ПСИХО ЛО ГИЯ Журнал Высшей школы экономики

1 Том 10, ПСИХО ЛО ГИЯ Журнал Высшей школы экономики Учредитель Национальный исследовательский уни - верситет «Высшая школа экономики» Главный редактор В.А. Петровский (НИУ ВШЭ) Редакционная коллегия Джон Берри (Университет Куинс, Кана да) В.А. Ключарев (НИУ ВШЭ) Е.Л. Григоренко (МГУ им. М.В. Ло мо но - сова и Центр Ребенка Йельского университета, США) Д.А. Леонтьев (НИУ ВШЭ и МГУ им. М.В. Ло моносова) Д.В. Люсин (НИУ ВШЭ и ИПРАН) Е.Н. Осин (НИУ ВШЭ) А.Н. Поддьяков (НИУ ВШЭ) Д.В. Ушаков (зам. глав. ред.) (ИПРАН и МГППУ) В.Д. Шадриков (зам. глав. ред.) (НИУ ВШЭ) С.Р. Яголковский (зам. глав. ред.) (НИУ ВШЭ) Экспертный совет К.А. Абульханова-Славская (НИУ ВШЭ и ИП РАН) Н.А. Алмаев (ИП РАН) В.А. Барабанщиков (ИП РАН и МГППУ) Т.Ю. Базаров (НИУ ВШЭ и МГУ им. М.В. Ло моносова) А.К. Болотова (НИУ ВШЭ) А.Н. Гусев (МГУ им. М.В. Ломоносова) В.П. Зинченко (НИУ ВШЭ) А.Л. Журавлев (ИП РАН) А.В. Карпов (Ярославский Государст - венный Университет им. П.Г. Демидова) Е.А. Климов (МГУ им. М.В. Ломо но со ва) А. Лэнгле (НИУ ВШЭ) А.Б. Орлов (НИУ ВШЭ) В.Ф. Петренко (МГУ им. М.В. Ломо но - сова) В.М. Розин (ИФ РАН) И.H. Семенов (НИУ ВШЭ) Е.А. Сергиенко (ИП РАН) Е.Б. Старовойтенко (НИУ ВШЭ) Т.Н. Ушакова (ИП РАН) А.М. Черноризов (МГУ им. М.В. Ломо но - сова) А.Г. Шмелев (МГУ им. М.В. Ломо но - сова) П. Шмидт (НИУ ВШЭ и Гиссенский университет, Германия) ISSN «Психология. Журнал Высшей школы экономики» издаётся с 2004 г. Национальным исследовательским университетом Высшей школы психологии и поддерживается факультетом психологии НИУ ВШЭ. Миссия журнала это повышение статуса психологии как фундаментальной и практико-ориентированной науки; формирование новых предметов и программ развития психологии как интердисциплинарной сферы исследований; интеграция основных достижений российской и мировой психологической мысли; формирование новых дискурсов и направлений исследований; предоставление площадки для обмена идеями, результатами исследований, а также дискуссий по основным проблемам современной психологии. В журнале публикуются научные статьи по следующим основным темам: достижениям и стратегии развития когнитивной, социальной и организационной психологии, психологии личности, персонологии, нейронаук; методологии, истории и теории психологии; методам и методикам исследования в психологии; интердисциплинарным исследованиям; дискуссиям по актуальным проблемам фундаментальным и прикладных исследованиям в области психологии и смежных наук. Целевая аудитория журнала включает профессиональных психологов, работников образования, представителей органов государственного управления, бизнеса, экспертных сообществ, студентов, а также всех тех, кто интересуется проблемами и достижениями психологической науки. Журнал выходит 1 раз в квартал и распространяется в России и за рубежом. Отв. секретарь Ю.В. Брисева Редактор О.В. Шапошникова Корректура Н.С. Самбу Переводы на английский Е.Н. Осина Компьютерная верстка Е.А. Валуевой Адрес редакции: , г. Москва, Волгоградский пр-т, д. 46Б Е-mail: Сайт: Перепечатка материалов только по согласованию с редакцией НИУ ВШЭ, 2013 г.

2 Том 10, ПСИХО ЛО ГИЯ Журнал Высшей школы экономики СОДЕРЖАНИЕ Теоретико-эмпирические исследования В.Ф. Спиридонов. Новые методы изучения мыслительных процессов Специальная тема выпуска: Психология экономических решений О.А. Гулевич. Вступительное слово Д.П. Колесникова, А.В. Белянин. Калибрация прогнозов в задачах бинарного выбора А.В. Барсуков. Экспериментальная экономика обмана А.Н. Татарко. Социально-психологический капитал личности как фактор успеха в открытии нового бизнеса О.И. Патоша, Т.Ю. Варавина. Влияние настроения на принятие решения о покупке высокотехнологичной продукции И.Р. Сариева. Современные исследования факторов страхового поведения Персонология Е.Б. Старовойтенко. Возможности Я в отношении к Другому: герменевтика и рефлексия Психодиагностика Е.Р. Агадуллина, А.В. Ловаков. Модель измерения ингрупповой идентификации: проверка на российской выборке Особый взгляд О.А. Пикулёва. Теоретические подходы к пониманию самопрезентации личности через призму осознанности неосознанности процесса Обзоры и рецензии К.Н. Стратилат, Н.И. Семечкин. Гендерные различия в проявлении социальной лености: пересмотр проблемы Указатель статей, опубликованных в журнале «Психология. Журнал Высшей школы экономики» в 2013 г

3 Vоl. 10, Publisher National Research Uni ver si ty «Higher Scho ol of Eco no mics» PSYCHO LO GY Jour nal of the Higher Scho ol of Eco no mics ISSN Editor-in-Chief Vadim Petrovsky, HSE, Russia Editorial board John Berry, Queen's University, Canada Vasily Klucharev, HSE, Russia Elena Grigorenko, Lomonosov MSU, Russia, and Yale Child Study Center, USA Dmitry Leontiev, HSE and Lomonosov MSU, Russia Dmitry Lyusin, HSE and Institute of Psychology of RAS, Russia Evgeny Osin, HSE, Russia Alexander Poddiakov, HSE, Russia Dmitry Ushakov, Deputy Editor-in-Chief, Insti - tu te of Psychology of RAS and Mos cow Uni - versity of Psychology and Edu ca tion, Russia Vladimir Shadrikov, Deputy Editor-in-Chief, HSE, Russia Sergey Yagolkovskiy, Deputy Editor-in-Chief, HSE, Russia Editorial council Ksenia Abulkhanova-Slavskaja, HSE and Institute of Psychology of RAS, Russia Nikolai Almaev, Institute of Psychology of RAS, Russia Vladimir Barabanschikov, Institute of Psy cho - logy of RAS and Mos cow Uni versity of Psy - chology and Edu ca tion, Russia Takhir Bazarov, HSE and Lomonosov MSU, Russia Alla Bolotova, HSE, Russia Alexander Chernorisov, Lomonosov MSU, Russia Alexey Gusev, Lomonosov MSU, Russia Anatoly Karpov, Demidov Yaroslavl State University, Russia Evgeny Klimov, Lomonosov MSU, Russia Alfried Längle, HSE, Russia Alexander Orlov, HSE, Russia Victor Petrenko, Lomonosov MSU, Russia Vadim Rozin, Institute of Philosophy of RAS, Russia Igor Semenov, HSE, Russia Elena Sergienko, Institute of Psychology of RAS, Russia Alexander Shmelev, Lomonosov MSU, Russia Peter Schmidt, HSE, Russia, and Giessen University, Germany Elena Starovoytenko, HSE, Russia Tatiana Ushakova, Institute of Psychology of RAS, Russia Anatoly Zhuravlev, Institute of Psychology of RAS, Russia Vladimir Zinchenko, HSE, Russia «Psychology. Journal of the Higher School of Economics» was established by the National Research University Higher School of Economics (HSE) in 2004 and is administered by the Faculty of Psychology of HSE. Our mission is to promote psychology both as a fundamental and applied science within and outside Russia. We provide a platform for development of new research topics and agenda for psychological science, integrating Russian and international achievements in the field, and opening a space for psychological discussions of current issues that concern individuals and society as a whole. Principal themes of the journal include: methodology, history, and theory of psychology new tools for psychological assessment; interdisciplinary studies connecting psychology with economics, sociology, cultural anthropology, and other sciences; new achievements and trends in various fields of psychology; models and methods for practice in organizations and individual work; bridging the gap between science and practice, psychological problems associated with innovations; discussions on pressing issues in fundamental and applied research within psychology and related sciences. Primary audience of the journal includes re - searchers and practitioners specializing in psychology, sociology, cultural studies, education, neuroscience, and management, as well as teachers and students of higher education institutions. The journal publishes 4 issues per year. It is distributed around Russia and worldwide. Managing editor Yu.V. Briseva Copy editing О.V. Shaposhnikova, N.S. Sambu Translation into English E.N. Osin Page settings E.A. Va lu e va Editorial office s ad dress: Volgogradsky pr., 46B, , Mos cow, Rus sia. Website: No part of this pu bli ca tion may be re pro du ced without the prior per mis sion of the co py right owner NRU HSE, 2013 г.

4 Vоl. 10, PSYCHO LO GY the Jour nal of the Higher Scho ol of Eco no mics CONTENTS Theoretical and Empirical Research V.F. Spiridonov. New Research Methods for Problem Solving Process Spe cial The me of the Is sue. Psychology of Economic Decisions O.A. Gulevich. Editorial D.P. Kolesnikova, A.V. Belyanin. Prognosis Calibration in Binary Choice Tasks A.V. Barsukov. Experimental Economics of Fraud A.N. Tatarko. Social Psychological Capital as a Factor of Success in a New Business O.I. Patosha, T.Yu. Varavina. Mood Influences Decisions to Purchase High-Technology Devices I.R. Sarieva. Contemporary Studies of Insurance Behavior Personology E.B. Starovoytenko. Capacities of the I in Relationship with the Other: Hermeneutics and Reflection Psychodiagnostics E.R. Agadullina, A.V. Lovakov. Measurement Model of In-group Identification: Validation in Russian Samples Original View O.A. Pikuleva. Approaches to Personality Self-Presentation through the Lens of Consciousness Reviews K.N. Stratilat, N.I. Semechkin. Gender Differences in Social Loafing: A Reconsideration of the Problem Articles Published in Volume

5 Психология. Журнал Высшей школы экономики, Т С Теоретико-эмпирические иссле дования НОВЫЕ МЕТОДЫ ИЗУЧЕНИЯ МЫСЛИТЕЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ В.Ф. СПИРИДОНОВ Спиридонов Владимир Феликсович заведующий центром когнитивных исследований РАНХИГС, главный научный сотрудник лаборатории когнитивных исследований НИУ ВШЭ, доктор психологических наук. Область исследовательских интересов: психология решения задач и проблем, онтогенетическое, функциональное и профессиональное развитие мыслительных процессов, когнитивные механизмы языка и сознания. Автор более 120 теоретических и экспериментальных работ по указанным проблемам. Контакты: Резюме В статье рассматриваются современные методические тенденции развития психологии мышления. Обсуждаются ограничения существующих методов изучения мыслительных процессов. На примере трех разноплановых исследований предлагаются новые методы изучения процесса решения мыслительных задач, которые позволяют анализировать центральную структуру этого процесса репрезентацию задачи решателем. Ключевые слова: мыслительная задача, экспериментальные и неэкспериментальные методы изучения процесса решения задач, репрезентация мыслительной задачи в ходе решения. Заметное продвижение в любой области исследований связано в равной степени с двумя обстоятельствами: выдвижением «хороших проблем», ответы на которые обеспечат существенный теоретический прогресс или создадут основу для важных практических приложений, и по - явлением «хороших методов» исследования (Ньюэлл, Саймон, 1965).

6 6 В.Ф. Спиридонов Одновременное сочетание этих двух факторов настолько нечастое яв - ление, что в психологической литературе оно даже носит несколько неожиданное в данном контексте название «свадьбы» (Gardner, 1985). Если взглянуть с указанной точки зрения на состояние дел в современной психологии мышления, то мож - но без труда обнаружить существенную диссоциацию между обсуждаемыми в ней теоретическими про бле - мами и методами, с помощью которых происходит поиск решений. На протяжении десятилетий эта область знания была источником увлекательных исследовательских вопросов (напомню несколько классических работ такого рода: Выготский, 1982; Джемс, 1991; Кюльпе, 1914; Леви-Брюль, 1930). При этом разработка адекватных эмпирических методов очевидным образом не поспевала за развитием теоретических идей. Скажем, известный метод «рассуждения вслух» (reflexion par - lée), предложенный Э. Клапаредом и К. Дункером в е гг. (Clapa - rè de, 1917; Duncker, 1926), получил окончательное оформление лишь в 1950-е гг. в работах Г. Саймона и А. Ньюэлла (Newell, Simon, 1961), т.е. его «доводка» заняла без малого 30 лет. В целом такое же положение сохраняется и по сей день (обзор основных методов, используемых для изучения процесса решения мы - слительных задач человеком, см.: Спи ридонов, 2006а). Однако за последние годы наметились некоторые позитивные изменения, связанные не в последнюю очередь с методическими заимствованиями из других разделов психологии или сопредельных наук. Основное методическое затруднение исследований мышления заключается в непосредственной недоступности ни исследователю, ни самому решателю 1 в ходе мыслительного процесса репрезентации задачи, а также ее изменений, приводящих к успеху. Все известные методы исследования пытаются восполнить этот пробел, так или иначе объективируя процесс решения, делая его «видимым» (иногда в буквальном смысле слова). Однако традиционные методы (рассуждения вслух, задач и подсказки) обладают существенными ограничениями. Именно на их преодоление направлены модификации исследовательских процедур, которые обсуждаются в этой статье. Описанные в ней исследования демонстрируют возможности новых экспериментальных и неэкспериментальных методов для решения классических вопросов: классификации проблемных ситуаций, переноса способа решения задачи и описания полной структуры решения. По ка за - тельно, что все предлагаемые новации использованы по отношению к одному типу проблемных ситуаций. Трудности построения классификации мыслительных задач, в конечном счете, сводятся к тому, что лю бые «объективные» характеристики проблемных ситуаций количество или особенности формулировки ус ло вий, их материал, количество возможных 1 Решатель человек или животное, решающие задачу или проблему в ходе психологического эксперимента или в естественных условиях.

7 Новые методы изучения мыслительных процессов 7 решений и др. не могут служить надежными основаниями для разделения задач на группы, поскольку легко оказываются вне «поля зрения» испытуемого в ходе решения, т.е. вне его репрезентации задачи. Аналогично, показатели труд ности решения (затраченное время или процент успехов) оказываются недостаточными. Пред став ляется, что адекватное решение проблемы лежит на пути комбинирования разноплановых методов: с по мощью анализа задач (например, по структурным признакам) разрабатывается их классификация, а затем проводится ее эмпирическая проверка, учитывающая тем или иным об разом репрезентацию задач в ходе решения. В данном исследовании мы реализовали предложенную двухшаговую схему исследования. Для эмпирической верификации классификации проблемных ситуаций по струк - турным признакам был использован модифицированный метод «Да-Нет», изначально разработанный в рамках теории обнаружения сигнала для анализа перцептивных явлений. Предложенная процедура позволяет оценить способность испытуемых обнаружить изменения структуры алгебраической задачи, не решая ее. Варьируя компетентность испытуемых, можно нащупать границы между разными типами проблемных ситуаций, используя успешность оценки решаемости структурно полных и неполных задач в качестве критерия различения. При этом данный метод направлен на анализ репрезентации решателями отдельных структурных элементов задачи, допуская их систематическое варьирование в эксперименте, с чем не справляются более традиционные методы. Предложенная процедура характеризуется вполне удовлетворительной валидностью (Спири до - нов, 2006б). Недостаток известных методов изучения переноса способа решения задачи, в свою очередь, связан с использованием в подавляющем большинстве экспериментов всего двух локальных проблемных ситуаций. Такой метод чрезвычайно за - трудняет как работу испытуемого (обе предъявленные ему задачи содержат огромное количество «шу - мовых» элементов, затрудняющих процедуру переноса, которые невозможно отсечь, имея всего один целевой пример), так и работу исследователя (сам перенос в таких условиях становится исчезающе редким явлением). Мы модифицировали традиционный метод задач, перейдя от использования изолированных проблемных ситуаций к их «семействам», т.е. к наборам задач, упорядоченным по структурным признакам. Это позволяет от изучения локального переноса (когда принцип решения однократно переносится с базовой задачи на целевую) перейти к анализу си - стематического переноса (когда сход ные принципы решения последовательно переносятся с одной задачи на другую). Подобный методический прием «втягивает» в исследование целые предметные области (представленные проблемными си - туа циями), позволяя определить степень обобщенности способа решения, т.е. широту его успешного применения по отношению к последовательно усложняющимся задачам.

8 8 В.Ф. Спиридонов Варьируя структурные особенности задач в эксперименте, мы также по - лу чаем возможность изучения ре - презентации решателя, фиксируя, какие варьируемые свойства способствуют переносу, а какие нет. Выявление структуры решения наталкивается на весьма ограниченный характер экспериментальных протоколов, куда попадает лишь малая часть возможных ответов только те, которые обнаруживают испытуемые в ходе решения. Такая ситуация связана с понятными ограничениями опыта и наличного уровня знаний любого конкретного решателя или их группы. Не менее важным оказывается и в определенной мере случайная репрезентация ре - шаемой задачи, возникающая в зависимости от множества ситуативных факторов. Для анализа полной структуры решения мы адаптировали распространенный в языкознании метод построения парадигм, который направлен на изучение строения сложных системных объектов. Он позволяет отобрать и упорядочить все корректные уравнения, с помощью которых решается данная текстовая задача по алгебре. В плане психологического анализа данный метод способен фиксировать различные репрезентации задачи решателями, оценивать частоту их появления, а так же обеспечивать выявление и интерпретацию разнотипных ошибок решения исходя из единых объяснительных принципов. Настоящая статья направлена на то, чтобы на примере конкретных экспериментальных исследований продемонстрировать возможности, открываемые новыми методами для решения классических проблем (клас - сифи ка ция проблемных ситуаций, перенос способа решения задачи и описание полной структуры решения) и тем самым приблизить счастливый момент продуктивного равновесия решаемых проблем и исследовательских методов в психологии мышления. Классификация проблемных ситуаций Разбиение множества задач на группы в соответствии с какими-ли - бо психологически фундированными принципами одна из самых старых проблем, сформулированных в рамках психологии мышления. Конечно, задачи классифицируются не только в этой области знания. Однако, «хорошие» способы группировки задач, к которым стремятся психологи, устроены так, что отнесение проблемной ситуации к тому или иному классу предопределяет (или подсказывает) способ решения (Пойа, 1976). Несмотря на весьма обширный список предложенных классификаций (см., например: Ма - тюш кин, 1972; Мин ский, 1967; Фридман, 1977; Metcalfe, Wiebe, 1987), данная проблема далека от окончательного разрешения. Осо - бен но сложной она оказывается, ког - да возникает необходимость классификации близких по материалу и структуре задач. В качестве весьма неудобного для традиционных способов систематизации, но весьма актуального объекта рассмотрим одну из разновидностей учебных задач текстовые задачи по алгебре. Это один из видов хорошо определенных, закрытых

9 Новые методы изучения мыслительных процессов 9 проблемных ситуаций 2, которые находят широкое применение в школьной практике. Несмотря на то что подобные задачи чрезвычайно разнолики по своим психологическим особенностям, в литературе доминируют чисто предметные (за - да чи «на движение», «на смеси и сплавы» и т.п.) или формальные («на составление уравнений и их сис - тем») их классификации, что не позволяет оценить ни сложность проблемных ситуаций для решения, ни степень их реального сходства/различия, ни суть затруднений, которые испытывают решатели. Поскольку данный вид задач будет использован во всех трех описанных ниже исследованиях, охарактеризуем его не - сколько подробнее. Понятие функции y = f(x) 3 играет ключевую роль в структуре таких проблемных ситуаций (по крайней мере, в пределах школьной программы) 4. Этот конструкт выступает как способ организации и представления содержания задачи. В условии текстовых задач по алгебре можно обнаружить, по крайней мере, одну связанную пару одноименных величин (иногда больше), которые не определены количественно и выражены одна через другую и не могут быть непосредственно вычислены. Ска - жем, в задаче «На автостоянке находятся машины автомобили и мо - то роллеры. У них вместе 100 колес и 40 ру лей. Сколько тех и других машин?» такой парой является соотношение между количеством мотороллеров (х) и количеством авто мо - билей (40 х). Собственно, это и есть «минимальная» функция (здесь: y = 40 х). Мы будем называть ее функциональной связкой. Она ис - пользуется в ходе решения для определения значений элементов проблемной ситуации. Из подобных и более сложных связок и конструируется уравнение, с помощью которого решается задача. В более сложном случае в состав связки могут входить не целые величины, а доли, заданные по отношению к некоторому целому (например, первый рабочий, работая отдельно, может выполнить всю работу на 5 ч. скорее, чем второй рабочий, если последний будет работать отдельно. Тогда производительность второго рабочего = 1/(х+5), если х время работы первого из них). Полное уравнение также является функцией, но зафиксированной в более крупном масштабе: меньшие конструкции «вложены» в нее. По - скольку в уравнении его левая и правая части приравнены друг к другу, 2 В работе (Спиридонов, 2006а) их предлагалось называть регулярными, так как структура таких задач содержит регулярности определенного рода, что в значительной мере задает особенности процесса решения, а также варианты ошибок, которые делают учащиеся. 3 Функция соответствие y = f (x) между переменными величинами, в силу которого каждому рассматриваемому значению некоторой величины x (аргумента, или независимой переменной) соответствует определенное значение другой величины y (зависимой переменной, или функции). 4 Понятно, что в учебные задачи данное понятие предусмотрительно «вкладывается» ее авторами.

10 10 В.Ф. Спиридонов при его составлении параметры задачи должны быть связаны между собой соответствующим образом. Кроме того, искомое должно быть определено в условии задачи, по крайней мере, дважды разными способами (в приведенном примере это сделано через сумму колес и сумму рулей). Только в таком случае в задаче имеется объективное основание для составления уравнения. По сути, эта конструкция, взятая целиком, представляет собой равновесную группировку операций, впервые описанную Ж. Пиаже (Пиаже, 1969) на другом материале. К текстовым задачам по алгебре такой способ анализа, насколько мне известно, не применялся. Помимо функциональных связок в условии задачи могут присутствовать и количественно определенные величины (скажем, скорость поезда 40 км/ч). Анализ структуры текстовых ал - геб раических задач, входящих в школьную программу, позволяет выделить несколько их разновидностей. Хотя формулировка каждой из них содержит все необходимые и достаточные условия, соотношение количественно определенных величин и связок изменяется. Так, удается различить два типа «линейных» и два типа «квадратных» 5 задач. (Ко - нечно, в реальности разновидностей текстовых алгебраических задач больше.) Как видно из таблицы 1, происходит постепенное изменение структуры: первый тип линейных задач (первая строка таблицы) содержит численные значения и хотя бы одну функциональную связку. Второй тип содержит лишь связки. Третий тип опять содержит и числа и связки; четвертый только связки. Кроме того, последний тип несет в себе не только числовые показатели, но и доли (подробнее см.: Спири до - нов, 2006б). В связи с особенностями их структуры второй и четвертый тип иногда называют «вырожденными». Схемы также демонстрируют, что разница между линейными и квадратными задачами задается структурно: в первых функциональная связка относится лишь к одному параметру (например, задает одну через другую скорости двух машин), а в квадратных к двум (например, в третьей строке они связывают между собой две скорости и два времени соответственно). В таблице 1 алгебраические задачи представлены в соответствии с нарастанием их структурной сложности, т.е. сочетанием количественно определенных величин и функциональных связок. Все текстовые алгебраические задачи отличаются своей структурой от более простых задач (их можно назвать текстовыми арифметическими), в которых функциональные связки отсутствуют. Соответственно, составление уравнения в таком случае является излишним, да и невозможным. Проведенная серия экспериментов была направлена на эмпирическую проверку предложенной классификации. Мы предположили, что если описанные в таблице 1 типы 5 «Линейные» задачи решаются путем составления линейного уравнения, «квадратные» квадратного.

11 Новые методы изучения мыслительных процессов 11 Таблица 1 Типы текстовых алгебраических задач (1, 2 линейные, 3,4 квадратные) Условия задачи 1) Две грузовые машины выехали из пункта A в пункт В. Скорость одной машины 38 км/ч, а другой 57 км/ч. Первая вышла со станции А на 9 часов раньше второй, но обе машины одновременно достигли пункта B. Чему равно расстояние между пунктами А и В? 2) У мальчика столько сестер, сколько братьев, а у его родной сестры вдвое меньше сестер, чем братьев. Сколько всего детей в этой семье? 3) На середине пути между станциями А и В поезд был задержан на 10 мин. Чтобы прибыть в В по расписанию, машинисту пришлось увеличить первоначальную скорость на 12 км/ч. Найти первоначальную скорость, если известно, что расстояние между станциями 120 км. 4) Двое рабочих, работая вместе, выполнили некоторую работу за 6 ч. Первый из них, работая отдельно, может выполнить всю работу на 5 ч. скорее, чем второй рабочий, если последний будет работать отдельно. За сколько часов каждый из них, работая отдельно, может выполнить всю работу? Название типа Линейная задача Линейная вырожденная задача Квадратная задача Квадратная вырожденная задача Алгебраическая схема* (серым окрашены функциональные связки) * Подобный способ описания структуры алгебраической задачи подробно анализируется в работе: Weaver, Kintsch, В отечественной школьной практике с аналогичной целью используется табличная форма представления соотношений решаемой алгебраической задачи.

12 12 В.Ф. Спиридонов задач действительно психологически отличаются друг от друга, то можно эмпирически обнаружить ситуацию, когда испытуемые будут демонстрировать различную успешность при определении решаемости/нерешаемости алгебраических задач, относящихся к разным строкам таблицы 1. По мере повышения компетенции количество освоенных типов задач, с которыми испытуемые безошибочно справляются (т.е. верно определяют решаемость полных задач и нерешаемость неполных), должно закономерно увеличиваться в соответствии с порядком, представленным в таблице 1. Этот же эффект должен наблюдаться, если мы введем какие-либо осложняющие процесс угадывания условия (например, временнsе ограничения). Таким образом, если мы обнаружим отсутствие статистически значимых расхождений в успешности для какого-то типа задач в одной группе испытуемых и наличие таковых у другой менее компетентной группы решателей или в условиях временнjго прессинга, это будет явным свидетельством реального существования описанных типов текстовых задач по алгебре. Материал, методы и процедура исследования В эксперименте приняли участие две группы испытуемых. Первую составили учащиеся 7 9-х классов не скольких подмосковных школ в возрасте лет (численность 57 человек), вторую студенты-физики 1-го курса Московского физи - ко-технического института в возрасте лет (численность 48 человек). Было использовано 13 текстовых алгебраических задач всех четырех описанных выше типов, извлеченных из сборников заданий для учеников старших классов средней школы. Часть проблемных ситуаций каждого типа была модифицирована. Задача могла быть полной, т.е. допускать составление корректного уравнения или их системы, либо неполной когда у нее было удалено одно из условий (одна функциональная связка); в этом случае она становилась объективно нерешаемой 6. В од - ном случае из квадратной задачи исключалось условие, позволяющее приравнять две части уравнения. Еще одной модификацией служили полные и неполные квадратные задачи, в условии которых все количественные данные были заменены латинскими буквами («задачи с параметрами»). Для данной серии экспериментов был модифицирован метод «Да-Нет», исходно разработанный в рамках ТОС для изучения критериев принятия решения в перцептивных задачах (интерпретацию его возможных ис - ходов см. в таблице 2). Данная методика введена в исследовательскую практику психологов мышления Б. Рехдером (Rehder, 1999). 6 Например, скорость товарного поезда 38 км в час, а пассажирского 57 км в час. Первый вышел со станции А на 7 часов раньше второго, но второй обогнал его и пришел на станцию В двумя часами раньше. Каково расстояние между городами? Жирным шрифтом выделена функциональная связка, которая могла отсутствовать в условии.

13 Новые методы изучения мыслительных процессов 13 Матрица исходов эксперимента по методу «Да-Нет» Таблица 2 Полная задача Неполная задача (без одной функциональной связки) Ответ испытуемого «Решается» Попадание Ложная тревога «Не решается» Пропуск Верное отрицание Были сформулированы следующие экспериментальные гипотезы: 1. Для каждого выделенного типа текстовых алгебраических задач найдутся условия (испытуемые оп ре де - лен ной компетенции, временнsе ограничения), при которых будут выявлены различия в успешности определения их решаемости/нерешаемости. 2. Увеличение успешности определения решаемости/нерешаемости типов алгебраических задач происходит в соответствии с нарастанием структурной сложности задач, т.е. в описанном выше порядке. Эксперимент проводился фронтально. Испытуемые сначала решали две полные алгебраические задачи: линейную и квадратную. Так диагностировалось умение участников решать подобные задачи и фиксировалось время, необходимое для этого. Затем с помощью проектора на экране предъявлялись по одной следующие 11 алгебраических задач с инструкцией определить, решается данная задача или нет, т.е. может ли быть для нее составлено корректное уравнение. Свой ответ испытуемые должны были записать на листе бумаги. Набор задач и порядок их предъявления был одинаковым для всех групп. Время предъявления для школьников: 90 сек для линейных задач и 120 сек для квадратных. Выборка студентов была случайным образом поделена пополам. Время предъявления задач первой группе студентов совпадало с указанным выше, а для второй группы было: 60 сек для линейных задач и 90 сек для квадратных. Во всех случаях этот отрезок времени был на 25% короче, чем самое быстрое правильное решение первых двух задач испытуемыми. Результаты и обсуждение Количество правильных ответов по каждому типу задач в рамках каждой из групп испытуемых а) школь - ники, б) студенты с «коротким» временем предъявления, в) студенты с «длинным» временем предъявления сравнивалось между собой с помощью критерия МакНимара (см. таблицы 3 5) 7. Полученные результаты позволили выделить несколько психологически 7 Набор стандартных показателей, который обычно рассчитывается по результатам метода «Да-Нет» (d мера чувствительности, с значение критерия принятия решения, отношение правдоподобия), в данном случае избыточно информативен, поскольку направлен на анализ стратегий, которые используют испытуемые. Прямое сравнение частот правильных ответов позволяет непосредственно проверить сформулированные выше гипотезы.

14 14 В.Ф. Спиридонов Успешность определения решаемости разнотипных линейных задач (% правильных ответов и уровень значимости p критерия МакНимара) Таблица 3 Задачи Линейная Линейная неполная Линейная вырожденная Линейная вырожденная неполная Студенты: «длинное» предъявление % Линейная Линейная вырожденная Студенты: «короткое» предъявление % Линейная Линейная вырожденная Школьники % Линейная Линейная вырожденная различающихся типов текстовых алгебраических задач. Как мы и предполагали, школьники обнаружили статистически значимые различия в количестве правильных ответов даже при сравнении разных типов линейных задач. Хорошо справляясь с оценкой решаемости линейной задачи и ее модификации, они допускали значимо большее количество ошибок при оценке линейных вырожденных задач: различие между полными и неполными задачами статистически значимое. Это позволяет говорить о реальной психологической дистанции между линейными и линейными вырожденными задачами, различия между которыми отчетливо выражены на определенном этапе развития умения решать алгебраические текстовые задачи. Не менее характерные результаты получены на квадратных задачах. Школьники продемонстрировали наличие статистически значимых различий (или тенденции к их возникновению) 8 практически между 8 Значения 0.05 < р < 0.1 не позволяют принять гипотезу о наличии статистически значимых различий между выборочными средними, но свидетельствуют о наличии тенденции к таким различиям.

15 Новые методы изучения мыслительных процессов 15 Успешность определения решаемости разнотипных квадратных задач (% правильных ответов и уровень значимости p критерия МакНимара) Таблица 4 Задачи Квадратная Квадратная неполная Квадратная вырожденная Квадратная вырожденная неполная Квадратная без «равно» Студенты: «длинное» предъявление % Квадратная Квадратная вырожденная Квадратная вырожденная неполная Студенты: «короткое» предъявление % Квадратная Квадратная вырожденная Квадратная вырожденная неполная 0.04 Школьники % Квадратная Квадратная вырожденная Квадратная вырожденная неполная всеми анализируемыми случаями. Структура полученных данных позволяет заключить о неосвоенности квадратных и квадратных вырожденных задач данной группой испытуемых. Группа студентов с «длинным» временем предъявления, наоборот, справилась со всеми сравнениями, кроме одного (о нем ниже). Весьма интересно, что студенты, выполнявшие задания в условиях «короткого»

16 16 В.Ф. Спиридонов Успешность определения решаемости квадратных задач с параметром (% правильных ответов и уровень значимости p критерия МакНимара) Таблица 5 Задачи Квадратная Квадратная неполная Квадратная с параметром Квадратная с параметром неполная Студенты: «длинное» предъявление % Квадратная Квадратная с параметром Студенты: «короткое» предъявление % Квадратная Квадратная с параметром Школьники % Квадратная 0.09 Квадратная с параметром времени, показали результаты более близкие к школьникам. У этой группы также появились статистически значимые различия между разными вариантами квадратных задач. Этот факт может свидетельствовать в пользу того, что умения обнаруживать структуру таких проблемных ситуаций сформировались позже навыков работы с линейными задачами и еще не окончательно устоялись. В ситуации временнsх ограничений они оказываются достаточно уязвимыми. Интересный результат связан с задачей с пропущенным условием, обеспечивающим приравнивание час тей уравнения друг к другу (в таблицах она обозначена как «квадратная без равно»), которая оказалась наиболее трудной для всех групп испытуемых. Можно предположить, что ее сложность обеспечивается максимальным сходством с полной квадратной задачей, по - скольку все функциональные связки (связывающие две скорости и два времени соответственно), на которые можно ориентироваться, имеются в наличии, что, по-видимому, дезориентирует испытуемых. Подобный результат служит аргументом в пользу единства психологических механизмов у испытуемых разной степени

17 Новые методы изучения мыслительных процессов 17 компетентности, ответственных за анализ условий текстовых задач по алгебре. Использование квадратных задач с параметрами позволило проконтролировать важную побочную переменную: давая ответы, испытуемые могли ориентироваться на объем численной информации, присутствующей в условии, а не на те особенности задач, которые являлись предметом экспериментального варьи - рования 9. Сохранив структуру проблемных ситуаций при полном исключении количественных показателей, удалось показать, что именно изучаемые особенности задач являются определяющими. Выяс ни - лось, что решаемость квадратных задач с параметрами оценивалась всеми группами испытуемых так же успешно, как и полных квадратных задач. А структура результатов в целом свидетельствует о том, что подобные задачи оказались даже проще с точки зрения определения их решаемости/нерешаемости. Полученные данные свидетельствуют в пользу реального существования четырех типов текстовых задач по алгебре, выделенных по средством теоретического анализа. Они также выступают аргументом в пользу того, что выявленные структурные составляющие задачи (чис ло вые данные и особенно функциональные связки), положенные в основание проверяемой классификации, могут быть ин - тер претированы как элементы репрезентации задачи испытуемым в ходе успешного решения. Таким образом, модифицировав метод «Да-Нет», исходно разработанный в рамках ТОС для анализа восприятия, мы смогли произвести эмпирическую верификацию предложенной классификации проблемных ситуаций и различить алгебраически близкие задачи. Пред ло жен - ная процедура характеризуется вы - сокой разрешающей способностью и вполне удовлетворительной валидностью (Спиридонов, 2006б). Перенос найденного способа решения задачи Еще одна классическая проблема психологии мышления перенос найденного способа решения на последующие задачи. При всей несомненности названного феномена его детерминанты совсем неочевидны, а об щее теоретическое объяснение отсутствует. Наиболее последовательное и узкое («структурное») определение переноса принадлежит гештальтпсихологам: это использование найденного способа решения для структурно подобной задачи (Вертгеймер, 1987; Келер, 1930). С такой точки зрения, основой переноса выступает сходное строение проблемных ситуаций. Однако за 90 с небольшим лет исследований было обнаружено большое число факторов, влияющих на эффективность переноса (обзор см. в: Спиридонов, 2006а), при этом они оказались столь разноплановыми, что сделали сомнительным единство самого феномена и его связь со 9 Исключение функциональной связки автоматически уменьшает количество чисел в условии задачи.

18 18 В.Ф. Спиридонов структурой решаемых задач. Не в последнюю очередь такое положение обусловлено значимым методическим пробелом: экспериментальные исследования центрировались на работе с изолированными проблемными ситуациями. В этом случае перенос оказывается максимально затруднен, поскольку для анализа строения задач при их парном сравнении явно не хватает материала и различить случайные и ключевые элементы структуры оказывается весьма непросто. Известно очень небольшое количество экспериментальных примеров, которые связаны с использованием упорядоченного набора однотипных или закономерно из ме - няющихся проблемных ситуаций. Обычно такой исследовательский прием ведет к получению нетривиальных результатов. Так, в работах А. Лачинса (Luchins, 1942; Luchins, Luchins, 1950) была показана чрезвычайная устойчивость навыков, формирующихся в ходе решения набора однотипных мыслительных задач; в статье К. Котовского, Дж. Хей са и Г. Саймона (Kotovsky et al., 1985) продемонстрирован феномен различной трудности для решения изоморфных (т.е. полностью структурно идентичных) задач и выявлены некоторые факторы, объясняющие такое положение дел 10, а в исследовании Я.А. Пономарева (По - но марев, 1958) обнаружен сильный положительный перенос, при котором, несмотря на последовательное усложнение однотипных задач, пос - ле обнаружения испытуемым принципа решения они начинали решаться с первой попытки. Представляется интересным ис - сле довать процессы переноса в си - туации решения набора структурно близких задач, поскольку их совокупность позволяет подвергнуть анализу структурные факторы переноса. Подобную группу однотипных проблемных ситуаций, упорядоченных в соответствии с нарастающей структурной сложностью (см. таблицу 1), мы будем называть «семейством» задач. С помощью такого семейства можно моделировать и предъявлять решателям целые предметные области или их существенные фрагменты. Вторая серия экспериментов бы - ла направлена на изучение процессов переноса способа решения на материале семейства текстовых алгебра - ических задач. Для нее с опорой на цитированное исследование Я.А. По - номарева была разработана специальная процедура, основная идея которой состоит в следующем: задачи, упорядоченные в соответствии с нарастанием их структурной сложности, будут решаться более успешно, чем те же задачи, предъявленные в ином порядке. Порядок и структурное сходство задач в рамках семейства будут «подсказывать» определенный способ решения, который за счет переноса с одной задачи на другую и обеспечит более высокую успешность. Заметим, что границы подобного положительного переноса должны быть независимы от алгебраической 10 Здесь однотипные задачи систематически использовались в разных экспериментальных сериях одного исследования.

