23 июля — паломническая поездка в Новый Иерусалим — усадьба Захарово
Наша поездка в Новый Иерусалим, что на реке Истре, была совмещена с посещением Дома-музея Пушкина в усадьбе Захарово.
При всей, казалось бы, разности и несоединимости этих мест есть неслучайность и даже промыслительность такого объединения. Это святые места для русского сердца. И если Новый Иерусалим — это святыня, исполненная сакральных смыслов, — святыня духа и столп Православия, то захаровский музей — святыня литературная. За каждой из них стоит личность. Каждая из них по привнесенным ими в мир смыслам грандиозна. И если о Пушкине, ну хотя бы на уровне «буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя», знают практически все, а еще слышали, что Пушкин — наше все, то знание о Никоне скудно: патриарх построил Новый Иерусалим и по его вине произошел раскол в русском обществе — вот, пожалуй, и все.
Опять же о детстве Пушкина мы знаем многое, знаем его родословную, хотя бы в общих чертах; как родную, знаем его няню Арину Родионовну, знаем дядьку Никиту Козлова. И далее — Царскосельский лицей и благословение старика Державина, как бы передавшего из рук в руки поэтическую эстафету.
Пушкин — дворянин по происхождению, и ему свет учености был открыт с младых ногтей.
Личность же патриарха Никона не занимала массовое сознание на протяжении многих лет. О его детстве просто никто и никогда не задумывался. А оно было ох каким нелегким. Никита Минин — будущий патриарх Никон — крестьянский сын, смерд, в раннем детстве потерял родную мать. Отрок чуть было не погиб от рук мачехи, люто его ненавидевшей. Он тоже тянулся к свету знаний, преодолевая барьеры, которые жизнь возводила на его пути. Два полюса: лучезарный, летящий кудрявый гений и сильный, широкоплечий, костистый мужик, все-таки прорвавшийся к плодам европейской учености.
Но есть много общего в их судьбах: это и радение о своем государстве, и ошибки на этом невероятно трудном пути. И еще общее — оба оболганы, вычеркнуты из жизни и в прямом, и в переносном смысле. Неблагодарные соплеменники
травили Пушкина при жизни, а их потомки и после его смерти продолжали травлю, обвиняя поэта в том, его искусство — это искусство не для народа, а
для избранных, так называемое «чистое искусство». Это у Пушкина-то, написавшего «Клеветникам России» и «Пророка», «чистое искусство». Кстати, написанное им почти двести лет назад актуально и в наши дни, и это поэтическое провидение подтверждает то, что дар слова — это дар Божий, который проявился и в знаменитом «Пророке»:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».
И «глагол» здесь у Пушкина — слово, исполненное Божией правды. Злоба и клевета — вот атмосфера, в которой жил русский гений. Жертвой интриг тех самых клеветников России и стал поэт. В нашем же поверхностном сознании застрял лишь факт дуэли, произошедшей по вине самого ревнивца.
Жертвой злобы и клеветы стал и патриарх Никон, в отличие от Пушкина, на долгих четыре сотни лет. За это время на Западе выходили научные исследования, посвященные его имени, но нет пророка в своем Отечестве, и они не затрагивали русского сердца. Много и очень хорошо писал о патриархе Никоне митрополит Антоний Храповицкий, ставя ему в заслугу ум, волю, государственное мышление. Огромный путь проделал Никон от простого смерда до правителя государства. И «тишайший» царь Алексей Михайлович безраздельно доверял духовному владыке, что впоследствии позволило говорить о симфонии властей. Но властно-духовный тандем быстро распался. Недруги русского государства и свои доморощенные бояре разрушили этот удивительный союз, не дали провести задуманную им модернизацию – церковную реформу, которая в отсутствие ее идеолога пошла вкривь и вкось, следствием чего и стал великий раскол русского православного люда.
