«Стон, потеря сознания, пена изо рта… Никогда не знаешь, что ждет за дверью квартиры». Репортаж со «скорой»

Аналогов 10-й подстанции городской станции скорой медицинской помощи на постсоветском пространстве нет: современное оборудование, новые автомобили и комфортные условия труда. Бригады взяли на обслуживание часть Фрунзенского района Минска и деревню Тарасово – чуть более 162 тысяч жителей. Eжесуточно медработники подстанции обслуживают около 150 вызовов. Корреспондент «Р» побывала на этих визитах.

Реанимация на колесах

БИТ – бригада интенсивной терапии. Именно сюда меня определяют на дежурство. В составе группы водитель, врач и два фельдшера. Бригада оказывает экстренную неотложную помощь. Ее пациенты — пострадавшие в дорожно-транспортном происшествии, при падении с высоты, отравлении, пожаре, сердечники. К таким событиям здесь готовы все: любой может оказаться на сложном вызове.

Старший врач подстанции Елена Сивчак проводит инструктаж:

— Обувь должна быть удобной, без каблука. Выходить из машины аккуратно, чтобы не поскользнуться. В подъезде тоже осторожно, мало ли — темно. Пристегиваться в машине обязательно — водитель может резко затормозить.

В среднем на одну бригаду за сутки приходится около пятнадцати случаев. Всего на подстанции одновременно дежурит одиннадцать бригад: три БИТ, одна педиатрическая и семь фельдшерских.

БИТ вызывают по селектору. Врач Виктор Покровский проясняет обстоятельства в диспетчерской: «Пожилой мужчина, старше 71 года. Сорвался кардиоритм на фоне таблеток». Пригревшаяся было в отапливаемом гараже машина скорой помощи выруливает в промозглый день. По пути фельдшер Татьяна Отчик показывает «начинку» «неотложки»:

— Электрокардиограф, дефибриллятор, аппарат искусственной вентиляции легких, кислородный ингалятор, шины иммобилизационные.

К счастью, реанимационную технику приходится применять нечасто. Татьяна вспоминает успешную реанимацию, когда пациент пережил клиническую смерть:

— Приехали. А он уже без сознания. На кардиограмме — прямая линия. Провели реанимацию. Доставили в клинику.

Обычно реанимационные мероприятия проводят минут тридцать. Если за это время сердечная активность не проявилась, дальнейшие действия считаются бессмысленными.

— На автоавариях работать очень сложно. Надо быть собранным, сконцентрированным, действовать четко. Ты делаешь все, но не всегда можешь помочь, — Татьяна закусывает губу, вздыхает. – Тяжело, когда страдают дети.

Приемный день

— Проснулся, почувствовал, что-то не так, — делится бедой пациент.

Доктор пытается прояснить симптомы:

— Боль в груди, животе, головная боль есть? Дышать не тяжело?

— Затрудненное дыхание на выдохе, давление повысилось, — констатирует Виктор Владимирович после осмотра.

— У него астма, были изменения в электрокардиограмме, — помогает разобраться в случившемся супруга больного. — Что удивительно, кашляет он только дома. На улице, в поликлинике все в порядке. Курит, конечно. Но как же он бросит: начал это дело в 17 лет.

— Сразу может быть хуже, а потом состояние стабилизируется, — врач рекомендует распрощаться с вредной привычкой.

Электрокардиограмма подтверждает аритмию.

— Несколько месяцев все было хорошо, а тут полоса пошла, — пациент не находит объяснения положению, в котором оказался. — Через день ритм срывается. Вроде и не нервничаю, а напряжение какое-то.

Фельдшер советует принимать успокоительные. Татьяна медленно вводит лекарство, которое должно выровнять пульс. Такая инъекция занимает минут десять.

Электрокардиограмма показывает: ритм восстановился.

Доктор улыбается — приятно, когда выходишь на позитиве.

Дело молодое

Бригада едва переступает порог подстанции, как диспетчерская уведомляет: «У вас визит. Молодой человек, 34 года, судороги. Похоже, накануне было «употребление».

Едем с мигалкой. Фельдшер Инга Измер говорит, что все равно быстрее не получается. Среднее время приезда к месту назначения 15 минут. В норму укладываются, но хотелось бы побыстрее.

Помимо электрокардиографа, сумки-укладки с медикаментами и контейнера для отработанного материала, с собой реанимационная сумка.

— Не дай бог, но на всякий случай — судороги, потеря сознания все же, — перестраховывается Виктор Владимирович.

Медработники никогда не знают наверняка, что ждет за дверью квартиры.

— Я по телефону разговаривала, — лепечет на ходу мама пациента, провожая к больному. — Слышу, вдох и храп. Выгибается на кровати, изо рта пена. У него гипертония, астма, — мать переходит почти на шепот, прикрывая рот ладонью. — Что это может быть, доктор?

Виктор Владимирович проверяет рефлексы. Пациент пока не понимает до конца, что происходит. За него на вопросы отвечает мама.

— Выпивал несколько дней назад. Немножко, — эту информацию женщина проговаривает быстро и едва внятно, будто пытается спрятать за диагнозами. — Аллергия на пыльцу у него, астма, гипертония. Месяца два назад вызывала «скорую», падал.

— Такое бывает после употребления, — мягко сообщает доктор. Приходится быть и психологом. — Но поскольку судороги впервые, поедем в больницу.

Молодому человеку оказывают первую помощь и сопровождают к машине. Больного доставляют в 9-ю клинику.

Бригада интенсивной терапии часто спасает молодых людей после алкогольного опьянения, передозировки таблетками, наркотиками, суицидальных попыток.

— Пыталась уйти из службы, — признается мне фельдшер Татьяна на обратной дороге, — но не смогла. Здесь испытываешь стресс, но он одновременно и положительный. Происходит выброс адреналина. Ты начинаешь активничать. У тебя безумное желание помочь. Бывает, долго не можешь отпустить какой-то случай, но понимаешь: надо жить дальше.

А дальше — новые вызовы, новые случаи.

Кофе, чай и лекарства

Пациент и сам может прийти на подстанцию за помощью. Его осмотрят в комнате амбулаторного приема. Но пока фельдшер Алла Недошитко помогает женщине с давлением, БИТ опять отправляется на визит.

За окном солнце играет наперегонки с тучами. По словам моих собеседников, такие игры не приносят ничего хорошего людям с сердечно-сосудистыми заболеваниями. И наше дежурство это подтверждает.