19 Новые методы изучения мыслительных процессов 19 формы проблемных ситуаций. Ком - петентный решатель должен осуществить перенос между задачами независимо от их алгебраической формы: поскольку как линейные, так и квадратные задачи допускают возможность корректной организации своего содержания посредством той или иной функции y = f(x). Алге бра и - ческая форма задачи оказывается здесь более слабым свойством, чем ее структурные особенности. Были выдвинуты следующие экспериментальные гипотезы. 1. Текстовые задачи по алгебре, предъявленные для решения в соответствии с нарастанием их структурной сложности, будут решаться более успешно по сравнению с иным порядком предъявления тех же задач. 2. Этот прямой порядок предъявления алгебраических задач, принадлежащих одному семейству, обеспечит и перенос успешного способа решения между линейными и квадратными задачами. Материал и процедура исследования В этой серии экспериментов приняли участие контрастные по уровню своей математической подготовки группы испытуемых. Первую, «малокомпетентную» группу составили учащиеся 7 9-х классов нескольких подмосковных среднеобразовательных школ (n = 91). «Компе тент ными» испытуемыми выступили учащиеся 8-х классов элитной математической школы г. Москвы (n = 46). Для первой группы были использованы 5 текстовых алгебраических задач, которые с учетом результатов первой серии составили семейство задач «на движение». Все они были извлечены из сборников дополнительных заданий для учеников 7 8-х классов средней школы. Порядок их предъявления определялся структурной сложностью их условий (в за - данном выше смысле). Задачи 1 3 относились к линейным, 4 5 к квадратным 11. Для второй группы мы усложнили набор задач: 1, 2 относились к линейным, 3, 4 к квадратным, 5 к «вырожденным квадратным». Задачи также составляли семейство задач «на движение», и порядок их предъявления определялся структурной сложностью их условий. Эксперимент проводился фронтально. Испытуемым в письменной форме предлагались текстовые ал ге - браические задачи с инструкцией решать в предъявленном порядке. Все школьники случайным образом делились пополам. Первая половина решали задачи в прямом порядке от 1 до 5. Вторая половина «малокомпетентных» испытуемых получали задачи в следующем порядке: 5, 1, 4, 3, 2; а вторая половина компетентных испытуемых 3, 1, 4,2, 5. Такой порядок был принят, чтобы критическая для проверки второй гипотезы задача 3 (первая в наборе из числа квадратных задач) располагалась в начале ряда, что гарантировало высокую мотивацию испытуемых 11 Вырожденных линейных задач на материале движения в доступных нам сборниках задач мы не обнаружили.

20 20 В.Ф. Спиридонов при ее решении и существенное количество времени, которое они могли ей уделить. Результаты и обсуждение Полученные результаты представлены на рисунках 1 и 2. Дисперсионный анализ не выя вил влияния прямого порядка предъявления задач на успешность их решения. Однако мы обнаружили значимое влияние порядка на успех решения отдельных задач. Так, задачи 2 и 3 (линейные) решались «малокомпетентными» испытуемыми при предъявлении в прямом порядке значимо успешнее (критерий 2, в обоих случаях р = (односторонний)), а «компетентные «испытуемые при прямом порядке предъявления решали значимо успешнее квадратную задачу 3 (критерий 2, р < 0.05 (односторонний)). Таким образом, вторая гипотеза подтвердилась на выборке «компетентных» испытуемых. При этом оказалось, что влияние порядка предъявления на успешность решения имеет локальный характер, затрагивая лишь некоторые задачи, входящие в семейство: данный феномен распространяется на успешность решения линейных задач «малокомпетентными» испытуемыми и первой квадратной «компетентными». Этот результат и показательные различия в успешности решения линейных и квадратных задач двумя группами испытуемых позволяют по-но - вому взглянуть на теоретические дискуссии о феномене переноса. Как показывают полученные данные, структурные особенности задач лежат в основе положительного пе - реноса, обеспечивая значимый при - рост правильных решений. Однако те или иные структурные факторы оказываются действенными только применительно к определенному уровню компетентности испытуемых. Этот эффект становится заметным лишь Рисунок 1 Успешность решения текстовых алгебраических задач при двух разных порядках предъявления «малокомпетентными» испытуемыми

21 Новые методы изучения мыслительных процессов 21 Рисунок 2 Успешность решения текстовых алгебраических задач при двух разных порядках предъявления «компетентными» испытуемыми при использовании в экспериментах семейства алгебраических задач: при применении задач, не усложнявшихся в ходе исследования (как в работе А. Лачинса) или усложнявшихся неочевидным для испытуемых образом (как в работе Г. Саймона с коллегами), он не мог быть обнаружен. Подобная поправка на компетентность испытуемых означает, что об - суждаемый эффект должен проявляться при решении классов задач, способы решения которых в данное время лишь осваиваются испытуемыми, не достигая уровня мастерства. Что и было продемонстрировано в данном эксперименте. Дальше в ходе своего развития описанный феномен должен закономерно смениться «эффектом потолка» (подробнее см.: Спиридонов, 2006б). Все сказанное, по-видимому, позволяет утверждать, что на разных уровнях компетентности в основе переноса способа решения лежат различные структурные факторы. Эта гипотеза, безусловно, требует экспериментальной проверки. Таким образом, модификация ме - тода задач позволила выявить новые факторы положительного переноса у испытуемых различного уровня компетентности. Выявление полной структуры решения Описание процесса решения мыслительной задачи предполагает вы - явление всех корректных ответов, которые могут быть предложены для ее решения, и их классификацию в соответствии с какими-либо принципами. Таким способом можно раскрыть тот веер возможностей, которые содержатся в условии задачи. Трудность заключается в том, что в экспериментальный протокол попадает лишь небольшая часть происходящего в ходе решения: репрезентация задачи решателем ее психологическая структура остается

22 22 В.Ф. Спиридонов практически скрытой от внешнего наблюдения. Если учесть многообразие возможных ходов решения (особенно в задачах открытого типа), индивидуальные особенности решателей, разноплановые ошибки, которые совершаются ими, и огромное количество случайных условий в самих задачах, становятся понятными сложности анализа репрезентации в каждом конкретном случае (например, сравнение двух индивидуальных репрезентаций одной и той же задачи между собой или двух разных вариантов решения одной и той же задачи). При этом объяснение свойств репрезентации и особенностей ее функционирования одно из основных направлений изучения процесса решения мыслительной задачи. Эта исследовательская проблема впервые была поставлена К. Дун - кером (Duncker, 1926), обратившим внимание на существенное сходство решений, которые предлагались разными испытуемыми в ходе экспериментов. Причем речь шла не о содержательном, а о функциональном сходстве решения опирались на одни и те же «критические» элементы и связи задачи. К. Дункер предложил способ группировки всех возможных решений, «основанных на понимании», «родословное дерево» решений задачи. Оно тесно связано со структурой использованных им в исследованиях задач-головоломок: обязательное наличие конфликта и способов его разрешения («фун - к циональных решений» в терминологии К. Дункера). Все полученные в экспериментах реальные решения можно классифицировать по отношению к тому или иному функциональному и таким образом упорядочить их. К сожалению, подобный способ группировки подходит лишь для узкого круга задач и позволяет систематизировать только некоторые экспериментально полученные, а не все возможные решения. В него нельзя включить «плохие» ошибки (термин В. Келера) ответы, не учитывающие функциональные отношения решаемой задачи, равно как и метафорические, фантастические и т.п. решения. Дункеровский способ анализа, опирающийся на родословное дерево решения, не позволяет также дать какое-либо объяснение ошибкам, которые делают испытуемые, но только указать на их природу не учтенные функциональные отношения задачи. Еще одна интересная попытка выявления структуры решения была предпринята А. Ньюэллом и Г. Сай - моном в рамках их теории «задачного пространства» (Newell, Simon, 1972). Они постулировали, что задача представляет собой два различающихся между собой состояния исходное и целевое, переход между которыми неизвестен решателю. Оба названных состояния явным образом заданы условиями. Сам процесс ре - шения заключается, таким образом, в поиске пути от одного к другому. Любой из возможных путей связывает крайние точки посредством множества промежуточных состояний. Каждое из них это репрезентация проблемной ситуации на каком-то шаге решения. Совокупность исходного, целевого, а также возможных промежуточных состояний, которые демонстрируют испытуемые в ходе решения, и носит название задачного

23 Новые методы изучения мыслительных процессов 23 пространства. Переход между со сто - яниями обеспечивается специальными процедурами ментальными опе раторами. Они задают как разрешенные действия, так и набор запретов, делающих какие-то шаги решателя и, следовательно, часть промежуточных состояний невозможными. Правильный ответ предполагает обнаружение решателем последовательности шагов, переводящих исходное состояние в целевое через ряд разрешенных промежуточных состояний. По сравнению с предыдущей эта модель значительно полнее описывает и структуру процесса решения, и возможные ошибки, объясняя их возникновение через свойства ментальных операторов и их наличие/ отсутствие у решателя, а также особенности промежуточных репрезентаций задачи. Однако задачное пространство можно построить только для тех задач, в которых явным образом задано целевое состояние. Для других видов проблемных ситуаций этот способ анализа подходит в гораздо меньшей степени. (Так, для текстовых задач по алгебре, в которых целевое состояние исходно отсутствует и должно быть выражено через другие условия с помощью уравнения, эта теория кажется не слишком пригодной.) Кроме того, как и в предыдущей модели, группировке здесь поддаются лишь встретившиеся в протоколах, а не все возможные решения. Особенно трудны для анализа сложные задачи, размеры задачного пространства которых явно оказываются в зависимости от компетентности испытуемых, в силу чего риск пропустить возможные ответы весьма велик. Справед ли вос - ти ради отметим, что выявление полного спектра решений мыслительной задачи не ставилось в качестве цели цитированных выше ис - следований. Представляется, что основным недостатком описанных психологических теорий выступает неразработанный язык описания процесса решения задачи, не учитывающий его сложную системную природу. В про тивовес этому в гуманитарных науках (прежде всего, в языкознании) созданы удобные способы анализа строения непосредственно не представленных исследователю си - стемных объектов. Одним из таких методов построением парадигмы удобно воспользоваться в данном случае. Подобное описание вариантов процесса решения текстовой задачи по алгебре позволит упорядочить решения одной и той же проблемной ситуации и сравнить между собой различные задачи. Понятие парадигмы (греч. пример, образец) бы - ло введено еще в античной грамматике и обозначало упорядоченное описание словоизменительных форм для целых классов лексем (склонений существительных, спряжений глаголов и т.п.) 12. Ныне так называют любой класс лингвистических единиц, соположенных по какому-то основанию, но при этом закономерным образом противопоставленных 12 Строгое определение понятия парадигмы и правил ее построения в языкознании можно найти в работе: Зализняк, 2002.

24 24 В.Ф. Спиридонов друг другу. Парадигма позволяет не только структурировать анализируемый материал, но и выявить принципы самой этой организации. Пара - диг матические отношения отношения единиц в системе языка противополагаются синтагматическим, возникающим между единицами в речи или тексте, т.е. в ходе использования данной знаковой системы. Принципиально, что из всех возможностей, которые содержит парадигма, в конкретном случае реализуется лишь одна (скажем, каждое существительное в этой фразе стоит только в одном падеже). Для полноценного описания сложных объектов типа естественного языка, имеющего многоуровневое строение, единственной парадигмы недостаточно: устройство каждого структурного уровня описывается с помощью множества парадигм, вы - яв ляющих систематический характер правил изменения и сочетания знаков и других единиц. С этой целью построены разноплановые фонетические, морфологические, синтаксические и т.д. парадигмы. Обоснованием применения аналогичного метода в нашем случае служат следующие соображения. Процесс решения текстовой задачи по алгебре организован как построение вторичной моделирующей системы (Спиридонов, 2006а,б). Это полноценная знаковая система; она не присутствует в готовом виде до его начала и может не возникнуть в его ходе тогда решение останется ненайденным. Решатель образовывает вторичные значения ключевых аспектов задачи они постепенно оказываются увязанными в единую структуру и определенными друг через друга. Понятно, что вся эта конструкция получается до некоторой степени условной опирающейся на определенные допущения (например, возьмем за х расстояние между городами А и Б). Собственно, в таком построении и заключается важный шаг к решению оно также оказывается заданным в рамках появляющейся взаимосвязанной си - стемы значений. Это обеспечивает решателя ориентирами для дальнейшего движения: возникающая система все строже и последовательнее определяет и «подсказывает» допустимые способы действия, помогая различать осмысленные и ошибочные шаги. Таким образом, моделирующая система создает условия для построения задачного пространства, постепенно достраивая его недостающие элементы (в первую очередь, цель). Однако ее жесткости (особенно на ранних стадиях процесса решения), конечно же, недостаточно, чтобы вообще избежать ошибок. Важно заметить, что в протоколы решения попадает лишь часть этой знаковой системы ограниченное число из множества возможных решений и путей к ним. (Собственно, в этом и состоит одна из основных причин неполноты задачного пространства, построенного по результатам любого эксперимента.) Аналогия с противопоставлением языка и речи (Ф. де Соссюр) оказывается здесь очень уместной. Опираясь на вторичную моделирующую систему, решатель находит одно решение (или весьма ограниченное их число); остальные остаются нереализованными. Знаковая система лишь час - тично проявляется в решении (как

25 Новые методы изучения мыслительных процессов 25 язык в речи). Ее системный характер остается незаметным и может быть выявлен лишь с помощью специальных методов: например, через построение парадигмы, которая, таким образом, четко будет указывать на системное строение процесса решения. Если в явном виде сформулировать принципы варьирования единиц, составляющих систему, то мы сможем выявить и систематизировать все корректные возможности, которые содержатся в условии задачи, а не только те, которые попали в экспериментальные протоколы. Та - ким образом, открывается путь к раскрытию полной психологической структуры задачи, не ограниченной рамками способностей или осведомленности решателей. Парадигма вклю чает в себя и упорядочивает все корректные уравнения, с помощью которых можно решить данную текстовую алгебраическую задачу. Она также позволяет сопоставить структуру различных алгебраических за - дач между собой в силу общности структурных элементов подобных проблемных ситуаций числовых показателей и функциональных связок. Однако психологические теории К. Дункера и Г. Саймона и А. Ньюэл - ла, обрисованные выше, обладают важной общей чертой они раскрывают психологическую структуру задачи, т.е. в отличие от традиционных лингвистических парадигм име - ют подчеркнуто репрезентационный характер. Таким образом, предлагаемое нами парадигматическое описание также с необходимостью должно фиксировать репрезентацию задачи решателем. Представляется, что про - ще всего этой цели можно достичь за счет предметной интерпретации ре - шений текстовой алгебраической задачи, т.е. уравнений и их составных частей. Это значит, что все алгебраические выражения должны быть истолкованы в терминах условий конкретной задачи, для которой они составлены. Поскольку количество алгебраически корректных уравнений для одной задачи чрезвычайно велико, необходимо сформулировать правила отбора психологически «осмысленных» вариантов, которые будут включены в парадигму. В качестве таковых можно предложить следую - щие. 1. Из множества алгебраически эквивалентных вариантов записи одного и того же уравнения для парадигмы выбирается одна (за тем ис ключением, которое зафикси ро вано в п. 4). 2. Каждое уравнение, отбираемое для парадигмы, обязательно имеет предметную интерпретацию 13. Она фиксируется высказыванием, описывающим левую и правую части уравнения в терминах условий задачи (например, уравнение задачи на движение может иметь форму: «расстояние между А и Б = расстояние между А и Б»). Этим обеспечивается репрезентационный характер каждого из уравнений, составляющих парадигму. 3. Одно предметное высказывание может соответствовать более чем одному уравнению, которые в таком случае 13 В работе (Зализняк, 2002) аналогичное явление названо собственно номинативным значением словоформы.

26 26 В.Ф. Спиридонов выступают равноценными вариантами одного и того же паттерна отношений задачи (например, vt (т.е. скорость умножить на время)) Для составления уравнений последовательно используются все функциональные связки, т.е. отношения между парами (или группами) соответствующих элементов в условии задачи. Они записываются с помощью арифметических операций, причем каждая связка получает максимально возможное количество форм записи. Все они используются для составления уравнений Применительно к некоторым задачам отдельные формы записи функциональных связок и, следовательно, уравнения оказываются невозможными Для каждого уравнения выделяются группировки операций, выражающие и фиксирующие отношения между условиями задачи. Это те условия, которые необходимо учесть при составлении уравнения. 7. С целью обеспечения наглядности уравнению может быть сопоставлено его графическое отображение. Для этого используются алгебраические схемы (см. выше). Взаимнооднозначное отношение между уравнением и схемой отсутствует: как одно уравнение может соответствовать нескольким алгебраическим схемам, так и одна схема нескольким уравнениям. 8. Уравнения строятся с помощью умножения, деления, сложения или вычитания условий задачи. В рамках алгебраической схемы эти группы условий организованы либо по «вертикали» (например, s/v), либо по «горизонтали» (например, vt). «Диагональное» применение схем запрещено При составлении уравнений ис - поль зуются только те количественные данные, которые непосредственно представлены в условии задачи. В качестве примера приведем по - строенную в соответствии с изложенными принципами парадигму для задачи 1 из таблицы 1. Таб ли - ца 6 содержит полную структуру решения данной текстовой алгебраической задачи. Построив парадигмы для используемых в экспериментах задач этого типа, мы получаем инструмент, который существенно увеличивает количество информации, извлекаемой из протоколов решения. Возможности количественного и качественного анализа полной структуры решения, которые связаны с таким теоретическим описанием, можно проиллюстрировать следующими примерами. 14 В работе (Зализняк, 2002) явление, аналогичное набору уравнений, обладающих одинаковой предметной интерпретацией, обозначено как список словоформ с одним собственно номинативным значением. Они составляют одну лексему. 15 Строго говоря, именно этот набор различных записей одной и той же функциональной связки и заслуживает названия парадигмы. 16 В терминологии А.А. Зализняка подобные парадигмы называются «дефектными». 17 Пример «вертикального» применения схемы Кинча для задачи 1 из таблицы 1: s/v 1 = s/v Пример «горизонтального» использования схемы для той же задачи: v 1 t 1 = v 2 (t 1 9). Пример алгебраически корректного, но запрещенного «диагонального» уравнения: 38/(x 9) = 57/x.

27 Новые методы изучения мыслительных процессов 27 Пример парадигмы текстовой алгебраической задачи Таблица 6 Условия задачи: Две грузовые машины выехали из пункта A в пункт В. Скорость одной машины 38 км/ч, а другой 57 км/ч. Первая вышла со станции А на 9 часов раньше второй, но обе ма ши ны одновременно достигли пункта B. Чему равно расстояние между пунктами А и В? а) в условии задачи 3 неопределенных величины. При этом: б) два времени движения определены друг через друга (функциональная связка); в) две скорости движения определены количественно. Алгебраическая схема Группировки операций Парадигма (пронумерованные уравнения, выделенные жирным шрифтом) и соответствующие им предметные интерпретации Паттерн: s/v t 1 = t или s/v 1 = s/v ) х/38 = (х/57) + 9, х =1026 км Время1 = Время2 + 9 ч t 1 9 = t 2 или s/v 1 9 = s/v 2 2) (х/38) 9 = х/57 Время1 9 ч = Время2 t 1 t 2 = 9 или s/v 1 s/v 2 = 9 3) х/38 (х/57) = 9 Время1 Время2 = 9 ч Паттерн: vt 1) t 1 9 = t 2 2) v 2 t 2 = v 1 (t 2 +9) = s 4) 57х = 38(х+9), х = 18 ч Расстояние = Расстояние 1) t 1 9 = t 2 2) v 1 t 1 = v 2 (t 1 9) = s 5) 38х = 57(х 9), х = 27 ч Расстояние = Расстояние 1) t 1 9 = t 2 2) v 1 /v 2 = t 2 /t 1 Паттерн: v/v 6) 57/38 = (х + 9)/х Отношение скоростей = обратному отношению времен

28 28 В.Ф. Спиридонов Таблица 6 (окончание) Алгебраическая схема Группировки операций 1) t 1 9 = t 2 2) v 2 /v 1 = t 1 /t 2 1) t 1 9 = t 2 2) v 1 /v 2 = t 2 /t 1 1) t 1 9 = t 2 2) v 2 /v 1 = t 1 /t 2 Парадигма (пронумерованные уравнения, выделенные жирным шрифтом) и соответствующие им предметные интерпретации 7) 38/57 = х/(х + 9) Отношение скоростей = обратному отношению времен 8) 57/38 = х/ (х 9) Отношение скоростей = обратному отношению времен 9) 38/57 = (х 9)/х Отношение скоростей = обратному отношению времен Можно также построить множество «противозаконных» уравнений. Например: 1) 38/(x 9)=57/x; 2) (x 9)/38 = = x/57; 3) 57 / (х + 9) = 38/х; 4) (х + 9)/ 57 = х/38; 5) ((х/57) + 9)/х/38 = 1; 6) х/38/((х/57) + 9) = 1 и т.д. Однако все они исключены по правилам построения парадигмы. Всего: 9 уравнений Материал и процедура исследования В ходе исследования испытуемые (учащиеся 7 9-х классов двух московских математических школ; n = 219) фронтально решали наборы текстовых алгебраических задач, упорядоченных либо в соответствии со структурной сложностью их условий (в заданном выше смысле) (группы 1, 3, 5), либо в квазислучайном порядке (группы 2, 4, 6) 18. В первом случае анализируемая задача 1 предъ являлась на первом месте, во втором ее место в ряду систематически варьировалось (что, как было показано в предыдущей серии экспериментов, значимо влияет на успешность решения некоторых задач в ряду). Затем из экспериментальных протоколов мы выделили все составленные испытуемыми корректные уравнения; их общее количество оказалось равно 180. Результаты и обсуждение Рассмотрим частоту полученных правильных решений в рамках 18 Ученики одной из школ принимали участие в двух исследованиях: группы 1 и 2 в 2006 г., а группы 3 и 4 в 2009 г.

29 Новые методы изучения мыслительных процессов 29 предложен ной парадигмы (см. табли цу 7) 19. Проведенный анализ вы явил несколько характерных мо - ментов. 1. Так, было обнаружено 8 решений, не входящих в построенную парадигму; причем только четыре из этих уравнений (2.2%) относилось к числу исключенных по правилам построения. Остальные были системами уравнений, которые в данном случае лежат за пределами нашего анализа. Таким образом, построенная парадигма упорядочивает более 95% полученных в экспериментах правильных решений. 2. Приведенное распределение правильных ответов обладает определенной устойчивостью и не подвержено влиянию порядка решения задач. Несмотря на некоторые колебания частоты встречаемости уравнений, все различия (между шестью группами испытуемых, двумя школами и двумя частями выборки, решавшими анализируемую задачу, имевшую разный порядковый номер в ряду других задач) по критерию 2 статистически незначимы. Допол ни - тельные свидетельства в пользу ус - той чивости используемых испытуемыми способов решения текстовой алгебраической задачи представлены в одной из наших предыдущих работ (Спиридонов, 2011). 3. Полученные частоты уравнений сильно отличаются друг от друга. Так, частота уравнения 4 превосходит все остальные на высоком уровне статистической значимости в четырех группах из шести (в 1, 4, 5 и 6) (биномиальный критерий, р < 0.01) и в рамках всей выборки (биномиальный критерий, р < 0.001). 4. Также сильно разнятся частоты появления паттернов, лежащих в основании уравнений: соотношение vt (уравнения 4 и 5) встречается статистически значимо чаще, чем s/v (уравнения 1, 2 и 3) (биномиальный критерий, р < 0.001). При этом уравнения, опирающиеся на соотношение v/v (или t/t), не появились в протоколах ни разу. Таким образом, можно утверж - дать, что предложенная парадигма позволяет упорядочить бjльшую часть полученных в экспериментах правильных решений. Эта процедура, в свою очередь, выявляет доминирующую репрезентацию задачи в ходе решения. Легко видеть, что значимое большинство решателей из всех существующих возможностей воспользовались отношением «Рас - стоя ние = Расстояние» для организации условий задачи и нахождения ответа. Объяснением такого положения дел могут служить весьма разноплановые соображения: от существования общих для всех отечественных общеобразовательных школ способов обучения решению алгебраических задач до наличия более «до - ступных» уравнений и от разной степени освоенности арифметических операций испытуемыми (если, скажем, умножение психологически «проще», чем деление) до ограничений во владении решателями алгебраической записью. Понятно, что в 19 Приведенные данные взяты из работ (Спиридонов, 2006б, 2011), где также описаны подробности использованных экспериментальных методик.

30 30 В.Ф. Спиридонов Частота корректных решений задачи 1 (n = 172) Парадигмальные уравнения Группа 1 (n = 36) Группа 2 (n = 25) Группа 3 (n = 14) Частота Группа 4 (n = 36) 1) х/38 = (х/57) + 9, Время1 = Время2 + 9 ч % 2 8% 0 0% % 2) (х/38) 9 = х/57, Время1 9 ч = Время % 2 8% % % 3) х/38 (х/57) = 9, Время1 Время2 = 9 ч 0 0% 2 8% % 0 0% 4) 57х = 38(х + 9), Расстояние = Расстояние % 12 48% % % 5) 38х = 57(х 9), Расстояние = Расстояние % 7 28% % % 6) 57/ 38 = (х + 9)/х, Отношение скоростей = обратному отношению времен ) 38/57 = х/(х + 9), Отношение скоростей = отношению времен ) 57/38 = х/(х 9), Отношение скоростей = отношению времен ) 38/57 = (х 9)/х, Отношение скоростей = отношению времен Группа 5 (n = 18) % 0 0% % 16 89% Таблица 7 Группа 6 (n = 43) % % % % %

31 Новые методы изучения мыслительных процессов 31 целом эти гипотезы не противоречат друг другу, причем возможны и другие объяснения; все они требуют экспериментальной проверки. Анализ ошибок испытуемых Еще одним примером эффективности парадигмы как аналитического инструмента может служить анализ ошибок испытуемых. Парадигма позволяет из всего мно гообразия погрешностей, которые встречаются в протоколах решения, выделить ошибки построения уравнений, отличив их от всех прочих (например, арифметических или ошибок преобразования уравнений). Этого удается достичь за счет вы - явления применительно к каждому уравнению группировки операций, которые фиксируют функциональные связки задачи, присутствующие в условии. Предполагается, что, со - ставляя то или иное корректное уравнение, решатель использует на - бор (группировку) соответствующих операций, причем именно тех, которые были зафиксированы в парадигме. Основания анализа ошибок, та - ким образом, заключаются во вскрытии системы отношений задачи, которые выражаются уравнением. Таким образом, парадигма, определяя способы структурного анализа уравнений, открывает путь и к психологическому анализу ошибок, которые могут возникнуть при их построении. Любое (даже самое простое) уравнение с необходимостью требует записи одного и того же набора отношений задачи двумя разными способами с помощью двух разных наборов операций. Например, в уравнении 4 из таблицы 6 предпо - лагается, что расстояние между пунктами А и Б будет выражено через произведение времен и скоростей и первой, и второй машины, причем скорости в условии заданы количественно, а от ношение между временами функциональной связкой х + 9 или х 9. По сути, эта конструкция, взятая целиком, представляет собой равновесную группировку операций, впервые описанную Ж. Пиаже (Пиаже, 1969) на другом материале. Именно нарушение или неполный учет операций, входящих в группировку, и ле жат в основании ошибок составления уравнения. К текстовым алгебраическим задачам такой способ анализа, насколько нам известно, не применялся. Результаты и обсуждение Мы проанализировали ошибки составления уравнений при решении анализируемой в этой статье задачи, полученные в предыдущем исследовании, добавив к ним результаты учащихся 7 9-х классов нескольких средних общеобразовательных школ, расположенных в Алтайском крае, Московской области и городах Мос - ква и Барнаул (n = 334) 20. Таким образом, мы сформировали две подгруппы различной компетентности в решении текстовых алгебраических задач: а) учащиеся специальных 20 Мы выражаем глубокую благодарность Г.С. Авдеевой, которая провела эмпирическую часть этого исследования в школах Алтайского края и г. Барнаул.

32 32 В.Ф. Спиридонов математических школ и б) ученики районных средних школ. Успеш ность решения анализируемой в этой статье задачи в названных подгруппах значимо различалась (критерий 2 ; подгруппа 1 > подгруппа 2, p < ). Интересно, что связь между возрастом или количеством лет изучения алгебры и успешностью решения текстовых задач отсутствует: семиклассники из специализированной математической школы более успешны, чем семи-, восьми или девятиклассники из обычных школ (во всех трех случаях критерий 2 ; р < 0.01). Отталкиваясь от приведенных в таблице 6 группировок операций, мы классифицировали встретившиеся в протоколах ошибки следующим об - разом. 1. Доалгебраические ошибки попытки выразить отношения задачи исключительно средствами арифметики, не прибегая к составлению уравнения Решение задачи с помощью операций, которые фиксируют не все необходимые для решения отношения задачи или фиксируют их в ис ка - женном виде (например, 38*9 = 342; 38* = 570 км или = х) Решение задачи с применением операций, фиксирующих отношения задачи более высокого порядка, чем требуется для составления уравнения (например, можно вычислить дистанцию между машинами через 9 часов пути, а затем, найдя разницу скоростей, узнать, через сколько часов вторая машина догонит первую) Алгебраические ошибки разноплановые ошибки составления уравнений Тавтологии построение урав нения с использованием в обеих его частях лишь одного набора операций; например, (х 9)*38 = 38х Ошибка в использовании функциональной связки х ± Ошибка в порядке операций; например, 38х + 9= 57х; Удвоение функциональной связки х ± 9; например, 38/(х 9) /(х+9) = х; 2.3. Ошибка сочетания составляющих уравнения 22 ; например, 38х = = 57(х + 9). 2.4 Ошибка в функциональных связках S = v*t; например, х + х 9 = = или х/57 = х Отказ от правильно составленного уравнения зачеркивание вер но 21 Этот тип решений был отнесен к ошибочным только потому, что испытуемые получали инструкцию решить задачу с помощью уравнения. Понятно, что подобный способ решения не может быть учтен в таблицах 6 и Легко видеть, что сочетание составляющих уравнения (частей, имеющих предметную интерпретацию по отношению к условиям задачи) не является произвольным. Для того чтобы приравнивание правой и левой частей состоялось, необходимо уравновесить величину одних элементов уравнения другими. Например, если левая часть уравнения записана как 38х, то правая должна быть 57(х 9), поскольку 57 > 38, и содержимое скобок в правой части должно компенсировать эту разницу. Запись правой части как 57(х + 9) закономерно является ошибкой, так как ее невозможно скомпенсировать какими бы то ни было преобразованиями другой части уравнения. Возможные и «запрещенные» варианты задаются правилами сочетания составляющих уравнения.

33 Новые методы изучения мыслительных процессов 33 составленного уравнения пос ле неудач ной попытки его решить; 2.6. Ошибки приравнивания вне связок, указанных выше; например, 38х + 57(х 9) = S или (х 342)/ = (х 342)/ Частота встречаемости ошибок в двух названных группах испытуемых приведена в таблице 8. Не смот - ря на всю условность количественного распределения ошибок, сводная таблица иллюстрирует несколько интересных особенностей, характерных для испытуемых разной степени компетентности. Так, общее количество ошибок значимо меньше в «компетентной» группе решателей (критерий 2, р < ), у них же значимо меньше и доалгебраических ошибок (критерий 2, р < ), при этом в количестве алгебраических ошибок значимых различий нет. Однако доля алгебраических ошибок значимо Частота разных типов ошибок решения текстовой задачи по алгебре (обсуждение см. в тексте) Таблица 8 Типы ошибок Сильные решатели (ученики матшкол) n = 219 Слабые решатели (ученики районных школ) n = Решение задачи с помощью арифметических операций 1.2. Решение задачи с применением операций, фиксирующих отношения задачи более высокого порядка 2. Алгебраические ошибки Тавтологии Ошибки в использовании функциональной связки х ± Ошибка в порядке операций Удвоение функциональной связки 2.3. Ошибка сочетания составляющих уравнения 2.4. Ошибка в функциональных связках S = v*t 2.5. Отказ от правильно составленного уравнения 2.6. Ошибки приравнивания вне связок, указанных выше

34 34 В.Ф. Спиридонов выше у сильных испытуемых. Кроме того, «компетентные» испытуемые значимо чаще совершают ошибку 1.2, т.е. оперируют не расстояниями и скоростями, а более сложными единицами (скажем, разностью скоростей) (критерий 2, р<0.01), а «ма - ло компетентные» значимо чаще ошибаются в функциональных связках в рамках формулы S = v*t (критерий 2, р = 0.001). При этом количество ошибок при использовании связки х ± 9 в двух группах статистически значимо не различается. Кроме того, представители «компетентной» группы значимо чаще отказываются от самостоятельно правильно составленного уравнения (критерий 2, р = 0.05). Необходимо также отметить, что бjльшая часть ошибок в протоколах «компетентной» группы (50% ошибок типа 1.1 и более 70% алгебраических ошибок) была самостоятельно ис прав лена испытуемыми в ходе решения. У «низкокомпетентной» группы процент исправленных ошибок не высок менее 7%. Эти результаты кроме всего прочего позволяют утверждать, что репрезентация алгебраических задач и способы их решения с опорой на группировки операций не слишком свойственны для «низкокомпетентной» группы отсюда большое количество попыток справиться с этими проблемными ситуациями с помощью непригодного в данном случае арифметического инструментария. Наблюдается также связанное с развитием компетентности нарастание способности к решению текстовых задач по алгебре с помощью группировок операций и навыков исправления собственных ошибок в ходе решения. Однако самый интересный результат, безусловно, связан с не - равномерностью развития операций, о чем свидетельствует частота алгебраических ошибок, связанных с различными функциональными связками. При этом значимое большинство ошибок, собранных в таблице 8 (все, кроме строк 2.5 и 2.6, т.е. более 90% от общего количества), может быть объяснено с помощью предложенных принципов анализа. Таким образом, предложенный ме тод выявления полной структуры решения позволяет резко увеличить количество информации, извлекаемой из экспериментальных протоколов. Все это открывает возможность существенно более глубокого изучения процессов решения текстовых задач по алгебре (в том числе развития группировок операций, обеспечивающих решение обсуждаемого класса задач, и постепенного перехода к операторному алгебраическому мышлению). Общее обсуждение Состояние дел в психологии мышления характеризуется определенным методическим «голодом»: список известных исследовательских методов не слишком велик, и их не отнесешь к разряду новых (Спи - ри донов, 2006а). Основное затруднение заключается в непосредственной недоступности ни исследователю, ни самому решателю ключевой структуры в ходе мыслительного процесса репрезентации задачи, или ее психологической структуры. Описанные в этой статье экспериментальные и неэкспериментальные процедуры призваны преодолеть этот недостаток, обеспечивая фиксацию

35 Новые методы изучения мыслительных процессов 35 тех или иных характеристик репрезентации для последующего анализа. Для объективации процесса решения мыслительной задачи мы использовали разные методические приемы. Так, предложенная модификация метода «Да-Нет» позволяет за счет варьирования наличия/отсутствия определенных структурных элементов алгебраической задачи убедиться в том, что испытуемые могут определять, решаются ли предъявленные им проблемные ситуации, с опорой именно на эти элементы. В зависимости от роста компетентности испытуемых увеличивается и количество типов задач, с которыми они успешно справляются, т.е. оказываются способными выявлять определенные структурные элементы во все более широком круге проблемных ситуаций. Использование в исследовании задач, организованных в семейства на основе их структурного сходства, позволяет изучать роль тех или иных элементов в переносе найденного способа решения. (Ко неч но, как и в предыдущем случае, с поправкой на компетентность испытуемых.) А построение парадигмы на основе использования уравнений, имеющих предметную интерпретацию, делает возможным непосредственно оценить частоту появления различных репрезентаций задачи и интерпретировать разнотипные ошиб ки решения. Во всех случаях мы по лучаем возможность обоснованно су дить об особенностях репрезентации проблемной ситуации решателями. Представляется, что подобное рас ширение инструментария, принятого в психологии мышления, яв - ляется трендом развития всей этой области исследований. Суть проис - ходящих изменений в поиске доступа к процессам, недоступным наблюдению, но опосредующим ре - ше ние. Репрезентация задачи, безусловно, выступает здесь предметом особого интереса. Теории, претендующие на объяснение механизмов мыслительного процесса, с необходимостью должны учитывать и предсказывать изменения репрезентации по ходу решения. Предлагаемые ме - тодические новации, которые обеспечивают расширение возможностей выявления и анализа психологической структуры задачи, ведут к по - явлению новых эмпирических фактов, исподволь подталкивая и к выдвижению новых объяснительных гипотез. Развитие методов исследования не только вносит вклад в решение классических проблем, но и обеспечивает постановку новых, вы - ступая катализатором теоретического и экспериментального изучения психологических механизмов решения мыслительных задач. Литература Вертгеймер М. Продуктивное мышление. М., Выготский Л.С. Мышление и речь // Выготский Л.С. Собрание сочинений. Т. 2. М., Джемс У. Психология. М., Зализняк А.А. «Русское именное словоизменение» с приложением избранных работ по современному русскому языку и общему языкознанию. М., 2002.

36 36 В.Ф. Спиридонов Келер В. Исследование интеллекта человекообразных обезьян. М., Кюльпе О. Современная психология мышления // Новые идеи в философии C Леви-Брюль Л. Первобытное мышление. М., Матюшкин А.М. Проблемные ситуации в мышлении и обучении. М., Минский М. На пути к созданию искусственного разума // Вычисли тель ные машины и мышление. М., C Ньюэлл А., Саймон Г.А. Имитация мышления человека с помощью электронновычислительной машины. М., C Пиаже Ж. Избранные произведения. М., Пойа Д. Математическое открытие. Решение задач: основные понятия, изу чение и преподавание. М., Пономарев Я.А. Развитие принципа решения задачи // Доклады АПН РСФСР Спиридонов В.Ф. Насколько устойчива психологическая структура текстовой задачи по алгебре? // Психология. Жур нал Высшей школы экономики Т С Спиридонов В.Ф. Психология мышления: решение задач и проблем. М., 2006а. Спиридонов В.Ф. Функциональная организация процесса решения мыслительной задачи: Дисс. доктора психологических наук. М., 2006б. Фридман Л.М. Логико-психологический анализ школьных учебных задач. М., Claparède Е. La psychologie de l intelligence // Scientia Duncker K. A qualitative (experimental and theoretical) study of productive thinking (solving of comprehensible problems) // Journal of Genetic Psychology Gardner H. The mind s new science: A history of the cognitive revolution. N.Y.: Basic Books, Ch. 5. Psychology: The Wedding of Methods to Substance. Kotovsky K., Hayes J.R., Simon H.A. Why are some problems hard? Evidence from the tower of Hanoi // Cognitive Psy cho logy Luchins A.S. Mechanization in problem solving // Psychological Monographs (Whole 248). Luchins A.S., Luchins E.H. New experimental attempts at preventing mechanization in problem solving // Journal of Ge neral Psychology Metcalfe J., Wiebe D. Intuition in in sight and noninsight problem solving // Me mory and Cognition Newell A., Simon H.A. Human problem solving. Englewood Cliffs, NJ: Prentice Hall, Newell A., Simon H.A. The simulation of human thought // Current trends in psy cho - logical theory. Pittsburgh University Press, P Rehder B. Detecting unsolvable algebra word problems // Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, and Cognition Weaver C.A., Kintsch W. Enhancing students comprehension of the concep tual structure of algebra word problems // Journal of Educational Psy chology

37 Новые методы изучения мыслительных процессов 37 New Research Methods for Problem Solving Process Vladimir Spiridonov Russian Academy of National Economy and Public Administration Address: RANEPA, Vernadskogo av., 82-1, Moscow, Russia, Abstract The present situation in thinking research can be characterized as «methodological hunger», because the number of methods available is small, and they are hardly new. One of the main challenges in the field is the study of the structure of problem representation that plays a key role in thinking. The author discusses the limitations of existing methods for problem representation research and describes three studies of problem representation carried out within experimental and non-experimental settings. The studies used different tasks (problem classification, solution principle transfer, and description of solution structure) applied to algebra problems expressed in textual form. Several different methods were used to reveal the process of thinking. A modification of the «Yes No» method involves varying the presence of certain structural elements of a problem in order to find out the specific elements used by participants to solve it. Higher competence was associated with larger number of types of problems successfully solved by participants. Usage of problems with similar structure organized in groups allows to study the contribution of specific structural elements of the problem to solution transfer. Creation of paradigms (classes of units grouped on a certain basis and yet logically opposed to each other) using equations with substantial meaning allows to evaluate the frequency of occurrence of each type of problem representation and to interpret the solution errors of different types. The new methods for thinking research can facilitate new theoretical and empirical research, contributing also to solution of classical problems in the field. Keywords: problem, problem-solving process, experimental and non-experimental methods, problem representation. References Claparède, Е. (1917). La psychologie de l intelligence. Scientia, 11, Duncker, K. (1926). A qualitative (experimental and theoretical) study of productive thinking (solving of comprehensible problems). Journal of Genetic Psychology, 33, Fridman, L.M. (1977). Logiko-psikhologicheskii analiz shkol nykh uchebnykh zadach [Logical and psychological analysis of school assignments]. Moscow: Pedagogika. Gardner, H. (1985). Psychology: The wedding of methods to substance. In the mind's new science: A history of the cognitive revolution (Ch. 5). New York: Basic Books. James, W. (1991). Psikhologiia [Psychology]. Moscow: Pedagogika. Köhler, W. (1930). Issledovanie intellekta chelovekoobraznykh obez ian [The mentality of apes]. Moscow.