Возрождение его имени началось, пожалуй, с присутствия на рождественской службе в Новом Иерусалиме президента Путина. А чуть позже с подачи наших СМИ вновь заговорили о симфонии властей духовной и государственной. И теперь новая волна злобы пытается вновь накрыть и взбаламутить русское общество.
Но вернемся к патриарху Никону и к главному его детищу — Новому Иерусалиму, ведь именно туда, в Новый Иерусалим возвращался он из долгой ссылки, чтобы там найти место своего упокоения.
Выросший в нищете и хорошо знавший жизнь простого русского человека, он знал, что главная святыня православного мира — Гроб Господень — недоступна ему. И, движимый любовью к русскому народу, он задумал грандиозный проект — воздвигнуть НОВЫЙ Иерусалим в самом сердце земли русской, вблизи ее столицы. Но, скорее всего, не только благотворительная идея лежала в основе замысла патриарха. Другая, великая идея на то время владела его мыслями. Москва — Третий Рим и четвертому не бывать. Москва должна подхватить из рук павшей Византии знамя Православия, Москва должна быть центром вселенского Православия. Идея его была провидческой: сегодня к русскому православию обращают свой взор многие народы духовно падшего Запада.
Новый Иерусалим, вся «подмосковная Палестина» патриарха Никона — явление уникальное, не имеющее аналогов и прецедентов в мировой христианской культуре. Попытки создания копии храма Гроба Господня в Европе известны. Но замысел святейшего Никона выходил за рамки только такого подобия и представлял собою создание пространственной иконы Царства Небесного, насколько оно отображается в комплексе святых мест исторической Палестины. Поэтому не сама по себе историческая Святая земля и храм Гроба Господня в Иерусалиме занимали Никона, а то, насколько в них могут присутствовать образы небесных первообразов «новой земли» Царства Небесного, «Иерусалима Нового». При этом святитель сознательно отказался от простого копирования образов Палестины, но придавал им тот облик, который более соответствовал, по его мнению, небесным первообразам и русским о них представлениям, и созидал их в исконно русских традициях храмо- и градостроительства.
Замысел патриарха Никона не был полностью осуществлен. Однако Новый Иерусалим под Москвой существует! Пусть не в полной мере и не в том виде, как планировал Никон, существует и комплекс святых мест окрест него. А это значит, что «подмосковная Палестина» как образ Царства Небесного является реальностью русской жизни вплоть до наших дней.
Не удалось патриарху до конца воплотить задуманное — простым монахом Ферапонтова монастыря закончил он свой земной путь. А его небесный Иерусалим сияет для нас своим неземным светом, устремляя наши сердца к горнему миру.
Воскресенский ставропигальный Ново-Иерусалимский мужской монастырь не похож ни на один монастырей. Он не столько русский, сколько вселенский, всемирный ( ведь Москва — Третий Рим) и даже надмирный. Это образ чего-то непостижимого — великого, неземного. Проникнуть в тайну Новоиерусалимского монастыря в наше время стремится все больше и больше людей.
Как прекрасна обитель в погожий день, когда в куполе главного Воскресенского храма горит неземным огнем подмосковное солнце! Не образ ли это Вечного Солнца Правды, незаходящими лучами освещающего Иерусалим Небесный?
Наше посещение монастыря началось с осмотра надвратного храма, символично освященного в честь Входа Господня в Иерусалим. Воссозданная на его третьем ярусе фреска «Воскресение Христово» является символом обители.
Пройдя через Святые Врата на территорию монастыря, мы ознакомились с другими его строениями, самым значимым из которых является Воскресенский собор.
На сегодняшний день это самый большой храм на территории России. Он состоит из множества приделов и может вместить до 16 000 человек. Собор возводился с использованием чертежей иерусалимского храма и его разборной деревянной модели. Как любой чудотворный список не является абсолютной копией оригинала, так и Воскресенский собор имеет свои отличительные черты. В его оформлении использованы детали, относящиеся к более поздним архитектурным стилям: классицизму, барокко и древнерусскому. Интерьеры и фасад украшены уникальными изразцовыми наличниками, декоративными поясами, порталами и надписями, не имеющими себе подобных в русском зодчестве.
