Юрий Левитанский. Почему автор самой сильной песни о войне не любил её вспоминать

95 лет назад, 22 января 1922 года родился Юрий Левитанский. Автор стихов той самой песни из оскароносной «Москва слезам не верит» про «шить сарафаны и лёгкие платья из ситца». А ещё — наверное, самой сильной песни о войне «Ну что с того, что я там был». Написаны эти стихи были уже на склоне лет поэта: он не любил вспоминать войну, которую прошёл «от и до», включая операцию в Манчжурии.

Ну что с того, что я там был.

Я был давно. Я всё забыл.

Не помню дней. Не помню дат.

Ни тех форсированных рек.

Я неопознанный солдат.

Я рядовой. Я имярек.

Я меткой пули недолёт.

Я лёд кровавый в январе.

Я прочно впаян в этот лёд —

я в нём, как мушка в янтаре.

Но что с того, что я там был.

Я все избыл. Я всё забыл.

Не помню дат. Не помню дней.

Названий вспомнить не могу.

Я топот загнанных коней.

Я хриплый окрик на бегу.

Я миг непрожитого дня.

Я бой на дальнем рубеже.

Я пламя Вечного огня

и пламя гильзы в блиндаже.

Но что с того, что я там был,

в том грозном быть или не быть.

Я это всё почти забыл.

Я это всё хочу забыть.

Я не участвую в войне —

она участвует во мне.

И отблеск Вечного огня

дрожит на скулах у меня.

Уже меня не исключить

из этих лет, из той войны.

Уже меня не излечить

от той зимы, от тех снегов.

И с той землёй, и с той зимой

уже меня не разлучить,

до тех снегов, где вам уже

моих следов не различить.

Каждый выбирает для себя

женщину, религию, дорогу.

Дьяволу служить или пророку -

каждый выбирает для себя.

Каждый выбирает по себе

слово для любви и для молитвы.

Шпагу для дуэли, меч для битвы

каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает по себе

щит и латы, посох и заплаты.

Меру окончательной расплаты

каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает для себя.

Выбираю тоже — как умею.

Ни к кому претензий не имею.

Каждый выбирает для себя.

Юрий Левитанский родился 21 января 1922 года в украинском городке Козельце Черниговской области. Вскоре после рождения Юрия семья переехала в Киев, а затем в Сталино (ныне Донецк). Окончив школу в 1938 г., Юрий Левитанский едет в Москву, где в 1939 г. поступает в Институт философии, литературы и истории (ИФЛИ). Одновременно с ним на разных курсах учились Давид Самойлов, Павел Коган, Михаил Кульчицкий, Лев Озеров и Сергей Наровчатов.

Богатый военный опыт не стал у него доминирующей темой, как у многих поэтов-фронтовиков. Позже в интервью Левитанский признавался: «Я нетипичная фигура. Я давно все зачеркнул. Войну и эту тему для себя лично. Я люблю Европу, Вену, Прагу. Когда в Прагу вошли в 1968-м советские танки, я просто плакал. »

Маленькое воспоминание про войну моего отца. И меня, его пацана.

Как и любого мальчишку моего детства, меня интересовало из чего отец стрелял на фронте и сколько гадов убил? Я гладил единственную его боевую медаль и странно смотрел на ордена и медали, которые и на его пиджак не влезали. Но они за мирное время, он же фашистов уже не убивал? Или?

Отец очень неохотно рассказывал про войну. То есть почти ничего. Что был тяжело ранен в ногу и полгода по госпиталям, что провоевал два месяца в штрафной роте с уголовниками, что водки — знаменитые наркомовские 100 грамм — почти и не видели. А ружьё у него было противотанковое. Может и убил какого-нибудь фашиста, а может и нет. Такая странная война.

Но подростком я был въедливым. Требовал показать фотографии с фронта (их не было), количество убитых фрицев, ну хоть что-нибудь вещественное. Кроме дырки на бедре от осколка. Однажды отец вспомнил, что есть одна вещь, и полез на антресоли. Достал вот это чудо:

— Настоящая фашистская, знаменитый Золинген, трофей.

Я был счастлив! Трофей. У фашиста его отнял мой папа! Убил, конечно! В честном бою, конечно! Помчался к друзьям во двор хвастаться. Целый день я был героем во дворе — давал подержать настоящий трофей! Его папа немца убил и взял заслуженный трофей! Мне казалось, что и по другим дворам весть разнеслась. Я парил в вершине от гордости. Мой отец убил фашиста, ну не украл же, точно хоть одного убил! Почувствовали то время? Мы гордились что человек убил человека. Фашиста, а не человека.

Отец только через лет десять признался мне:

— Золингеновское лезвие я в карты выиграл у своего сослуживца. Вот он точно этот трофей у немца добыл. Помнишь про два месяца в штрафроте я тебе рассказывал, которые среди уголовников я провёл? Вот они меня и научили выигрывать в карты. Просто сразу не хотел тебя расстраивать — ты так гордился мной перед пацанами. Не надо мифы разрушать!

Вот так я и живу с тех пор — крепко подумаю, прежде разрушения мифа. А оно нам надо?

Посмотрел в сети. Теперь продаётся военной поры лезвие примерно по 2000 рублей. Моя память об отце дороже стоит!

И ещё. В сети такой же срач, как и мой любимый про виниловый звук! Народ чётко делится пополам — наши (за военную сталь) и не наши (за современную сталь). Слушайте, рискну, побреюсь! На всякий случай — прощайте!

. Продолжаю читать сеть — да они все больные! Годами обсуждают надписи и картинки на Золингеновских лезвиях. Погружаюсь в этот бред глубже. Пытаюсь найти морду лошадки и надпись Ski с моего лезвия. Нету. Прощайте ещё раз. А-а-а.

Война была Схваткой. Русским рассекли бровь, а мы соперника отправили в нокаут. Только воспользовались нокаутом другие.