую роль, мы ездили по стране с творческими встречами и прилично зарабатывали. Со Спартаком Мишулиным и Михаилом Державиным. Фото: из личного архива Натальи Селезневой

— Интересно, как вас, молодую артистку, принял театр, полный звезд, да еще бойких на язык, остроумных?

— Грех жаловаться, Бог наградил меня хорошим чувством юмора, ценю и люблю острые шутки — они спасение в любой ситуации. Жаль, что давно не с кем пикироваться. Из юмористов остался у нас один Ширвиндт. Александр Анатольевич — король юмора, равных ему нет. Когда на вечеринке в Доме актера или у кого-то из нас на юбилее он берет в руки микрофон, актеры замирают, предвкушая наслаждение. Видеть его — само по себе удовольствие, а слушать — вообще счастье.

Вы спросили, как меня встретили в театре… Вспоминаю Ольгу Александровну Аросеву. Не секрет, что у нее был непростой характер, по молодости я сильно на нее обижалась, не сразу поняла, что в ее лице обрела учителя. Как же она меня, выражусь нецензурно, дрючила! «Ты что, не знаешь, что такое реприза?» — «Нет, Ольга Александровна». — «Ну я сейчас тебе объясню раз и навсегда!» Репетиция с ней была сродни полету в космос. Не дай Бог нажать не на ту кнопку! Она могла за это уничтожить, ошибок партнерам не прощала. Строгая, требовательная, дерзкая, резкая, но в высшей степени профессиональная. Теперь, когда актрисы нет, я мысленно благодарю ее за преподанные уроки.

Я играла с Ольгой Александровной в одном из последних ее спектаклей — «Идеальное убийство». На моих глазах ей становилось все тяжелее, она чахла, но, выходя на сцену, преображалась. Зрители не замечали, с каким трудом давался ей каждый шаг. Ее мощная воля и борьба за жизнь поражали. И вот что важно: как бы ей ни было плохо, она шутила и подкалывала других. Последний раз мы виделись за день до ее ухода. Аросева жила на даче во Внуково, я ей позвонила, спросила, можно ли заехать и что привезти. «Селезень (так она меня всю жизнь называла), хотелось бы маленького цыпленочка, корнишончика». Она встретила меня, лежа в только что отремонтированной спальне — это был подарок одного телеканала. Мы подробно обсуждали цвет обоев, люстру — ей понравилось, как получилось, о болезни она не сказала ни слова. А потом приехали врачи, я вышла и ждала на кухне. Провожая их к двери, спросила, каково состояние Ольги Александровны. Они лишь безнадежно покачали головами. Я вернулась в комнату, села в кресло, как гимназистка, поджав ноги, сжав кулаки, понимая, что мы прощаемся…

— С кем вы еще дружили в театре?

— Всю жизнь дружим с Мишкой Державиным, очень его люблю. Преклонялась перед Анатолием Дмитриевичем Папановым — ведь он прошел войну, в 19 лет ушел воевать и вернулся инвалидом, контуженным. Фронтовики для меня — святые. Мы с ним вместе играли в моем первом спектакле в Театре сатиры — я девчонка, а он уже тогда могучий артист. Папанов — единственный мужчина в нашем театре, в которого я была влюблена. Платонически, конечно. Я восхищалась его талантом, не понимая, как вообще можно так играть. Равных ему по гениальности сложно найти. Пожалуй, еще Евгений Алексеевич Лебедев — мы снимались вместе в «Приключениях желтого чемоданчика». Когда он приезжал в Москву, то останавливался у нас, мы дружили. Вспоминаю долгие домашние ужины, разговоры чуть ли не до утра. И Лебедев, и Папанов для меня — бесценные подарки судьбы. А также Михаил Александрович Ульянов, с которым снималась в фильме Глеба Панфилова «Тема». Каждый вечер мы с ним возвращались на электричке из Суздаля в Москву. Все три часа он, уставший, проводил с книгой или тетрадкой в руках, учил роль. Молчаливый, весь в себе. А я затихала и думала: «Боже, какая же я счастливая! Сижу рядом с гениальным артистом, а до этого целый день была с ним в кадре».