В интерьере и фасаде собора размещены выполненные на белокаменных плитах и керамических поясах поясняющие надписи, которые указывают на аналогичные помещения иерусалимского храма.
В соборе мы в первую очередь направились к кувуклии (так называется огромная ротонда над часовней), чтобы поклониться Гробу Господню.
Я не возьмусь описывать ощущения, которые испытываешь, прикасаясь к этой великой святыне. Могу только пожелать всем, кто еще не был в этом месте, найти возможность его посетить.
Затем мы осмотрели размещенные на стенах собора картины, изображающие события последних дней земной жизни Спасителя, центральный иконостас, часовню Пресвятой Богородицы, Темницу Господню.
В приделе Усекновения главы Иоанна Предтечи находится гробница Патриарха Никона. Примечательно, что в иерусалимском храме на этом месте погребен первый ветхозаветный священник Мелхиседек.
В соборе мы поклонились еще одной очень почитаемой святыне — деснице великомученицы Татианы, привезенной греческими паломниками в дар царевне Татьяне Михайловне. Татьяна Михайловна жертвовала много личных средств не благоустройство монастыря, а также способствовала возобновлению его строительства, приостановленного после ссоры Патриарха Никона с царем.
По лестнице в заалтарной части собора мы спустились в подземный храм в честь святых равноапостольных Константина и Елены. В Иерусалиме подобный храм вырублен в скале. Он располагается на месте обретения святой царицей Еленой Древа Креста Господня.
У подножия холма, на котором расположен монастырь, находится Гефсиманский сад, а за ним — место распятия Спасителя Голгофа, река Иордан, а также скит Патриарха Никона.
Но, к большому сожалению, из-за нехватки времени мы не смогли осмотреть эти места.
Вторая часть нашей поездки была на этот раз литературно-исторической. Наш путь лежал на поэтическую родину Александра Сергеевича Пушкина — в усадьбу Захарово, где прошло его детство. Вплоть до конца 20 века о Захарове, в отличие от других пушкинских мест, было известно разве что узкому кругу специалистов. Лишь сравнительно недавно общественность осознала неоценимую роль той среды, которая взрастила будущего великого поэта.
В сопровождении экскурсоводов музея мы совершили прогулку по старому парку и посетили господский дом, с большим интересом слушая увлекательный рассказ об истории усадьбы и ее обитателей.
Захарово впервые упоминается в писцовых книгах 1620-х годов. Усадьба за время своего существования много раз меняла владельцев. В 1804 году ее приобрела бабушка А.С.Пушкина по материнской линии Мария Алексеевна Ганнибал, так как людям их круга летом полагалось непременно выезжать на дачу.
Бабушка оказала значительное влияние на воспитание внука. Несмотря на моду, все французское в ее доме было под запретом. Отныне шестилетний Саша должен был разговаривать только по-русски и играть с крестьянскими ребятишками. Мария Алексеевна была первой наставницей Пушкина в русском языке. От ее письменного слога, сильной, простой русской речи приходил в восторг лицейский друг поэта Антон Дельвиг. Бабушка познакомила внука с романтической историей жизни его прадеда Ибрагима Ганнибала, ставшей впоследствии основой повести «Арап Петра Великого». А ее непростая семейная жизнь, заставившая однажды даже обратиться за помощью к императрице Екатерине II, нашла отголоски в повести «Капитанская дочка».
Вместе с Пушкиными проводила лето в Захарове и знаменитая няня маленького Саши Арина Родионовна, благодаря которой он впитал в себя поэзию народной жизни с ее поговорками, пословицами, хороводными песнями, «преданьями старины глубокой». И всем нам с детства известные сказки А.С.Пушкин впервые услышал именно от нее. Получив вольную, няня не оставила семью Пушкиных, помогала растить детей и окончила свою жизнь у сестры поэта Ольги Сергеевны.