38 38 В.Ф. Спиридонов Kotovsky, K., Hayes, J.R., & Simon, H.A. (1985). Why are some problems hard? Evidence from the tower of Hanoi. Cognitive Psychology, 17, Külpe, O. (1914). Sovremennaia psikhologiia myshleniia [Modern Psychology of Thinking]. Novye idei v filosofii [New ideas in philosophy], 16, Lévy-Bruhl, L. (1930). Pervobytnoe myshlenie [Primitive mentality]. Moscow. Luchins, A.S. (1942). Mechanization in problem solving. Psychological Monographs, 54(6). Luchins, A.S., & Luchins, E.H. (1950). New experimental attempts at preventing mechanization in problem solving. Journal of General Psychology, 42, Matyushkin, A.M. (1972). Problemnye situatsii v myshlenii i obuchenii [Problematic situations in thinking and in teaching]. Moscow: Pedagogika. Metcalfe, J., & Wiebe, D. (1987). Intuition in insight and noninsight problem solving. Memory and Cognition, 15(3), Minsky, M. (1967). Na puti k sozdaniiu iskusstvennogo razuma [Artificial intelligence]. In Vychislitel nye mashiny i myshlenie [Computers and thinking] (pp ). Moscow. Newell, A., & Simon, H.A. (1972). Human problem solving. Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall. Newell, A., & Simon, H.A. (1961). Simulation of human thought. In Current trends in psychological theory (pp ). Pittsburgh, PA: University of Pittsburgh. Newell, A., & Simon, H.A. (1965). Imitatsiia myshleniia cheloveka s pomoshch iu elektronnoi vychislitel noi mashiny [Computer simulation of human thinking] (pp ). Moscow. Piaget, J. (1969). Izbrannye proizvedeniia [Sellected works]. Moscow. Pуlya, G. (1976). Matematicheskoe otkrytie. Reshenie zadach: osnovnye poniatiia, izuchenie i prepodavanie [Mathematical Discovery: On Understanding, Learning, and Teaching Problem Solving] (2nd ed.). Moscow. Ponomarev, I.A. (1958). Razvitie printsipa resheniia zadachi [Development of a task solution princip - le]. Doklady APN RSFSR [Report from meeting of Academy of Pedagogical Sciences of Russia], 1. Rehder, B. (1999). Detecting unsolvable algebra word problems. Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, and Cognition, 27, Spiridonov, V.F. (2011). Naskol ko ustoichiva psikhologicheskaia struktura tekstovoi zadachi po algebre? [How Stable is the Psychological Structure of a Textual Algebra Task?]. Psychology. Journal of the Higher School of Economics, 8(2), Spiridonov, V.F. (2006a). Psikhologiia myshleniia: reshenie zadach i problem [Psychology of thinking: problem-solving]. Moscow: Genezis. Spiridonov, V.F. (2006b). Funktsional'naia organizatsiia protsessa resheniia myslitel noi zadachi [Functional organization of the cognitive task solution process] (Doctoral dissertation), Vygotsky, L.S. (1982). Myshlenie i rech. Sobranie sochinenii [Thinking and speech. Collected works] (Vol. 2). Moscow: Pedagogika. Weaver, C.A., & Kintsch, W. (1992). Enhancing students comprehension of the conceptual structure of algebra word problems. Journal of Educational Psychology, 84, Wertheimer, M. (1987). Produktivnoe myshlenie [Productive thinking]. Moscow: Progress. Zaliznyak, A.A. (2002). «Russkoe imennoe slovoizmenenie» s prilozheniem izbrannykh rabot po sovremennomu russkomu iazyku i obshchemu iazykoznaniiu [«Russian nominal inflection» with additional selected works on contemporary Russian language and general linguistics]. Moscow: Iazyki slavianskoi kul'tury [Languages of slavic culture].

39 Психология. Журнал Высшей школы экономики, Т С Специальная тема выпуска: Психология экономических решений Приглашенный редактор О.А. Гулевич ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО Специальная тема этого номера нашего журнала посвящена одному из ключевых сюжетов экономической психологии принятию экономических решений. Вопрос о том, каким образом люди принимают решения о производстве, распределении, обмене и потреблении товаров и услуг, интересует представителей разных специальностей. Ежегодно проводятся десятки исследований, посвященных факторам и механизмам экономических решений. Ведущую роль в данном случае играют экономисты и психологи, которые отталкиваются от разных теоретических традиций и предлагают разные пути анализа этой проблемы. Экономисты берут за основу модель «рационального человека». По их мнению, принимая экономические решения, люди тщательно анализируют поступающую информацию, просчитывают возможное вознаграждение, издержки, выбирают наиболее выгодную с экономической точки зрения альтернативу и воплощают ее в жизнь. В то же время психологи используют модель «предубежденного ре - шателя». По их мнению, в ходе анализа информации человек использует простые правила, позволяющие ему за короткое время принять решение в условиях неопределенности; обладает мотивацией, которая может быть не связана с получением материального вознаграждения; испытывает позитивные и негативные эмоции, влияющие на когнитивные процессы. Как следствие, принимая эко номические решения, люди зачас - тую отвергают оптимальные альтернативы, отдавая предпочтение менее полезным с финансовой точки зрения. Причем принятое решение не всегда воплощается в реальном поведении. В рамках этого подхода для изучения экономических решений привлекаются различные обще- и социально-психологические модели. В последние годы наблюдается взаимопроникновение экономической и психологической традиций при изучении экономических решений. Несмотря на это, различие

40 40 О.А. Гулевич между двумя описанными подходами очевидно. Исследования, посвященные психологическим аспектам экономических решений, можно условно разделить на два типа. В исследованиях первого типа рассматриваются факторы и механизмы принятия решений в условиях риска и неопределенности. Большинство из них проводится на материале, не имеющем прямого отношения к экономичес - ким реалиям: выполняя экспериментальное задание, респонденты отвечают на вопросы викторины, разгадывают головоломки, играют в кар - точные игры и т.д. Единственным собственно экономическим фактором в данном случае является возможность получить материальное вознаграждение. Участниками таких исследований могут стать самые разные люди: от школьников и студентов до пенсионеров. Закономерности, выявленные в подобных исследованиях, впоследствии распространяются на экономические решения. В исследованиях второго типа рассматриваются факторы и механизмы принятия конкретных экономических решений. Стоит ли приобретать ценные бумаги? страховой полис? покупать понравившуюся вещь? класть деньги в банк? открывать собственный бизнес? при каких условиях человек готов это сделать? Для участия в подобных исследованиях, как правило, приглашаются люди, недавно принявшие или принимающие соответствующее экономическое решение: те, кто задумался о покупке страхового полиса, недавно приобрел акции компании, предпринимает шаги для того, чтобы открыть собственное дело, и т.д. В рамках специальной темы мы постарались представить исследования разного типа, проведенные представителями разных специальнос - тей. Статьи «Калибрация прогнозов в задачах бинарного выбора» и «Экспериментальная экономика об - мана» написаны экономистами, изучающими процесс принятия решений. Представленные в них экспериментальные исследования проведены на неэкономическом материале (вопросах на общую эрудицию, головоломках, карточных играх), однако полученные результаты находят свое применение в экономической сфере. Так, в статье Д.П. Колесниковой и А.В. Белянина «Калибрация прогнозов в задачах бинарного выбора» рассматривается соотношение уверенности человека в принятом решении с точностью этого решения. Авторы сравнили различные способы измерения уверенности: вербальный (субъ - ективная оценка уверенности по шка - ле) и материальный (денежные ставки на выбранный ответ). Результаты ис следования продемонстрировали, что степень уверенности и ее взаимосвязь с принятым решением во многом зависят от способа измерения. Статья А.В. Барсукова «Экспе ри - ментальная экономика обмана» по - священа факторам, оказывающим влияние на готовность человека обмануть своего партнера ради получения материального вознаграждения. Взяв за основу модель «рационального человека», автор продемонстрировал, что вероятность обмана определяется размером вознаграждения, вероятностью обнаружения лжи и размером наказания за нее. Статьи «Влияние настроения на принятие решения о покупке высо-

41 Вступительное слово 41 котехнологичной продукции», «Со - вре менные исследования факторов страхового поведения» и «Со циаль - но-психологический капитал личности как фактор успеха в открытии нового бизнеса» написаны психологами. Они посвящены трем разным видам экономических решений: ре - ше нию о приобретении товара, страхового полиса и открытию собственного бизнеса. В статье О.И. Патоша и Т.Ю. Ва - ра виной «Влияние настроения на принятие решения о покупке высокотехнологичной продукции» анализируются характеристики товара, важные для людей, испытывающих позитивные и негативные эмоции. Взяв за основу несколько психологических моделей, в которых описывается взаимосвязь между эмоциями и когнитивными процессами, авторы продемонстрировали, что эмоциональное состояние оказывает влияние на важность критериев выбора ноутбуков. Статья А.Н. Татарко «Со циальнопсихологический капитал личности как фактор успеха в открытии нового бизнеса». Она посвящена роли отношений человека с окружающими людьми и доверия к социальным институтам в предпринимательской активности. Взяв за основу модель запланированного поведения, автор продемонстрировал, что социальнопсихологический капитал личности является одним из факторов, оказывающих влияние на аттитюды к предпринимательской активности и воспринимаемый контроль, которые, в свою очередь, предсказывают намерения и реальное поведение будущего бизнесмена. Завершает специальную тему номера статья И.Р. Сариевой «Современ ные исследования факторов страхового поведения» посвящена малоизученной в психологии форме экономической активности. Автор опи сывает стадии решения о приобретении страхового полиса, факторы, оказывающие влияние на страховые решения, а также ограничения существующих исследований. Дан - ная статья носит аналитический характер и позволяет выделить основные направления изучения конкретных экономических решений в психологии. Конечно, формат специальной темы не позволяет охватить все на - правления психологии экономических решений. Однако он дает возможность продемонстрировать разнообразие тематики этой области исследований и большое прикладное значение полученных результатов. О.А. Гулевич

42 Психология. Журнал Высшей школы экономики Т С КАЛИБРАЦИЯ ПРОГНОЗОВ В ЗАДАЧАХ БИНАРНОГО ВЫБОРА 1 Д.П. КОЛЕСНИКОВА, А.В. БЕЛЯНИН Колесникова Диана Павловна стажер-исследователь лаборатории экспериментальной и поведенческой экономики Международного института экономики и финансов НИУ ВШЭ, бакалавр экономики. Сфера научных интересов: теория принятия решений, образование и образовательные технологии. Контакты: Белянин Алексей Владимирович доцент и заместитель директора Между на род ного института экономики и финансов НИУ ВШЭ, заведующий лабораторией экспериментальной и поведенческой экономики НИУ ВШЭ, старший научный сотрудник ИМЭМО РАН, PhD in Economics. Сфера научных интересов: экспериментальная экономика, теория принятия решений, теория игр, прикладная микроэкономика. Контакты: Резюме В работе рассматривается проблема уверенности человека в принятых решениях. Исследования, посвященные калибрации прогнозов (соотношению частоты фактически правильных ответов c оценками уверенности человека в их правильности), продемонстрировали наличие эффекта «избыточной уверенности»: люди склонны завышать вероятность того, что их ответы или предсказания верны. Авторы предположили, что оценка уверенности человека в принятом решении и точность калибрации зависят от метода измерения уверенности. В эксперименте принимали участие школьники (N = 50) и студенты (N = 36). Они отвечали на вопросы на общую эрудицию, определяя степень своей уверенности в ответах по стандартной шкале, вербально оценивая уверенность в выбранном варианте, или же по дуплексной шкале, когда оценивается уверенность как в выбранном, так и в отвергнутом варианте. В заключение участники делали ставки на то, что выбранные ими альтернативы окажутся правильными. Результаты исследования 1 Авторы выражают глубокую признательность редактору спецвыпуска О.А. Гулевич за детальное обсуждение и ценные комментарии, которые позволили значительно улучшить качество изложения. Все утверждения и заключения в статье остаются на совести авторов.

43 Калибрация прогнозов в задачах бинарного выбора 43 подтвердили поставленные гипотезы, в частности, наличие эффекта «избыточной уверенности» на российской выборке, причем она оказалась ниже в условиях дуплексных шкал. Мы объясняем это явление остаточной неопределенностью, которая не снимается при сравнении двух вариантов ответа в отличие от стандартной шкалы, где внимание респондента концентрируется на одном выбранном им варианте. Кроме того, зависимость между уровнями уверенности и качеством прогноза оказалась линейной убывающей в случае стандартной шкалы и параболической в случае дуплексной шкалы. Таким образом, если респондент испытывает большие сомнения в выбранном варианте, то повышение уверенности в ответе по дуплексной шкале в среднем приводит к увеличению вероятности того, что ответ будет правильным, тогда как если респондент полагает, что он знает ответ, его уверенность чаще оказывается избыточной вне зависимости от способа ее измерения. Наконец, мы выяснили, что ставки служат более надежным предсказателем качества прогноза, чем вербальные оценки, для тех случаев, когда принятые решения были рациональными, а уровни уверенности непротиворечивыми. Ключевые слова: бинарный выбор, калибрация прогноза, показатель Брайера, избыточная уверенность, дуплексная шкала, ставка. В процессе принятия любого решения важную роль играет уверенность в правильности выбранной альтернативы. Чем больше человек уверен в своем решении, тем большее влияние оно оказывает на его поведение и полученные результаты, поэтому чем точнее люди осознают меру собственного знания и незнания, тем более точными являются их решения и тем лучше ожидаемые результаты. Вероятно, поэтому в последние десятилетия исследователи все чаще обращаются к проблеме уверенности человека в точности собственных оценок. Объектом оценок могут быть метеорологические прогнозы (Mur- phy, Winkler, 1984), решения в области медицины (Berner, Graber, 2008; Christensen-Sza lanski, Bushyhead, 1981; Yates et al., 1998), психологии (Keren, 1991; Lichtenstein et al., 1977; Wright, Ayton, 1988; Yates, 1990) и в экономической сфере (Au ku tsionek, Belianin, 2001; Bornstein, Zickafoose, 1999; Camerer, Lovallo, 1999; Foster, Vohra, 1999; Kalai et al., 1999; Kirchler, Maciejovsky, 2002; Koellinger et al., 2007). В самом деле, значительная часть экономических решений, включая потребительский выбор благ (например, туристической путевки или театрального представления), и практически все бизнес-решения (с кем заключать контракт, инвестировать ли в новые активы, проводить ли рекламную кампанию и др.) принимаются в условиях неопределенности, следовательно, чем точнее представления о ней, тем лучше должно было бы быть решение. Адекватные суждения о собственных способностях предугадывать или оценивать эту неопределенность должны повышать качество принятых решений, в особенности в условиях реальных стимулов. Тем не менее это естественное предсказание сбывается далеко не всегда. Так, частота фактически правильных ответов и оценки уверенности человека в их правильности (Glaser, Weber, 2010; Wu et al., 2008) нередко

44 44 Д.П. Колесникова, А.В. Белянин оказывается слабо связанными. В таких случаях говорят о плохой калибрации прогноза, которая чаще всего проявляется в «избыточной уверенности»: люди склонны завышать вероятность того, что их ответы или предсказания верны (Lich - tenstein et al., 1977; Ronis, Yates, 1987). Качество калибрации прогнозов, естественно, зависит от ряда индивидуальных и ситуативных факторов сложности задания, наличия у человека специальных знаний, а также процедуры вынесения решения. Так, уровень «избыточной уверенности» возрастает со сложностью задания (Erev et al., 1994; Ferrell, McGoey, 1980; Gigerenzer, 1991; Lichtenstein, Fischhoff, 1977; Suantak et al., 1996). В то же время он снижается, когда решение принимают специалисты в данной области (Juslin, 1994; Mur - phy, Brown, 1985; Yates, Curley, 1985), а также при вынесении решения в группах (Allwood, Granhag, 1996). Цель настоящей работы изучение того, каким образом оценка уверенности и точность калибрации прогнозов зависят от способа измерения уверенности. Чаще всего уверенность измеря - ется с помощью вербальных шкал. Шкала может быть усеченной, где респонденты отмечают свою уверенность в ответе в диапазоне значений от «случайный выбор» (уверенность 0.5) до «точно правильно» (уверенность 1); или же полной, где левой границей выступает суждение «точ но неправильно» (уверенность 0 Juslin et al., 2007). Использование полной шкалы приводит к снижению избыточной уверенности на большей части диапазона (единичного интервала), и лишь при самых высоких уровнях уверенности ее избыточность, измеренная по полной шкале, может оказаться выше (Juslin, Pers son, 2002). Усеченная шкала используется в тех случаях, когда респондент оценивает уверенность в правильности одной выбранной альтернативы (этот вариант оценки мы называем стандартной шкалой). Полную шка - лу естественно применять в тех случаях, когда респондента просят оценить уверенность как в выбранном им, так и в отвергнутом им варианте ответа (оценка по дуплексной шкале), поскольку в этом случае респондент сравнивает оба варианта, один из которых точно неправилен. Заметим, что сам по себе выбор шкалы помещает респондента в разные контексты решения. В самом деле, стандартная шкала фокусирует внимание респондента на (реальном или мнимом) знании ответа, что неявно предполагает уверенность не ниже 0.5, и предполагает подтверждение принятого решения в условиях уже разрешившегося внутреннего конфликта (снятой неопределенности). Напротив, дуплексная шкала вновь возвращает испытуемого к задаче сравнения обеих альтернатив, даже несмотря на то, что решение уже принято, и тем самым «размазывает» или «распределяет» уверенность в выбранном ответе по полной шкале (от 0 до 1) вместо усеченной (от 0.5 до 1). Эти соображения подсказывают, что уровень вербальной уверенности есть не некоторый абсолют, но мера, зависимая от шкалы. Мы полагаем, что уровень уверенности зависит от вербальной шкалы, с помощью которой производится измерение: при

45 Калибрация прогнозов в задачах бинарного выбора 45 измерении по дуплексной шкале (с оценкой уверенности как в принятом, так и в отвергнутом варианте), он окажется ниже, чем при измерении по стандартной шкале (с оценкой уверенности только в выбранном варианте ответа) (гипотеза 1). Поскольку люди систематически переоценивают точность своих прогнозов, демонстрируя «избыточную уверенность», мы можем предположить, что соответствие уверенности в точности ответа и фактической точности (калибрация прогноза) будет лучше при использовании дуплексной, чем при использовании стандартной шкалы (гипотеза 2). Вербальные шкалы оценок уверенности, однако, не являются единственной ее мерой: как минимум, не менее весомым «свидетельством» уве ренности являются связанные с ней материально подкрепленные дейс т вия. В экономической литературе именно такие действия интерпретируются как истинное выражение предпочтений в отличие от словесного заявления или суждения, которые могут восприниматься как «несерьезные». К числу таких действий относятся материальные ставки на правильный ответ, которые могут привести как к выигрышу дополнительной суммы, так и к проигрышу имеющихся у него денег (или привлекательных для него призов). Само по себе использование ставок в качестве меры уверенности не ново: так, Д. Цезарини с соавт. (Cesarini et al., 2006) сравнили уверенность с материальными ставками и без оных в лабораторных условиях при помощи метода доверительных интервалов, т.е. предварительно спросив респондентов, в каком интервале лежит их уровень уверенности в правильности данного ими ответа. Они обнаружили, что при использовании материальных стимулов избыточная уверенность сни - жа ется на 65%. П. Блаватский (Bla - vatskiy, 2008) применил несколько более сложную схему материального вознаграждения. Он предлагал участ - никам эксперимента с вопросами на общую эрудицию три варианта на выбор: (1) один из вопросов выбирается случайным образом, и испытуемый получает фиксированное вознаграждение (M), если ответ правильный; (2) проводится лотерея с фик сированным выигрышем (M) и вероятностью выигрыша, равной доле правильных ответов в общем ко личестве вопросов; (3) вариант (1) или (2) выбирается при помощи случайного устройства. Выбор первой опции означал, что испытуемый от - личается избыточной уверенностью, выбор второй недостаточной, третьей его суждения хорошо откалиброваны. Все эти подходы, однако, не свободны от ограничений и недостатков: так, метод Д. Це за - рини с соавт. содержит стратегические стимулы к завышению дове ри - тельных интервалов, а метод П. Бла - ватского не позволяет строить непрерывные меры калибрации. В свете вышеизложенного мы полагаем, что ставки на то, что данный ответ окажется правильным, окажутся тем более частыми и тем большими по величине, чем выше уровень вербально выраженной уверенности респондента в том, что он прав (гипотеза 3). Кроме того, в соответствии с экономической логикой можно предположить, что ставки

46 46 Д.П. Колесникова, А.В. Белянин будут лучше предсказывать фактическую точность ответов, чем вербально выраженная уверенность (гипотеза 4). Для проверки этих гипотез было проведено эмпирическое исследование. Метод исследования Выборка. В исследовании приняли участие 86 респондентов, среди которых было 50 детей старшего школьного возраста (в среднем 14 лет) и 36 студентов (в среднем 19.6 года). 40% всех респондентов составляли юноши. Они представляли два образовательных учреждения города Рязань: среднюю школу и Рязанский государственный университет. Школьники заполняли методики на уроке информатики, где учас тие в эксперименте было организовано централизованно, но проходило добровольно: респонденты имели возможность отказаться. Студенты приглашались к участию в свободное время; набор осуществлялся при участии лидеров студенческих организаций. Процедура исследования. Исследо вание проводилось в компьютерных классах с Интернет-соединением. Участники были рассажены за компьютерами и получали идентификационные номера. Эксперимента тор объявлял о целях работы, добровольности участия, после чего озвучивал условия получения вознаграждения. Потом респонденты подписывали форму информированного согласия и могли приступить к выполнению задания. Данные собирались при помощи онлайн-программного обеспечения ( Сначала рес понденты в индивидуальном по - рядке отвечали на 45 вопросов на общую эрудицию, сразу после каждого вопроса на отдельном экране они оценивали свой уровень уверенности по вербальной шкале. Затем респондентам единым списком вы - водились все вопросы с вариантами ответов, и они получали возможность сделать ставки на правильность каждого ответа. Общее время работы составляло от 25 до 45 минут, причем в любой момент участники имели право задавать уточняющие вопросы. В заключение подсчитывались результаты и выдавалось вознаграждение. Задание на общую эрудицию. Задание состояло из 45 вопросов по географии, истории и биологии, на - пример: «Кто жил раньше? (а) Конфуций или (б) Аристотель» (см. при ложение). На каждый из вопросов предлагались два варианта ответа, один из которых был объективно правильным. Участник должен был выбрать один из вариантов (тот, который, по его мнению, был правильным), а также оценить свою уверенность в данном ответе. Таким образом, в нашем эксперименте оценка уверенности по шкалам следовала за принятием решения (выбором одной из двух альтернатив) по каждому из вопросов и поэтому выступала не в качестве инструмента принятия решения, но как «портрет» ощущений респондента после того, как это решение было принято. Вербальная шкала для оценки уверенности. Все участники были случайным образом разделены на две группы в зависимости от формата вербальной шкалы. Одна половина

47 Калибрация прогнозов в задачах бинарного выбора 47 участников получали анкету со стандартной шкалой от 0 «случайный выбор» до 100 «точно правильный ответ». С помощью этой шкалы они оценивали свою уверенность в точности выбранной альтернативы. Вто - рая половина респондентов получали анкету с дуплексной шкалой от 0 «точно неправильный ответ» до 100 «точно правильный ответ», по которой им следовало оценить вы - бранную и отвергнутую альтернативу. В этом случае отдельно оговаривалось, что уровни уверенности на обеих шкалах не обязательно в сум - ме дают 100. Таким образом, шкалы различались по двум критериям. Основным критерием было количество альтернатив, которые оценивал участник (стандартная или дуплексная шка - ла). Дополнительным критерием были варианты ответов (полная или усеченная шкала). Дополнительный критерий различия был введен для того, чтобы избежать контринтуитивных значений уверенности. В са - мом деле, использование усеченной шкалы для дуплексной оценки привело бы к тому, что уровни уверенности по обеим шкалам не сходились бы к 1 ни в одном случае, кроме «углового» решения, когда оба уровня равны 0.5. Использование же полной шкалы для стандартной задачи оценки уверенности выбранного варианта чревато тем, что респонденты будут сообщать, что в выбранном варианте они уверены менее чем наполовину, что приводит к внутреннему противоречию. Ставки на правильность ответа. Кроме оценочных мер собственной уверенности, в нашем эксперименте использовались материальные: пос - ле ответа на все вопросы респонденты могли сделать ставки на то, что их ответ на любой вопрос из анкеты окажется правильным. Иначе говоря, все решения приводили к ощутимыми материальным последст - виям получению или неполучению денежных или материальных призов. Определение величины вознаграждения происходило следующим образом. Согласно начальным условиям, каждый участник получал 5000 условных единиц (у.е.) за сам факт участия. Этот выигрыш мог быть изменен за счет ставок. Ми ни - мальный размер ставки составлял 130 у.е., максимальный 790 у.е. (границы определялись исходя из выигрыша в случае ожидаемого числа правильных ответов, а также ограничениями на желательное максимальное и минимальное количество ставок). Общая сумма ставок ограничивалась вознаграждением за участие, т.е единиц. Экс пе - риментатор много раз обращал внимание на это обстоятельство. В случае если ставка сделана на вопрос, на который испытуемый ответил правильно, он получал полный размер ставки, в противоположном случае терял половину своей ставки. Эта процедура, во-первых, позволяла ограничить число ставок, во-вторых, создавала достаточные стимулы для того, чтобы сделать ставки на те ответы, в правильности которых участник достаточно хорошо уверен. С тем чтобы простимулировать участников давать наилучшие ответы, в эксперименте использовалось реальное вознаграждение. Баллы, по - лученные каждым участником по итогам ставок, в одних сессиях конвертировались в денежные выигрыши,

48 48 Д.П. Колесникова, А.В. Белянин в других в наборы фруктов. Школьники получали в качестве вознаграждений только наборы фрук тов в соответствии с таблицей 1. Боль шин - ство студентов также получали только фрукты по той же шкале, однако каждый пятнадцатый участник студенческих групп отбирался случайным образом и получал возможность забрать свой выигрыш или в денежной форме по курсу 5 у.е. = 1 руб., или в виде фруктов (такая замена стимулов была продиктована бюджетными соображениями). С уче том заработанных баллов максимальный возможный денежный вы игрыш в эксперименте составлял 2000 рублей неплохой стимул для учащихся, так что все, кто получил такую возможность, предпочли деньги фруктам. Размер вознаграждения зависел от принятых во время эксперимента решений, а именно от размера ставок и от того, правильными ли оказались ответы в вопросах, на которые делались ставки. Результаты исследования Вербальная оценка уверенности и точность ответов В таблице 2 представлены показатели уверенности в ответах и их фактической точности. Как видно из таблицы, средняя доля правильных ответов находится на уровне 55% и практически не зависит от используемой вербальной шкалы (что не удивительно, учитывая, что вопросы, касающиеся уверенности, задавались после ответов на вопросы анкеты). Напротив, степень уверенности за - висит от вербальной шкалы: респонденты, оценивающие свою уверенность по стандартной шкале, оказываются значимо более уверенными, чем участники, оценивающие уверенность по дуплексной шкале (t Стьюдента = 5.61, p < ; Wilcoxon Mann Whitney test z = 4.68, p < ). Результат 1. При оценке уверенности методом дуплексных шкал уровни уверенности в среднем оказываются ниже, чем при ее оценке по стандартной шкале. Таким образом, использование дуплексной шкалы вместо стандартной снижает уровень уверенности в правильности выбранного варианта. Это позволяет утверждать, что наша гипотеза 1 в целом подтверждается. Значимость этого факта в нынешней формулировке не следует преувеличивать, поскольку она связана со спецификой шкал: первая усеченная, вторая полная. На рисунке 1 Соответствие условных единиц и призовых выигрышей Таблица 1 у.е. ФРУКТЫ 500 Киви Мандарин 1000 Банан Пластиковый стаканчик с виноградом 2000 Груша Яблоко 5000 Грейпфрут Свити 6000 Ананас

49 Калибрация прогнозов в задачах бинарного выбора 49 Оценки уверенности и фактическая точность ответов Таблица 2 N Шкала Всего Стандартная Дуплексная Точность Уверенность Точность Уверенность Точность Уверенность Среднее Медиана Ст. откл Min Max Рисунок 1 Распределение уровней уверенности в правильности выбранного ответа (правый график (0) контрольная, левый график (1) экспериментальная группа) представлены распределения уровней уверенности в правильности выбранных ответов для групп со стандартной и дуплексной шкалами. Как видно из этих графиков, усечение левого графика от 0.5 по сравнению с правым само по себе завышает средние значения в группе со стандартной шкалой, что не позволяет сравнивать их напрямую, поскольку часть ответов в экспериментальной группе лежит левее 0.5. Тем не менее

50 50 Д.П. Колесникова, А.В. Белянин можно воспользоваться непараметрическими тестами, сравнив ранги уверенностей в ответах на каждый из 45 вопросов в контрольной (со стандартной шкалой) и экспериментальной (с дуплексной шкалой) подгруппах. Статистики Wilcoxon Mann Whitney для непарных выборок оказываются значимыми на 10%-ном уровне для 25 вопросов (более половины), в том числе на 5%-ном уровне для 21 вопроса; при этом во всех без исключения случаях большей была уверенность в вопросе со стандартной шкалой. Насколько вербальная оценка уверенности соответствует точности ответов? Чтобы ответить на этот вопрос, был проведен анализ данных по нескольким направлениям. Сначала мы сравнили средние доли правильных ответов и уверенности респондентов в их правильности. Доля правильных ответов в среднем оказывалась почти на 20 процентных пунктов ниже по сравнению с долей уверенности. Эта разница значима на любом уровне значимости для параметрических (t Стьюдента = 13.64, p < ) и непараметрических (Wilcoxon Mann Whitney) двусторонних тес - тов на равенство средних 2 и подтверждается по отдельности для стандартной и дуплексной шкал. При этом, как видно из таблицы 2, точность ответов оказывается систематически (и зна - чи мо) ниже, но, как и следовало ожидать, не различается в зависимости от шкал оценки уверенности. Результат 2. Сравнение средней частоты правильных ответов со средними значениями уверенности подтверждает эффект «избыточной уверенности», наблюдавшийся в предыдущих исследованиях. При оценке по дуплексной шкале обращает на себя внимание наличие левого «хвоста», который «иррационален» в том смысле, что раз один из ответов точно правилен, степени уверенности должны суммироваться к единице. С формальной точки зрения, если респондент склоняется к одному из ответов, этот вариант должен получить больше 0.5; полное безразличие соответствует 0.5, а выбор варианта, в котором респондент уверен меньше чем наполовину, не имеет смысла. В основном это правило выполнялось, однако случались и отклонения. При оценке по дуплексным шкалам в 10% случаев (202 раза) респонденты выбирали вариант, в котором они были уверены меньше, чем в отвергнутом. Ниже мы будем называть такие решения «иррациональными»; тут же отметим, что отклонения от рациональности встречаются нечасто и не носят систематического характера по индивидам: лишь у одного участника они встречаются в 30% случаев, у остальных же гораздо реже. Более существенно, что в 16% случаев респонденты выбирали ва - риант ответа, в котором были уверены менее чем на 50% (316 раз из 1906), причем максимальная доля таких ответов у одного респондента достигала 2/3, и ни у кого из респондентов не было так, чтобы они не 2 В данном случае сравниваются средние из индивидуальных ответов, поэтому мы приводим статистику по Стьюденту, однако и WMW тест подтверждает ее результаты.