— Папанов — единственный мужчина в нашем театре, в которого я была влюблена. 1970-е. Фото: из личного архива Натальи Селезневой

— Вы и с Высоцким вместе снимались…

— В фильме «Саша-Сашенька» мы с Левой Прыгуновым играли главные роли, а у Высоцкого была эпизодическая — певец с гитарой. Он ничего, кажется, не говорил, только пел. Режиссер картины Виталий Четвериков был влюблен в Театр на Таганке и обожал Высоцкого. Поэтому и пригласил сниматься в свою картину и его, и Катю Васильеву, и Нину Шацкую, и Валерия Золотухина.

И меня, тарелочку из другого сервиза. Помню, как ехали все вместе на съемки из Москвы в Минск, они в одном купе — шумные, громкие, я — в другом, вся такая правильная, и думала: «Какие странные люди…» А они тоже не понимали, зачем Четвериков взял «эту Белоснежку». Во всяком случае, смотрели недоброжелательно. Уже начав снимать, режиссер почему-то передумал и всех, кроме меня, Высоцкого и Нины Шацкой, отправил обратно. Золотухина поменял на Левушку Прыгунова.

— Почему же роли покрупнее для Высоцкого не нашлось?

— Не знаю. Просто парень, который бренчал в обеденный перерыв на гитаре… Признаюсь, когда я слышала его сипение, в мою молодую голову не приходила мысль, что передо мной выдающаяся личность. А режиссер, видимо, понимал, за кем будущее. Мы с Володей не раз встречались. Я часто ходила на спектакли Театра на Таганке, мы оказывались в одно время на отдыхе в санатории «Актер». Он с охотой брал в руки гитару, пел… Естественно, все сбегались его послушать, и я в том числе. Притулюсь на топчанчике и слушаю. Очень мне нравились его «Ой, Вань, гляди, какие карлики!». Популярность Володю не испортила — страна сходила от его песен с ума, а он оставался потрясающим, настоящим мужиком. Как-то у него из номера украли джинсы и ключи от голубого «мерседеса». Милиция моментально подняла местных авторитетов: «Самого Высоцкого обворовали!» Ключи в тот же день вернули, а джинсы — нет. Прислали записку: «Извини, продали».

— Наталья Игоревна, поразительно, как вам удалось все в жизни успеть. И в хороших картинах сняться, и в театре сыграть прекрасные роли, и прочную семью создать. Вы ведь вместе с Владимиром Андреевым 45 лет!

С мужем Владимиром Андреевым и новорожденным Егором (1969). Фото: из личного архива Натальи Селезневой

— Уже 46. Знаете, я всегда была умной и отлично понимала, что, даже увлекшись карьерой, нельзя оставлять мужа без внимания. Моя бабушка мне внушала, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. И неважно, какой на дворе век. Так было в XVII, так будет и в XXIII. Стыдно себя хвалить, но я отлично готовлю — выходит быстро и качественно, всем нравится. В доме у меня чисто и вкусно пахнет.

Интересно, что когда мы с Володей познакомились, а это случилось на съемах фильма «Калиф-аист», все вокруг были против наших отношений. Тот же Валя Гафт, который играл волшебника и дружил с Андреевым, уговаривал не жениться на мне. У Володи в то время была жена, Наташа Архангельская, и она нравилась Вальке — красивая, умная, просто потрясающая, а тут какая-то 22-летняя фря.

— Валя Гафт уговаривал Андреева не жениться на мне. У Володи в то время была жена, и она очень нравилась Вальке — красивая, умная, вообще потрясающая, а тут какая-то 22-летняя фря. Фото: Витал Федоров

Видя активные андреевские ухаживания, все бросились его «спасать» — помимо Гафта, и Мартинсон, и режиссер фильма Володя Храмов советовали: «Держись, старик, не влюбляйся, это пройдет». А теперь Валя посвящает мне такие строки:

И в нашей жизни тротуарно-серой

от любящих тебя всегда аншлаг.

Хотелось бы, чтобы это соответствовало действительности, а не было просто поэтической метафорой.

— Ваш муж и сейчас интересный мужчина. Как вам кажется, чем вы его держите?

— В свое время молодостью, красотой, а теперь — абсолютной верой друг в друга и поддержкой. Когда-то я считала, что формула семейного счастья звучит так: первое — терпеть, второе — уважать и третье — любить. А сегодня я терпение перенесла бы на последнее место, а любовь — на первое. Мы с Володей — полярности, ни в чем не по­хожие люди, по-разному смотрящие на мир, но нас связывает любовь. И еще такое понятие, как привязанность. Это слово перестали употреблять по отношению друг к другу — чаще говорят «привязан к машине, даче, комфорту». А для меня оно многое значит. Видите, я всю жизнь работаю в одном театре, у меня один муж, ребенок и тот один — боялась предать Егора и не родила второго.