В 1811 году, вскоре после отъезда внука, Мария Алексеевна продала Захарово своей сестре, хотя ей было жаль расставаться с этим местом. Но семье было трудно содержать две усадьбы — Захарово и Михайловское, а продавать Михайловское бабушка не имела права, так как это был подарок императрицы Екатерины II.
Александр Сергеевич еще раз приезжал в Захарово незадолго до женитьбы. Друзей детства он нашел сильно постаревшими, а те, впервые увидев его с бакенбардами, заявили бывшему барину, что и он подурнел. Пушкин также с грустью отметил, что от прежнего облика усадьбы мало что осталось. Крестьяне много жаловались ему на новую хозяйку. Она была жестокой и деспотичной в отличие от Марии Алексеевны Ганнибал, которая считала своим долгом заботиться о крестьянах, как о собственных детях. Эти невеселые впечатления вошли затем в повесть «История села Горюхина».
С тех времен в усадьбе остались подъездные аллеи, липовый парк и пруд, возле которого сегодня установлен памятник поэту.
А вот дом, к сожалению, не сохранился. Новыми хозяевами он был перестроен, а в 1993 году сгорел. Господский особняк воссоздан в 1999 году, к 200-летию А.С.Пушкина.
В первом зале усадебного дома – музея представлен проект восстановления дома, экспонируются “археологические находки”: шпингалеты от окон, осколки бутылок, пуговицы, керамические изразцы, остатки посуды. Здесь же демонстрируется копия купчей о приобретении Захарово и договор на ремонт дома 1807 года.
Через двери первого зала проходим в парадную гостиную, которая оформлена в духе пушкинского времени. Вся мебель и экспонаты XIX века. Здесь семейные портреты: родители М.А. Ганнибал: А.Ю. Пушкин и С.Ю. Ржевская, дочь Надежда Осиповна, её муж Сергей Львович и его брат Василий Львович.
Далее – комната хозяйки усадьбы – М.А. Ганнибал. Здесь представлено бюро XVIII в. работы крепостных мастеров, кушетка, туалет с зеркалом “псише”, предметы рукоделия, ширма, книги по ведению домоводства и сельского хозяйства, изданные в конце XVIII века.
В тёмном коридоре стоят дорожные сундуки XIX века. За ним детская с книжными шкафами, игрушками, детским секретером, креслами, скульптурой.
В самой большой комнате – парадной столовой – большой овальный стол, сервированный посудой XVIII – начала XIX веков, мебель красного дерева, на стенах портрет императора Павла I и покровителя Надежды Осиповны – Ивана Абрамовича Ганнибала – брата Осипа Абрамовича.
Через тесную буфетную с самоварами и коридор можно попасть на кухню в “мир Арины Родионовны и Никиты Козлова”. Здесь самовары, ухваты, корзины, сундуки, пироги, хлеба, крестьянские народные игры и другие предметы, которые бытовали в Захарове в пушкинское время.
Рядом с усадебным домом раскинулся восстановленный фруктовый сад. В саду находится памятник М. А. Ганнибал с молодым поэтом. «Бронзовая» бабушка, ласково обнимает своего «бронзового» внука.
Литературовед А.С. Венгеров писал, что «здесь будущий поэт впервые узнал русскую деревню. Это знакомство принесло много счастья ребенку, и летние пребывания в с. Захарове сделались для него на всю жизнь золотыми воспоминаниями…»
А другой гений русского слова Н.В.Гоголь сказал о нем такие слова: «Пушкин есть явление чрезвычайное, и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится через двести лет. В нём русская природа, русская душа, русский язык, русский характер отразились в той чистоте, в такой очищенной красоте, в какой отражается ландшафт на выпуклой поверхности оптического стекла».