51 Калибрация прогнозов в задачах бинарного выбора 51 встречались ни разу. Проще всего было бы и эти последние случаи объявить иррациональными, однако не так все просто. Во-первых, с ними не связаны никакие систематические ошибки в ответах: доля правильных ответов для тех, кто выбирает вариант, в котором он уверен меньше, составляет 0.545, что статистически не отличается от общей средней (t Стьюдента = 0.88, p < 0.378). Кроме того, из бесед с участниками экспериментов выяснилось, что некоторые из них избирали следующую стратегию: если человек совсем не знает, какой из вариантов правилен, для него естественнее отвечать не 0.5 в обоих случаях, а указать низкую уверенность и для одного, и для другого варианта. Усеченная шкала не дает возможности отследить этот уровень неуверенности и, соответственно, менее информативна в этом смысле, чем дуплексная. То, что такое поведение имело место и приводило к снижению качества ответов, следует из сравнения результатов для тех случаев, когда респонденты называли такие уровни уверенности в ответах, что их сумма не сходилась к 1. Таких случаев набралось 772, или 40%, против 625 случаев (32%) когда сумма уверенностей превышала 1. И в том и в другом случае большинство ответов приходилось на небольшие отклонения, что позволяет трактовать их как случайные ошибки. Однако как раз среди тех ответов, сумма уверенностей в которых меньше 1, правильных оказалось значимо меньше: их доля со - ставила против для ос - тальных категорий (различие зна чи - мо на 10%-ном уровне, t Стьюдента = 1.67, p < 0.093). Это наблюдение подсказывает, что низкие уровни уверенности в обоих вопросах чаще приводят к ошибкам, что является неожиданным и достаточно интересным ре - зультатом. Результат 3. Низкие (менее 50%) уровни уверенности испытуемых в выбранных ответах, сообщенные в условиях дуплексных шкал, связаны с более частыми ошибками в ответах на вопросы. Помимо сравнения средних долей правильных ответов и оценок уверенности респондентов в их правильности, интерес представляет бо лее общий (интегральный) показатель, измеренный на всех интервалах уверенности, известный как калибрация прогнозов. Соотношения фактических частот (правильностей) и средних уверенностей представлены на рисунке 2, отдельно для респондентов со стандартной и дуплексной шкалами. Каждая точка соответствует средним величинам для одного индивида. На обоих графиках 45-гра дусная прямая соответствует ситуациям, когда фактическая частота правильных ответов совпадает с уверенностью. Большинство точек ле жит правее и ниже этой прямой, что соответствует избыточной уверенности: ее заявленные уровни всегда выше фактических частот. Это особенно отчетливо видно на примере группы со стандартной шкалой. Тем не менее именно для этой группы участников (и только для нее) наблюдается положительный тренд: чем выше заявленные уровни уверенности, тем больше и вероятность того, что ответ окажется правильным (r = 0.15, p < ). Вмес - те с тем корреляция между частотами правильных ответов и средней уверенностью, зафиксированной с

52 52 Д.П. Колесникова, А.В. Белянин Рисунок 2 Калибрация ответов респондентов (правый график (0) контрольная, левый график (1) экспериментальная группа) помощью вербальной шкалы, оказывается слишком низкой, чтобы она могла считаться хорошим предсказателем угадывания. Статистической мерой калибрации служит показатель Брайера (Brier, 1950), который вычисляется как N 1 2 B= (ri c i) N, (1) i= 1 где N общее число наблюдений, r i уверенность, а c i бинарная переменная, кодирующая фактическую правильность ответа. Чем выше этот показатель, тем сильнее среднее отклонение фактических частот от заявленных уровней уверенности, следовательно, тем хуже калибрация. В вопросах на общую эрудицию калибрация считается хорошей, если этот показатель не превышает 0.30 (Browne et al., 1999). В нашем случае при оценке на общем массиве данных он составляет , т.е. лежит на верхней границе этой условной «нормы». При этом она оказывается несколько лучше для группы со стандартной шкалой (0.2868), чем для группы с дуплексной (0.3247) (t Стьюдента = = 3.13, p < , WMW z = 3.07, p < ). Результат 4. Показатель калибрации прогнозов оказывается лучшим для группы со стандартной, чем для группы с дуплексной шкалой. Таким образом, этот показатель свидетельствует против гипотезы 2. Показатель Брайера сам по себе не очень содержателен это всего лишь численная характеристика соответствий фактических и за яв - ленных частот. Из содержательных соображений полезно посмотреть на его разложения, позволяющие статистически охарактеризовать причины отклонений правильности ответов от ожиданий респондента. Разложение

53 Калибрация прогнозов в задачах бинарного выбора 53 Мерфи (1973) представлено уравнением чтобы найти средневзвешенную (2): меру несоответствия (число от 0 до T 1), следует использовать корень 1 2 B=( 1 c)+ квадратный из этой величины. N n(r t t c t) t= 1 Аналогична размерность еще T 1 2 одного показателя глобальной n(c t t c). (2) N надежности (reliability-in-the-large, t= 1 Rinlarge), который можно вычленить Здесь c средняя доля правильных ответов для всей выборки, из другого разложения показателя Брайера (Yates, 1982): c t доля правильных ответов для 2 каждой категории вероятностей (для B=Var(c)+Var(r)+(r c) наших целей мы используем 11 категорий: 2 Cov(c,r), (3) по одной на каждый десяток и 100 в качестве отдельной категории, поскольку таких ответов, как это где Var(c) = c(1 c), а локальная надежность разложима как: обычно и бывает, в выборке достаточно много 672, или 17%) T n t(rt c t ) =Var(r)+(r c) Наконец, переменная n t обозначает N t= 1 число наблюдений в каждой категории ответов, а r t заявленную веро- 2 Cov(r,c)+ N T 1 2 n(c t t c). t= 1 ятность по категориям. (4) Первое слагаемое показывает вариацию исходов (outcome index variance, OIV), т.е. меру незнания респондентов, не связанную с их суждениями о собственном знании (или незнании). Третье слагаемое, называемое разрешением Мерфи (Mur phy resolution), показывает степень различия правильности ответов от категории к категории, т.е. то, до какой степени аккуратность ответов различается в зависимости от уверенности респондентов в том, что они правы. Наконец, среднее слагаемое в уравнении, называемое локальной надежностью (reliability-in-the-small, Rin - small Yates, 1982), представляет собой усредненную по категориям меру различий между уверенностью и фактическими час тотами, т.е. собственно калибрацию. Это слагаемое также представляет собой взвешенную сумму квадратов, поэтому, Второе слагаемое в этом выражении и есть глобальная надежность, которая в отличие от локальной показывает не средние расхождения уверенности и фактических частот, а то, до какой степени средняя уверенность отличается от средних же частот: чем выше эта величина, тем сильнее означенное различие, тем хуже калибрация и тем, соответственно, меньше оснований доверять прогнозу. В нашем случае почти 80% показателя Брайера приходится на первое слагаемое (0.2466), что свидетельствует о том, что основную роль в его вариации играет незнание респондентов правильных ответов, а не локальная надежность (калибрация) этих оценок (она составляет лишь 0.067, остальное приходится на разрешение Мерфи). Таким образом,

54 54 Д.П. Колесникова, А.В. Белянин значения показателя Брайера определяются, прежде всего, высокой вариацией незнания респондентов и в меньшей степени переоценкой собственных знаний. Эти оценки, однако, строго говоря, не обоснованы статистически, ибо не учитывают зависимости оценок, данных одним и тем же индивидом. В таблице 3 представлены статистики показателя Брайера и его разложений, подсчитанные отдельно для каждого респондента. Как следует из таблицы, и здесь показатели дисперсии исходов OIV составляют от 75 до 80% показателя Брайера, что подтверждает ранее сделанный вывод о том, что основной вклад в низкие показатели калибрации вносит незнание респондентов, а не переоценка прогностических способностей. Этот вывод, однако, не стоит абсолютизировать, поскольку ни показатель Брайера, ни его разложения не выявляют причин ошибок прогнозов они лишь показывают, какой вклад вносят в эти ошибки разные статистические характеристики суждений. Для более содержательного анализа сопоставим собственно калибрацию локальную надежность и фактические частоты правильных ответов по экспериментальным условиям. Статистики индивидуальных показателей Брайера Таблица 3 Показатель Brier OIV Murphy Rinsmall Rinlarge Все (N = 86) Среднее Медиана Ст. откл Min Max Контрольная группа (N = 43) Среднее Медиана Ст. откл Min Max Экспериментальная группа (N = 43) Среднее Медиана Ст. откл Min Max

55 Калибрация прогнозов в задачах бинарного выбора 55 На рисунке 3 по вертикальной оси представлены доли правильных от - ветов, по горизонтальной корень квадратный из локальной надежности оценок (Rinsmall); левый график соответствует группе со стандартной, а правый группе с дуплексной шкалой. Как следует из рисунка, для группы со стандартной шкалой наблюдается хоть и не сильная, но отчетливая отрицательная связь: чем выше показатель локальной надежности (т.е. чем хуже собственно калибрация), тем менее точными получаются ответы. Этот факт может служить количественным выражением расхождения между уровнями уверенности и фактическими частотами, которое возрастает по мере роста уверенности. Напротив, для группы с дуплексной шкалой зависимость скорее параболическая: для индивидов с низким уровнем локальной надежности (примерно до уровня в 0.35) рост этого показателя означает рост правильности ответов. Иными словами, даже несмотря на то, что калибрация прогнозов ухудшается с ростом уверенности, при достаточно низких ее значениях возрастает локальная надежность, т.е. большая уверенность означает большую точность суждения. Иными словами, большая уверенность в своих суждениях в группе с дуплексной шкалой положительно связана с качеством ответов. Однако при такой шкале эта положительная зависимость, по-видимому, сохраняется только до тех пор, пока уверенность компенсируется переходом от полного незнания респондента к некоторому представлению о предмете вопроса. Это несколько неожиданное наблюдение свидетельствует о том, что соотношения между шкалами измерений и уровнями уверенности Рисунок 3 Показатели правильности ответов и локальной надежности (правый график (0) контрольная, левый график (1) экспериментальная группа)

56 56 Д.П. Колесникова, А.В. Белянин устроены более сложно, чем предполагалось в нашей гипотезе 2, и даже содержат элементы перформативности. Сформулируем их в качестве отдельного результата. Результат 5. В стандартных задачах с одной шкалой точность ответов равномерно снижается по мере уменьшения калибрации. В задачах с дуплексной шкалой эта зависимость параболическая: при низкой калибрации ее рост связан с повышением качества прогнозов, а при высокой с его снижением. Денежные ставки и точность ответов Ставка на то, что ответ правилен, представляет наибольший интерес с точки зрения экономики: ведь именно в этом случае респондент подтверждает свою уверенность материально мотивированным поступком. Кор - реляции величин и количеств ставок, сделанных одним участником, c их уровнями уверенности представлены в таблице 4. Корреляции между уверенностью и величинами ставок оказались по - ложительными и значимыми, что свидетельствует в пользу нашей ги - потезы 3. Корреляции числа ставок не столь однозначны. Участники экспериментов со стандартными шкалами в среднем делали тем больше ставок, чем более были уверены в их правильности, хотя зависимость эта оказалась не очень сильной и значимой лишь на 10%-ном уровне. Напротив, участники экспериментов с дуплексными шкалами в среднем ставили тем реже, чем выше были их заявленные уровни уверенности, при том что размер этих ставок оказывался тем больше, чем выше была уверенность. Этот результат естественно интерпретировать следую - щим образом. В условиях дуплексной шкалы участники лишний раз взвешивают аргументы за и против каждого из вариантов ответа и материально подтверждают свой выбор только тогда, когда они действительно уверены в ответе, т.е. в меньшем количестве случаев, при том что размер ставки при этом оказывается большим. Иными словами, ставки при этом делаются реже, но только в тех случаях, когда уверенность в ответе достаточно высока. Тем самым наша гипотеза 3 подтверждается в следующем виде: Результат 6. Уровень уверенности положительно связан с размерами ставок для всех экспериментальных условий, однако в условиях дуплексной шкалы приводит к тому, что ставки чаще делаются в тех случаях, когда респонденты сильнее всего уверены в собственных ответах. Корреляции уровней уверенности и показателей ставок Таблица 4 Величина ставок Количество ставок Стандартная шкала *** * Дуплексная шкала *** 0.084*** * p < 0.1, ** p < 0.05, *** p < 0.01.

57 Калибрация прогнозов в задачах бинарного выбора 57 Обратимся теперь к нашей гипотезе 4 и сравним влияние ставок и уровней уверенности на правильность ответов при дуплексной шкале. Как можно ожидать в свете предыдущего анализа, ставки влияют сильнее, чем вербальные оценки. И действительно, оценки пробит-модели зависимости правильности от уверенности и ставок показывают, что увеличение размера ставки на 50 у.е. в среднем повышает вероятность того, что ответ будет правильным, примерно на 1%, тогда как эффект вербальной уверенности не значим. Наши данные, однако, позволяют пойти дальше и посмотреть, как связаны ставки и вербальная уверенность с точностью прогнозов в зависимости от того, сходятся или не сходятся уровни уверенности к 1, а также для рациональных и иррациональных решений (эти последние, напомним, соответствуют тем 10% ситуаций, когда респондент выбирает вариант ответа, в котором он менее уверен, по вербальной шкале). В таблице 5 представлены коэффициенты пробит-регрессий для правильности ответов в зависимости от соотношений вероятностей и рациональности ставок (контроль на уровень предпочтений в отношении риска не меняет качественной картины, представленной в таблице). Ответы разбиты на 6 категорий в соответствии с тем, была ли выбрана та альтернатива, в которой респондент был уверен больше (в этом случае будем говорить, что респондент делает рациональный выбор), или же другая (в этом случае его выбор нерационален), и параллельно в соответствии с тем, была ли сумма Таблица 5 Средние предельные эффекты уверенности и ставки для правильности ответов Рациональный выбор P(A) + P(B) = 1 P(A) + P(B) < 1 P(A) + P(B) > 1 N У С У С У С Предельный эффект *** Стандартное отклонение Нерациональный выбор P(A) + P(B) = 1 P(A) + P(B) < 1 P(A) + P(B) > 1 N У С У С У С Предельный эффект 0.740* * * Стандартное отклонение Примечание. По столбцам категории рациональности выбора (бjльшая или меньшая уверенность в выбранном ответе), и сумма уверенностей, равная, меньшая или большая 1. По строкам объясняющие переменные. У уверенность, С ставка. * p < 0.1, ** p < 0.05, *** p < 0.01.

58 58 Д.П. Колесникова, А.В. Белянин уверенностей равна 1, меньше 1 или больше 1. В качестве исследуемых объясняющих переменных использованы уровни уверенности в выбранном варианте ответа (нормированные к 1) и ставки, измеренные в десятках рублей (Wilco xon Mann Whitney) (50 у.е.). Как следует из таблицы, предельные эффекты невелики во всех случаях, однако характерно, что уверенность значимым образом связана с вероятностью правильного ответа ровно в тех случаях, когда выбор респондента не рационален (последние три столбца таблицы). Более того, средние предельные эффекты оказались положительными для тех случаев, когда суммы уверенностей не превышают единицы, тогда же, когда эта сумма превышена (в последнем столбце), этот эффект становится отрицательным. Эти выводы согласуются с рисунком 3 и результатом 5: в условиях дуплексной шкалы при низких уровнях уверенности ее рост означает повышение качества прогноза, тогда как при высоких уровнях уверенности снижение этого качества. Что касается ставок, то они оказываются значимыми в одном случае: когда выбор делается рациональным образом, а суммы уверенностей сходятся к 1. При этих условиях эффект ставки оказывается даже сильнее, чем для всей совокупности: ее увеличение на 50 у.е. в среднем приводит к повышению вероятности правильного ответа на 1.6%. Таким образом, сам факт ставки как мотивированного действия является более надежным «предсказателем» правильности ответа, чем вербальная уверенность, однако только в том случае, когда респондент ведет себя рационально и судит непротиворечиво. Наша гипотеза 4 получает подтверждение в более развернутом варианте: Результат 7. Величины ставок являются значимым индикатором правильности ответа в тех и только в тех случаях, когда ответы рациональны, а уровни уверенности не противоречивы. Уровни вербальной уверенности являются значимыми предсказателями правильности для не - рациональных ответов, причем вли яют положительно на правильность при низких уровнях уверенности и отрицательно при высоких. Обсуждение и выводы Мы рассмотрели влияние способов измерения уверенности на оценку уверенности и точность калибрации прогнозов. Результаты частично подтвердили поставленные гипотезы и позволили сделать ряд дополнительных заключений. Вывод о том, что калибрация прогнозов далека от идеала, разумеется, не нов. Однако мы получили значимое подтверждение того, что сама ее величина зависит от способа измерения, причем зависит неоднозначным образом. С одной стороны, дуплексные шкалы приводят к значимо более низким показателям уверенности, так что их использование вроде бы должно снижать избыточную уверенность и улучшать калибрацию (Mussweiler, Posten, 2012). Однако этого не происходит: результат 4 прямо свидетельствует о том, что калибрация оказалась выше в случае стандартной шкалы. Этому факту можно предложить два объяснения. С одной стороны,

59 Калибрация прогнозов в задачах бинарного выбора 59 для дуплексных шкал характерна высокая доля (40%) ответов, когда сумма уровней уверенности в двух вопросах меньше 1, что служит обо - снованным индикатором незнания респондента (результат 3). С другой стороны (результат 5), локальная надежность, или показатель собственно калибрации, линейным образом снижается с долей правильных ответов при стандартной шкале, но демонстрирует параболическую взаи - мозависимость с долей правильных ответов. Это означает, что дуплексный метод может быть применен как мера борьбы с избыточной уверенностью в тех случаях, когда респондент обладает некоторыми знаниями, но скорее не уверен в том, что его знания точны. Эта гипотеза заслуживает самостоятельного исследования. Результат 5 для группы с дуплексной шкалой представляет самостоятельный интерес еще и потому, что он может означать различие механизмов самооценки респондента в условиях, когда с ответом на вопрос в сознании ассоциируется разное количество степеней свободы. При всем формальном сходстве принципиальная разница между стандартной и дуплексной шкалами состоит в том, что при стандартной формулировке человека просят оценить степень своей уверенности в решении, которое он уже принял, вызывая тем самым целый спектр феноменов и коннотаций, не имеющих отношения к самому процессу выбора. Это и базовый уровень уверенности, связанный с темпераментом и/или уровнем притязаний, и психологическая потребность обосновать и оправдать собственное решение, и интуитивное ощущение меры собственного незнания (как правило, заниженное). Напротив, дуплексная шкала не предполагает никакого предпочтения в отношении двух вариантов: таким образом, еще не снимается психологическая неопределенность относительно ответа. Если респондент еще не снял для себя эту неопределенность, его сознание скорее будет занято не оправданием собственного выбора, а поиском аргументов в пользу правильного ответа. В этих условиях, если респондент на самом деле не принял для себя решение о том, какой из двух вариантов ответа правилен, то дуплексная шкала «регистрирует» это его состояние неопределенности, в котором он тщательнее взвешивает все за и против каждого из вариантов и в результате выбирает тот вариант, в пользу которого оказалось больше аргументов. Если же уверенность достаточно высока, то сознание «переключается» с задачи поиска ответа на задачу подтверждения принятого решения, где и сказывается завышенность собственных прогностических способностей. Для более тщательной проверки этого объяснения требуются дополнительные исследования, однако сама постановка вопроса о том, всегда ли человеку следует стремиться к скорейшему устранению избыточности контекста, представляет интерес с точки зрения теории и практики принятия решений. Параболическая зависимость по - лучает подтверждение и с другой стороны: в случаях, когда респонденты выбирают не тот вариант ответа, в котором они сами уверены больше, уровни уверенности служат значимым

60 60 Д.П. Колесникова, А.В. Белянин предсказателем правильности ответа (результат 7, вторая часть). С содержательной точки зрения этот вывод означает, что если человек не знает, какой вариант ответа правилен, то его вербальная уверенность может быть даже более надежным индикатором правильности суждения, чем фактически сделанный выбор или ставки. С другой стороны (результат 7, первая часть), мы получили сильную положительную зависимость между качеством ответов и ставками (мотивированным суждением) в тех и только тех случаях, когда выбор рационален, а уровни уверенности непротиворечивы на дуплексных шкалах. В этих случаях ставки служат более надежным индикатором, чем вербальная уверенность, и такие решения соответствуют логике рационального выбора с экономической точки зрения. Для подтверждения надежности этих результатов необходимы дальнейшие исследования, однако если они подтвердятся, то можно будет делать вывод о том, что механизмы (а следовательно, и качество) принятия решений различаются у человека в условиях низкой и высокой уверенности в правильности ответа. Низкая уверенность означает неопределенность суждения, и поэтому принятые решения нередко оказываются ирра - циональными и «случайными». В этом случае вербальная оценка как более непосредственная и «интуитивная» оказывается точнее, чем само решение, даже если оно подкреплено материально. Напротив, у респондентов, которые принимают рациональные решения, работает стандартная экономическая логика, и для них действия (ставки) говорят больше, чем слова. Можно было бы утверждать, что это разбивает людей на три класса: «рационалистов», действия которых непротиворечивы и рациональны; «интуитивистов», действия которых противоречат их словам, однако слова говорят вернее действий; и тех, кто принимает рациональные решения, однако чьи вербальные уровни уверенности не согласуются со свойствами вероятностей. Построение подобной классификации позволило бы пролить свет на механизмы принятия решений и факторы, приводящие к повышению их качества. Литература Allwood C.M., Granhag P.A. Realism in confidence judgments as a function of working in dyads or alone // Orga ni zational Behavior and Human Decision Processes Aukutsionek S.P., Belianin A.V. Quality of forecasts and business performance: A survey study of Russian managers // Journal of Economic Psychology Berner E.S., Graber M.L. Over con fi den ce as a cause of diagnostic error in medicine // The American Journal of Medicine (5 Suppl). S2 S23. Blavatskiy P. Betting on own knowled ge: Experimental test of overconfidence // University of Zurich WP 358, Bornstein B.H., Zickafoose D.J. I know I know it, I know I saw it: The stability of overconfidence across domains // Journal of Experimental Psychology: Applied

61 Калибрация прогнозов в задачах бинарного выбора 61 Camerer C., Lovallo D. Overconfidence and excess entry: An experimental appro ach // American Economic Review Cesarini D., Sandewall Ö., Johannesson M. Confidence interval estimation tasks and the economics of overconfidence // Jour nal of Economic Behavior and Orga ni zation Christensen-Szalanski J.J., Bushyhead J.B. Physicians use of probabilistic information in a real clinical setting // Journal of Expe rimental Psychology: Human Perception and Performance Erev I., Wallsten T.S., Budescu D.V. Simultaneous over-and undercon dence: The role of error in judgment processes // Psychological Review Ferrell W.R., McGoey P.J. A model of ca li bration for subjective probabilities // Organizational Behavior and Human Performance Foster D.P., Vohra R. Regret in the on-line decision problem // Games and Eco no mic Behavior Gigerenzer G. How to make cognitive illusions disappear: Beyond «heuristics and biases» // European Review of Social Psychology Glaser M., Weber M. Overconfidence // H.K. Baker, J.R. Nofsinger (eds.) Behavio ral Finance: Investors, Corporations, and Markets. N.Y.: Wiley, P Juslin P. The overconfidence phenomenon as a consequence of informal experimenterguided selection of almanac items // Organizational Behavior and Human Decision Processes Juslin P., Persson M. PROBabilities from EXemplars (PROBEX): A «lazy» algorithm for probabilistic inference from generic knowledge // Cognitive Science Juslin P., Winman A., Hansson P. The na ve intuitive statistician: A na ve sampling model of intuitive confidence intervals // Psychological Review Kalai E., Lehrer E., Smorodinsky R. Calibrated forecasting and merging // Games and Economic Behaviour Keren G. Calibration and probability judgements: Conceptual and methodological issues // Acta Psychologica Kirchler E., Maciejovsky B. Simulta ne ous over-and underconfidence: Evidence from experimental asset markets // Journal of Risk and Uncertainty Koellinger P., Minniti M., Schade C. «I think I can, I think I can»: Over con fidence and entrepreneurial behavior // Journal of Economic Psychology Lichtenstein S., Fischhoff B. Do those who know more also know more about how much they know? // Organizational Beha vior and Human Performance Lichtenstein S., Fischhoff B., Phillips L.D. Calibration of probabilities: The state of the art. The Netherlands: Springer, P Murphy A.H., Brown B.G. A comparative evaluation of objective and subjective weather forecasts in the United States // Behavioral decision making. N.Y.: Springer, P Murphy A.H., Winkler R.L. Probability forecasting in meteorology // Journal of the American Statistical Association Mussweiler T., Posten A.C. Relatively certain. Comparative thinking reduces un cer tainty // Cognition Ronis D.L., Yates J.F. Components of probability judgment accuracy: Individual consistency and effects of subject matter and assessment method // Organizational Behavior and Human Decision Processes

62 62 Д.П. Колесникова, А.В. Белянин Suantak L., Bolger F., Ferrell W. The «hard-easy effect» in subjective probability calibration // Organizational Behavior and Human Decision Processes Wright G., Ayton P. Decision time, subjective probability, and task difficulty // Memory and Cognition Wu S.W., Johnson J.E., Sung M.C. Over confidence in judgements: the evidence, the implications and the limitations // The Journal of Prediction Markets Yates J.F. Judgment and decision making. NJ: Prentice-Hall, Yates J.F., Curley S.P. Conditional distribution analyses of probabilistic forecasts // Journal of Forecasting Yates J.F., Lee J.-W., Shinotsuka H., Patalano A.L., Sieck W.R. Cross-cultural variations in probability judgment accuracy: beyond general knowledge overconfidence? // Organizational Behaviour and Human Decision Processes Анкета для измерения общей эрудиции Приложение Вам предстоит ответить на 45 тестовых вопросов на общие знания. Если вы не знаете, какой вариант ответа правильный, выберите тот, в котором вы уверены в большей степени. Время ответа на каждый вопрос не ограничено. Справа обозначьте, насколько вы уверены в своем ответе. Если вы выбираете крайние случаи, когда для вас это «случайный выбор» или когда вы знаете, что это «точно правильный ответ», обведите концы отрезка в кружочек. Когда же степень вашей уверенности находится между концами отрезка, поставьте засечку на линии. 1. Кто жил раньше: (А) Конфуций или (Б) Аристотель? 2. При ком появились первые бумажные деньги в России: (А) при Екатерине II или (Б) при Петре I? 3. У чего выше калорийность: (А) у стакана молока (3.2%) или (Б) у банана? 4. Перикл был правителем: (А) Спарты или (Б) Афин? 5. Авария на Чернобыльской АЭС произошла: (А) в 1986 или (Б) в 1989? 6. Кто из двух известных художников стал заниматься живописью только в зрелом возрасте (в 30 лет): (А) Ван Гог или (Б) Пабло Пикассо? 7. Где выше средняя температура января: (А) в Лондоне или (Б) в Киеве? 8. Чье знаменитое плавание завершилось раньше: (А) Васко да Гама или (Б) Магеллана? 9. Чья максимальная скорость выше: (А) первого автомобиля или (Б) бегемота? 10. Какая страна больше по площади: (А) Сан-Марино или (Б) Аргентина? 11. Что больше: (А) sin(1) или (Б) cos(1)? 12. Ревель это старое русское название: Риги (A) или Таллина (Б)? 13. Какая страна больше по площади: (А) Португалия или (Б) Азербайджан? 14. Какая страна больше по площади: (А) Сан-Марино или (Б) Лихтенштейн?

63 Калибрация прогнозов в задачах бинарного выбора За сколько (примерно) дней Луна совершает полный оборот вокруг Земли: (А) 24 или (Б) 27? 16. В каком чае больше кофеина: (А) зеленом или (Б) черном? 17. Какая страна больше по площади: (А) Аргентина или (Б) Португалия? 18. Атомный вес какого элемента больше (A) магния или (Б) цинка? 19. Какая страна больше по площади: (А) Аргентина или (Б) Казахстан? 20. Кто из животных быстрее бегает: (A) заяц или (Б) страус? 21. Какая страна больше по площади: (А) Лихтенштейн или (Б) Казахстан? 22. За что не дают Нобелевскую премию: (А) математику или (Б) медицину? 23. Что длиннее: (А) верста или (Б) вершок? 24. Кто прожил более долгую жизнь: (А) Петр I или (Б) Наполеон Бонапарт? 25. Кто из животных быстрее бегает: (A) лев или (Б) страус? 26. Какой из кинофестивалей старше: (А) Каннский или (Б) Венецианский? 27. Что длиннее: (А) вершок или (Б) дюйм? 28. На основе какой марки автомобиля была сделана первая модель «Жигулей»: (А) «Форд» или (Б) «Фиат»? 29. Какая страна больше по площади: (А) Германия или (Б) Украина? 30. Кто быстрее бегает: (A) заяц или (Б) человек? 31. В городе N два родильных дома: в одном рождается в среднем 10 детей в день (A), в другом 25 детей в день (Б). В среднем рождается одинаковое количество мальчиков и девочек. В каком из роддомов больше бывает таких дней в году, когда доля родившихся мальчиков превышает 60%? 32. Какое министерство было образовано раньше: (А) здравоохранения или (Б) путей сообщения? 33. Что длиннее: (А) сажень или (Б) ярд? 34. Кто из русских писателей похоронен в Тбилиси: (А) Грибоедов или (Б) Лермонтов? 35. Что длиннее: (А) верста или (Б) миля? 36. Какая из следующих стран не входит в Евросоюз: (А) Швейцария или (Б) Люксембург? 37. Окапи это животное семейства: (А) сумчатых или (Б) жирафов? 38. Что длиннее: (А) сажень или (Б) верста? 39. Крокодил это: (А) земноводное или (Б) пресмыкающееся? 40. Государство Бутан находится: (А) в Африке или (Б) в Азии? 41. В какой стране шире колея железной дороги: (А) в Финляндии или (Б) в Швеции? 42. Кто из животных быстрее: (A) гепард или (Б) страус? 43. Кто из животных быстрее бегает: (A) лев или (Б) гепард? 44. В каком городе численность населения раньше превысила 1 млн человек: (А) в Лондоне или (Б) в Багдаде? 45. До какого города расстояние от Москвы больше: (А) Орла или (Б) Санкт-Пе тер - бурга?

64 64 Д.П. Колесникова, А.В. Белянин Prognosis Calibration in Binary Choice Tasks Diana Kolesnikova Research assistant, Laboratory for Experimental and Behavioral Economic ICEF NRU HSE Alexis Belianin Lecturer and Head, Laboratory for Experimental and Behavioural Economics, ICEF NRU HSE Address: ICEF NRU HSE, 26 Shabolovka Str, Moscow, Russia Abstract This works focuses on the problem of confidence in decisions made. Existing studies of prognosis calibration (defined as the ratio between the correct response frequency and the subjective evaluation of response correctness) have revealed that people tend to overestimate the probability of correct responses («overconfidence effect»). The authors hypothesized that subjective estimates of confidence in decisions made and the accuracy of prognosis calibration depend on the method used to measure confidence. An experimental study was performed in a sample of school students (N=50) and university students (N=36). The participants answered common knowledge questions and evaluated the degree of confidence in the correctness of their answers on verbal scales, using either a standard scale or a duplex scale (rating their confidence in both chosen and rejected answer options). Finally, the participants made bets that the chosen alternatives would be correct. The results indicated that the «overconfidence effect» was weaker in the duplex scale condition, confirming the hypothesis. We explain this finding by the notion of residual uncertainty that remains when two answer options are compared, but not in the standard scale setting, when the respondents attention is concentrated only on the chosen answer option. The association between the level of confidence and prognosis quality had an inverse linear shape in the standard scale setting and a parabolic shape in a duplex scale setting. Finally, we found that in cases when the decisions were rational and the confidence ratings were consistent, bets predicted prognosis quality more reliably than verbal estimates did. Keywords: Binary choice, prognosis calibration, Brier score, overconfidence, certitude, duplex scale, bet. References Allwood, C. M., & Granhag, P. A. (1996). Realism in confidence judgments as a function of working in dyads or alone. Organizational Behavior and Human Decision Processes, 66(3), Aukutsionek, S. P., & Belianin, A. V. (2001). Quality of forecasts and business performance: A survey study of Russian managers. Journal of Economic Psychology, 22(5), Berner, E. S., & Graber, M. L. (2008). Overconfidence as a cause of diagnostic error in medicine. The American Journal of Medicine, 121(5 Suppl), Blavatskyy, P. R. (2008). Betting on own knowledge: Experimental test of overconfidence. University of Zurich Institute for Empirical Research in Economics W P 358.

65 Калибрация прогнозов в задачах бинарного выбора 65 Bornstein, B. H., & Zickafoose, D. J. (1999). I know I know it, I know I saw it: The stability of overconfidence across domains. Journal of Experimental Psychology: Applied, 5(1), Camerer, C., & Lovallo, D. (1999). Overconfidence and excess entry: An experimental approach. American Economic Review, 89(1), Cesarini, D., Sandewall, Ö. & Johannesson, M. (2006). Confidence interval estimation tasks and the economics of overconfidence. Journal of Economic Behavior and Organization, 61(3), Christensen-Szalanski, J. J. J., & Bushyhead, J. B. (1981). Physicians use of probabilistic information in a real clinical setting. Journal of Experimental Psychology: Human Perception and Performance, 7(4), Erev, I., Wallsten, T. S., & Budescu, D. V. (1994). Simultaneous over-and undercon dence: The role of error in judgment processes. Psychological Review, 101(3), Ferrell, W. R., & McGoey, P. J. (1980). A model of calibration for subjective probabilities. Organizational Behavior and Human Performance, 26(1), Foster, D. P., & Vohra, R. (1999). Regret in the on-line decision problem. Games and Economic Behavior, 29(1), Gigerenzer, G. (1991). How to make cognitive illusions disappear: Beyond «heuristics and biases». European review of social psychology, 2(1), Glaser, M., & Weber, M. (2010). Overconfidence. In H. Kent Baker, & John R. Nofsinger (Eds.), Behavioral finance: Investors, corporations, and markets (pp ). New York: Wiley. Juslin, P. (1994). The overconfidence phenomenon as a consequence of informal experimenter-guided selection of almanac items. Organizational Behavior and Human Decision Processes, 57(2), Juslin, P., & Persson, M. (2002). PROBabilities from EXemplars (PROBEX): A «lazy» algorithm for probabilistic inference from generic knowledge. Cognitive Science, 26(5), Juslin, P., Winman, A., & Hansson, P. (2007). The na ve intuitive statistician: A na ve sampling model of intuitive confidence intervals. Psychological Review, 114(3), Kalai, E., Lehrer, E., Smorodinsky, R. (1999). Calibrated forecasting and merging. Games and Economic Behaviour, 29(1), Keren, G. (1991). Calibration and probability judgements: Conceptual and methodological issues. Acta Psychologica, 77(3), Kirchler, E., & Maciejovsky, B. (2002). Simultaneous over-and underconfidence: Evidence from experimental asset markets. Journal of Risk and Uncertainty, 25(1), Koellinger, P., Minniti, M., & Schade, C. (2007). «I think I can, I think I can»: Overconfidence and entrepreneurial behavior. Journal of Economic Psychology, 28(4), Lichtenstein, S., & Fischhoff, B. (1977). Do those who know more also know more about how much they know? Organizational Behavior and Human Performance, 20(2), Lichtenstein, S., Fischhoff, B., & Phillips, L. D. (1977). Calibration of probabilities: The state of the art. In H. Jungermann and G. Zeeuw (Eds.), Decision making and change in human affairs. Theory and decision library (Vol. 16, pp ). Springer Netherlands. Murphy, A. H., & Brown, B. G. (1985). A comparative evaluation of objective and subjective weather forecasts in the United States. In Behavioral decision making (pp ). New York: Springer Murphy, A. H., & Winkler, R. L. (1984). Probability forecasting in meteorology. Journal of the American Statistical Association, 79(387), Mussweiler, T., & Posten, A. C. (2012). Relatively certain. Comparative thinking reduces uncertainty. Cognition, 122(2),

66 66 Д.П. Колесникова, А.В. Белянин Ronis, D.L., & Yates, J.F. (1987). Components of probability judgment accuracy: Individual consistency and effects of subject matter and assessment method. Organizational Behavior and Human Decision Processes, 40(2), Suantak, L., Bolger, F. & Ferrell W. (1996). The «hard-easy effect» in subjective probability calibration. Organizational Behavior and Human Decision Processes, 67(2), Wickens, C. D. (1992). Engineering Psychology and Human Performance (2nd ed.), New York: Harper Collins. Wright, G., & Ayton, P. (1988). Decision time, subjective probability, and task difficulty. Memory and cognition, 16(2), Wu, S. W., Johnson, J. E., & Sung M. C. (2008). Overconfidence in judgements: the evidence, the implications and the limitations. The Journal of Prediction Markets, 2(1), Yates, J. F. (1990). Judgment and decision making. New Jersey: Prentice-Hall. Yates, J. F., & Curley, S. P. (1985). Conditional distribution analyses of probabilistic forecasts. Journal of Forecasting, 4(1), Yates, J. F., Lee, J.-W., Shinotsuka, H., Patalano, A. L., & Sieck, W. R. (1998). Cross-cultural variations in probability judgment accuracy: beyond general knowledge overconfidence? Organizational Behaviour and Human Decision Processes, 74(2),

67 Психология. Журнал Высшей школы экономики, Т С ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА ОБМАНА А.В. БАРСУКОВ Барсуков Александр Владимирович выпускник бакалавриата Международного института экономики и финансов НИУ ВШЭ (2013 г.). Сфера научных интересов: экспериментальная экономика, экономика отраслевых рынков, экономика труда, экономика рекламы. Контакты: Резюме В работе описываются результаты одного из первых в России экспериментальных исследований склонности к обману. В свете результатов исследований, проведенных в других странах, формулируется гипотеза, согласно которой у наших соотечественников склонность к обману будет возрастать в зависимости от размера выигрыша от обмана и снижаться с вероятностью его выявления и размером штрафа в случае обнаружения. Участники эксперимента студенты и сотрудники ряда московских компаний (N = 82) получали реальные денежные выигрыши в случае удачных исходов игр, которые зависели как от случая, так и от их умения и навыков. На первом этапе респонденты подбрасывали монетку: «орел» означал выигрыш, а «решка» проигрыш. На втором этапе респонденты играли в карточную игру («двадцать одно») и должны были набрать определенное количество очков. На третьем этапе они решали головоломки судоку. Экспериментальные условия различались по размеру вознаграждения (первый этап) и наказания за выигрыш (второй этап), а также вероятностью обнаружения обмана (второй и третий этапы). Результат каждой игры участники экспериментальных групп видели только сами и могли сообщить правду или же обмануть. Сравнивая сообщенные частоты выигрышей с результатами контрольных групп или теоретическими распределениями, мы можем оценить правдоподобность того, что участники сообщили нам правду. Результаты исследования в целом подтвердили выдвинутые гипотезы на любом разумном уровне значимости для всех контекстов, контрольных групп, внутригрупповых и межгрупповых экспериментальных планов. Вероятность ложных ответов увеличивалась при увеличении возможного вознаграждения за выигрыш (первый этап), уменьшалась при увеличении размера штрафа за обман (второй этап) и росте контроля со стороны экспериментатора (второй и третий этапы). В заключительной части статьи обсуждаются полученные результаты, рассматриваются ограничения нашего эксперимента и намечаются направления будущих исследований. Ключевые слова: честность, обман, рациональность, лотерея, экспериментальная экономика.

68 68 А.В. Барсуков К проблеме честности неоднократно обращались представители самых разных дисциплин. Социо ло - ги (например: Barber, 1983; Luhmann, 1979), психологи (напр.: Hilbig, Zet - tler, 2009), экономисты (Ariely, 2012; Levitt, 2006; Mazar, Ariely, 2006; Mazar et al., 2007) полагают, что честность делает жизнь людей предсказуемой, создает чувство общности, упрощает сотрудничество между ними и таким образом является основой общественной жизни. В то же время человек постоянно оказывается в ситуации выбора между честным и нечестным поступком. Это происходит, например, при сделках купли-продажи (говорить ли покупателю, что молоко уже прокисло?), найме на работу (сообщать ли интервьюеру, что меня выгнали с предыдущей работы?), выполнении проектов (стоит ли говорить коллеге по работе, что сделка, которую я со - бираюсь у него перехватить, чрезвычайно выгодна?) и т.д. Согласно традиционной экономической теории, вступая во взаимодействие, люди стремятся максимизировать собственную выгоду и ми - нимизировать издержки. Это проис - ходит вне зависимости от честности или нечестности подобного поведения (Becker, 1968). Иными словами, готовность сообщить о выгоде, которую может принести заключение сделки, зависит от размера возможной прибыли и санкций, которые последуют за ложью. Эмпирические исследования подтверждают эту точ - ку зрения лишь частично. С одной стороны, они показывают, что люди склонны говорить правду чаще, чем следовало бы исходя исключительно из соображений собственной выгоды (Erat, Gneezy, 2012; Fisch bacher, Heusi, 2008). С другой стороны, честность также не является абсолютной ценностью: исследования, проведенные в США, свидетельствуют, что чем ниже наказание за обман и чем значительнее личная выгода обманщика, тем чаще нечестное поведение все-таки будет иметь место (Gneezy, 2005; Rode, 2010). Таким образом, сам факт осознанного обмана создает для обманщика определенные моральные издержки, которые дают дополнительную фору честному поведению, но могут быть преодолены, если соблазн обмануть слишком велик. В какой степени это можно применить по отношению к России? Поскольку в нашей стране подобные эксперименты до сих пор не проводились, в данном исследовании были выдвинуты следующие гипотезы: Н1: Чем бjльшие выгоды сулит нечестное поведение, тем выше вероятность обмана. Н2: Чем ниже вероятность быть уличенным во лжи, тем выше вероятность обмана. Н3: Чем выше величина штрафа в случае обнаружения, тем ниже вероятность обмана. Для проверки этих гипотез было проведено три эксперимента с ис - пользованием разных случайных устройств обычной монетки в первом эксперименте, игральных карт во втором эксперименте и японских головоломок судоку в третьем эксперименте. Для оценки уровня честности испытуемых мы использовали два типа экспериментальных методик. В методиках первого типа респонденты выполняют серию заданий, позволяющих им набрать призовые

69 Экспериментальная экономика обмана 69 очки, количество которых сообщается экспериментатору для выплаты вознаграждения. Никто, кроме самого респондента, не видит действительного результата, поэтому такое сообщение может быть как правдивым, так и ложным. Вывод о честности участников делается на основании того, на - сколько эмпирическое распределение результатов, построенное на основании заявлений участников, отличается от теоретического (в случае бинарных исходов биномиального) распределения. В методиках второго типа участники вы полняют задания в условиях, когда экспериментатор может проверить, а может и не проверять объявленный участником ре - зультат. Вывод о честности респондентов делается на основании сравнения результатов, которые экс пе ри - ментатор сверяет с теми, которые он может и не может проверить. В этом случае результаты, которые были проверены, выступают в качестве (эмпирической) контрольной группы, с ними сравниваются непроверенные результаты из одной или нескольких экспериментальных групп. В нашем исследовании были использованы оба эти подхода, что позволяет исследовать устойчивость наблюдаемых тенденций для широкого класса экспериментальных планов и контекстов. Первый этап исследования Выборка. На первом этапе в эксперименте участвовали 20 человек, в том числе 75% мужчин и 25% женщин. Средний возраст участников составил 36 лет, стандартное отклонение 10 лет. Процедура. Эти люди знали, что они будут участвовать в экспериментальной игре, состоящей из трех стадий. В начале игры каждый участник получал монету номиналом в 1 рубль. В каждом раунде он должен был подбросить эту монету, посмотреть, что выпало «орел» или «решка», и записать полученный результат на бланке. Если выпадал «орел», участник должен был поставить «1», а если «решка», то «0». Всего он заполнял три бланка по одному на каждой стадии. В конце процедуры он отдавал бланк экспериментатору. При этом каждый участник мог написать любой исход, даже если он не соответствовал действительности. Сравнивая сообщенные исходы с теоретическими частотами из биномиального распределения, мы можем судить о правдивости участника. «Орел» давал человеку возможность после окончания игры получить определенную сумму денег (исход «успех»), а «решка» нет (исход «неудача»). На первой стадии «орел» приносил участнику 50 рублей, на втором 75, а на третьем 100 рублей. Выигрыши на этом и на следующих этапах формулировались следующим образом. На каждого участника заводился индивидуальный виртуальный кошелек, в который с самого начала помещалось 50 руб лей как фиксированная плата за участие в эксперименте. В случае выигрыша к этой сумме добавлялись еще 50, 75 или 100 рублей на первой, второй и третьей стадиях соответственно; в случае проигрыша на данной стадии не добавлялось ничего. Реальный выигрыш определялся как сумма 50 рублей за участие и выигрышей на одном из этапов, выбранном случайным образом.