— В тяжелые моменты жизни — болезни, неприятности, принятие непростых решений — мы с Андреевым мгновенно из двух капель сливаемся в одну большую. При этом мы с ним — полярности, вообще ни в чем не похожие люди. Фото: Витал Федоров

Я с трудом рву отношения, после каждого разочарования на сердце глубокие рубцы. С Андреевым мы безоговорочно переживаем трудности вместе. В тяжелые моменты жизни — болезни, неприятности, принятие непростых решений — мгновенно из двух капель превращаемся в одну большую. Я это ценю. Егор недавно сказал про нас: «Эти два человека никогда друг друга не предадут». Я подумала, как правильно, что именно это он поставил на первое место в наших отношениях.

— Интересно, легко ли с вами Андрееву?

— Это надо у него спросить. (Смеется.) Когда была молодой, мама называла меня самодуркой: я действительно могла быть резкой, вспыльчивой, наговорить лишнего, хотя через пять минут отходила. Наверное, с позиции маминой мудрости и жизненного опыта ей казалось, что я взбалмошная особа, но все это осталось в далеком прошлом.

— Наталья Игоревна, вы женщина красивая, догадываюсь, что у вас было немало поклонников…

— Ну, конечно, женщина само­утверждается за счет поклонения. Влюбленные взгляды необходимы, чтобы верить в себя. Подходишь к зеркалу на каблучках, смотришь на отражение и получаешь удовольствие — это же так приятно. (Смеется.) Молодым женщинам я посоветовала бы флиртовать и окружать себя поклонниками, это поднимает самооценку. А вот секс зачастую все осложняет, иногда приносит разочарование. Так что я за безболезненный, ни к чему не обязывающий флирт. Муж не может 30 лет быть влюблен в собственную жену, ничего страшного.

— А хочется, чтобы муж повторял, какая вы красивая?

— Да вы что, смеетесь? Я давно об этом не задумываюсь. Мне важно, чтобы Андреев был здоров и чтобы он не расстраивался.

— Что вы поняли о любви?

— То, что со временем она трансформируется. Сначала очарование, трясучка, лихорадка. Читайте Пастернака — лучше него никто не описал это состояние. Потом рождается доверие — если его нет, надо расходиться. Семейную жизнь спасают компромиссы, но не принципиальные. Ну не буду я расходиться с Андреевым из-за того, что он любит спать с закрытым окном в теплой комнате, а я без воздуха и прохлады жить не могу. Это же мелочи!

— Бывали случаи, когда кто-нибудь из вас кричал: «Все, так жить нельзя, расходимся!»?

— Нет, никто дверью не хлопал, сумки не собирал. Мы могли не разговаривать какое-то время, ощущая себя непонятыми, но быстро мирились. Особенно видя, как сильно переживает Егор. Если мы ссорились, он подбегал к бабушке каждые пять минут: «Родители не помирились?» Это счастье, что судьба ко мне благосклонна и у меня есть такое сокровище — семья. Больше всего на свете я боюсь это потерять.

— Это счастье, что судьба ко мне благосклонна и у меня есть такое сокровище — семья. Больше всего на свете я боюсь это потерять. Со старшим внуком — Алексеем (2011). Фото: Витал Федоров

Невозможно представить, чтобы сейчас, в возрасте, вдруг рядом появился другой человек, который прожил свою собственную жизнь, нажил детей и внуков. Чтобы свалился на голову как старое прошлогоднее гнездо, с морщинами, болячками и тусклыми глазами. Поэтому я понимаю своих одиноких подруг, которые не хотят превращаться в сиделок и не выходят больше замуж. На то, чтобы стать родными с чужим человеком, у них уже нет времени.

— Наталья Игоревна, вы упомянули о том, что много работали: гастроли, концерты, съемки, театр. Владимир Андреев также востребованный актер и режиссер. Кто же воспитывал вашего единственного сына?

