От первого лица: все, что нужно знать о бренде Natura Siberica

«Нам надо было проникнуть в оптовые фирмы. Охрана нас не пускала, и мы притворялись клиентами, будто хотим что-то купить. А наши флаконы прятали под пальто. Приходили к коммерческому директору и выставляли флаконы на стол: «Бери, всего пять рублей!» Такой суперцены больше никто не мог предложить. Потому что мы работали вдвоем: у нас не было никаких сотрудников, никаких расходов. «Бери, пять рублей!» – и они брали. Если нам удавалось проникнуть к коммерческому директору, то считай, что контракт был заключен».

Трубников усмехается. В «контрабандных» флаконах была жидкость для мытья посуды под названием «Волшебница». Ее он начал производить с приятелем после того, как разорился в кризис 1998 года. До этого успешно и весело торговал привозным алкоголем. Производить! Ха-ха. Громко сказано. Арендовали подвал, купили металлическую емкость, сами мешали, сами разливали «Волшебницу» по флаконам. Элементарную ­формулу купили в химическом институте, чтобы все по-честному. ­Этикетка? Нет проблем. Трубников вырезал фотку симпатичной тетеньки из журнала, к ней подверстали название, готово.

До этого он долго пытался устроиться на работу: «Я приходил даже в Procter & Gamble – не взяли. И вот когда меня туда не взяли, я решил заняться собственным бизнесом». Разорившись на алкоголе, с «Волшебницей» Трубников быстро обогатился. И уверен, что чуда тут нет.

Андрей Вадимович Трубников, основатель и владелец Natura Siberica, обязан написать книгу о своей жизни. Которую можно будет читать как учебник по бизнесу в России и как авантюрный роман – кому что хочется. В разговоре он откровенен, не скрывает ничего, говорит простодушно, над самим собой посмеивается. Представьте себе Винни-Пуха, который вдруг попал в фильм Балабанова. И вынужден там действовать и выживать. Вот это будет Трубников.

История Трубникова – очень российская. Как разгильдяй вдруг стал миллионером. Шучу, не вдруг. Но вначале был разгильдяй.

Он из очень интеллигентной семьи: мама преподавала восточные языки в МГИМО, а отчим был деканом экономического факультета. И Андрей поступил туда же, на экономический факультет. В СССР середины 1970-х это было как сейчас вилла на Лазурке: мечта! В перспективе – работа за границей, джинсы, виски, пластинки, сладкая жизнь. Но студент Трубников валял дурака. Потом ушел в армию, вернулся, снова валял дурака. В общей сложности он учился 12 лет. «Меня родители заставляли. Я вообще хотел поступить в кулинарный техникум, на повара». Его распределили работать на Шереметьевскую таможню. Это было «ссылкой»: все умненькие однокурсники разлетелись по миру. Потом Трубников явился в ЦК ВЛКСМ, при котором создали внешнеэкономическое объединение. Уже шла перестройка, и практичные комсомольцы понимали: пора ориентироваться на Запад. Из таких комсомольцев теперь наполовину состоит наш список «Форбс». И тут на долю Трубникова выпало серьезное испытание.

«Я пришел туда, и начальник говорит: «Мне нужны опытные специалисты в отдел туризма. Вот тебе телефон, вот стол. Через два месяца не будет туристов – уволю». Я никогда не занимался туризмом. Явился в «Интурист», к какой-то девушке на прием. Пока она куда-то ходила, я у нее со стола взял все адреса заграничных турфирм. И написал им всем: мы – при ЦК ВЛКСМ – можем принимать в России, у нас тут хорошо, на высшем уровне и все такое. И стали приезжать туристы. Так меня не уволили». Трубников смеется. Тот экстремальный опыт он запомнил навсегда. И теперь применяет сам. «Я беру человека без опыта и говорю: вот телефон, вот стол – за два месяца ты должен что-нибудь такое создать». Метод известный: бросить в воду – учись плавать! И многие, замечу, ­выплывают.

Офис Трубникова и лаборатории Natura Siberica находятся на юго-западной окраине Москвы. Офис – это тоже громко сказано. Да, есть большой стол. Позади стола, на стене, красные кривые буквы, выведенные баллончиком: We crazy Russians. Это вообще кредо Трубникова: да, мы вот такие сумасшедшие русские! А вокруг – словно склад бьюти-маньяка: полки, полки, на которых банки, банки. «Это мы привозим со всего мира, – объясняет Трубников. – Черпаем». – «Что черпаете?» – «Ну откуда взяли свои идеи Пикассо и Сезанн? Оказывается, их какие-то маски африканские вдохновляли. Вот мы тоже черпаем отовсюду». Речь о дизайне, не о формулах. Трубников к дизайну очень придирчив. «Волшебница» с тетенькой из журнала – такое было в 1990-е, да. Но изменились страна, бизнес, эстетика. И тут Трубников выдает страшную тайну, откуда он почерпнул дизайн своей «Натуры». Приготовьтесь. У «Старбакса»! Трубников видит мое недоумение и радуется: «Да, совершенно не похоже! Никто никогда не догадается». Та «Волшебница» и привела Трубникова в сказочный мир кремов, шампуней и масок. Если так просто сделать средство для посуды – почему бы не сделать шампунь? С дешевых шампуней он и стартовал. В химии Трубников не самый большой специалист, зато идеи синтезирует из воздуха. Хватает айфон и начинает мне показывать кадры, снятые недавно в ­Румынии. ­Объясняет: там есть область Трансильвания, где сотни лет жили саксы, которые все подчинили строгому немецкому порядку. Теперь их осталось совсем мало. «Видите, какие у них аккуратные домики! – говорит Трубников. – Вокруг церкви была вот такая стена. И в стене у каждого была своя ячейка, где каждый хранил самое нужное на случай, если город ­попадет в осаду. И местный лекарь хранил разные травы, чтобы лечить раны. Ну и у нас возникла идея создать такую серию на местных травах. У нее уже есть целая легенда!»