70 70 А.В. Барсуков Участникам в самом начале со об - щалось, что в завершении каждой стадии с помощью генератора случайных чисел для каждого из них будет выбран «призовой» раунд: денежное вознаграждение будет зависеть от того, что именно «орел» или «решка» выпало в этом конкретном раунде; результаты других раундов на платежи не влияли. Участников просили не рассказывать о результатах подбрасывания никому, включая инструкторов и руководителя эксперимента. Другими словами, экспериментатор видел только заполненный участником бланк. Результаты Результаты первого этапа представлены в таблице 1. В каждом столбце таблицы цифрой (1) обозначено число «успехов» (из 30), объявленное каждым участником, а цифрой (2) Таблица 1 Индивидуальные результаты и вероятности исходов в соответствии с биномиальным тестом Игрок 50 руб 75 руб. 100 руб. (1) (2) (1) (2) (1) (2) r r r r r r r r r r r r r r r r r r r r

71 Экспериментальная экономика обмана 71 вероятность такого события в соответствии с биномиальным тестом. Как видно из таблицы, на первой стадии эксперимента (при вознаграждении в 50 рублей) результаты, сообщенные участниками, значимо отличались от ожидаемых (0.5 или 15 «успехов») для 8 участников из 20, при этом у 3 из них значимость отклонения составила менее 1%. На второй стадии (с призом в 75 рублей) таких участников оказалось уже 16, а значимость отклонения на уровне менее 1%-ном наблюдалась в 8 случаях. На третьей стадии (с призом в 100 рублей) значимые отклонения имеют место в 13 случаях, а значимые на 1% уровне в 4 случаях. Мы не можем однозначно определить, с чем связано такое снижение доли удач на третьей стадии, однако она все равно остается выше показателей первой стадии и тем более выше теоретического уровня в 0.5. Из таблицы 1 также следует, что разные участники вели себя по-разному: некоторые из них говорили правду (доли удач не отличаются от 50%), а некоторые, по-видимому, обманывали. В среднем, однако, на каждой стадии участники оказывались систематически более «удачливыми», чем можно было бы ожидать при любом разумном уровне значимости. Значимыми оказались общие различия между стадиями (ANOVA F = 6.47, p < 0.029), а также попарные различия между ними, тест на которые (McNemar Chi-square) приводится в таблице 2. Он подтверждает ранее сделанный вывод: поведение участников на второй стадии систематически отличается от поведения на первой стадии, тогда как результаты третьей стадии ближе к результатам первой стадии, чем второй. В целом результаты первого этапа подтверждают нашу гипотезу 1: нечестное поведение участников имеет место почти наверняка и усиливается с размером выигрыша. Результаты данного этапа, однако, не позволяют тестировать другие значимые факторы обмана, в частности, его зависимость от уровня контроля и размера штрафа за обман. Эти факторы мы исследуем на втором этапе эксперимента. Второй этап исследования Выборка. На втором этапе в эксперименте участвовали 30 человек женского пола, средний возраст 25.5 года, стандартное отклонение 4.2 года. Процедура. Этап состоял из че - ты рех стадий, каждая из которых продолжалась 20 раундов. Участ ни - ки размещались в большой комнате таким образом, что не могли общаться между собой. Они играли в карточную игру («двадцать одно», или blackjack). Каждой игральной карте присваивалось определенное количество очков. Цель игры состояла в Различия результатов между стадиями, McNemar Chi-square тест Таблица 2 Вторая стадия Третья стадия Первая стадия 13.87*** 3.06* * p < 0.1, *** p < 0.01.

72 72 А.В. Барсуков том, чтобы обыграть ведущего, набрав или 21 очко, или бjльшую, чем у него, сумму, но не более 21. Правила игры были просты: дилер выдает игроку последовательно не - сколько карт, игрок должен остановиться, когда сумма очков на его картах максимально приблизится к 21. После игрока карты тянет ведущий, который обязательно останавливается, как только сумма его очков превысит 17. В случае перебора очков игрок автоматически проигрывает вне зависимости от того, какие карты взял ведущий. Если сумма карт игрока меньше 21, то выигрывает тот, чья сумма ближе к 21. Если у игрока сумма карт составила точно 21, то он автоматически выигрывает. На каждой стадии ведущий получал бланк, куда должен был записывать результаты игры. После каждого раунда он отмечал, кто именно выиграл: участник или ведущий. В конце каждой стадии с помощью генератора случайных чисел для каждого участника выбирался «призовой» раунд: если в этом раунде игрок выиграл, ему выплачивалось денежное вознаграждение в 50 рублей, если проиграл, то вознаграждения не было. Участники были разделены на экспериментальную и контрольную группы. Члены контрольной группы играли только на первой стадии, а члены экспериментальной на всех четырех. В контрольной группе обе стороны (игрок и ведущий) показывали свои карты в конце раунда, что исключало возможность нечестного поведения. Респонденты из экспериментальной группы показывали свои карты лишь при определенных условиях. На первой стадии они просто объявляли сумму набранных ими очков. На второй стадии им сообщали, что вероятность проверки на - бранных карт составляет 25%, на третьей и на четвертой стадиях 50%. При этом на первой стадии они не должны были платить никакого штрафа за возможный обман; на второй стадии должны были выплатить штраф в размере 25% от величины выигрыша (13 рублей), а на третьей стадии в размере 50% от величины выигрыша (25 рублей). Так же, как и на первом этапе, выигрыши вы пла - чивались из виртуального кошелька, в котором в самом начале лежало 50 рублей за участие. В случае выигрыша и в отсутствие проверки участник получал на счет дополнительно 50 рублей, в случае проигрыша в отсутствие проверки дополнительно 0 рублей, в случае же поимки на обмане и штрафа из этой суммы вычиталась величина штрафа (13 или 25 рублей, соответственно). Такая формулировка позволяла создавать у участника ощущение реального риска потери и вместе с тем избавляла его от необходимости выплачивать штрафы из собственных средств. Результаты Статистика долей (анонсированных) побед участников в этих играх представлена в таблице 3 для контрольной (первая строка) и экспериментальной группы по стадиям. Как следует из таблицы, при отсутствии контроля члены экспериментальной группы в два раза чаще заявляли о выигрыше, чем члены контрольной группы. Введение контроля уже на уровне 25% приводило к

73 Экспериментальная экономика обмана 73 Результаты второго этапа исследования Таблица 3 Группа Средняя Медиана Ст. откл. Контрольная группа (полный контроль), N= Экспериментальная группа 1: без контроля, N= Экспериментальная группа 2: 25% проверки и 25% штраф, N=300 Экспериментальная группа 3: 25% проверки и 50% штраф, N= T-статистики равенства средних долей выигрышей на втором этапе Таблица 4 Стадия 1 Стадия 2 Стадия 3 Стадия 4 Контрольная группа 20.29*** 4.50*** * Экспериментальная группа, стадия *** 17.16*** 19.18*** Экспериментальная группа, стадия *** 7.40*** * p < 0.1, ** p < 0.05, *** p < заметному снижению «удачливости» игроков, а повышение контроля на третьей и четвертой стадиях и вовсе сводило ее к уровню контрольной группы. Распределения средних из индивидуальных ответов статистически неотличимы от нормальных, поэтому сравнение контрольной группы с экспериментальной можно провести тестом Стьюдента. Соот ветствую щие значения t-статистик и их уровни значимости приведены в таблице 4. Они, прежде всего, показывают ха - рактерные различия между средними значениями контрольной («честной») и экспериментальной группы при отсутствии (первая стадия) и низком уровне контроля в 25% (вторая стадия). Увеличение штрафа с 25 до 50% приводит к еще одному «приращению честности», приводя ре - зультаты экспериментальной группы на тот же уровень, что и в контрольной. К аналогичным выводам приводит сравнение разных стадий экспериментальной группы, где «удачливость» монотонно снижается от первой к четвертой стадии. Результаты показывают, что основную дисциплинирующую роль на данном этапе играет последовательное увеличение штрафов от первой стадии ко второй (с 0 до 25%) и от второй к третьей (с 25 до 50%). В то же время рост контроля вторичен: увеличение вероятности проверки от третьей к четвертой стадии снижает «удачливость» лишь на 3%, что находится в пределах статистической погрешности. Таким образом, склонность к обману зависит и от контроля за

74 74 А.В. Барсуков честностью участников, и от размера штрафа, что подтверждает вторую и третью гипотезы. При этом склонность к обману, по-видимому, в большей степени снижается по мере введения и усиления штрафов, чем при увеличении вероятности проверок. Однако и на этом этапе эксперимента выигрыш участников во многом зависел от случая. На следующем этапе мы проверяем, до какой степени эта тенденция проявляется тогда, когда ре зультативность участников зависит только от их собственных усилий. Третий этап исследования Выборка. В третьем этапе эксперимента принимали участие 32 человека, 47% женщин, 53% мужчин, средний возраст 26.6 года, стандартное отклонение 6.4 года. Процедура. Участники решали японские числовые кроссворды судоку. Исследование состояло из двух стадий по 40 минут, в течение которых участники должны были решить как можно больше судоку. В конце каждой стадии они по - лучали ключ с ответами и бланк, в который заносили количество правильно решенных кроссвордов. Как и на предыдущем этапе, участники были разделены на экспериментальную и контрольную группы. Респонденты из контрольной группы принимали участие только на первой стадии. Они сдавали экспериментатору не только заполненный бланк, но и сами решенные судоку. Перед выплатой выигрыша он проверял качество решения головоломок. Респонденты из экспериментальной группы принимали участие в обеих стадиях. На первой стадии участники сдавали экспериментатору только бланк ответа, оставляя решенные задания у себя. На второй стадии после 10-минутного перерыва участники должны были сдать не только ответы, но и сами решения. Перед тем как раздать головоломки, респондентам сообщали, что в конце каждой стадии с помощью генератора случайных чисел будет выбрано 8 участников из каждой группы, которые получат реальное вознаграждение в зависимости от количества правильно решенных головоломок. Каждая правильно решенная головоломка приносила участнику выигрыш в 15 рублей. Результаты Результаты третьего этапа исследования представлены в таблице 5. Для проверки гипотез с помощью теста Стьюдента было проведено сравнение средних долей правильно решенных судоку в контрольной и экспериментальной группах на разных стадиях исследования. В первой строке таблицы представлены значения средних, во второй значения t-статистик и их уровни значимости для попарных сравнений. Как следует из таблицы, «навыки» решения судоку оказались выше в экспериментальной группе, чем в контрольной, однако заметно ухудшились после введения проверки. Такой сдвиг, конечно, может объясняться и усталостью участников, однако, по-видимому, склонность к обману в отсутствие контроля проявляется и на этом этапе, т.е. в ситуации, когда выигрыши участников зависят только от их собственных

75 Экспериментальная экономика обмана 75 Тест на равенство средних (N=16) Таблица 5 Контрольная группа (с проверкой) Экспериментальная группа 1 (без проверки) Экспериментальная группа 2 (с проверкой) Среднее T-статистика, контрольная группа 7.09*** 2.08** ** p < 0.05, *** p < способностей и усилий, что подтверждает вторую гипотезу. Обсуждение результатов Исследование честности представляет собой как научный, так и практический интерес. С точки зрения науки, честность людей это неучтенный фактор модели рационального поведения, разработанной на заре экономической науки. По - нимание факторов, оказывающих влияние на честность человека в разных контекстах, способно изменить наши воззрения на природу рациональности человеческого поведения. В данном исследовании были рассмотрены три фактора: вознаграждение и наказание за ложь, а также вероятность ее обнаружения. Результаты первого этапа продемонстрировали, что честность зависит от размера вознаграждения за обман. Так, первоначальное увеличение вознаграждения на второй стадии по сравнению с первой уменьшило правдивость респондентов. Однако дальнейший рост вознаграждения на третьей стадии оказал противоположное, хотя и слабое воздействие. Вероятно, оно объясняется малым размером выборки как по числу попыток (что не исключает и случайные выбросы в правдиво сообщенных исходах испытаний), так и по количеству испытуемых. Нельзя исключить и другое объяснение: участники просто несколько утомились к третьей стадии игры и перестали «изобретать» те исходы, которых нет. На втором этапе исследования бы ло показано, что честность респондентов зависит от вероятности обнаружения обмана и размера наказания в ситуациях, исход которых зависит не столько от усилий участников, сколько от удачи. Чем выше вероятность проверки ответов участников и размер штрафа, тем более правдиво отвечают респонденты. Сопоставление результатов экспериментальной группы на разных стадиях позволяет утверждать, что рост наказания за обман, по-видимому, оказывает более существенное воздействие на честность, чем увеличение вероятности проверки. Это заключение, однако, не следует воспринимать слишком буквально, по - скольку результаты могут зависеть и от расклада карт, и от последовательности стадий (более тщательный эксперимент предполагал бы повторение

76 76 А.В. Барсуков этого этапа с обратной последовательностью: сперва увеличение вероятности проверки и затем штрафа), и, наконец, от накопившейся усталости участников. Важность вероятности контроля была продемонстрирована и на третьем этапе исследования при выполнении заданий, полностью зависящих от способностей и усилий участников. В отсутствие контроля респонденты почти в два раза чаще заявляли об успешном решении головоломки, чем при его наличии. После введения контроля этот уровень снова заметно снижался, причем становился даже ниже, чем в контрольной группе. Различие это значимо статистически, но только на уровне 5%, что объясняется размерами выборки, а также, возможно, накоплением усталости участников. Таким образом, можно заключить, что наши результаты подтверждают все выдвинутые гипотезы. Они свидетельствуют о склонности россиян к обману в экспериментальных условиях и о зависимости честности от размера вознаграждения и наказания за обман, а также от вероятности обнаружения обмана. Дальнейшим направлением работы может стать анализ влияния этих факторов в более широком классе игровых контекстов, в том числе обладающих экологической валидностью. Подобные исследования мо гут представлять и немалый прак тический смысл, проливая свет на не которые особенности «нацио - наль но го характера» россиян. Так, Н. Бер дяев (Бердяев, 1918), цитируя Константина Леонтьева, пишет: «К. Леонтьев говорит, что русский человек может быть святым, но не может быть честным. Честность западноевропейский идеал. Русский идеал святость. В формуле К. Ле - онть ева есть некоторое эстетическое преувеличение, но есть в ней и несомненная истина, в ней ставится очень интересная проблема русской народной психологии. У русского человека недостаточно сильно сознание того, что честность обязательна для каждого человека, что она связана с честью человека, что она формирует личность. Нравственная самодисциплина личности никогда у нас не рассматривалась как самостоятельная и высшая задача. Русский человек привык думать, что бесчестность не великое зло, если при этом он смиренен в душе, не гордится, не превозносится» (Бердяев, 1918, с. 289). Справедливы ли эти суждения? Если да, то не в толерантности ли к нечестности стоит искать корни недоверия россиян друг к другу, истоки вошедшей в поговорку долготерпимости русского народа к мошенничеству и коррупции, манипуляции в бизнесе и политике? Исследование взаимосвязи между честностью поведения в экспериментальной лаборатории, социальными характеристиками респондентов, а также их реальным поведением могло бы пролить свет на важные аспекты в жизни современного общества и представляло бы не только научный, но и практический интерес.

77 Экспериментальная экономика обмана 77 Литература Бердяев Н.А. О святости и честности. Судьба России. Опыты по психологии войны и национальности. М.: Г.А. Леман и С.И. Сахаров, Ariely D. The honest truth about dishonesty. N.Y.: Harper Collins, Barber B. The logic and limits of trust. New Brunswick, NJ: Rutgerts University Press, Becker G. Crime and punishment: An economic approach // Journal of Political Economy Erat S., Gneezy U. White lies // Management Science Fischbacher U., Heusi F. Lies in disguise. An experimental study on cheating // Thurgau Institute of Economics. Research Paper Series. University of Konstanz, Gneezy U. Deception: the role of consequences // American Economic Revies Hilbig B., Zettler I. Pillars of cooperation: honesty-humility, social value orientations and economic behavior // Journal of Research in Personality Levitt S.D. White-collar crime writ small: A case study of bagels, donuts, and the honor system // American Economic Review Luhmann N. Trust and power. N.Y.: John Wiley & Sons, Mazar N., Amir O., Ariely D. The dishonesty of honest people: A theory of self-concept maintenance. Mimeo: MIT Sloan School of Management, Mazar N., Ariely D. Dishonesty in everyday life and its policy implications // Journal of Public Policy and Marketing Rode J. Truth and trust in communication: experiment on the effect of a competitive context // Games and Economic Behaviour

78 78 А.В. Барсуков Experimental Economics of Fraud Alexander Barsukov BSc in Economics, Address: ICEF NRU HSE, 26 Shabolovka Str, Moscow, Russia Abstract One of the first experimental studies of fraud in Russia is presented. Based on the findings from other countries, a hypothesis was made that propensity to fraud in Russians would be positively associated with the size of the gains from a successful fraud and negatively associated with the probability of fraud detection and with the size of the ensuing penalty. The participants (N = 82) were students and employees of Moscow companies who were asked to play games with monetary winnings. First, the participants were asked to throw a coin (and get heads ), then they played the card game «21» (to attain a certain number of points), and finally they solved Sudoku puzzles. The outcome of each game was only seen by participants who could either report it honestly or deceive. The extent of fraud was evaluated by comparing the game outcome distributions from the participants self-reports with control group results or theoretical distributions. Both cross-individual and repeated measures plans were used. Experimental conditions differed in the size of reward for success (Study 1), penalty for unfair wins (Study 2), and the probability of it being detected (Studies 2 and 3). The results were statistically significant, confirming the hypotheses in all the series. The probability of fraud was increased in the settings with higher rewards (Study 1) and decreased in the settings with higher penalty (Study 2) and better surveillance by the experimenter (Studies 2 and 3). The limitations of the study are discussed, and directions future research are suggested. Keywords: honesty, fraud, rationality, lottery, experimental economics. References Ariely, D. (2012). The honest truth about dishonesty. New York: Harper Collins. Barber, B. (1983). The logic and limits of trust. New Brunswick, New Jersey: Rutgerts University Press. Becker, G. (1968). Crime and punishment: An economic approach. Journal of Political Economy, 76(2), Berdyaev, N. A. (1918). O sviatosti i chestnosti. Sud ba Rossii. Opyty po psikhologii voiny i natsional nosti [On Sanctity and Honesty. The Destiny of Russia. Essays on Psychology of War and Nationality]. Moscow: G.A. Leman & S.I. Sakharov. Erat, S., Gneezy, U. (2012). White lies. Management Science, 58(4), Fischbacher, U., Heusi, F. (2008). Lies in disguise. An experimental study on cheating. Research Paper Series. Thurgau Institute of Economics at University of Konstanz, 40. Gneezy, U. (2005). Deception: the role of consequences. American Economic Review, 95(1), Hilbig, B., & Zettler, I. (2009). Pillars of cooperation: honesty-humility, social value orientations and economic behavior. Journal of Research in Personality, 43(3),

79 Экспериментальная экономика обмана 79 Levitt, S. D. (2006). White-collar crime writ small: A case study of bagels, donuts, and the honor system. American Economic Review, 96(2), Luhmann, N. (1979). Trust and power. New York: John Wiley. Mazar, N., Amir, O., & Ariely, D. (2007). The dishonesty of honest people: A theory of self-concept maintenance. Mimeo: MIT Sloan School of Management. Mazar, N., & Ariely, D. (2006). Dishonesty in everyday life and its policy implications. Journal of Public Policy and Marketing, 25(1), Rode, J. (2010). Truth and trust in communication: experiment on the effect of a competitive context. Games and Economic Behaviour, 68(1),

80 Психология. Журнал Высшей школы экономики Т С СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ КАПИТАЛ ЛИЧНОСТИ КАК ФАКТОР УСПЕХА В ОТКРЫТИИ НОВОГО БИЗНЕСА А.Н. ТАТАРКО Татарко Александр Николаевич доцент факультета психологии НИУ ВШЭ, ведущий научный сотрудник Международной науч - но-учебной лаборатории социокультурных исследований НИУ ВШЭ, кандидат психологических наук. Автор 6 монографий и 60 статей в области кросс-культурной и социальной психологии. Сфера научных интересов: социально-психологический капитал личности, социальный капитал, влияние культуры на экономическое поведение, кросс-культурная психология. Контакты: Резюме В исследовании рассматривалась связь между социально-психологическим капиталом личности и активностью по организации частного бизнеса. Теоретической основой исследования послужили теория социально-психологического капитала и теория планируемого поведения А. Айзена. Предполагалось, что чем бjльшим социально-психологическим капиталом обладает человек, тем больше усилий он предпринимает для того, чтобы открыть собственный бизнес. Однако связь между социально-психологическим капиталом и предпринимательским поведением опосредована аттитюдами, воспринимаемым поведенческим контролем, воспринимаемыми нормами и намерениями открыть частный бизнес. В исследовании приняли участие 269 респондентов, намеривающихся открыть собственный бизнес. Они заполняли опросник для измерения социально-психологического капитала (готовность семьи и друзей помочь при возникновении различных проблем, количество друзей, частота контактов с родственниками, включенность в деятельность общественных организаций), аттитюдов, воспринимаемого поведенческого контроля, субъективных норм, намерения открыть собственный бизнес, а также текущей активности, необходимой для его реализации. Для проверки гипотез использовалось моделирование структурными уравнениями. Исследование показало, что помощь, которую могут предоставить друзья, и участие в деятельности организаций улучшают аттитюды к открытию частного бизнеса и повышают оценку воспринимаемого поведенческого контроля, а увеличение количества друзей понижает ее. Аттитюды и воспринимаемый контроль предсказывают намерение открыть собственный бизнес, а намерение активность человека в этой сфере. Однако Исследование осуществлено в рамках программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ в 2013 г. (проект ТЗ 92.0 «Ценности и экономическое поведение: тестирование объяснительных моделей в экспериментах и полевых исследованиях»).

81 А.Н. Татарко 81 социально-психологический капитал личности оказывает не только опосредованное, но и прямое воздействие на предпринимательскую активность человека. Ключевые слова: социально-психологический капитал личности, предпринимательское поведение, теория планируемого поведения. Социально-психологический капитал личности как фактор экономической активности В современных социальных науках специалисты все чаще обращают внимание на неэкономические факторы, способствующие экономическому прогрессу (Altman, 2001; Culture matters. 2000). Одним из важнейших неэкономических факторов экономического развития явля - ется социальный капитал (Fukuya - ma, 2002; Knack, Keefer, 1997; Put - nam, 1993; Putnam, 2001; Westlund, Adam, 2010; Woolcock, 1998). Социальный капитал можно оп - ределить как «ресурс, принадлежащий социальным отношениям и способный увеличить продуктивность целенаправленных действий» (Häuberer, 2011, p. 148). Существует достаточно много различных взглядов на его структуру. Наиболее часто в структуру социального капитала включают взаимное доверие членов общества, общий уровень социальнополитической активности граждан, гражданскую идентичность, обширность и плотность социальных контактов, участие в деятельности различных организаций. В последнее время социальный капитал рассматривается в качестве одного из ключевых факторов экономического развития и благополучия, одной из причин экономического прогресса (Helliwell, Putnam, 1995). Исследования показали, что социальный капитал способствует увеличению доли инвестиций в ВВП (Coa - tes, Heckelman, 2003), экономическому росту (Knack, 2003; Wool cock, 1998) и снижению неравенства в доходах (Handbook of. 2010). Кроме того, он усиливает предпринимательскую активность населения (Acs et al., 2008; Kwon, Arenius, 2010; Naude, 2010; Raposo et al., 2011; Sa ny - ang, Huang, 2010; Smallbone, Welter, 2001; Wennekers et al., 2010). По мнению ряда исследователей, воздействие социального капитала связано с изменением функционирования социальных институтов. Взаимное доверие и наличие прочных социальных связей позволяют людям быст - рее преодолевать бюрократические барьеры (Smallbone, Welter, 2001), повышают возможность доступа к информации, необходимой для развития бизнеса (Kwon, Arenius, 2010). Поскольку носителем социального капитала является группа в целом, при его изучении игнорируются индивидуальные различия людей в отношении с окружающими и социальными институтами. Для обозначения подобных различий мы будем использовать термин «социально-психологический капитал лич - ности». По сути, социально-психологический капитал личности представлен тем же спектром отношений,

82 82 А.Н. Татарко. Социально-психологический что и социальный капитал, только на индивидуальном уровне различные виды доверия личности (генерализованное, социальное, институциональное), толерантность к культурному разнообразию, гражданская идентичность, плотность отношений с социальным окружением (включенность человека в сеть формальных и неформальных отношений), ресурсы, которые личность получает благодаря отношениям с окружением. Ис - пользование понятия «социальнопсихологический капитал личности» позволяет перейти на индивидуальный уровень в анализе тех видов отношений, которые со ставляют социальный капитал на групповом уровне. В данной работе мы будем придерживаться следующего определения социально-психологического капитала: это динамическая система отношений личности, представляющая собой ресурс, об легчающий достижение ею различных целей. Возникает вопрос: насколько со - циально-психологический капитал личности предсказывает предпринимательскую активность населения и за счет каких психологических механизмов это происходит? Одной из моделей, в рамках которой рассматривается активность человека по открытию собственного бизнеса, является теория планируемого поведения. Предпринимательская активность в теории планируемого поведения Теория планируемого поведения (ТПП) была разработана А. Айзеном в 1985 г. (Ajzen, 1991; Fishbein, Aizen, 2010). Она включает факторы, которые оказывают влияние на совершение человеком каких-либо действий. В последнее время теория планируемого поведения успешно применяется при изучении предпринимательской активности (Gelderen et al., 2008; Krueger et al., 2000). Согласно ТПП, на поведение человека оказывают влияние три основных фактора (рисунок 1). Пер вый фактор «верования относительно Теория планируемого поведения А. Айзена Рисунок 1

83 капитал личности как фактор успеха в открытии нового бизнеса 83 поведения» включает мне ние человека о вероятных ре зультатах поведения и оценку возможных результатов. Верования относительно поведения трансформируются в аттитюд, который представляет собой позитивную или негативную оценку определенного вида поведения. Второй фактор «нормативные верования» это мнение человека относительно ожиданий других людей и готовность соответствовать данным ожиданиям. Нормативные верования модифицируются в воспринимаемые нормы, отражающие воспринимаемое социальное давление, влияющее на совершение определенного поступка или отказ от него. Третий фактор «верования относительно контроля» отражает мнение о наличии условий, которые способствуют или препятствуют реализации поведения, и о силе данных обстоятельств. Верования относительно контроля дают начало воспринимаемому поведенческому контролю, представляющему воспринимаемую возможность совершения оп - ределенного действия. На наш взгляд, одним из факторов, оказывающих влияние на аттитюды человека относительно предпринимательской активности, на воспринимаемые нормы и воспринимаемый контроль, является социально-психологический капитал. В первую очередь, это касается включенности человека в сеть формальных и неформальных отношений. Мы предполагаем, что основное влияние социально-психологический капитал оказывает на воспринимаемый поведенческий контроль. Люди, обладающие высоким социально-пси - хологическим капиталом, ощущают, что они могут получить социальную поддержку в случае необходимости, соответственно их действия становятся более уверенными, они готовы идти на более высокую степень риска. Соответственно, можно сформулировать гипотезу 1: такие элементы социально-психологического капитала личности, как сеть формальных и неформальных отношений, а также ресурсы, которые личность получает благодаря данной сети, позитивно связаны с воспринимаемым поведенческим контролем, влияющим на намерение по открытию бизнеса. Аттитюды по отношению к от - кры тию собственного бизнеса могут также иметь взаимосвязи с социально-психологическим капиталом личности. Если в сети контактов индивида есть знакомые, которые занимаются бизнесом, интересуются бизнесом или позитивно относятся к этой идее, то они могут позитивно влиять на аттитюды по отношению к бизнесу у начинающих предпринимателей. Таким образом, можно сформулировать гипотезу 2: такие элементы социально-психологического капитала личности, как сеть формальных и неформальных отношений, а также ресурсы, которые личность получает благодаря данной сети, позитивно связаны с аттитюдами по отношению к открытию нового бизнеса. Воспринимаемые нормы также могут находиться под влиянием со - циально-психологического капитала, поскольку они формулируются под влиянием окружения. Соот вет - ственно, можно сформулировать

84 84 А.Н. Татарко. Социально-психологический гипотезу 3: такие элементы социально-психологического капитала личности, как сеть формальных и неформальных отношений, а также ресурсы, которые личность получает бла годаря данной сети, позитивно связаны с воспринимаемыми нормами (представление о том, как окружение относится к предпринимательству). Таким образом, мы полагаем, что чем выше социально-психологический капитал человека, тем позитивнее его аттитюды и воспринимаемые нормы к открытию собственного бизнеса и выше воспринимаемый контроль. Согласно теории планируемого поведения, влияние трех описанных выше факторов опосредовано намерениями. Намерение представляет собой индикатор того, сколько энергии и сил человек желает затратить для того, чтобы реализовать определенный вид поведения. В целом чем более позитивны аттитюд и воспринимаемые нормы, чем выше воспринимаемый поведенческий контроль, тем сильнее намерение человека совершить определенный поступок. Кросс-культурные исследования по - казывают, что эти факторы объясняют от 9% (Египет) до 42% (США и Испания) дисперсии намерения открыть свое дело (Engle et al., 2010). Однако важность отдельных предикторов зависит от культурной принадлежности человека. В частности, все три фактора значимо связаны с намерением открыть свой бизнес лишь у студентов Финляндии, Норвегии и России (Там же). Эти результаты дают нам возможность предположить, что чем позитивнее аттитюды и воспринимаемые нормы, чем выше воспринимаемый контроль, тем сильнее намерение человека открыть собственный бизнес (гипотеза 4). Последнее положение теории планируемого поведения заключается в том, что чем сильнее намерение, тем выше вероятность реализации соответствующего поведения 1. Одна - ко открытие собственного бизнеса является последним звеном в длинной цепочке действий, реализация которых требует длительного времени. Поэтому в данном случае целесообразно говорить о «реализации намерения» подготовительных действиях, необходимых для достижения поставленной цели (Goll wit - zer, 1999; Gollwitzer, Sheeran, 2006). Таким образом, мы полагаем, что чем сильнее намерение открыть собственный бизнес, тем больше усилий человек прикладывает для его осуществления (гипотеза 5). Методика исследования Исследование проводилось при помощи очного интервью. Рес пон ден - там предлагалось ответить на вопросы опросника, с помощью ко торого измерялись социально-психологический капитал личности и компоненты модели намеренного поведения. 1 В качестве дополнительного фактора, оказывающего влияние на намерение и поведение, рассматривается реальный поведенческий контроль. Предполагается, что люди склонны реализовывать намерения при возникновении благоприятных условий, т.е. при наличии возможностей или ресурсов (например, денежных средств, времени, навыков или связей).

85 капитал личности как фактор успеха в открытии нового бизнеса 85 Социально-психологический капитал личности. Оценке подвергались следующие компоненты социально-пси - хологического капитала личности. Включенность в сеть неформальных отношений. Респондента просили ответить на вопросы относительно того, сколько у него друзей (назвать количество) и как часто он общается со своими родственниками (Gaag, 2005; Häuberer, 2011; Ver - haeghe, Tampubolon, 2012). Для ответа использовалась 4-балльная шкала (от 1 нет таких родственников до 4 контактирую 3 и более раз за последний месяц) (более подробно см.: Приложение, таблица 2). Ресурсы сети неформальных отношений. Респондента просили ответить на вопросы о наличии у друзей и родственников ресурсов, которые могут помочь открыть собственный бизнес (Gaag, 2005; Häuberer, 2011; Verhaeghe, Tampu bo - lon, 2012). Он должен был назвать число членов семьи или друзей, которые готовы предоставить данный вид ресурсов (более подробно см.: Приложение, таблица 3). Включенность в сеть формальных отношений. Респондента просили ответить на вопросы относительно того, как часто он принимает участие в деятельности общественных организаций. Для ответа использовалась 5-балльная шкала (от 1 никогда не принимал участие в деятельности данных организаций до 5 принимал участие 4 и более раз за последний месяц) (более подробно см.: Приложение, таблица 2). Аттитюды к открытию собственного бизнеса. Респондентов просили оценить идею открытия собственного бизнеса с помощью двух биполярных 7-балльных шкал (от 3 до +3): «плохая хорошая» и «глупая умная» (более подробно см.: Приложение, таблица 1). Воспринимаемые нормы. Респонденты отвечали на вопросы о том, как значимые для них люди относятся к идее создания собственного бизнеса. Они могли согласиться или не согласиться с двумя утверждениями, используя 7-балльную шкалу. Рес - пон дентам задавались следующие вопросы: «Большинство людей, важных для меня, считают, что мне следует начать свой бизнес в течение ближайших двух лет» и «Мно гие люди, которых я знаю, хотели бы начать свой бизнес в течение ближайших двух лет» (более подробно см.: Приложение, таблица 1). Далее предлагались варианты ответов от 3 «абсолютно не согласен» до +3 «абсолютно согласен». Шкала содержала также промежуточное нулевое значение. Воспринимаемый поведенческий контроль. Респонденты оценивали субъективную сложность создания своего бизнеса в течение ближайших двух лет по биполярной 7-балльной шкале: от 3 «очень сложно» до 3 «очень просто». Затем они могли согласиться или не согласиться с утверждением «Начать бизнес в те - чение ближайших двух лет это не в моих силах», используя также 7-бал - ль ную шкалу от 3 «абсолютно не согласен» до +3 «абсолютно согласен» (более подробно см.: При ло же - ние, таблица 1). Намерение открыть собственный бизнес. Сначала респонденты отвечали на вопрос о вероятности открытия собственного бизнеса в течение ближайших двух лет, используя

86 86 А.Н. Татарко. Социально-психологический 7-балльную шкалу: 3 «совершенно невероятно» до +3 «очень вероятно». После этого они могли согласиться или не согласиться с утверждением «Я хотел(а) бы начать биз нес в течение ближайших двух лет», используя 7-балльнуюю шкалу, где 3 «абсолютно не согласен», а +3 «абсолютно согласен» (более по - дробно см.: Приложение, таблица 1). Реализация намерения. Сначала рес понденты отвечали на вопрос о на - ли чии идеи об открытии собственного бизнеса. Для ответа использовалась 5-балльная шкала, где 1 «пока совсем нет никаких идей», а 5 «да, есть уже хорошо продуманная идея». После этого они указывали, как далеко они продвинулись в разработке товара/услуги и накоплении первоначального капитала по 5-балльной шкале, где 1 «я не собираюсь это делать», а 5 «я активно это делаю». Выборка В исследовании приняли участие 269 респондентов, выразивших намерение открыть собственный бизнес в течение ближайших двух лет. Вы бо - рка включала 57% мужчин и 43% женщин, средний возраст респондентов 32,2 года, медиана 30 лет. Результаты Данные обрабатывались при по - мощи моделирования структурными уравнениями (Jöreskog, 1993). В ходе проверки гипотез было построено три модели. Первая модель включает все измеренные в исследовании элементы социально-психологического ка - пи тала, аттитюды, воспринимаемые нормы, воспринимаемый контроль, намерение открыть собственный бизнес и степень реализации намерения. Она отражает опосредованную связь между социально-психологическим капиталом и действиями по открытию собственного бизнеса (рисунок 2). Данная модель имеет неудовлетворительные статистические пока за - тели: 2 = 883; df = 376; 2 /df = 2.4; CFI = = 0.816; RMSEA = 0.71; PCLOSE = = Она позволяет объяснить 69% дисперсии действий по реализации намерения по открытию собственного бизнеса. На рисунке 2 представлены стандартизированные регрессионные коэф фициенты, показывающие на - прав ление и силу взаимосвязи. Ста - тис тически значимыми являются коэф фициенты, которые больше по модулю, чем Вторая модель включает только те переменные, которые были значимо связаны с действиями по открытию собственного бизнеса. В ней отсутствуют два элемента социально-психологического капитала (час то та контактов с членами семьи, се мейные ресурсы) и воспринимаемые нормы. Эти элементы удалены, по скольку они не имели ни одной статистически значимой связи с компонентами планируемого поведения. Эта модель также отражает опосредованную связь между социальным капиталом и действиями по открытию собственного бизнеса (рисунок 3). Данная модель демонстрирует хорошие статистические показатели: 2 = 182; df = 120; 2 /df = 1.5; CFI = = 0.964; RMSEA = 0.44; PCLOSE = = Данная модель позволяет

87 капитал личности как фактор успеха в открытии нового бизнеса 87 Связь между социально-психологическим капиталом и действиями по открытию собственного бизнеса: модель 1 Рисунок 2 объяснить 70% дисперсии действий по реализации намерения по открытию собственного бизнеса. На рисунке 2 представлены стандартизированные регрессионные коэффициенты, показывающие на - прав ление и силу взаимосвязи. Для данной модели статистически значимыми являются коэффициенты, которые больше по модулю, чем Третья модель была создана на основе второй: в нее была введена непосредственная связь между социально-психологическим капиталом и активностью по открытию собственного бизнеса (рисунок 4). Данная модель имеет самые лучшие статистические показатели: 2 =176.9; df = = 117; 2 /df = 1.5; CFI = 0.965; RMSEA = 0.044; PCLOSE = Она позволяет объяснить 73% дисперсии активности по открытию собственного бизнеса. Все стандартизированные регрессионные коэффициенты, представленные на ри - сунке 4, являются статистически значимыми. Согласно этой модели, три элемента социально-психологического капитала количество друзей, наличие у них ресурсов, полезных для открытия собственного бизнеса, а так же включенность в деятельность общественных организаций предсказывают аттитюд и воспринимаемый контроль. Однако если наличие ресурсов и участие в деятельности общественных организаций повышают

88 88 А.Н. Татарко. Социально-психологический Связь между социально-психологическим капиталом и действиями по открытию собственного бизнеса: модель 2 Рисунок 3 воспринимаемый поведенческий контроль, то количество друзей действует в противоположном на прав - лении понижает оценку контроля. Кроме того, статистически зна чимых связей элементов социально-психологического капитала с воспринимаемыми нормами обнаружено не было. Таким образом, можно сказать, что гипотезы 1 и 2 подтвердились, а гипотеза 3 не подтвердилась. Аттитюды и воспринимаемый контроль, в свою очередь, предсказывают намерение человека открыть собственный бизнес, тогда как воспринимаемые нормы не оказывают подобного воздействия. Это позволяет сказать, что гипотеза 4 подтвердилась частично. Намерение предсказывает активность человека, необходимую для того, чтобы открыть свое дело. Однако вопреки первоначальным предположениям между социальнопсихологическим капиталом и предпринимательской активностью су - ществует не только опосредованная, но и непосредственная связь. Таким образом, гипотеза 5 также подтвердилась частично.