— Тогда вся страна так жила, полностью посвящая себя работе. У меня был театр, телевидение, кино и главный заработок, как сейчас говорят, шоу-бизнес — концерты. Я вам уже рассказала про две всегда собранные дорожные сумки. С Володей мы работали на равных, мотаясь по всему Советскому Союзу. Вспоминаю, как тащила полные сумки с продуктами: из Ростова-на-Дону рыбу, из Рязани картошку, свеклу. Егор находился под контролем бабушки, моей мамы, которая всю жизнь жила с нами. Я тоже гуляла с ним во дворе и в школу на собрания бегала, но не так часто, как хотелось бы. К счастью, выбор — или семья, или работа — передо мной никогда не стоял.

— Довольны тем, как у вас все сложилось в профессии?

— Я так мало сыграла в театре… Но сама виновата — я девушка с ленцой. Никогда не хотела завязываться на репертуар, чтобы иметь свободное время. Как сложилось, так сложилось, я не ругаю себя. И в кино могла сыграть не 60 ролей, а 160. Но дело в том, что я никогда не унижалась, не выклянчивала роли. Тут моя совесть чиста. Легче умереть, чем ходить с фотографиями по киностудии и спрашивать, не нужна ли артистка.

Не увидев в списке распределения ролей своей фамилии, я могла уйти и поплакать, но умолять режиссера передумать — никогда. Вообще, я далеко не везунчик. Несколько раз отказывалась от хороших предложений, потому что заболевал сын. Скажем, в «Беге» меня утвердили на роль Люськи, а маленький Егор прямо перед моим отъездом сильно простыл, затемпературил, и я отказалась.

Нам с Андреевым повезло: Егор рос разумным, ответственным ребенком, не доставляющим хлопот. Без подростковых бунтов и плохих компаний. Учился прекрасно, так что в школу ходила по собственной инициативе — поблагодарить учителей. Одно плохо — я его залюбила, все решала за него: «Егор, сиди, Егор, не лезь, Егор, я сама, не бери молоток в руки, ты сейчас себе пальцы отобьешь». Поверьте, так нельзя.

— Но сын заботлив по отношению к вам?

— Все познается в сравнении. Встречала детей трепетнее и заботливее, чем мой Егор. (С улыбкой.) Конечно, когда заболеваю, он очень переживает, звонит по несколько раз в день: «Как ты себя чувствуешь?» Скажу — плохо, он начинает сходить с ума. Поэтому, что бы ни происходило, сообщаю, что замечательно. Хотелось бы стать ему подружкой, хранительницей тайн, как была моя мама для меня, но не случилось. Егор скрытный, все переживания внутри. Он общительный, доброжелательный, но о том, что происходит у него в душе, не знает никто.

— Хотелось бы стать сыну подружкой, хранительницей тайн, как была моя мама для меня, но не случилось. Егор скрытный, все переживания внутри. Каринтия (2010). Фото: из личного архива Натальи Селезневой

Был счастливый период, когда он работал в Германии в российском посольстве, а я приезжала погостить. Готовила ужин, встречала его, кормила, и мы шли гулять. Недалеко от дома был красивый лес, мы прогуливались неспешно и философствовали — о жизни, литературе, истории. Так что время откровений в нашей жизни было, но, к сожалению, прошло. Да о чем говорить? Вся жизнь пронеслась как один миг!

— У вас два внука. Старший — Алеша — живет со своей мамой в Петербурге, младший — Коля — в Москве. Признайтесь, вы сумасшедшая бабушка?

— Врать не стану: я настолько страстно любила сына, когда он был маленьким, что на внуков не осталось сил. Чувства к ним совсем иные. Оба прелестные. Алешка учится на экономиста. Коля, ему скоро четыре, растет сорвиголовой. Но я осознаю, что у них есть родители, а я всего лишь бабушка. И не безу­м­­ствую.

— Нуждаетесь ли вы в друзьях?