89 капитал личности как фактор успеха в открытии нового бизнеса 89 Связь между социально-психологическим капиталом и действиями по открытию собственного бизнеса: модель 3 Рисунок 4 Обсуждение результатов В данном исследовании рассматри - валась связь между социально-пси - хологическим капиталом, намерением открыть частный бизнес и активностью, направленной на достижение этой цели. Мы предположили, что социально-психологический ка - питал личности предсказывает аттитюды человека к открытию собственного дела, воспринимаемый контроль и воспринимаемые нормы, которые, в свою очередь, определяют намерения и предпринимательскую активность человека. Полученные результаты частично подтвердили эти предположения. Во-первых, было показано, что социально-психологический капитал действительно предсказывает аттитюды к открытию своего бизнеса и воспринимаемый контроль за поведением. Однако разные элементы капитала оказывают разное воздействие. В частности, интенсивность

90 90 А.Н. Татарко. Социально-психологический общения человека с членами семьи и объем ресурсов, которые могут предоставить родственники, не оказали влияния как на аттитюды, воспринимаемый контроль и намерение открыть собственный бизнес, так и на реальную активность в этой сфере. Вероятно, это связано с постепенным отмиранием в современном обществе семейного бизнеса. На первых порах семья играла важную роль в становлении бизнеса: ее представители поддерживали де - ловые начинания родственников и принимали участие в работе фирмы. Сегодня этот фактор играет важную роль в некоторых восточных странах, например во Вьетнаме (Turner, Nguyen, 2005). Однако со временем владельцам своего дела понадобились такие компетенции, которые было трудно найти внутри семьи. Поэтому бизнес, основывающийся на семейной поддержке, оказался менее конкурентоспособным по срав нению с бизнесом, в организации которого принимали участие друзья и знакомые люди. Как следствие, будущие бизнесмены стали ориентироваться на поддержку друзей. В пользу этого свидетельствует зависимость аттитюдов к открытию своего бизнеса и воспринимаемого контроля от ресурсов, которые могут предоставить друзья, и включенности в деятельность общественных организаций. Эта связь выявляется и в других исследованиях (Yongming, 2000). В то же время количество друзей негативно связано с воспринимаемым поведенческим контролем и реализацией намерения по открытию бизнеса. Вероятно, это происходит, поскольку поддержание контактов с большим количеством друзей отнимает у потенциального предпринимателя большое количество времени, которое он мог бы потратить на организацию своего дела. Во-вторых, исследование продемонстрировало, что намерение от - крыть собственный бизнес предсказывают не три, а два фактора: аттитюды и воспринимаемый контроль. В то же время намерение будущих предпринимателей не зависит от мнения окружающих. Это может быть связано с неоднозначным отношением к предпринимательству и частной соб - ственности в современной России. В частности, в некоторых группах населения предпринимательская ак - тивность до сих пор рассматривается как разновидность спекуляции, что вызывает сомнения в ее этичности. Следовательно, что бы открыть свое дело, человеку не обходимо игнорировать мнение ок ружающих. В-третьих, социально-психологический капитал оказывает не только опосредованное, но и непосредственное воздействие на активность человека по открытию собственного бизнеса. На наш взгляд, эту связь можно объяснить с помощью «буферного эффекта социальной поддержки». Он заключается в том, что лю ди, которые чувствуют поддержку, менее подвержены воздействию вызывающих стресс событий и обстоятельств, чем люди, которые поддержки не ощущают. Предпринимательская дея тельность, в том числе открытие собственного бизнеса, является источником большого стресса для личности, может вызвать тревогу, бессонницу, депрессию, поэтому необходимы психологические механизмы совладания со стрессом. Одним из них является поиск соци-

91 капитал личности как фактор успеха в открытии нового бизнеса 91 альной поддержки. Исследования показывают, что человек, лишенный социальной поддержки, испытывает гораздо больше симптомов физического недомогания при столкновении со стрессовой ситуацией и хуже выполняет задания, чем тот, у кого она есть (Cohen, Hoberman, 1983; Sarason, Sarason, 1986). Возможно, что социальная поддержка повышает готовность человека к риску, возникающему при открытии своего дела. Выводы 1. Социально-психологический ка пи тал личности является фактором, который в целом способствует предпринимательской активности. Чем больше количество общественных организаций, в деятельности которых принимает участие человек и чем бjльшими ресурсами, необходимыми для открытия собственного бизнеса, обладают его друзья, тем сильнее намерение человека открыть собственный бизнес и тем больше действий он предпринимает для его реализации. 2. Социально-психологический ка - пи тал оказывает как прямое, так опосредованное воздействие на пред - принимательскую активность. 3. Связь между социально-психологическим капиталом личности, с одной стороны, намерением открыть собственный бизнес, а также действиями по его реализации, с другой, опосредуется аттитюдами к этой форме активности и воспринимаемым поведенческим контролем. Социально-психологический капитал делает аттитюды, по отношению к частному бизнесу, более позитивными и повышает оценку воспринимаемого контроля, которые, в свою очередь, способствуют формированию соответствующих намерений. Литература Acs Z.J., Desai S., Hessels J. Entrepreneurship, economic development and institutions // Small Business Economics Ajzen I. The theory of planned behavior // Organizational Behavior and Human Decision Processes Altman M. Culture, human agency, and economic theory: culture as a determinant of material welfare // Journal of Socio-Economics Coates D., Heckelman J. Interest groups and investment: a further test of the Olson hypothesis // Public Choice Cohen S., Hoberman H.M. Positive events and social support as buffers of life changes stress // Journal of Applied Social Psychology Culture matters: How values shape human progress / L.E. Harrison, S.P. Huntington (eds). N.Y.: Basic Books, Engle R.L., Dimitriadi N., Gavidia J.V., Schlaegel Ch., Delanoe S., Alvarado I., He X., Bua - me S., Wolff B. Entrepreneurial intent: A twelve-country evaluation of Ajzen s model of planned behavior // International Journal of Entrepreneurial Behavior & Research

92 92 А.Н. Татарко. Социально-психологический Fishbein M., Ajzen I. Predicting and changing behaviour: The reasoned action approach. N.Y.: Psychology Press, Fukuyama F. Social capital and development: The coming agenda // SAIS Review Gaag M. Measurement of individual social capital: PhD Thesis. University of Groningen, [Электронный ресурс]. URL: (дата обращения: ). Gelderen M., Brand M., Praag M., Bodewes W., Poutsma E., Gils A. Explaining entrepreneurial intentions by means of the theory of planned behavior // Career Development International Gollwitzer P.M. Implementation intentions: Strong effects of simple plans // American Psychologist Gollwitzer P.M., Sheeran P. Implementation intentions and goal achievement: A metaanalysis of effects and processes // Advances in Experimental Social Psychology Handbook of social capital. The Troika of sociology, political science and economics // G.T. Svendsen, G.L. Svendsen (eds). Cheltenham, UK: Edward Elgar, Häuberer J. Social capital theory: Towards a methodological foundation. Wiesbaden: VS Verlag für Sozialwissenschaften, Helliwell J., Putnam R. Economic growth and social capital in Italy // Eastern Economic Journal Jöreskog K.G. Testing structural equation models // K.A. Bollen, J.S. Long (eds). Testing structural equation models. Newbury, CA: Sage, Р Knack S. Groups, growth and trust: cross-country evidence on the Olson and Putnam hypothesis // Public Choice Knack S., Keefer P. Does social capital have an economic payoff? A cross-country investigation // Quarterly Journal of Economics Krueger N.F., Reilly M.D., Carsrud A.L. Competing models of entrepreneurial intentions // Journal of Business Venturing Kwon S.-W., Arenius P. Nations of entrepreneurs: A social capital perspective // Journal of Business Venturing Naude W. Entrepreneurship, developing countries, and development economics: New approaches and insights // Small Business Economics Putnam R. Making democracy work: Civic traditions in modern Italy, Princeton, NJ: Princeton University Press, Putnam R. Social Capital Measurements and Consequences // Canadian Journal of Policy Research Raposo M., Smallbone D., Balaton K., Hortovanyi L. Entrepreneurship, growth and economic development: Frontiers in European entrepreneurship research. Cheltenham, UK; Northampton, MA: Elgar, Sanyang S.E., Huang W.-Ch. Entrepreneurship and economic development: The EMPRETEC showcase // International Entrepreneurship and Management Journal Sarason I., Sarason B. Experimentally provided social support // Journal of Personality and Social Psychology

93 капитал личности как фактор успеха в открытии нового бизнеса 93 Smallbone D., Welter F. The distinctiveness of entrepreneurship in transition economies // Small Business Economics Turner S., Nguyen A.P. Young Entrepreneurs, Social Capital and Doi Moi in Hanoi, Vietnam // Urban Studies Verhaeghe P., Tampubolon G. Individual social capital, neighborhood deprivation, and self-rated health in England // Social Science & Medicine Wennekers S., van Stel A., Carree M., Thurik R. The relationship between entrepreneurship and economic development: Is it U-shaped? // Foundations and Trends in Entrepreneurship Westlund H., Adam F. Social capital and economic performance: A meta-analysis of 65 studies // European Planning Studies Woolcock M. Social capital and economic development: toward a theoretical synthesis and policy framework // Theory and Society Yongming Z. Social capital and power: Entrepreneurial elite and the state in contemporary China // Policy Sciences Приложение Опросник планируемого предпринимательского поведения: коды, формулировки вопросов и дескриптивные статистики Таблица 1 Код Утверждения, направленные на оценку планируемого предпринимательского поведения Среднее Стд.откл. Размах Намерение d3.2 Насколько вероятно, что вы откроете свой бизнес в течение двух ближайших лет? ( 3 совершенно невероятно +3 абсолютно вероятно) d3.3 d4.1 Я хотел(а) бы начать бизнес в течение ближайших двух лет ( 3 абсолютно не согласен +3 абсолютно согласен) Реализация намерения Есть ли у вас идея, которая может служить основой для открытия вашего бизнеса? (1 нет, пока совсем нет никаких идей 5 да, есть уже хорошо продуманная идея) d4.2.a d4.2.d На каком этапе в отношении этой части работы над открытием своего нового бизнеса вы сейчас находитесь? Разработка продукта или услуги (1 я не собираюсь это делать. 5 я активно это делаю) На каком этапе в отношении этой части работы над открытием своего нового бизнеса вы сейчас находитесь? Накопление денег для открытия нового бизнеса (1 я не собираюсь это делать. 5 я активно это делаю)

94 94 А.Н. Татарко. Социально-психологический Аттитюд Таблица 1 (окончание) d5.1 d5.3 Для меня идея начать собственный бизнес в течение ближайших двух лет. (плохая хорошая) Для меня идея начать собственный бизнес в течение ближайших двух лет. (глупая умная) Воспринимаемые нормы d6.1 d6.2 Большинство людей, важных для меня, считают, что мне следует начать свой бизнес в течение ближайших двух лет ( 3 абсолютно не согласен +3 абсолютно согласен) Многие люди, которых я знаю, хотели бы начать свой бизнес в течение ближайших двух лет ( 3 абсолютно не согласен +3 абсолютно согласен) Воспринимаемый поведенческий контроль d7.1 d7.2 (обр) Для меня начать свой бизнес в течение ближайших двух лет ( 3 очень сложно +3 очень просто) Начать бизнес в течение ближайших двух лет это не в моих силах ( 3 абсолютно не согласен +3 абсо лют но согласен) Таблица 2 Коды, формулировки вопросов и медианы показателей «размер сети неформальных отношений (друзья, семья)» и «размер сети формальных отношений» Код Формулировка вопроса и набор ответов Медиана 2 Частота общения с родственниками и друзьями Инструкция: Сейчас я зачитаю список родственников, которые, возможно, у вас есть, а вы скажите, как часто вы контактировали с ними за последние четыре недели. Я имею в виду личное общение, по телефону или по электронной почте. Итак, как часто за последние 4 недели вы общались с: (Шкала ответов: 4 три и более раз в месяц 1 у меня нет ныне живущих родственников) b6.1 Родителями 3.7 b6.2 С кем-либо из ваших взрослых детей от 18 лет и старше 3.3 b6.3 С кем-либо из ваших взрослых братьев и сестер (я имею в виду тех, кто старше 18 лет) b6.4 С кем-либо из ваших дядьев или теток 2.8 b6.5 С кем-либо из ваших двоюродных братьев или сестер 2.9 b6.6 С другими родственниками, кроме несовершеннолетних детей 2.9 Количество друзей (респондент просто указывает количество друзей в различных сферах) b7 Сейчас я бы хотел(а) спросить вас о людях, с которыми вы работаете и которые не являются членами вашей семьи или родственниками. Скольких из них вы считаете вашими друзьями? 2 Значения медиан центры групп

95 капитал личности как фактор успеха в открытии нового бизнеса 95 b8 А скольких из людей, живущих с вами по соседству, вы считаете друзьями? 1.3 b9 А сколько у вас еще друзей? Не считайте тех, которых вы уже назвали коллег по работе, соседей или членов вашей семьи. Таблица 2 (окончание) Частота участия в деятельности общественных организаций. В свое свободное время люди иногда принимают участие в деятельности различных организаций, таких как спортивные общества, клубы по интересам, религиозные организации, политические партии и т.д. Насколько часто вы участвуете в деятельности таких организаций? (1 никогда не принимал участие в их деятельности 4 принимал(а) участие 4 и более раз за последний месяц) e3.1 Политические партии, профсоюзы, профессиональные ассоциации 1.2 e3.2 Церковь, религиозные, благотворительные организации 1.3 e3.3 Спортивные общества, клубы по различным интересам 1.6 e3.4 Гражданские ассоциации, общественные организации Коды, формулировки вопросов и медианы показателей «ресурсы, которые могут быть получены от семьи и друзей» Таблица 3 Код Вопросы Медиана Ресурсы семьи. Сколько членов вашей семьи (указывается число членов семьи): b10a.1 Смогут дать вам совет при возникновении каких-либо юридических или бюрократических проблем? b10a.2 Смогут помочь вам или другому члену вашей семьи найти работу? 1.0 b10a.3 Имеют возможность нанимать людей, заключать контракты, брать на работу сотрудников? b10a.4 Работают в муниципальных или каких-либо других органах власти? b10a.5 Разбираются в финансовых вопросах таких как налоги, субсидии, социальная поддержка, пенсионное страхование? 0.8 b10a.6 Зарабатывают более рублей ежемесячно? 0.4 Ресурсы друзей. Сколько ваших друзей (указывается число друзей): b10b.1 Смогут дать вам совет при возникновении каких-либо юридических или бюрократических проблем? b10b.2 Смогут помочь вам или другому члену вашей семьи найти работу? 1.6 b10b.3 Имеют возможность нанимать людей, заключать контракты, брать на работу сотрудников? b10b.4 Работают в муниципальных или каких-либо других органах власти? b10b.5 Разбираются в финансовых вопросах, таких как налоги, субсидии, социальная поддержка, пенсионное страхование? 1.2 b10b.6 Зарабатывают более рублей ежемесячно? 0.8

96 96 А.Н. Татарко. Социально-психологический Social Psychological Capital as a Factor of Success in a New Business Alexander Tatarko Associate Professor, Department of Psychology NRU HSE, Senior Researcher of International laboratory for Socio-Cultural Research NRU HSE Address: NRU HSE, 46 B Volgogradsky pr., Moscow, Russia Abstract The study looked into the association between social psychological capital of individuals and their activity associated with organization of a private business. The study is based in the theory of social psychological capital and the theory of planned behavior by I. Ajzen. The hypothesis was that higher social psychological capital of individuals is associated with more efforts invested into development of a private business. However, this associated can be mediated by attitudes, perceived behavioral control, perceived norms, and intentions to create a private business. The sample included 269 respondents who intended to open their private business. Questionnaires were used measuring social psychological capital (social support from family and friends, number of friends, frequency of contacts with relatives, participation in community activities), attitudes, perceived behavioral control, subjective norms, intention to create a new business, and steps actually taken towards its implementation. Structural equation modeling was used to test the hypotheses. The resulting model showed that the assistance of friends and participation in community activities are associated with more positive attitudes towards private business and increased perceived behavioral control, whereas higher number of friends is associated with lower perceived behavioral control. Attitudes and perceived control predict the intention to open a private business, which, in turn, predicts specific actions towards its implementation. However, there was also a direct effect of social psychological capital on entrepreneurial activity. Keywords: social psychological capital of personality, entrepreneurial activity, theory of planned behavior. References Acs, Z. J., Desai, S., & Hessels, J. (2008). Entrepreneurship, economic development and institutions. Small Business Economics, 31(3), Ajzen, I. (1991). The theory of planned behavior. Organizational Behavior and Human Decision Processes, 50(2), Altman, M. (2001). Culture, human agency, and economic theory: culture as a determinant of material welfare. Journal of Socio-Economics, 30(5), Coates, D., & Heckelman, J. (2003). Interest groups and investment: a further test of the Olson hypothesis. Public Choice, 117(3 4), Cohen, S., & Hoberman H. M. (1983). Positive events and social support as buffers of life change stress. Journal of Applied Social Psychology, 13(2), Engle, R. L., Dimitriadi, N., Gavidia, J. V., Schlaegel, Ch., Delanoe, S., Alvarado, S., Wolff, B. (2010). Entrepreneurial intent: A twelve-country evaluation of Ajzen s model of planned behavior. International Journal of Entrepreneurial Behavior & Research, 16(1 2),

97 капитал личности как фактор успеха в открытии нового бизнеса 97 Fishbein, M., & Ajzen, I. (2010). Predicting and changing behaviour: The reasoned action approach. New York: Psychology Press. Fukuyama, F. (2002). Social capital and development: The coming agenda. SAIS Review, 22(1), Gaag, M. (2005). Measurement of individual social capital. (PhD Thesis). The University of Groningen. Retrieved from the University of Groningen website: Gelderen, M., Brand, M., Praag, M., Bodewes, W., Poutsma, E., & Gils, A. (2008). Explaining entrepreneurial intentions by means of the theory of planned behavior. Career Development International, 13(6), Gollwitzer, P. M. (1999). Implementation intentions: Strong effects of simple plans. American Psychologist, 54(7), Gollwitzer, P. M., & Sheeran, P. (2006). Implementation intentions and goal achievement: A metaanalysis of effects and processes. Advances in Experimental Social Psychology, 38, Harrison, L. E., & Huntington, S. P. (Eds.) (2000). Culture matters: How values shape human progress. New York: Basic Books. Häuberer, J. (2011). Social Capital Theory: Towards a Methodological Foundation. Wiesbaden, Germany: VS Verlag für Sozialwissenschaften. Helliwell, J., & Putnam, R. (1995). Economic growth and social capital in Italy. Eastern Economic Journal, 21(3), Jöreskog, K. G. (1993). Testing structural equation models. In K. A. Bollen t J. S. Long (Eds.), Testing structural equation models (pp ). Newbury Park, CA: Sage. Knack, S. (2003). Groups, growth and trust: cross-country evidence on the Olson and Putnam hypothesis. Public Choice, 117(3 4), Knack, S., & Keefer, P. (1997). Does social capital have an economic payoff? A cross-country investigation. Quarterly Journal of Economics, 112(4), Krueger, N. F., Reilly, M. D., & Carsrud A. L. (2000). Competing models of entrepreneurial intentions. Journal of Business Venturing, 15(5), Kwon, S.-W., & Arenius, P. (2010). Nations of entrepreneurs: A social capital perspective. Journal of Business Venturing, 25(3), Naude, W. (2010). Entrepreneurship, developing countries, and development economics: New approaches and insights. Small Business Economics, 34(1), Putnam, R. (1993). Making democracy work: Civic traditions in modern Italy. Princeton, New Jersey: Princeton University Press. Putnam, R. (2001). Social capital: Measurement and consequences. Canadian Journal of Policy Research, 2(1), Raposo, M., Smallbone, D., Balaton, K., & Hortovanyi, L. (2011). Entrepreneurship, growth and economic development: Frontiers in european entrepreneurship research. Cheltenham, UK: Elgar. Sanyang, S. E., & Huang, W. Ch. (2010). Entrepreneurship and economic development: The empretec showcase. International Entrepreneurship and Management Journal, 6(3), Sarason, I., & Sarason, B. (1986). Experimentally provided social support. Journal of Personality and social psychology, 50(6), Smallbone, D., & Welter, F. (2001). The distinctiveness of entrepreneurship in transition economies. Small Business Economics, Special Issue on European Approaches to Small Business Research: Papers from the XIII European Research into Entrepreneurship (RENT) Workshop, 16(4),

98 98 А.Н. Татарко Svendsen, G. T., & Svendsen G. L. (Eds.). (2008). Handbook of social capital. The Troika of sociology, political science and economics. Cheltenham, UK: Edward Elgar. Turner, S., & Nguyen, A. P. (2005). Young entrepreneurs, social capital and Doi Moi in Hanoi, Vietnam. Urban Studies, 42(10), Verhaeghe, P., & Tampubolon, G. (2012). Individual social capital, neighborhood deprivation, and selfrated health in England. Social Science & Medicine, 75(2), Wennekers, S., van Stel, A., Carree, M., & Thurik, R. (2010). The relationship between entrepreneurship and economic development: Is it U-shaped? Foundations and Trends in Entrepreneurship, 6(3), Westlund, H., & Adam, F. (2010). Social capital and economic performance: A meta-analysis of 65 studies. European Planning Studies, 18(6), Woolcock, M. (1998). Social capital and economic development: toward a theoretical synthesis and policy framework. Theory and Society, 27(2), Yongming, Z. (2000). Social capital and power: Entrepreneurial elite and the state in contemporary China. Policy Sciences, 33(3 4),

99 Психология. Журнал Высшей школы экономики, Т С ВЛИЯНИЕ НАСТРОЕНИЯ НА ПРИНЯТИЕ РЕШЕНИЯ О ПОКУПКЕ ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНОЙ ПРОДУКЦИИ О.И. ПАТОША, Т.Ю. ВАРАВИНА Патоша Ольга Ивановна доцент кафедры организационной психологии НИУ ВШЭ, кандидат психологических наук. Сфера научных интересов: психология потребительского поведения, принятие решений в потребительском поведении. Контакты: Варавина Татьяна Юрьевна магистр психологии. Сфера научных интересов: принятие решений в потребительском поведении, влияние эмоций на экономические решения. Контакты: Резюме В статье описываются результаты исследования, посвященного особенностям принятия решения о покупке потребителем, находящимся в разном эмоциональном состоянии. Согласно существующим данным, эмоциональное состояние оказывает влияние на способ переработки информации, а также на характер принимаемых решений. Мы предположили, что характеристики, на которые люди ориентируются при оценке планшетного компьютера, зависят от их настроения. Принятие решения изучалось посредством оценки значимости атрибутов товаров в процессе их приобретения. В качестве высокотехнологичных товаров были рассмотрены недавно вышедшие на рынок, но быстро ставшие Выполнено при поддержке Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на гг. «Исследование психологических условий и разработка инновационных методик, создающих условия для принятия обоснованных экономических решений в современной России».

100 100 О.И. Патоша, Т.Ю. Варавина. Влияние настроения популярными в настоящее время планшетные компьютеры. Настроение индуцировалось с помощью специально подобранных мультипликационных фрагментов. В основной части исследования приняли участие 64 человека, из них 40 мужчин, 24 женщины, средний возраст 26.2 года (SD = 4.5). Респонденты смотрели веселый или грустный отрывок из мультипликационного фильма и оценивали степень, в которой различные параметры планшетного компьютера влияют на их решение о покупке. Результаты исследования показали, что респонденты в плохом настроении при выборе планшетного компьютера больше ориентировались на характерис тики, непосредственно связанные с качеством работы оборудования, его обслуживанием и стоимостью: отдавали предпочтение более дешевым, качественным и простым моделям. В то же время для респондентов в хорошем настроении большее значение имели внешние характеристики планшетного компьютера, наличие дополнительных бонусов, а также позитивное отношение окружающих. Эти результаты свидетельствуют о том, что в ходе принятия решения о покупке высокотехнологичной продукции эмоции оказывают влияние на предпочтение позитивной или негативной информации, стратегию ее анализа, а также готовность рисковать. Ключевые слова: настроение, обработка информации, принятие решения потребителем, оценка атрибутов товара. Современный рынок высокотехнологичной продукции находится в постоянном движении. Благодаря разработке новых технологий на нем все время появляются новые товары. В то же время возникновение большого количества компаний-производителей вызывает перенасыщение рынка и, как следствие, конкуренцию между ними. В этих условиях перед компаниями остро встает вопрос о детерминантах потребительского поведения в этой области. В экономической науке долгое время господствовало предположение о том, что главными и единственными детерминантами поведения потребителя являются уровень его дохода и цена на товары. Однако в последнее время эта точка зрения все чаще подвергает критике. Иссле до - ватели обращаются к изучению специфически психологических механизмов регуляции потребительского поведения. К их числу относится эмоциональное состояние человека, которое влияет на разные стадии принятия решения о покупке товара: от осознания потребности в нем до его приобретения (например: Але ши - на, 2006; Блэкуэлл и др., 2007). Наи - большую эмпирическую поддержку получило влияние настроения на общую оценку продукции. Иссле до - вания показали, что люди в хорошем настроении оценивают товары более позитивно, чем люди в плохом настроении. Эта закономерность ярко проявляется в потребительском поведении, например, при оценке товаров, уже выпущенных на рынок (Forgas, 1995), продукции, которую только планируется вывести на ры - нок в будущем (Barone, 2005), а так - же товаров, которые уже были приобретены покупателем (Isen, 1987). Одной из ключевых стадий процесса принятия решения о покупке является оценка атрибутов. На этой стадии покупатель определяет, какие характеристики товара имеют для него наибольшее значение, и использует их при выборе продукции. Исследования, проведенные в разных

101 на принятие решения о покупке высокотехнологичной продукции 101 областях психологии, позволили вы - делить три вероятных направления влияния эмоционального со стояния на важность атрибутов. Они показали, что, во-первых, люди в хорошем настроении, лучше воспринимают и запоминают позитивную информацию об объекте, а люди в плохом настроении негативную информацию. В литературе существует два основных объяснения этой закономерности. Одни специалисты полагают, что эмоции играют роль прайминга, т.е. увеличивают доступность в сознании человека соответствующей ему информации (Abele, Petzold, 1994). По мнению других, люди в хорошем настроении стремятся сохранить его как можно дольше и поэтому обращают внимание на позитивные аспекты происходящего (Багоцци, 2008). Во-вторых, люди, испытывающие позитивные эмоции, проводят менее тщательный анализ информации по сравнению с теми, кто испытывает негативные эмоции, чаще используют эвристическую и реже систематическую стратегию обработки ин - формации (Bless et al., 1990; Forgas, 1998; Greifeneder, Bless, 2008; Ruder, Bless, 2003). И в-третьих, люди, испытывающие позитивные эмоции, делают более оптимистичные прогнозы и принимают более рискованные ре - шения, чем те, кто испытывает негативные эмоции, особенно если риск потери является не очень большим (Nygren et al., 1996; Johnson, Tversky, 1983). Тем не менее в существующих исследованиях влияния настроения на потребительские решения недостаточно было уделено внимание процессу оценки значимости атрибутов товара, планируемого к покупке. Кроме того, в подобных исследованиях не учитывается категория товара. Однако существуют некоторые свидетельства того, что, выбирая разные категории товара, люди ориентируются на разные факторы (Dit - tmar et al., 1995). В данном исследовании мы рассматриваем влияние настроения на оценку атрибутов высокотехнологичной продукции планшетных компьютеров типа персональных компьютеров с сенсорным экраном и отсутствием аппаратной клавиатуры. Мы предполагаем, что характеристики, на которые лю - ди ориентируются при оценке планшетного компьютера, зависят от их настроения. Метод Исследование состояло из двух этапов: предварительного и основного. Целью предварительного этапа была разработка методики для измерения стратегии анализа информации при покупке планшетного компьютера. Участникам задавали воп - росы об опыте последнего приобретения компьютера, параметрах, важных при покупке данного продукта, а также критериях оценки. В результате анализа полученных данных были выделены параметры оценки, касающиеся функционала (например, ка - чество, надежность, объем памяти, скорость процессора и т.д.), внешнего вида (диагональ дисплея, вес, дизайн, цвет и т.д.), стоимости и обслуживания (цена, скидки, гарантия, сервисное обслуживание), а так - же популярности продукта (имя

102 102 О.И. Патоша, Т.Ю. Варавина. Влияние настроения бренда, известность марки, наличие рекламы, мнение друзей и т.д.). Эти параметры были включены в методику, использованную в ходе основного этапа исследования. Основной этап исследования но - сил экспериментальный характер. Людям предлагалось принять участие в исследовании потребительского поведения при покупке планшетных компьютеров. Затем респонденты случайным образом рас - пределялись по двух экспериментальным группам. У членов одной группы формировалось хорошее, а у членов другой плохое настроение. Для этого использовались специально подобранные видеоролики отрывки из мультипликационного фильма «Король Лев» длительностью около трех минут. Первый отрывок включал сцену гибели льва, а второй эпизод из жизни двух смешных героев Тимона и Пумбы. Каждый респондент смотрел один из двух роликов и заполнял методику САН (самочувствие, активность, настроение), разработанную А. Дос - ки ным, Н.А. Лаврентьевой, В.Б. Ша - рай и М.П. Мирошниковым (Психо - ло гические тесты, 2007). Участие в дальнейшем исследовании принимали только те респонденты, показатели которых по шкале «Настроение» соответствовали видеофрагменту: 2 балла и ниже после просмотра первого ролика, 6 баллов и выше после просмотра второго ролика. Таким образом, производился контроль соответствия эмоционального со - стоя ния испытуемого предложенному видеоматериалу. После просмотра видеофрагментов члены обеих экспериментальных групп отвечали на вопросы методики для измерения стратегии анализа информации о товаре, которая была разработана на предварительном этапе исследования. Респонденты получали следующую инструкцию: «Представьте, что вы собираетесь приобрести планшетный компьютер. В настоящее время вы занимаетесь поиском наиболее подходящей модели и места совершения покупки. Оцените, насколько значимыми для вас будут предложенные характеристики при выборе данного товара: (1) со всем не значимо; (2) скорее не зна - чимо, чем значимо; (3) затрудняюсь ответить; (4) скорее значимо, чем не значимо; (5) очень значимо». Да лее следовал список характеристик, представленный в приложении. Таким образом, независимой переменной в эксперименте было настроение респондента, а зависимой оценки важности различных параметров при выборе планшетного компьютера. Выборка На предварительном этапе исследования приняли участие 10 человек, которые недавно приобрели планшетный компьютер. Среди них 7 муж чин и 3 женщины, возраст от 23 до 31 года (M = 26.4, SD = 3). В выборку основного исследования вошло 64 че - ловека. Среди них 40 мужчин и 24 женщинs, возраст от 20 до 35 лет (M = 26.2, SD = 4.5). Все респонденты собирались покупать планшетный компьютер, но еще не имели опыта приобретения этого товара. Результаты Статистическая обработка данных проводилась в программе SPSS с

103 на принятие решения о покупке высокотехнологичной продукции 103 помощью критерия U Манна Уит - ни. В результате исследования были сопоставлены оценки атрибутов план шетного компьютера, сделанные респондентами в различных эмоциональных состояниях. В таблице 1 представлены атрибуты, в оценке которых были обнаружены значимые различия. На основании полученных данных мы можем утверждать, что респонденты в плохом настроении при выборе планшетного компьютера больше ориентируются на характеристики, непосредственно связанные с качеством работы, обслуживанием и стоимостью: отдают предпочтение более дешевым, качественным и простым моделям. В то же время для респондентов в хорошем настроении, напротив, большее значение имеют внешние характеристики планшетного компьютера (например, оригинальный дизайн), наличие дополнительных бонусов (подарок при покупке, большой выбор аксессуаров), а также позитивное отношение окружающих. Обсуждение результатов В ходе исследования мы изучали, каким образом настроение покупателя влияет на стратегию выбора планшетного компьютера. Результаты исследования показали, что люди в Значимые различия оценок важности атрибутов товара при покупке планшетного компьютера в хорошем и плохом настроении Таблица 1 Характеристика товара Хорошее настроение Среднее значение Плохое настроение Значение критерия Оригинальный дизайн * Большой выбор аксессуаров *** Акции (подарок за покупку) * Модный бренд * Популярная модель * Модель-новинка *** Реклама * Совет и мнение друзей * Простота использования * Простой дизайн ** Относительно низкая цена * Расширенная гарантия * Качественное сервисное обслуживание * p < 0.05, ** p < 0.01, *** p < *

104 104 О.И. Патоша, Т.Ю. Варавина. Влияние настроения плохом настроении делают более осторожный и рациональный выбор, чем люди в хорошем. Эта закономерность проявляется следующим образом. Во-первых, для людей, испытывающих позитивные эмоции, более важными оказались такие характеристики планшетного компьютера, как его оригинальность, наличие аксессуаров и подарков при покупке, тогда как люди в плохом настроении делали акцент на простоте дизайна. Вероятно, это происходило, поскольку данные атрибуты ассоциировались у респондентов с развлечением и позволяли им дольше сохранять хорошее настроение. Во-вторых, люди, находящиеся в хорошем настроении, придавали большее значение внешним источникам информации рекламе и советам знакомых, чаще учитывали, на - сколько популярной и модной яв - ляется модель. В то же время люди в плохом настроении чаще ориентировались на одну из функциональных характеристик компьютера простоту использования. Такую ориентацию можно объяснить снижением когнитивной активности, характерной для человека, испытывающего позитивные эмоции, использованием эвристики, подчеркивающей важность мнения окружающих. И наконец, в-третьих, люди в хорошем настроении отдавали предпочтение моделям-новинкам, тогда как люди в плохом настроении подчеркивали важность низкой цены, гарантии и сервисного обслуживания. Эти данные соответствуют результатам других исследований, продемонстрировавших, что люди в хорошем настроении более склонны к риску, чем люди в плохом настроении. В то же время настроение не оказало воздействия на подавляющее большинство функциональных ха - рак теристик, определяющих качество работы планшетного компьютера: объем памяти, скорость процессора, тип операционной системы, разрешение экрана, качество звука, размер и вес. Эти результаты говорят о том, что настроение оказывает преимущественное влияние на важность периферических параметров высокотехнологичной продукции, но не затрагивает ключевых функциональных параметров. Данное исследование обладало некоторыми ограничениями. В частности, эксперимент был проведен в лабораторных условиях в отрыве от реальной ситуации; при этом образцы продукции заменялись бланком, на котором были отражены критерии оценки. Кроме того, не проводилось различия между разными позитивными и негативными эмоциями. Устранение этих ограничений в будущих исследованиях позволит уточнить наши представления о влиянии настроения на оценку высокотехнологичных товаров. Литература Алешина И.В. Поведение потребителей. М.: Экономистъ, Багоцци Р.П. Социальная психология потребителя. М.: Академия, Блэкуэлл Р., Миниард П., Энджен Дж. Поведение потребителей. СПб.: Питер, 2007.

105 на принятие решения о покупке высокотехнологичной продукции 105 Психологические тесты для профессионалов / Авт.-сост Н.Ф. Гребень. Минск: Соврем. школа, Abele A., Petzold P. How does mood operate in an impression formation task? An information integration approach // European Journal of Social Psychology Barone M.J. The interactive effects of mood and involvement on brand extension evaluations // Journal of Consumer Psychology Bless H., Bohner G., Schwarz N., Strack F. Mood and persuasion A cognitive response analysis // Personality and Social Psychology Bulletin Dittmar H., Beattie J., Friese S. Gender identity and material symbols: Objects and decision considerations in impulse purchases // Journal of Economic Psychology Forgas J.P. Mood and judgement: The affect infusion model (AIM) // Psychological Bulletin Forgas J.P. On being happy and mistaken: Mood effects on the fundamental attribution error // Journal of Personality and Social Psychology Greifeneder R., Bless H. Depression and reliance on ease-of-retrieval experiences // European Journal of Social Psychology Isen A.M. Positive affect, cognitive processes, and social behavior // L. Berkowitz (ed.). Advances in experimental social psychology. N.Y.: Academic Press, Vol. 20. P Johnson E.J., Tversky A. Affect, generalization, and the perception of risk // Journal of Personality and Social Psychology Nygren T.E., Isen A.M., Taylor P.J., Dulin J. The influence of positive affect on the decision rule in risk situations: Focus on outcome (and especially avoidance of loss) rather than probability // Organizational Behavior and Human Decision Processes Ruder M., Bless H. Mood and the reliance on the ease of retrieval heuristic // Journal of Personality and Social Psychology Критерии оценки планшетного компьютера Приложение Цена выше, чем у других моделей Наличие скидки Цена ниже, чем на другие модели Большой объем памяти Высокая скорость процессора Тип операционной системы Высокое разрешение экрана Хорошее качество звука Простота использования ПК стандартного размера ПК меньше стандартного размера Весит меньше, чем большинство стандартных моделей Простой дизайн Оригинальный дизайн Черно-бело-серая цветовая гамма Яркий необычный цвет Модный бренд Есть опыт использования этого бренда Популярная модель Модель-новинка Наличие рекламы данного ПК в СМИ Совет и мнение друзей и знакомых Помощь продавца Мнение экспертов (форумы и результаты тестирования) Расширенная гарантия Качественное сервисное обслуживание Акции (подарок за покупку) Огромный выбор интересных аксессуаров к ПК

106 106 О.И. Патоша, Т.Ю. Варавина. Влияние настроения Mood Influences Decisions to Purchase High-Technology Devices Olga Patosha Associate Professor, Department of Psychology NRU HSE, Tatiana Varavina MA in Psychology. Address: NRU HSE, 46 B Volgogradsky pr., Moscow, Russia Abstract The paper presents a study of consumer decisions made by people in different emotional states. According to the existing data, mood influences the mechanisms of information processing and the type of decisions made. We hypothesized that the characteristics people refer to when they compare different models of tablet personal computers depend on their mood. Decisionmaking was studied by means of evaluation by consumers of importance of different attributes of goods in the process of making a purchase. The mood was induced by viewing animation fragments. The sample of the main study included 64 respondents (40 males and 24 females, mean age 26.2 years). The respondents were shown either a funny or a sad fragment from an animated cartoon and were asked to evaluate the extent to which different parameters of a tablet personal computer influence their purchase decision. The results indicated that the respondents in negative mood were more inclined to refer to characteristics associated with equipment reliability and stable performance, as well as service options and price, so that they ended up preferring cheaper and simple models of high quality. In contrast, respondents in positive mood ascribed higher importance to the equipment design, extra features, and to the opinion of others. These findings show that in a high-technology device purchase setting emotional states influence the preference for positive or negative information, the strategies of information processing, and the willingness to take risks. Keywords: mood, emotional state, information processing, consumer decision making, goods attribute evaluation. References Abele, A., & Petzold, P. (1994). How does mood operate in an impression formation task? An information integration approach. European Journal of Social Psychology, 24(1), Aleshina, I.V. (2006). Povedenie potrebitelei [Consumer behavior]. Moscow: Ekonomist. Bagozzi, R.P. (2008). Sotsial naia psikhologiia potrebitelia [Consumer social psychology]. Moscow: Akademiia. Barone, M.J. (2005). The interactive effects of mood and involvement on brand extension evaluations. Journal of Consumer Psychology, 15(3), Blackwell, R., Miniard, P., Engel, J. (2007). Povedenie potrebitelei. [Consumer behavior]. Saint Petersburg: Piter.

107 на принятие решения о покупке высокотехнологичной продукции 107 Bless, H., Bohner, G., Schwarz, N., & Strack, F. (1990). Mood and persuasion: A cognitive response analysis. Personality and Social Psychology Bulletin, 16(2), Dittmar, H., Beattie, J., & Friese, S. (1995). Gender identity and material symbols: Objects and decision considerations in impulse purchases. Journal of Economic Psychology, 16(3), Forgas, J.P. (1995). Mood and judgement: The affect infusion model (AIM). Psychological Bulletin, 117(1), Forgas, J.P. (1998). On being happy and mistaken: Mood effects on the fundamental attribution error. Journal of Personality and Social Psychology, 75(2), Greben, N.F. (Ed.) (2007). Psikhologicheskie testy dlia professionalov [Psychological tests for professionals]. Minsk, Belarus: Sovremennaya shkola. Greifeneder, R., & Bless, H. (2008). Depression and reliance on ease-of-retrieval experiences. European Journal of Social Psychology, 38(2), Isen, A.M. (1987). Positive affect, cognitive processes, and social behavior. In L. Berkowitz (Ed.), Advances in experimental social psychology (Vol. 20, pp ). New York: Academic Press. Johnson, E. J., & Tversky, A. (1983). Affect, generalization, and the perception of risk. Journal of Personality and Social Psychology, 45(1), Nygren, T.E., & Isen, A.M., Taylor, P.J., Dulin, J. (1996). The influence of positive affect on the decision rule in risk situations: Focus on outcome (and especially avoidance of loss) rather than probability. Organizational Behavior and Human Decision Processes, 66(1), Ruder, M., & Bless, H. (2003). Mood and the reliance on the ease of retrieval heuristic. Journal of Personality and Social Psychology, 85(1),

108 Психология. Журнал Высшей школы экономики Т С СОВРЕМЕННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ФАКТОРОВ СТРАХОВОГО ПОВЕДЕНИЯ И.Р. САРИЕВА Сариева Ирена Ремаевна преподаватель кафедры организационной психологии НИУ ВШЭ. Сфера научных интересов: социальная психология, политическая психология, психология протеста. Контакты: Резюме Статья содержит анализ и категоризацию существующих подходов к изучению страхового поведения. Во введении описывается текущее состояние российского страхового рынка и отмечается его тенденция к развитию. В первом разделе описываются два фундаментальных подхода к страховому поведению. Классический «рациональный» подход предполагает, что потребитель тщательно анализирует возможные риски и страховые опции и принимает взвешенное и обоснованное решение о покупке. При этом с конца XX в. популярность набирает так называемый «нерациональный подход», который базируется на тезисе о том, что классическая теория не объясняет многих задокументированных проявлений страхового поведения. Во втором разделе описываются основные факторы, влияющие на страховое поведение. Далее рассматриваются известные стадии страхового поведения, а именно: решение о необходимости приобретения страхового полиса, выбор и приобретение страхового полиса, взаимодействие со страховой компанией в случае наступления страхового случая и решение о продолжении сотрудничества со страховой компанией. Особое внимание уделяется первым двум стадиям. Это обусловлено тем, что именно они чаще всего фигурируют в исследованиях, подкрепленных эмпирическими наблюдениями. В заключительной части статьи формулируется ряд вопросов для дальнейшего изучения, в частности, о применимости модели намеренного поведения при анализе страхового поведения, о взаимосвязанности отдельных факторов, о проблемах субъективных психологических факторов и о влиянии культурной и национальной специфики на страховое поведение. Ключевые слова: страховое поведение, оценка риска, форма предъявления информации. Выполнено при поддержке Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на гг., проект «Исследование психологических условий и разработка инновационных методик, создающих условия для принятия обоснованных экономических решений в современной России».

109 Современные исследования факторов страхового поведения 109 Страховое поведение это форма экономической активности, при которой человек стремится сократить финансовые риски путем их передачи страховщику. Пытаясь оградить себя от финансовых проблем, возникших в результате аварий, преступлений и других событий, которые могут нанести ущерб имуществу, жизни и здоровью, человек приобретает страховые продукты, гарантирующие ему денежную компенсацию при возникновении страхового случая. В настоящее время страховая индустрия развита во многих странах. Ситуация на российском рынке также свидетельствует о достаточно активном использовании страховых услуг. По данным Национального агентства финансовых исследований на 2012 г., 42% россиян хоть раз пользовались тем или иным видом страхования. Наиболее популярным видом в России является автострахование: полис Обязательного страхования автогражданской ответственности (ОСАГО) имели в 2012 г. 26% россиян. Еще 8% владели полисом добровольного автомобильного страхования КАСКО и столько же пользовались каким-либо имущественным страхованием (Страхование по - степенно возвращается, 2012). В последние годы страховое поведение привлекает внимание представителей разных дисциплин, прежде всего экономистов, социологов и психологов. Основной вопрос, который ставят перед собой исследователи, формулируется так: какие факторы оказывают влияние на вероятность и характер страхового поведения, т.е. какие люди и при каких условиях покупают страховые полисы? Подходы к изучению страхового поведения В настоящее время существует два общих подхода к изучению факторов, оказывающих влияние на страховое поведение. Их сторонники воспринимают человека как эгоиста, который стремится получить максимальное вознаграждение или избежать наказания. В области экономических решений речь идет, прежде всего, о прибыли и уменьшении денежных потерь. Однако они расходятся в оценке способности человека к анализу информации (например: Khan, 2011). Сторонники «рационального» под - хода полагают, что, принимая экономические решения, человек тщательно анализирует всю доступную релевантную информацию и на ее основе выносит взвешенное суждение. Эта идея легла в основу целого ряда моделей принятия решения, авторы которых концентрируются на факторах, определяющих выгоду того или иного страхового продукта (например, экономическое положение покупателя страховки, вероятность на - ступления страхового случая, цена страхового продукта, гарантии, которые он предоставляет, и т.д.). Однако целый ряд исследователей отмечают, что такой подход не может объяснить страховые решения, являющиеся отклонением от рациональной линии поведения, порождающие излишнюю, на первый взгляд, трату или экономию денег (например: El-Gamal, Grether, 1995; Grif fin, Tversky, 1992). К ним относятся спрос на страхование от малых финансовых рисков, бимодальный спрос на страхование от катастроф,

110 110 И.Р. Сариева предпочтение небольшой франшизы и спрос на страхование от нематериальных (неденежных) потерь (Schwarcz, 2010). Спрос на страхование от малых финансовых рисков. Согласно «ра - цио нальному» подходу, решение че - ловека о приобретении страховки должно зависеть от размера возможных финансовых потерь. Чем больше вероятные потери, тем больше человек склонен покупать страховой полис, тем бjльшую сумму готов за него заплатить. Однако исследования показывают, что люди приобретают страховки даже при малых финансовых рисках. Типичным примером является приобретение расширенной гарантии на различные электронные товары, что по сути является страховым соглашением (Там же). Бимодальный спрос на страхование от катастроф. В соответствии с «рациональным» подходом при по - купке страхового полиса человек должен учитывать вероятность наступления событий, способных нанести ему материальный ущерб. Иными словами, он будет страховать себя и своих близких от негативных событий, которые встречаются часто, и пренебрегать страховкой от событий, встречающихся редко. Однако эта закономерность нарушается в случае страхования от природных катастроф, например землетрясений, наводнений и т.д. Люди либо полностью отбрасывают риск природных катаклизмов и отказываются от страхования даже при высокой вероятности подобных событий, либо переоценивают риски и приобретают страховые полисы на слишком большие суммы (Botzen, 2008; Kunreuther et al., 2001; Schmidt, Zank, 2008). Предпочтение небольшой франшизы. Под франшизой в стра хо ва - нии понимается часть ущерба, которая не выплачивается компанией при наступлении страхового случая. Как правило, чем больше франшиза, тем меньше стоимость страхового полиса. Согласно «рациональному» подходу, стремясь минимизировать издержки, человек должен отдавать предпочтение большим франшизам, игнорируя маленькие, и благодаря этому тратить на страхование не большие суммы. На практике покупатели стараются избегать высоких франшиз, в результате чего многие зарубежные компании перестали пред лагать удержание в размере больше чем тысяча долларов (Schwarcz, 2010). Спрос на страхование от нематериальных потерь. В логику «рационального» человека не укладывается страхование от неденежных потерь. Речь идет, например, о страховании жизни ребенка, смерть которого не наносит родителям большого материального ущерба и даже избавляет их от затрат по уходу за ним. Тем не менее американские исследования показывают, что подобная страховая услуга довольно популярна (Hsee, Kunreuther, 2000). Подобные аномалии привлекают внимание сторонников «нерационального» подхода, которые рассматривают человека как предубежденного решателя. Они сомневаются в способности людей тщательно анализировать всю релевантную информацию и класть ее в основу суждения. С их точки зрения, при обработке информации люди руководствуются ранее усвоенными готовыми схемами,

111 Современные исследования факторов страхового поведения 111 используют простые правила эвристики, следуют своим эмоциям. Принятые с их помощью решения могут быть экономически нецелесообразными. Тем не менее они позволяют человеку сориентироваться в экономических реалиях в условиях лимита времени и недостатка информации о выгодности той или иной альтернативы (Laury, McInnes, 2003). Для изучения экономического, в том числе страхового, поведения сторонники этого подхода привлекают психологические понятия и модели, позволяющие объяснить отклонения от рационального выбора. Несмотря на возможности, которые этот подход открывает перед исследователями, он не позволяет описать все многообразие факторов, оказывающих влияние на экономические решения и поведение. По - этому в последнее время все чаще появляются исследования, в которых рассматриваются как факторы, определяющие экономическую целесообразность решения, так и переменные, вызывающие отклонения от рационального выбора. Факторы страхового поведения Активность человека в области страхования можно рассматривать как процесс, который включает че - тыре стадии: принципиальное решение о необходимости страхового полиса; выбор страхового продукта и его приобретение в определенной компании; взаимодействие с компанией при наступлении страхового случая; продолжение отношений с компанией после окончания страхового договора (рисунок 1). Стадии страховой активности человека Рисунок 1 Решение о необходимости страхового полиса Выбор и приобретение страхового полиса Взаимодействие со страховой компанией Продолжение отношений со страховой компанией после окончания договора

112 112 И.Р. Сариева Представление о факторах, оказывающих влияние на каждой из этих стадий, формируется на основе двух типов исследований. Иссле до - вания первого типа носят общий характер: в них рассматриваются условия, оказывающие влияние на оценку рискованности различных альтернатив и выбор одного варианта из нескольких возможных. Исследования второго типа проводятся на материале страховой активности: в них участвуют люди, принимающие решение о приобретении страхового полиса в экспериментально созданной или реальной ситуации. В этой статье мы остановимся на относительно немногочисленных ис - следованиях второго типа. Авторы большинства из них отвечают на вопрос о том, при каких условиях люди склонны приобретать страховку вообще (первая стадия) или каким страховым продуктам они отдают предпочтение (вторая стадия). Однако содержание факторов позволяет предположить, что одни условия оказывают непосредственное воздействие на оценку издержек и вознаграждений, которые человек может получить, приобретя страховой полис, а другие опосредованное (рисунок 2). В частности, оценивая Иерархическая модель факторов страхового поведения Рисунок 2 Факторы второго порядка личностные и ситуативные факторы (например, частота обсуждения страхового случая, надежность компании и качество услуг, способ предъявления информации и др.) Факторы первого порядка вероятность страхового случая, стоимость страховки, способность страховки покрыть издержки, возможность ее приобрести Оценка издержек и вознаграждения от обладания страховым полисом Стадии страховой активности 1) Решение о необходимости страхового полиса 2) Выбор и приобретение страхового полиса 3) Взаимодействие со страховой компанией 4) Продолжение отношений со страховой компанией после окончания договора

113 Современные исследования факторов страхового поведения 113 издержки и вознаграждение от приобретения страховки, человек, скорее всего, ориентируется на вероятность страхового случая, стоимость страховки, способность страховки покрыть издержки и возможность ее приобретения. В то же время такие переменные, как частота обсуждения страхового случая, особенности страховой компании и способ предъявления информации, оказывают опосредованное воздействие. Решение о необходимости страхового полиса На первой стадии человек принимает решение о необходимости страховки от определенных событий (автомобильной аварии, пожара, стихийных бедствий, болезни и смерти и т.д.) 1. Исследования дают возможность предположить, что на этой стадии он оценивает вероятность наступления страхового случая, способность страхового полиса покрыть издержки и возможность приобрести его. Вероятность страхового случая. Человек приобретает страховой по - лис в том случае, когда считает, что вероятность понести убытки достаточно велика. Приобретение страховки это попытка предотвратить возможные потери (Schwarcz, 2010). Возникает вопрос: какую информацию человек привлекает при оценке риска? С одной стороны, большое значение имеет статистика подобных событий в прошлом, оценка экспертов. Однако их влияние во многом зависит от формы предъявления сведений. Так, исследователи отмечают, что клиенты предпочитают получать информацию о вероятностях различных страховых событий не в числовой, а в вербальной форме (Brun, Teigen, 1988), склонны более позитивно оценивать сообщения с данными, представленными словесно (Wall sten et al., 1993). При наличии такого сообщения люди более склонны заключить договор с невыгодными условиями, чем при наличии сообщения с информацией в виде чисел. С другой стороны, важную роль играет субъективная уверенность человека в опасности мира, которая зависит как от индивидуальных особенностей, так и от характеристик ситуации. Одним из «субъективных» факторов, оказывающих влияние на оценку риска, является «популярность» страхового случая частота его обсуждения в средствах массовой информации. Результаты исследований свидетельствуют о том, что повышенный спрос вызывают страховые полисы от часто обсуждаемых событий, таких как теракты, страшные заболевания (например рак) (Botzen, Van den Bergh, 2012) и стихийные бедствия (Botzen, 2008). Вероятно, частое обсуждение опасных событий уменьшает веру человека в собственную неуязвимость и тем самым побуждает его покупать страховой полис. 1 В некоторых случаях первая стадия отсутствует. Например, если в соответствии с законом владельцы автомобиля обязаны застраховать свое транспортное средство, им остается только выбрать страховой план и компанию, предоставляющую соответствующие услуги. Однако в большинстве случаев люди сначала принимают общее, а затем частное решение.

114 114 И.Р. Сариева Способность страхового полиса покрыть издержки. Некоторые специалисты полагают, что страховые полисы чаще приобретают люди, которым они помогают справиться с нанесенным ущербом. Однако разные исследователи интерпретируют эту идею по-разному. Это ярко проявляется при анализе связи приобретения страховки с уровнем дохода человека. Так, одни специалисты рассматривают страхование как товар «низкого качества», спрос на который падает по мере роста дохода индивида; с их точки зрения, человек откажется от покупки страхования, если будет обладать уровнем дохода, достаточным для того чтобы не бояться неожиданных трат. В то же время другие исследователи считают страхование товаром «высокого ка - чества», спрос на который растет по мере роста дохода; по их мнению, обеспеченный человек с легкостью заплатит за страхование, чтобы избавить себя от более крупных потерь (Austin, Fischhoff, 2010). Возможность приобрести страховой полис. Исследования показывают, что решение о приобретении страхового полиса зависит от наличия товара/услуги на рынке. Люди чаще выбирают те страховые услуги, которые легко приобрести (Khan, 2011). Выбор и приобретение страхового полиса На второй стадии человек принимает решение о том, с какой компанией ему стоит заключить соглашение и какой страховой полис приобрести. Исследования позволяют предположить, что потенциальные покупатели страхового полиса ориентируются прежде всего на стоимость страховки и возможность с ее помощью покрыть издержки. Стоимость страхового полиса. Люди приобретают тот страховой план, который кажется им наиболее полезным, т.е. способным принести наибольшую выгоду. В частности, к числу наиболее важных факторов, оказывающих влияние на оценку страхового плана, относятся его цена и возможность сэкономить при его приобретении (Khan, 2011; Ranyard, McHugh, 2012). Однако люди более позитивно оценивают предложенную схему страхования, если она представлена вместе с незначительно, но заметно уступающей альтернативой. На при - мер, в эксперименте Х. Зрека и М. Бэрона 286 испытуемым предложили оценить привлекательность ряда придуманных страховых программ в различных условиях: при наличии выбора между вариантом (А) и вариантом (Б), где (А) превосходит (Б) по большинству показателей, и в случае, когда вариант (А) предлагается сам по себе. Боль - шинство опрошенных более позитивно оценивали страховой план (А), когда он презентовался вместе с уступающей ему альтернативой. Результаты эксперимента показали, что положительный эффект выбора хорошо заметен: в случае с колеблющимися покупателями страховых полисов наличие выбора повышало оценку предложенного страхового плана на 4.5% (Szrek, Baron, 2007). Однако слишком большое количество альтернатив может отпугнуть потенциального покупателя страховки. Боясь совершить ошибку, некоторые люди выступают за сохранение

115 Современные исследования факторов страхового поведения 115 текущего положения дел или отказываются от страхования. Например, при анализе конкурентного рынка медицинского страхования в Швей - царии исследователи обнаружили, что потребители не реагируют на наличие большого количества альтернатив и предпочитают добиваться сохранения статус-кво из страха совершить «неправильный» выбор (Kunreuther et al., 1979). Легкость, с которой люди анализируют большое количество экономической ин - формации и делают выбор при наличии многих альтернатив, зависит от целого ряда факторов, к числу которых относятся математические способности. Например, участники од - ного исследования должны были выбрать один страховой план из нескольких вариантов с учетом ряда дополнительных условий, касающихся экономической ситуации, в ко торой они оказались. После этого участников просили указать, какую сумму они были бы готовы заплатить за выбранную страховую опцию. Полученные в ходе исследования результаты продемонстрировали, что быстрее и легче решение принимали люди, обладающие хорошими математическими способностями (Szrek, Bundorf, 2011). Возможность возместить издержки. Люди отдают предпочтение тем страховым полисам, которые позволяют им гарантированно и быстро возместить нанесенный ущерб. Ве - роятно, благодаря этому они обращают внимание на надежность компании (ее способность выплатить вознаграждение при наступлении страхового случая) и качество предоставляемых ею услуг (Khan, 2011). Например, покупатели страховки отдают предпочтение тем компаниям, которым не грозит банкротство. Узнавая о его возможности, потребители либо требуют сильно снизить стоимость страховки (при вероятности банкротства до 1% они требуют понижения стоимости на 20%) (Wakker et al., 1997), либо отказываются приобретать ее. По мнению некоторых исследователей, это происходит, поскольку сам факт риска не получить страховую выплату противоречит цели приобретения полиса. Они отмечают, что клиенты приобретают страховку в поисках спокойствия и уверенности в завтрашнем дне, а информация о возможности дефолта наводит индивидов на мысль о замене одного риска на другой, что противоречит изначальной задаче (Zimmer et al., 2009). Таким образом, страховая активность человека зависит от выгоды приобретения страхового полиса. Однако ее оценка определяется не только экономическими, но и психологическими показателями. Даль - ней шее изучение психологических факторов, оказывающих влияние на страховое поведение, может идти по следующим направлениям. 1. Проведенные исследования за - трагивают только две стадии страховой активности из четырех. В поле зрения специалистов, как правило, попадают переменные, оказывающие влияние на решение о необходимости страховки, а также выбор страховой компании и услуги. В то же время мало известно о том, что происходит на следующих стадиях: по какому принципу люди выбирают стратегию поведения по отношению к компании при наступлении страхового случая? на основании каких

116 116 И.Р. Сариева факторов они принимают решение о продолжении сотрудничества с этой компанией? В последнее время предпринимаются отдельные попытки получить ответы на эти вопросы. На - пример, участники одного исследования читали описание ситуации, в которой они могли с выгодой для себя ввести в заблуждение страховую компанию и получить страховое вознаграждение (четвертая стадия). Каждое описание сопровождалось вопросами о том, как человек поступит в предложенной ситуации. Полученные результаты показали, что решение клиента определялось размером страховки (вероятное вознаграждение) и возможностью уголовного преследования (вероятные издержки). Люди демонстрировали большую готовность обмануть страховую компанию, когда речь шла о крупных выплатах, а вероятность уголовного преследования была минимальной (Brinkmann, 2005). Однако пока подобные исследования являются исключением из правила. Таким образом, первым направлением дальнейших исследований явля - ет ся изучение факторов, оказывающих влияние на третью и четвертую стадии страховой активности. 2. Результаты психологических ис следований, проведенных в рамках теорий намеренного поведения, свидетельствуют о том, что поступки человека определяются его намерениями, а намерения, в свою очередь, его аттитюдами, субъективными нор - мами и восприятием контроля. Это означает, что, даже выбрав страховой полис, человек может отказаться от его приобретения, если низко оценивает свои возможности вынести эффективное экономическое решение и думает, что окружающие негативно отнесутся к его выбору. Воп - рос о том, насколько модели намеренного поведения применимы для оценки экономических решений, требует специального изучения. 3. Различные факторы, оказывающие влияние на страховую активность, рассматриваются независимо друг от друга. Однако некоторые исследования, проведенные в по - след ние годы, свидетельствуют о том, что разные факторы связаны друг с другом. Например, в одном из них анализировалась готовность людей приобрести страховой полис, гарантирующий выплату кредита при ухудшении их материального положения, падении уровня дохода. Его результаты показали, что субъективная оценка риска материальных трудностей предсказывает тревогу, тревога оценку вероятности того, что страховка поможет справиться с проблемой, в результате осуществляется приобретение страховки (Ranyard, McHugh, 2012). Даль ней - шее исследование позволит выделить взаимосвязи между факторами и даст возможность точнее определить роль психологических пе ре мен - ных в страховом поведении. 4. Мало внимания уделяется психологическим факторам, обеспечивающим субъективизм страховых решений. Например, выше шла речь о том, что решение о приобретении страхового полиса во многом зависит от оценки риска наступления страхового случая. В то же время психологические исследования, проведенные на неэкономическом материале, позволяют предположить, что эта оценка зависит также от целого ряда

117 Современные исследования факторов страхового поведения 117 дополнительных личностных и си - туативных переменных, таких, на - при мер, как вера человека в опасность мира, размышления о смерти, напоминания о другом опасном событии (прайминг опасности) и т.д. Поэ то му четвертым направлением дальнейшего изучения страхового поведения может стать расширение круга психологических факторов, оказывающих влияние на страховую активность человека. 5. Исследования, посвященные стра ховому поведению, обладают не - которой культурной спецификой: большинство из них было проведено в странах с развитой индустрией страхования, прежде всего в США. В этой связи следует учитывать специфику страхового рынка этой страны, которая, в свою очередь, накладывает определенные ограничения на применимость зарубежных исследований на российской почве. Не об ходимость кросс-культурного сравнения подчеркивают результаты от дельных исследований, позволивших выявить межкультурные различия в предпочтении форм страхования (Wharton, Har - matz, 1989). Сле дова тель но, пятым направлением изучения страхового поведения может стать кросс-культурное сравнение в этой области. 6. Страховое поведение изучается изолированно от других форм экономического поведения потребления, сбережения, инвестирования. Одна - ко, принимая решение о покупке страхового полиса, человек учитывает другие траты, которые он должен произвести. Каждый раз он оказывается перед выбором, как именно использовать имеющиеся средства. Поэтому шестым направлением исследований может стать анализ взаимосвязи страхового поведения с другими формами экономической активности. Литература Страхование постепенно возвращается // Национальное агентство финансовых исследований [Электронный ресурс]. URL: (дата обращения: ). Austin L.C., Fischhoff B. Consumers collision insurance decisions: a mental models approach to theory evaluation // Journal of Risk Research Botzen W.J.W. Report on a survey about perceptions of flood risk, Willingness to pay for flood insurance, and willingness to undertake mitigation measures: explanation of the survey instrument // Institute for Environmental Studies, Vrije Universiteit, Botzen W.J.W., Van den Bergh J.C.J.M. Risk attitudes to low-probability climate change risks: WTP for flood insurance // Journal of Economic Behavior & Organization Brinkmann J. Understanding insurance customer dishonesty: outline of a situational approach // Journal of Business Ethics Brun W., Teigen K.H. Verbal probabilities: ambiguous, context-dependent, or both? // Organizational Behavior and Human Decision Processes El-Gamal M. A., Grether D.M. Are people Bayesian? Uncovering behavioral strategies // Journal of the American Statistical Association

118 118 И.Р. Сариева Griffin D., Tversky A. The weighing of evidence and the determinants of confidence // Cognitive Psychology Hsee C., Kunreuther H. The affection effect in insurance decisions // Journal of Risk and Uncertainty Khan S. Impact of rationality in creating consumer motivation // Journal of Managerial Sciences Kunreuther H., Meyer R., Zeckhauser R.P., Slovic P., Schwartz B., Schade C., Luce M.F., Lippman S., Krantz D., Kahn B., Hogarth R. High stakes decision-making: normative, descriptive and prescriptive considerations // Marketing Letters Kunreuther H.C., Novemsky N., Kahneman D. Making low probabilities useful // Journal of Risk and Uncertainty Laury S.K., McInnes M.M. The impact of insurance prices on decision making biases: an experimental analysis // Journal of Risk and Insurance Ranyard R., McHugh S. Defusing the risk of borrowing: The psychology of payment protection insurance decisions // Journal of Economic Psychology Schmidt U., Zank H. Risk aversion in cumulative prospect theory // Management Science Schwarcz D. Insurance demand anomalies and regulation // Journal of Consumer Affairs Szrek H., Baron J. The value of choice in insurance purchasing // Journal of Economic Psy chology Szrek H., Bundorf M.K. Age and the purchase of prescription drug insurance by older adults // Psychology and Aging Wallsten T.S., Budescu D.V., Zwick R. Comparing the calibration and coherence of numerical and verbal probability judgments // Management Science Wharton J.D., Harmatz H.R. An exploratory investigation of how cultural attitudes related to life insurance holdings: a cross-cultural comparison // Journal of Economic Psychology Zimmer A., Schade C., Grundl H. Is default risk acceptable when purchasing insurance? Experimental evidence for different probability representations, reasons for default and framings // Journal of Economic Psychology

119 Современные исследования факторов страхового поведения 119 Contemporary Studies of Insurance Behavior I.R. Sarieva Lecturer, Department of Psychology NRU HSE. Address: NRU HSE, 46 B Volgogradsky pr., Moscow, Russia Abstract The existing approaches to insurance decision-making and behavior research are analyzed and categorized in the paper. The introduction describes the present state of the Russian insurance market and tendencies therein. The first section presents two fundamental approaches to understanding insurance purchase behavior, the classical rational approach (where the consumer is supposed to have analyzed the possible risks and insurance options to make a reasonable and well-grounded purchase decision) and the contemporary irrational approach based on the idea that the classical theory fails to explain many of the documented patterns of insurance behavior. The second section describes the principal factors that influence insurance decisionmaking and behavior at its different stages (decision concerning the necessity of insurance, choice and purchase of insurance policy, interaction with the insurance company in case of insured event occurrence, and decision to continue or discontinue insurance). Particular attention is given to the first two stages that are focused on in most empirical studies. The concluding section of the paper formulates a number of questions for future research, including the issues of applicability of the planned behavior theory to insurance behavior, the associations between the factors that underlie it, as well as the role of subjective psychological and cultural variables in influencing insurance behavior. Keywords: insurance behavior, risk evaluation, information presentation form. References Austin, L.C., & Fischhoff, B. (2010). Consumers collision insurance decisions: a mental models approach to theory evaluation. Journal of Risk Research, 13(7), Botzen, W.J.W. (2008). Report on a survey about perceptions of flood risk, willingness to pay for flood insurance, and willingness to undertake mitigation measures: explanation of the survey instrument. Institute for Environmental Studies, Vrije Universiteit, Amsterdam. Botzen, W. J. W., Van den Bergh J. C. J. M. (2012). Risk attitudes to low-probability climate change risks: WTP for flood insurance. Journal of Economic Behavior & Organization, 82(1), Brinkmann, J. (2005). Understanding insurance customer dishonesty: outline of a situational approach. Journal of Business Ethics, 61(2), Brun, W., & Teigen, K.H. (1988). Verbal probabilities: ambiguous, context-dependent, or both? Organizational Behavior and Human Decision Processes, 41(3), El-Gamal, M. A., & Grether, D.M. (1995). Are people Bayesian? Uncovering behavioral strategies. Journal of the American Statistical Association, 90,

120 120 И.Р. Сариева Griffin, D., & Tversky, A. (1992). The weighing of evidence and the determinants of confidence. Cognitive Psychology, 24(3), Hsee, C., & Kunreuther, H. (2000). The affection effect in insurance decisions. Journal of Risk and Uncertainty, 20(2), Khan, S. (2011). Impact of rationality in creating consumer motivation. Journal of Managerial Sciences, 5(1), Kunreuther, H., Meyer, R., Zeckhauser, R.P., Slovic, P., Schwartz, B., Schade C. Hogarth R. (2002). High stakes decision-making: normative, descriptive and prescriptive considerations. Marketing Letters, 13(3), Kunreuther, H.C., Novemsky, N., & Kahneman, D. (2001). Making low probabilities useful. Journal of Risk and Uncertainty, 23(2), Laury, S. K., & McInnes, M.M. (2003). The impact of insurance prices on decision making biases: an experimental analysis. Journal of Risk and Insurance, 70(2), Natsional noe agentstvo finansovykh issledovanii [National agency of financial studies] (2012). Strakhovanie postepenno vozvrashchaetsia [Insurance is slowly coming back]. Available at: (accessed 10 February 2013). Ranyard, R., & McHugh, S. (2012). Defusing the risk of borrowing: The psychology of payment protection insurance decisions. Journal of Economic Psychology, 33(4), Schmidt, U., & Zank, H. (2008). Risk aversion in cumulative prospect theory. Management Science, 54(1), Schwarcz, D. (2010). Insurance demand anomalies and regulation. Journal of Consumer Affairs, 44(3), Szrek, H., & Baron, J. (2007). The value of choice in insurance purchasing. Journal of Economic Psychology, 28(5), Szrek, H., & Bundorf, M. K. (2011). Age and the purchase of prescription drug insurance by older adults. Psychology and Aging, 26(2), Wallsten, T. S., & Budescu, D. V., & Zwick R. (1993). Comparing the calibration and coherence of numerical and verbal probability judgments. Management Science, 39, Wharton, J.D., & Harmatz, H.R. (1989). An exploratory investigation of how cultural attitudes related to life insurance holdings: a cross-cultural comparison. Journal of Economic Psychology, 10(2), Zimmer, A., Schade, C., & Grundl, H. (2009). Is default risk acceptable when purchasing insurance? Experimental evidence for different probability representations, reasons for default and framings. Journal of Economic Psychology, 30(1),

121 Психология. Журнал Высшей школы экономики Т С Персонология ВОЗМОЖНОСТИ Я В ОТНОШЕНИИ К ДРУГОМУ: ГЕРМЕНЕВТИКА И РЕФЛЕКСИЯ Е.Б. СТАРОВОЙТЕНКО Старовойтенко Елена Борисовна заведующая кафедрой психологии личности факультета психологии НИУ ВШЭ, доктор психологических наук, профессор. Сфера научных интересов: методология психологии, психология личности, общая персонология, психология познания, психология Я, психология рефлексии. Автор теории жизненных отношений личности, концепции культурной психологии личности, модели персонологии в парадигме жизни, моделей персонологии Я и отношения к себе. Автор и ответственный редактор 9 книг, среди которых: «Введение в гуманитарную психологию» (1996), «Современная психология: формы интеллектуальной жизни» (2001), «Психология личности в парадигме жизненных отношений» (2004), «Культурная психология личности» (2007), «Психология индивидуальности: новые модели и концепции» (2009) и др. Контакты: Резюме Работа посвящена проблеме развития личности в аспекте рефлексии и реализации ее возможностей в отношении к другому человеку. Возможности рассматриваются как осознанное знание, переживание и реализация «Я могу» в контексте жизни, в частности в речевом диалоге с Другим. Идеи и методологические установки работы основаны на традициях психологии личности, онтологии, философии жизни, экзистенциальной философии, философии языка, феноменологии. Проведенное исследование относится к «общей персонологии» как инновационной области психологического познания, служит становлению «персонологии Я». В исследовании применяются методы герменевтики, рефлексии и моделирования. На первый план выступает герменевтический подход, направленный на извлечение и обобщение теоретического знания о возможностях Я. В соответствии с целями исследования разработана герменевтическая модель многомерных возможностей Я, открывающихся в отношении личности к Другому. Основу модели составили переосмысленные в контексте поставленной проблемы идеи М. Хайдеггера, Ж.-П. Сартра, П. Рикера. Они касаются Исследование осуществлено в рамках Программы «Научный фонд НИУ ВШЭ» в гг., проект

122 122 Е.Б. Старовойтенко личностного генеза возможностей, их осознанности, Я-источника, рефлексивной опосредованности, развития в контексте жизнедеятельности, разнообразия форм, реализации в жизненных отношениях, топологии и рефлексии эффективного осуществления «Я могу» в отношении к Другому. Герменевтическая модель возможностей Я обобщает их виды и динамику в измерениях «между Я и Другим»», «Я-в-Другом» и «Другой-в-Я». Она получила последовательную конкретизацию и преломление в модели высказывания, модели самопознания автора в момент высказывания, в модели эффектов высказывания и в модели рефлексии, сфокусированной на возможности Я высказываться в диалоге. Рефлексивная модель возможности высказываться может применяться как практика самопознания, встроенная в диалог, практика саморазвития на основе ретроспективного исследования себя и своих высказываний, практика формирования отношения к Другому в речевом «срезе» совместного бытия. Обосновывается, что речевой диалог выступает обменом высказываниями Я и Другого, протекающим в трехмерных пространствах жизни каждого. Это раскрывает его в персонологических тонкостях, не представленных в других гуманитарных науках. Ключевые слова: личность, Я, возможности Я, Другой, отношение к Другому, диалог с Другим, высказывание, герменевтика, рефлексия, модель, топология возможностей в отношениях «Я Другой». Возможности Я как проблема персонологии Данное исследование посвящено проблеме развития личности в аспекте рефлексии и реализации ее жизненных возможностей в отношении к другому человеку. Воз мож - ности рассматриваются как осознанное знание и переживание «Я могу» в соответствии с традициями, сложившимися в психологии личности, онтологии, философии жизни, экзистенциальной философии, философии языка, феноменологии. Строит - ся интегральная трехмерная модель возможностей Я, которая обобщает их виды и динамику в измерениях «между Я и Другим», «Я-в-Другом» и «Другой-в-Я». Обосновывается идея о богатстве возможностей Я, существующих в речевой жизни человека, в мире диалогов с другими, где Я высказывается ради достижения ценностной близости с Другим. На основе интегральной модели возможностей Я разрабатывается мо - дель рефлексии личности в диалоге, сфокусированная на интенции «Я могу высказываться». Научный контекст работы составляют классические исследования, посвященные телеологическим ас - пектам индивидуальной жизни, прежде всего, возможностям личности осуществить себя в смысловом разнообразии, продуктивности и богатстве ценностей бытия. Речь идет о трудах М. Хайдеггера, Э. Гус - сер ля, Ж.-П. Сартра, М. Мерло-Пон - ти, П. Рикера, В. Франкла, Р. Бернса. В работе находят преломление идеи С.Л. Рубинштейна об осознании «могу» как моменте самодетерминации личности в процессе деятельности, идеи М.К. Мамардашвили о топологии «Я могу» в отношении к Другому, идеи К.А. Абульхановой об оценке личностью своих возможностей при построении стратегии

123 Возможности Я в отношении к другому: герменевтика и рефлексия 123 жизни, идеи В.А. Петровского о рефлексии «Я могу» в процессах саморегуляции деятельности, а также со - временные научно-психологические идеи о самополагании личности во временнjй перспективе жизни и о «возможном», «вероятном», «достигнутом» Я как модусах самопознания личности. Областью исследования выступает «общая персонология» (Пет ров - ский, Старовойтенко, 2012; Старо - вой тенко, 2012), отличающаяся от традиционной психологии личности своей ориентацией на теоретический синтез, новаторство, референцию к различным наукам и многопрофильную практическую деятельность. Спецификой конкретных персонологических исследований является добывание знания о личности на основе единства культурного опыта, фундаментального познания, практики, способов самопознания и самоизменения личности. Полученное знание оценивается по критериям научного, инструментального, гуманитарного и экзистенциального зна - чения. В связи с акцентировкой темы Я и его возможностей мы относим исследование к «персонологии Я» (Петровский, 2009, 2011; Старо вой - тенко, 2013) как новому направлению современной психологии личности. В исследовании применяются ме - тоды герменевтики, рефлексии и моделирования. На первый план вы - ступает герменевтический подход, служащий извлечению и обобщению теоретического знания о возможностях Я при новом осмыслении ряда философских, психологических, ли - тературных произведений, определяемых как «тексты личности». Делается шаг в обосновании значения «герменевтики Я» (Рикер, 2008) для персонологии. «Герменевтика Я» является и научным методом, и содержательным результатом постижения текстов. Как метод она может быть рассмотрена в нескольких формах. Во-первых, в форме исследовательского дискурса с авторами текстов о Я. В-вторых, в форме интерпретации, реконструкции и моделирования знаний о Я. В-третьих, в форме экспликации научно обоснованных моделей самоисследования личности. В-четвертых, в форме разработки рефлексивно-феноменологических практик, расширяющих для личности границы познания и развития Я. Содержательный результат «герменевтики Я» образуют науч - ные, культурные, индивидуальные знания человека о себе, добытые в синтетическом опыте интерпретаций и самоинтерпретаций при осмыслении текстов. В контексте «персонологии Я» ставится задача соединения, согласования всех форм и результатов герменевтического анализа и синтеза. Выявление ценных персонологических содержаний «текстов личности» определяется качеством герменевтической процедуры, приемы ко - торой можно представить следующим образом. 1. Постановка новой проблемы «личности», ее Я, имеющей перспективу успешной разработки методом герменевтики. 2. Актуализация исследователем «текста» своего наличного понимания поставленной проблемы и нахождение пробелов в ее предварительной концептуализации.