— Очень! И наша дружба длится десятилетиями. В зрелом возрасте новых товарищей приобретаешь с трудом. Только кем-то очаруешься, как уже ждет разочарование. Поэтому берегу и ценю тех, кто рядом со мной всю жизнь. С молодости дружила с Квашами. После смерти Игоря Танечка тяжело болеет, но мы часто разговариваем с ней по телефону. Люда Максакова — моя закадычная подружка, тоже с юности. Близкий человек — Галина Борисовна Волчек. Я ее настолько уважаю, что, хоть убей, не могу перейти на ты. Все же «ты» рождается в молодости…

Люблю Веру Кузьминичну Васильеву. Осенью ей исполнится 90, но она остается фарфоровой статуэткой. Сколько раз мы оказывались вместе за столом. Предлагаю: «Вера Кузьминична, давайте с нами селедочку, так ведь вкусно». — «Ой, Натулечка, на ночь вредно». Возьмет один маленький кусочек и ложечку винегрета — и все! Ест как Дюймовочка. У нее железная воля. Восхищаюсь ею. Встречаемся, я спрашиваю: «Веруш, как дела?» — «Играть хочу, роли хорошие хочу». И это в таком почтенном возрасте! Она живет лишь сценой — мне кажется, ее ничто больше не волнует. Сейчас Вера Кузьминична готовит к своему юбилею спектакль, играет в нем голливудскую звезду. Каждый выход — новый костюм. Это же надо успеть переодеться, у нас за кулисами крутые лестницы, а Вера Кузьминична ходит на каблуках… Ну что, я аплодирую ей! Я не такая.

— 19 июня у вас юбилей. Отметить сами захотели или близкие настояли?

— Театр настоял. Я бы ни за что, это же такая нервотрепка! Да и не привыкла праздновать свои дни рождения. Не знаю, хорошо это или плохо, но даже в детстве никто не устраивал торжеств в мою честь. Утром родные говорили: «Сегодня у нашей Наташеньки день рождения» — и все. Не помню, дарили ли мне что-то или нет. В памяти сохранилось одно лишь красное платье в белую полосочку, которое однажды втихаря для меня сшила мама.

По-моему, дни рождения надо отмечать ребенку до пяти — семи лет, а затем уже — начиная с 70, благодаря Бога за каждый прожитый день.

— Как вы относитесь к возрасту? Не хотели бы скрыть?

— Год рождения в век всеобщей компьютеризации даже простому смертному не скрыть — что уж говорить про публичных людей. Да и смысла в этом не вижу. К возрасту стараюсь относиться философски.

Говорю себе: «Кто-то сегодня родился, а другой умер — это и есть жизнь». Беру пример с природы: роскошное цветущее лето сменяет золотая осень. Пусть с холодными дождями, но тоже красивая. Кстати, спросите, что мне больше по душе — молодость или зрелость? Однозначно зрелость, после 40. Когда еще заглядываются незнакомцы на улице, но уже выросли дети и появилось море жизненного опыта.

Осень сменяет зима, иногда страшная — холодная, с черными торчащими ветками на деревьях, но после нее непременно приходит весна. Да и послушайте, все в этом мире относительно. Став взрослыми, мы ругаем зиму, а детьми ее любим. Мои самые счастливые воспоминания детства связаны как раз с зимой. Когда мама говорила: «Ну ладно, можешь пойти погулять», я вылетала, как щенок, в наш большой двор, а вокруг — море снега! Горка, санки, валенки, рейтузы с резинками поверх валенок, румяные щеки… Раздолье, визги, подруги… И чистый морозный воздух.

И еще всплывает одна картинка из далекого детства… В нашем дворе жил полковник, и у него единственного была машина — салатовая «Волга» с оленем на капоте. Мы все гордились тем, что такое чудо стоит именно в нашем дворе. Никто никому не завидовал, все радовались, что вернулись с войны. Грустно, конечно, что все это осталось лишь в моей памяти, но это жизнь.

Когда смотрю старые фильмы со своим участием, ощущение, что это не я. Я все-таки девушка советского времени. Оказывается, сложно привыкнуть к сегодняшним ритмам, к СМС, электронной почте. Общение с друзьями все больше по телефону, потому что болячки и выходить лишний раз из дома неохота. Возраст — это большой минус. Можете этими словами закончить нашу беседу.

Родилась: 19 июня 1945 года в Москве

Семья: муж — Владимир Андреев, актер и театральный режиссер; сын — Егор (46 лет), госслужащий; внуки — Алексей (20 лет), Николай (3 года)

Образование: окончила Театральный институт им. Щукина

Карьера: с 1966 года служит в Театре сатиры. Участвовала в телешоу «Кабачок «13 стульев». Снималась в фильмах: «Операция «Ы» и другие приключения Шурика», «Иван Васильевич меняет профессию», «Не может быть!» и др.