124 124 Е.Б. Старовойтенко 3. Определение релевантных произведений, обладающих нераскрытыми или нереализованными возможностями для построения концепции решения поставленной про - блемы. 4. Разработка исследователем системы категорий и идей, образующей «код» прочтения, инструмент изучения, проект реконструкции текста произведения. 5. Поиск фрагментов текстов, где авторы достигают, по выражению М. Хайдеггера, «яснейшей ясности прозрений», логической чистоты вы - ражения мысли и намечают идеи, спо - собствующие решению проблемы. 6. Воспроизведение, экспликация, выведение из области скрытого, развитие знания о сущности того аспекта личности или Я, который проблематизирован исследователем. 7. Собирание, систематизация, организация в целое (logos), развитие известного и неизвестного знания, извлеченного из текстов. 8. Построение концептуальной мо - дели, содержащей новое решение поставленной проблемы личности, ее Я, которое основано на синтезе мыслительного опыта авторов текстов и исследователя-интерпретатора. В заключение процедуры следует рефлексивное размежевание созданной концептуальной модели с подходами авторов исследованных текстов. Герменевтика возможностей Я в отношении к Другому Используя приемы персонологического прочтения философских и философско-психологических текстов, мы разработали герменевтическую модель многомерных возможностей Я, открывающихся в отношении личности к Другому. Основу модели составляют переосмысленные в контексте поставленной проблемы и систематизированные идеи М. Хайдеггера, Ж.-П. Сартра, П. Ри - кера. Они касаются личностного генеза возможностей, их осознанности, Я-источника, рефлексивной опосредованности, развития в контексте жизнедеятельности, разнообразия форм, реализации в жизненных отношениях к значимостям, топологии и рефлексии эффективного осуществления «Я могу» в отношении к Другому. Приведем континуум положений, образующих намеченную модель. 1. Личностью является человек в единстве своих телесно-душевно-ду - ховно-деятельных сущности и бы - тия. Личность как бытие, жизнь выступает способом соединения че - ловека с миром, который его призывает, «бросает вызов», вмещает, делает собственной частью, выступает потаенным и открытым одновременно. В своей жизненной активности личность выводит себя на «сцену мира», выделяет значимости (ценное для себя), изменяет существующие в мире соотношения, ставит мир «под вопрос». Участие личности в бытии мира отрицает его наличное состояние, обращает существующее новыми сторонами друг к другу. Эти стороны являются для личности или доступными, или скрытыми, или остающимися «в тени». Через вы - званные и постигнутые изменения в мире личности дается собственное «присутствие», свое «Я есть», «экстатическое выступание и выстаивание в просвете бытия». В этом

125 Возможности Я в отношении к другому: герменевтика и рефлексия 125 состоит уникальный способ человеческого существования, или «экзистенция» (Хайдеггер, 1993). 2. Личность проблематизирует и испытывает мир посредством способностей ощущать, воспринимать, представлять, мыслить, переживать и действовать, устремляясь к значимостям. Порождение и субъективное воссоздание этих активных жизненных состояний связано с наличием и «работой» сознания, которое придает личности статус Я, т.е. «самополагающего», «самообеспечивающего» и «самоустанавливающего» начала в мире и жизни. Суть такого положения личности в мире на примере представления состоит в том, что в каждом сознательном представлении «представляющий это человек, которому в представлении предоставляется его представленное, и в каждом представленном он устанавливает также и самого себя не задним числом, а заранее, ибо он, представляющий, предносит всякое представленное себе Со-представ лен ность представления и представляющего внутри человеческого представления значит не то, что Я и его представление как бы встречаются сами по себе, а значит сущностную принадлежность Я-представляющего к конституции представления» (Там же, с. 124). При ярком свете сознания личность одновременно знает, что именно существует, что она представляет, знает свое представление, знает себя-представляющего и знает «Я средоточие» всех этих знаний. И даже если «Я не становится специальным предметом мысли о себе в представлении (предметом рефлексии), представляемое все равно не об - хо димым образом принадлежит ему как представителю всякого представления» (Там же). В протекании жизни Я обобщает, «собирает» множество личностных актов познания, переживания и деятельности, адресованных значимостям, становится саморазвивающимся субъектом воспроизведения и обновления этих актов. Значимость при этом открывается Я попеременно в следующих формах: предметной (как она есть), внутриличностной (как она дана), трансличностной (как она реально преобразуется), отражения «личностного» (сохранения преобразований в себе) и нового вопроса к личности и ее потенциалам (бытийного вызова). 3. Я создает, осуществляет, находит возможности прочного, разнообразного соединения со своим значимым, в частности, возможности деятельной и рефлексивной связи с другой личностью, с Другим. Я в своем «могу», «смог» и «смогу» вы - ступает тем, в чем «существо человека хранит источник своего определения» (Там же, с. 198) и чем «должен стать человек в своем бытии, посредством чего нечто пришло бы к бытию» (Сартр, 2002, с. 61). «Быть Я» для личности существовать в измерении своих осознанных возможностей, т.е. жить посредством себя, обогащаться феноменами своего жизненного распространения в бытие значимого, расставаться с собой, идти к новой встрече с собой, достигать себя и ускользать от себя в неизвестное будущее к новым значимостям. Динамика Я и его возможностей развертывается через конкретные моменты существования «для себя»,

126 126 Е.Б. Старовойтенко или ситуативные «места», положения, состояния, позиции личности, данные ей в самосознании. «Для себя» не охватывает Я в целом, никогда полностью не тождественно ему, выходит за пределы его сложившейся идентичности, обращено к его известным и неизвестным «могу» и необходимо ему для саморазвития и воссоздания бытия на основе рефлексивного воссоединения с собой. «Возможное есть то, чего недостает для себя, чтобы быть собой» (Там же, с. 134). Актуализация, отрицание и присвоение «для себя» обеспечивают устойчивость, сохранение и изменчивость наличного Я. «Кто мыслит обо мне, не есть чистый вневременной взгляд это я сам, который длится, будучи включен в кругооборот моей самости, находясь под угрозой в мире со своей историчностью» (Там же, с. 181). 4. Я имеет множество ипостасей, которые указывают на многообразие способов соединения личности с собой, со своей жизнью и ее ценностями. Речь идет об иррациональном и дискурсивном, знаковом и телесночувственном, идеальном и межличностном способах, по-разному соотносящихся в актах внесознательного проживания, сознания и действия, формирующих Я. «Я со своим историческим и априорным содержанием и есть сущность человека» (Там же, с. 71). Я существует как первичное, неозначенное, невербальное, дорефлексивное Эго, смутно улавливаемое интуицией личности и таящееся в глубине жизни как «неизвестное Я». Наше Я «сознанием не исчерпывается, и не оно вызывает его существование. Оно всегда дается как бывшее перед сознанием и обладающее глубинами, которые должны раскрываться постепенно» (Там же, с. 135). «Я» выступает «знаком личности», средством обозначения чувственного телесно-психического Эго и самообозначения Я как центра сознания. Знак Я является культурным даром, который при его использовании делает возможным существование «для себя» как присутствие личности по отношению к себе. «Я» является словом, употребляемым личностью в адрес неповторимого «себя» только однажды, в единственный момент жизни. Это имя индивидуальности, живущей, познающей, называющей себя в необратимом континууме уникаль - ных событий здесь-и-сейчас. Я существует в форме Я-телесного, которое формируется, чувствуется и означивается под влиянием совершаемых личностью действий, под ее впечатлениями о теле других, под их взглядами и непосредственными откликами на ее внешность. Кроме того, в переживание и осознание Я-тела (или «внешнего самого глубокого внутреннего») вклю чены те культурные образы, которые передаются личности другими в виде изображений и текстов, напоминающих или отражающих ее облик. При этом в вbдении и понимании других картина тела личности избыточна в сравнении с картиной ее Я-телесного. «Если, постигнув мое сознание в его абсолютной глубине, я посредством ряда рефлексивных актов попытаюсь соединить с ним определенный живой объект оказывается, что я пытаюсь соединить мое сознание с телом других» (Там же, с. 324). В существовании других

127 Возможности Я в отношении к другому: герменевтика и рефлексия 127 и через них Я-телесное «продолжается внешне в измерении богатства, которое ускользает от меня» (Там же, с. 370). Я является источником мысли, принадлежащей ему самому, несущей знание о его телесности и душевном мире, отчуждающей его от себя самого, порождающей новое знание о нем и возвращенной себе самому, т.е. субъектом рефлексии. «Посредством рефлексии для себя, которое теряется вне себя, пытается интериоризироваться в собственное бытие; это есть второе усилие, чтобы основать себя; речь идет для него о том, чтобы быть самим собой» (Там же, с. 186). Взаимодействуя с другими людь ми, порождая свое присутствие в их мирах, личность приобретает «коллективное Я», частью доступное для рефлексии, а частью просвечивающее как «немыслимое Я». Пере - живая свое рассеяние во множестве Я-в-Других, личность стремится собрать себя, терпя частое поражение при встрече с непроходимыми местами своего обитания в таинственных пространствах чужого бытия. «Мы не постигаем множественного взгляда. Речь идет скорее о неощущаемой, мимолетной и вездесущей реальности, которая реализует перед нами наше нераскрываемое Я и которая сотрудничает с нами в создании этого Я, ускользающего от нас» (Там же, с. 304). В «кругообороте самости» Я стремится достичь идеала совпадения с собой, исполненности себя, осуществив все возможности, которые открываются «для себя» в ситуациях встреч и отношений к значимостям. Эти возможности и эффекты их реализации осознаются Я как перспектива собственного расширения и усиления во всестороннем и целостном участии в новых встречах со значимым. Идеальной границей Я является «достижение себя» при восхождении к своим значимостям в их ценностно-культурном измерении. Это фундаментальный проект индивидуального бытия, конституируемый разнообразием и взаимосвязями «Я могу». 5. Богатейшим миром, в котором личность может открыть и Я-центрировать свои возможности, является Другой как конкретная, значимая личность. Другой с его взглядом, пониманием, действием в адрес личности необходим Я в плане переживания и осознания своей фактичности, своей свободы в контексте сов - местного бытия. Динамичное «для себя» личности вовлекается в жизнь Другого, вовлекает его в свою жизнь, предстает «для Другого» и становится его собственным «для себя». Другой, таким образом, создает и позволяет личности понять основные «структуры» ее бытия. Другой это другое Я для меня, так же как Я другое Я для него. Оба наши Я в пространстве «вне себя» входят в организацию друг друга, утверждают реальность друг друга, раздвигают границы своих «Я могу», своей рефлексии, субъективности и влекущей взаимной «объектности». «Не существует привилегии для моего Я; мое эмпирическое Эго и эмпирическое Эго Другого появляются в одно и то же время в мире; и общее значение другой необходимо для конституции как одного, так и другого из них» (Там же, с. 257). Находясь в необходимой

128 128 Е.Б. Старовойтенко зависимости, Другой и Я не растворяются друг в друге; свобода одного не является исходным условием свободы другого. Во взаимном обмене возможностями каждый дарит другому новое свободное бытие, определяя его и становясь его частью. «Другой это и есть Я сам, от которого меня ничего не отделяет, абсолютно ничего, если не его чистая и тотальная свобода, т.е. эта неопределенность себя самого, которую он один имеет в бытии для себя и через себя» (Там же, с. 294). Принципиальное тождество друг с другом как «тоже личностью» и «тоже Я» распадается, когда в реальной ситуации перед каждым Я оказывается конкретный Другой. Я ус - та навливает с ним связь на уровнях рассматривающего взгляда, внешнего действия, взаимного отражения, соприсутствия Я и Другого, рефлексивного раскрытия и обобщения своего бытия в Другом, бытия Другого в себе, своего бытия в себе и бытия вне себя и Другого. Участвуя в этой «зеркальной игре мира», Я наращивает потенциал своей рефлексии. «Я конкретно испытываю Другого как свободного и сознающего субъекта, темпорализируясь к своим собственным возможностям. И присутствие этого субъекта без посредников есть необходимое условие всякой мысли, которую я попытался бы сформулировать о себе» (Там же, с. 293). Другой в заинтересованном обращении к Я соединяет его с самим собой. 6. В жизненных связях с личностью и в ее рефлексии Другой приобретает различные ипостаси и качества. Он является для личности ре - альным пространственно-временнsм объектом, конкретным фактом, си - туацией в мире, существенным вызовом жизни, на который личность должна ответить. Является ценностью, без которой она ощущает в себе недостаток бытия. Личность направляет на Другого свою активность, адресует ему свои желания, переживания, акты познания, по - ступки и действия, овладевает частью его внутреннего мира, разделяет его бытие, помещает его в мир своих субъективных значимостей и развертывает «в себе» взаимоотношения с ним. Не исчерпываясь положением объекта, Другой является «личным присутствием», пробуждающим в личности переживание собственной реальности, удостоверенной обращением к ней другого человека. «Дру - гой дается мне как конкретное и очевидное присутствие, которое я ни в коем случае не могу извлечь из себя и которое не может быть поставлено под сомнение и стать объектом феноменологической редукции или вся - кого другого эпохé» (Там же, с. 294). Присутствие Другого, транслируемое в его взгляде, речевом обращении, оценке и интериоризации образа личности показывает ей жизнь «по ту сторону» Я-бытия. «Отношение, которое меня объединяет с Другим, не может быть отношением внешнего к внутреннему миру, но через взгляд Другого я испытываю конкретно, что есть другая сторона мира» (Там же, с. 293). Присутствующий Другой обладает для личности осознаваемой и неизвестной субъектностью, т.е. способностью быть побудителем, инициатором, образцом, ценителем, продолжателем ее активности. Другой

129 Возможности Я в отношении к другому: герменевтика и рефлексия 129 становится соавтором самосознания, жизненной истории личности, а так - же выступает ее миром, пространством «отраженной субъектности» (Петровский, 2010), где личность находит себя живой и значимой для бытия другого человека. Другой дает личности «быть», чувствовать, ви - деть, воображать, понимать, дает ей открыть и актуализировать свои возможности, дает место в мире для ее творений, определяет ее роль в сообществе создателей культуры. В своих референциях к культурному творчеству, непосредственно участвуя в познании и практике личности, Другой демонстрирует свою «орудийность», т.е. показывает свою принадлежность к универсуму орудий, усилителей возможностей, которые личность может освоить и применить в жизнедеятельности, увеличивая свою свободу и свободу множества других. Другой выступает для личности адресатом и «местом» воплощения конкретных жизненных возможностей Я. Это также «глобальная возможность Я», связанная не только с присутствием, но и отсутствием Дру - гого как вероятного будущего. Другой проект, эскиз, набросок, смысл Я-бытия личности, делающий его возможным в обширной перспективе жизни. Другой это, по сути, Я сам, собравший воедино Я, данное в Дру - гом, Я, имеющее в себе представленного Другого, Я, отразившее «в себя» связь Я Другой, а также соединивший свои Я-объект, Я-субъект, Я-ору - дие, Я-личную свободу, присутствующие в сознании и бытии Другого. 7. Жизненное обращение личности к Другому имеет форму «отношения», которое является универсальным способом построения, проживания и рефлексии индивидуального бытия в мире значимостей. Реализующиеся отношения творят единое течение, изменчивую «ткань», объективные и субъективные ответы личности на вызовы мира. «Мы говорим отношение тогда, когда хотим назвать позицию, занятую человеком, место, отводимое им чему-то вне его Человек в своем существе относится к тому существенному, что требует его. Он принадлежит, послушен как осуществляющийся тому, что обращено к нему как вызов» (Хайдеггер, 1993, с. 290). Отношение значимости порождается и определяется личностью, выступает сложной активностью и феноменом ее сознания, создается взаимосвязью сознательных, т.е. включающих в свою конституцию Я, стремлений и переживаний, восприятия и представлений, мышления и интуиции, действий и поступков. Каждая из этих образующих отношения во взаимодействии с другими может стать самостоятельным «отношением», в котором различаются процессы и эффекты, имеющие генез, течение и локализацию в пространствах «между личностью и значимостью», «в личности» и «в значимом». Идет ли речь о мыслительном, образном, эмоциональном, практическом или интегральном отношении, оно в собственном существовании обеспечивает многомерное соприсутствие личности и значимости. Отношение в своей жизненной ди - намике является континуумом целостных, обладающих сложной психической и практической архитектоникой,

130 130 Е.Б. Старовойтенко продуктивных актов, инициируемых Я, адресованных значимости и возвращенных себе. Я в контексте реализующегося отношения может за - нять рефлексивную позицию, способствующую образованию и развитию сложной субъективной конфигурации отношения к значимости. В этой конфигурации: Я встает в отношение к себе как проживающему встречу со зна чи - мым; Я встает в отношение к значимому; Я ставит значимое в отношение к себе; Я относится к значимому как присутствующему в себе; Я относится к себе как присутствующему в значимом; Я относится к себе как обновленному на основе связи со значимым. Посредством рефлексии Я актуализирует и познает эти моменты отношения, интерпретирует и соотносит их, находит и разрешает их противоречия, производит их синтез, постигает их возможности и перспективу. Я проявляет глубокое расположение к значимому, совершенствует его, охватывает и попеременно перемещается во внешнее и внутреннее пространство связи личности и значимого, развивается на основе «соотношения отношений», становится самим этим соотношением. Отношение личности к значимости в конкретных жизненных ситуациях приобретает многоэтапную динамику. В ней взаимно порождаются и переходят друг в друга совершение действия, актуализация смысла, осознание «могу», мотивирование, целеполагание, акты выбора, принятие решения, действие, достижение цели, оценка результатов действия в аспекте осуществления смысла и перспектив его проблематизации. «Мы действуем перед тем, как полагать наши возможности, и эти возможности, открывающиеся как реализованные или находящиеся на пути к реализации, отсылают к смыслам, делающим необходимыми особые действия, чтобы быть поставленными под вопрос» (Сартр, 2002, с. 73). В жизненной корреляции с возможностями смыслы направляют к тому, чтобы действовать с охотой, любовью, энтузиазмом, знанием дела на благо других. 8. Оптимальным условием для развития отношения Я к Другому является диалог с ним и с собой. Диалог это «единственная ситуация, в которой мы можем установить отношение к человеку и к себе в их собственном качестве и достоинстве» (Рикер, 2008, с. 186). Диалог обмен чувствами, впечатлениями, представлениями, мыслями, высказываниями, действиями и поступками, где личности могут взаимно реализовать ценности отношений: инициативу и ответственность, на деж - ность и заботливость, помощь и верность слову, взаимное уважение и понимание другой личности в ее инаковости, автономии, единственности. «Каждая личность является незаменимой в нашей привязанности и оценке». Диалог это условие раскрытия личностью безусловного бытийного равенства с Другим. Это момент ухода от иллюзий самодостаточности и осознание присутствия и наполнения «другими» своего Я. Это событие трансцендирования, где значительно все: от мимолетного

131 Возможности Я в отношении к другому: герменевтика и рефлексия 131 обмена взглядами до трагического прояснения этического конфликта двух личностных миров. Это связь личностей, когда одна вызывает другую на непосредственный ответ; это опыт душевного единения, преодоления изоляции и взаимного оказания развивающих влияний. Вступить в диалог означает открыться Другому и увидеть его встречную открытость, взаимодействовать с ним, уловить его внутреннее бытие-в-себе, найти себя в его мире, «вызвать себя из потерянности в Другом» (Там же, с. 231), отстраниться от себя, найти и понять изменения Я, происшедшие в пространствах взаимодействия с ним, убедиться в развивающих эф - фектах своей активности в жизни Другого, открыть в Другом «место», где Я еще нет, но оно оставлено именно для него. «От того, какие мы уже есть, мы должны выходить в пространство или точку, где нас еще нет и где мы только возможны, и неизвестно, в какой форме мы возможны» (Там же, с. 466). Высокий потенциал диалога заключен в отношениях с любимым, близким, другом, партнером, учителем, духовным наставником, консультантом, советником в частной жизни. Это лучшие Другие для поддержки личности в актуализации, рефлексии и осуществлении разнообразных потенциалов Я, в том числе относящихся к «речевой жизни». Я в перспективе диалога располагает возможностями длить и развивать отношения с Другим, порождающими индивидуальность каждого во взаимной рефлексии «Я могу» и продуктивных актах совместного познания, практических действий, речи и совершения поступков. 9. В отношении Я к Другому, как и в других отношениях к значимостям, возможности, данные в рефлексии, а также возможности самой рефлексии выступают «возможностями Я». Обладающая ими личность, способна, вступая в диалог и относясь к Другому, одновременно помещать «себя» в фокус активного отношения. Отношение к Другому закономерно включает в свои содержания и процесс реализации отношение к себе (Старовойтенко, 2010). Реф лек - сия в контексте отношения к Дру - гому дает личности знание о своих возможностях, позволяет ей включить эти возможности в структуру собственного Я, способствует самопознанию «возможного Я» в ситуациях развития Другого и саморазвития. Эти ситуации охватывают три основные измерения, или топологию, взаимодействия и соприсутствия Я и Другого: «между Я и Другим», «Я-в- Дру гом», «Другой-в-Я». В каждом из измерений появляются специфические возможности, рефлексия и осуществление которых определяют исполненность Я при утверждении ценности Другого. 10. Рефлексия возможностей Я в диалоге и развивающем отношении к Другому может быть представлена в виде континуальной модели актов самопознания. Так, Я знаю, что могу: принять встречу с Другим, впечатление об облике Другого как благо для себя; инициировать разнообразную психическую и практическую активность в адрес Другого и вызвать его на ответную активность по поводу значимых объектов; понять расположение Другого и его отклик на активность Я в форме

132 132 Е.Б. Старовойтенко взгляда, жеста, переживания, высказывания, поступка, призыва к дей - ствию; создать обобщенный внутренний образ Другого на основе анализа его активности и проявленных ка - честв субъекта; уловить, понять свой образ Я, сложившийся в Другом на основе его причастности к взаимодействию, достичь для себя «прозрачности тела Другого»; мысленно поставить реального Другого в отношение к этому образу, проинтерпретировать данное отно - шение; прояснить, как Другой хочет быть представленным в Я, и сравнить этот желаемый образ с образом Другого-в-Я; мысленно встать на место ре - ального Другого и его «глазами» уви деть его образ в Я; установить, углубить свое отношение к присутствию Другого-в-Я в направлении усиления идентичности и самостоятельности Я и Дру - гого; поставить задачу расширения и обогащения мира значимых объектов и способов взаимодействия Я с Другим; понять, что значит в жизни Другого взаимодействие с Я и при - частность к его бытию; повысить ценность для Другого присутствия Я-в-Другом, сделать это присутствие развивающим, напол - ненным; понять, чтj в жизни Я совершается посредством Другого, каков объ ем его вкладов в эту жизнь; осуществить Я-обобщение сво - ей активности и своих рефлексивных шагов во всех измерениях события с Другим, выйти на уровень «рефлексии своей рефлексии»; допустить мощь «неизвестного Я» в соотношении с «известным Я», понять, что сознание, рефлексия есть «тайна бытия в полном свете»; поставить под сомнение успешность своих усилий по реализации тех или иных возможностей Я, адресованных себе и Другому; поставить перед собой и Другим вопрос о выявлении новых возможностей Я и Другого, родившихся во взаимодействии и соприсутствии; создать проект отношений с Другим и инициировать новый цикл реализации возможностей Я для умножения возможностей Другого. Возможности Я рефлексивно от - крываются личности в связи с «не - возможностями Я» или ее «не могу». Например, Я не может с достоверностью узнать для себя, как объекты мира даются Другому и только ему; каким Другой является сам-длясебя; каким Я предстает взгляду Другого; как Другому непосредственно даны отношения Я с другими значимостями; как меняется отношение Я к Другому в присутствии третьих лиц; какова загадка присутствия Я-в-Другом, не осознаваемого Другим; каков внеличностный смысл того, что Я и Другой вручены и поручены друг другу. Возможности Я в отношении к Другому различаются по степени доступности для рефлексии и реализации. Есть возможности, которые не открылись в рефлексии и не апробированы во взаимодействии с Другим, возможности, «хозяином которых Я не является». Есть возможности, не - из вестные Другому и не востребованные им, т.е.«мертвые возможности».

133 Возможности Я в отношении к другому: герменевтика и рефлексия 133 Есть возможности, актуализирующиеся исключительно в присутствии Другого. Есть возможности, избыточные по отношению к запросам Другого. Есть возможности, от которых приходится отказаться в отношении к Другому. Есть возможности в отношении к Другому, выходящие за границы возможностей, характерных для других отношений к значимостям. Есть возможности, переживаемые и осознаваемые как безграничные в совместном творчестве с Другим. 11. В отношении к Другому и иным значимостям Я становится «возможностью самого себя». Я как «возможность себя» интегрирует интенции «могу», среди которых П. Ри кер выделяет «Я могу говорить», «Я могу действовать», «Я могу рефлексировать», «Я могу рассказывать о себе», «Я могу быть ответственным за свои поступки» (Рикер, 2008). В зависимости от встающих жизненных задач Я актуализирует и обобщает определенные интенции, чтобы при решении задач получить новые основания «быть» и развиваться. В частности, если личность ставит задачу быть эффективной в речевом диалоге с Другим в плане интеллектуального, этического, экзистенциального развития и саморазвития обоих, то «возможность себя» может стать интегралом «Я могу говорить», «Я могу находиться в отношении к Другому», «Я могу расширять топологию своей жизни», «Я могу рефлексировать», «Я могу отвечать за ценностный смысл своих слов». При этом в развертке конкретного диалога речь Я существует в виде отдельных высказываний, а интенция «Я могу говорить» становится интенцией «Я могу высказываться». Вышеуказанный ин теграл определяет Я как потенциального субъекта речевого диалога, способного выстраивать путь своих высказываний в трехмерном пространстве, образуемом «между Я и Другим», «Я-в-Другом», «Другой-в- Я». Рефлексия возможности Я высказываться в диалоге с Другим Представим концептуальную мо - дель, соединяющую частные философско-психологические модели высказывания, самопознания личности-автора в момент события вы - сказывания, эффектов высказывания, трехмерной рефлексии и реа лизации возможности Я высказываться в диалоге с Другим. Основой моделей являются идеи А. Вит ген - штейна, М.М. Бахтина, П. Рикера, М. Фуко. 1. Начнем с известного определения места высказывания в речевой деятельности, принадлежащего М.М. Бах - тину: «Речь может существовать в действительности только в форме конкретных высказываний отдельных говорящих людей, субъектов речи. Речь всегда отлита в форму высказывания, принадлежащего оп - ределенному речевому субъекту, и вне этой формы существовать не может» (Бахтин, 1986, с. 263). Речь-в-высказываниях имеет своего индивидуального автора, представляет собой единство внутренней и внешней форм речевой активности, существует в виде динамической связи отдельных речевых актов, транслирует от автора к адресату дискурсивную мысль,

134 134 Е.Б. Старовойтенко отмеченную их личными отношениями и оценками, является согласованной в своих грамматических и семантических структурах, доступной, понятной и функциональной. Бессознательные аспекты значений и смыслов речи отступают перед их сознательной организацией и логическим выражением. Она развернуто эксплицирует скрытые, свернутые интеллектуально-оценочные процессы, формирующие семантику слов и высказываний. Будучи «изречением мысли», речь сама является представлением и мышлением в их знаковом осуществлении и организацией в текст. Речь «это не внешнее проявление мысли, но сама мысль» (Фуко, 1994, с. 111). 2. Высказывание является вербальной структурой, где каждое слово на ходит и выражает свое значение через связи с другими. В высказывании рождается и передается адресату подвижный индивидуальный смысл слов автора, и в зависимости от точности общих значений слов и активности их смысловой трансформации они контекстуально обнаруживают свое знаковое, именующее, метафорическое или символическое назна че ние. Высказывание при этом вы ступает преимущественно объективно-логическим, субъективнопонимающим или интуитивным. Содержание высказывания как нечто иное в сравнении с содержаниями отдельных слов ограничивает или расширяет, упрощает или углубляет их значения и смыслы. 3. Отношение между высказыванием и словом опосредуется мыслью, развивающейся в подвижном, живом взаимодействии понятий. Мысль и растворяет в себе отдельные понятия, и своим целостным влиянием определяет ведущее или подчиненное положение своих различных понятийных составляющих. Слованосители понятий, творя и репрезентируя мысль в контексте высказывания, также приобретают статус его главных и дополнительных элементов. Высказывание в своих содержательных, структурных, интонационных, интенциональных и действенных аспектах позволяет словам проявить свои значения, удержать и связать их в процессе мыслеобразования, наполниться смыслом, показать свой вес в речевом дискурсе, воплотиться в жизненной практике личности. Кроме мыслимого содержания, в высказывании заключено нечто немыслимое, соотношение которого с осознанной мыслью задает авторскую интенцию к продолжению мышления и речи. Возможность мыслить в зазоре известного неизвестного, высказывать мысль, порождать смысл реализуется в жизни говорящего «постоянно возобновляемым вопрошанием о том, каким образом мысль может одновременно обретаться и вдали, и близ себя, как может она существовать под видом немыслимого» (Там же, с. 345). Высказывания дают мысли «время быть», конституируют длительность, последовательность, континуум, порядок, возобновление интеллектуальной жизни личности. 4. Высказывание это акт говорения, рассказа, диалога, беседы, общения, референции и самореференции. Это выраженная идея, сообщение или обращение, оценочное или критическое суждение, предписание, наказ или действие, адресованное автором другим людям либо самому

135 Возможности Я в отношении к другому: герменевтика и рефлексия 135 себе. Оно представляет собой самоценный фрагмент жизни личности, момент ее переживаний, желаний, продвижения в познании и самопознании, способ самовыражения и творчества, средство его культурного самоопределения и вклада в культуру. В своем предельном назначении как воплощения истины, высшего смысла, красоты и блага бытия высказывания стремятся оперировать именами или словами, исчерпывающе, в экзистенциальной полноте определяющими объект. «Говорить или писать означает не высказывать просто какие-то вещи или выражать себя, не играть с языком, а идти к суверенному акту именования, двигаться путем языка к тому месту, где вещи и слова связываются в их общей сути, что позволяет дать им имя» (Там же, с. 152). Инди ви дуаль - но следовать этому проекту классического дискурса значит раскрыть максимум возможностей речи-в-вы - сказываниях как искусства жизни, увидеть свое существование в «блеске бытия языка». 5. Высказывание относится к конкретному факту реальности, отражает, копирует его, но при этом, по формулировке Л. Витгенштейна, «имеет намерение быть чем-то другим». Оно является моделью реальности, в ко - торой заключены возможность че - го-то нового, ожидание реализации этой возможности и проект изменения объекта высказывания в соответствии с ожиданием. Высказывание, по сути, является средством осознания, что нечто возможно, инициативой осуществления возможности и методом преобразования объектареферента. «Могу высказываться» означает «Могу влиять на то, о чем говорю». Высказывание является основным способом нашего понимания, описания и проблематизации мира, выражения нашего интеллектуального беспокойства, сомнения и проекции себя в будущее, вовлечения других личностей в деятельность, создающую ситуацию сов мест - ного бытия (Витгенштейн, 1993). Оптимальным эффектом высказывания является обновление объектареферента и появление нового в личности и жизни автора и адресата. 6. Ориентируясь на объект, вы ска - зывание моделирует некоторое со - бытие, связанное с ним. Это созерцание объекта, действие с ним, его собственная активность, взаимодействие с другими объектами, вовлеченность в активность других людей, проявление им определенных свойств, переход из одного состояния в другое и т.д. Моделируемое событие имеет трансспективную направленность, объединяет прошлое и настоящее объекта, приобретает в процессе высказывания явные или неизреченные черты будущего. Высказывание «ведет» происходящее с объектом, обладает властью над ним, и в этой власти само перерастает в событие, вплетенное в бытие референта. Объ ект начинает воплощать представления, воображение, мысли, артикулированные высказыванием. Собы тий ный аспект высказывания охватывает и автора, для которого «Я говорю» становится событием «творения реальности». Для адресата высказывания оно тоже может выступить значимым событием жизни, если раскрывает ему ранее неизвестные возможности отношения к объекту. 7. Высказывание в адрес Другого актуализирует способность Я представлять и мыслить о себе, «анализировать

136 136 Е.Б. Старовойтенко самого себя, располагаясь, часть за частью, под взглядом рефлексии» (Хайдеггер, 1993, с. 111). Выска зы ва - ние рефлексивно в плане его осознания и репрезентации субъектом как исходящего от Я, соотнесения его содержания и речевой формы с собой, присутствия Я в представлении и мысли, заключенных в высказывании, отношения автора к высказанному и занятия позиции, раскрывающей «судьбу» высказывания в мире Другого, в Другом, в самом себе, в текущей жизни. Рефлексия высказывания это авторское самопознание, проблематизация себя в вопросах: кто именно говорит? это говорю Я сам? почему Я говорю? на какой объект направлено мое высказывание? о чем Я говорю? как Я говорю? насколько это значимо для меня? кому адресую высказывание? в какой ситуации находится то, о чем Я высказываюсь? в каких ситуациях находимся Я-автор и Другой-мойад ресат? чего хочу достичь своим высказыванием? какой смысл я пе - редаю в высказывании? какого ответа Я ожидаю от Другого? что и как он отвечает? удовлетворен ли я ответом? что изменилось в его отношениях и действиях вследствие моего высказывания и его ответа? что изменилось во мне? что нового поя - вилось в нашем общении? что осталось невысказанным или несказанным нами? что это может быть? что я скажу далее? настроен ли Другой на продолжение диалога? и т.д. По - становка данных вопросов и ответы на них могут рассматриваться как модель практики самопознания в контексте высказывания, или как процесс, подробно высвечивающий отдельные моменты Я-в-высказывании, или как свернутая, имплицитная активность мысли, направленная на себя-высказывающегося. Присут - ст вие Я в высказывании, влияние Я на его конструктивные последствия для собеседников, рефлексия, определяющая продолжение речевого обмена, порождают новые воз мож - нос ти для развития автора. 8. Персональное авторство высказываний приобретает яркий, творческий характер при условиях их укоренения в живом сознании множества других людей, их адресации значимым другим, отношения автора к взаимодействию с Другим как «встрече» с близким Ты, достижения взаимного понимания высказываемых содержаний, присутствия Дру - гого в высказываниях, продвижения автора в рефлексии высказываний благодаря ответам адресата. Эти условия объединяются М.М. Бах ти - ным в категории «диалогизм высказываний» (Бахтин, 1986). Выска зы - вание не является индивидуальным событием, а возникает в глобальном мире личностей, говорящих между собой, мире многоречия, в немолчном речевом потоке, захватившем бесконечное множество авторов и адресатов. Способом наиболее прочного слияния с общей речевой жизнью является конкретный диалог Я Другой, утверждающий взаимную идентичность собеседников и их подобие многим другим говорящим, а также углубляющий самотождественность автора и адресата. Вы - сказывание существует как завершенное и целостное речевое явление, так как Другой вопрошает или сам является вопросом для автора, который дает ответ на поступивший запрос. В зрелом высказывании как

137 Возможности Я в отношении к другому: герменевтика и рефлексия 137 моменте диалога реализуются притягательные и вдохновляющие смыслы и способы ценностных жизнеотношений Я, направленных на Другого. «Всякое высказывание претендует на справедливость, истинность, красоту и правдивость И эти ценности высказывания определяются разными формами отношения к действительности, к говорящему субъекту и к другим» (Там же, с. 319). 9. Ценностный эффект высказывания может быть достигнут при занятии и рефлексии Я следующих диалогических позиций: Я обращается и отвечает Другому, участвуя в межличностном взаимодействии; Я высказывается о Другом как герое своей речи; Я высказывается, откликаясь на интеллектуальную, эмоциональную, духовную силу Другого; Я высказывается от имени Другого, отождествляясь с ним; Я говорит, вызывая высказаться Другого; Я вы - сказывается в ожидании определенного реагирования Другого; Я высказывается о себе, обращаясь к реальному и своему «внутреннему» Дру - гому; Я высказывается о себе как «отраженном» в Другом; Я высказывается в адрес Другого от лица Третьего (коллективного Я или других собеседников, или себя как бессознательного «Другого»); Я высказывается, обращаясь к контексту речевой жизни Другого и вводя его в собственную речевую жизнь; Я вы - сказывается о себе, относящемся к Другому и говорящем о нем; Я действует словом и вызывает Другого на действие или поступок; Я говорит о своих изменениях в результате вы - сказывания и ответных действий Другого. В динамике диалога Другой мотивирует и располагает Я к высказыванию; влияет на его замысел, цель и содержание; задает его смысловые акценты; вызывает эмоционально-речевую экспрессию Я; ожидает прозрачности и понятности высказывания; рефлексирует свое отношение к высказыванию; ожидает новизны выражаемой мысли; понимает, интерпретирует, истолковывает, дополняет высказывание; высоко оценивает или обесценивает, принимает или отвергает, противодействует или поддерживает, сопротивляется или разделяет его, критикует или соглашается с ним; осваивает высказывание как модель своего будущего действия; отвечает и продолжает высказывание. 10. Речь личности в диалоге явля - ется постоянным прорывом туда, где нечто еще не состоялось, где мысль еще не родилась, где обитает незнаемое, где таится неизвестное Я в отношении к загадочному Ты. Присут ст - вие в высказываниях неведомого Я «непрестанно призывает человека к самопознанию» (Хайдеггер, 1993, с. 344). Познание себя является од - ной из возможностей Я, высказывающегося в диалоге с Другим, наряду с возможностями порождать сов - местный текст, участвовать в бес - конечном процессе межличностного воссоздания и обновления значений и смыслов слов, трансформировать словесные знаки в имена, генерировать и передавать мысль, моделировать и обновлять реальность, освещенную в речи, познавать Другого, рефлексировать высказывания в речевом диалоге и изменения объекта-референта, Другого, самого се - бя, превращать высказывание в значимое событие жизни Я и Другого, восходить в высказывании

138 138 Е.Б. Старовойтенко на уровень диалогичности, осущест - влять свои ценностные жизнеотношения в форме высказывания. Воз - можность самопознания в речевом диалоге, а также возможности самообозначения, самоинтерпретации, высказываний о себе являются перспективой для идентификаций, со - хранения и изменения автором себя, для преобразования объекта и адресата в ценностных измерениях. 11. Высказывание о себе, соединяясь с высказыванием, направленным адресату, может фиксировать эффект, ожидаемый и произведенный автором в адресате, который указывает на степень достижения целей высказывания, поставленных перед собой автором. В процессе свободного совместного воссоздания и обновления цен ностей рождаются следующие эффекты высказывания: понимание, принятие адресатом нового знания, глубже освещающего объект; признание адресатом правды об объекте; постановка адресатом вопроса о значимом неизвестном в объекте; нахождение адресатом проблемы, побуждающей к творчеству; выраженное адресатом сомнение, побуждающее к размышлениям; выражение интереса к тайне, заключенной в высказывании; принятие адресатом этической установки, выраженной в высказывании; согласие адресата на помощь, поддержку автора; нахождение адресатом наилучшего решения высказанной автором проблемы; выражение адресатом своей нравственной позиции; отклик адресата на высказанное впечатление о красоте; выражение адресатом своего впечатления, понимания прекрасного; искренний ответ на послание любви; выражение адресатом любви к автору; дружеский, поддерживающий от вет адресата; согласие адресата на продолжение диалога, выражение заинтересованности в сообщениях автора; юмористический ответ, остроумный отклик адресата; одобрение адресатом предложенных автором действий; выражение адресатом го товности действовать, поступать в ответ на инициативу автора; сообщение адресата о замысле конструктивной деятельности; откровенное вы сказывание адресата о себе; выражение адресатом чувств радости, счастья, вдохновения, восхищения и т.д. Соответствие откликов адресата целям высказывания, данное автору в самопознании, позволяет ему включить этот новый факт своей эф фективности в структуру «Я сам» и высказаться об этом. 12. Событие высказывания, несущего ценностные смыслы, открывает перспективу поступательной рефлексии личностью возможности Я высказываться в диалоге. Промоделируем данную рефлексию, основываясь на приведенной выше модели возможностей Я в отношении к Дру гому. Акцентируем трехмерную то пологию осознания пути высказывания, которая охватывает пространства «между Я и Другим», «Я-в-Дру гом», «Дру- гой-в-я». Рефлексия конституирует полноту реализации интенции «Я могу высказываться», раскрывающуюся при ответах личности на вопросы к себе: Я откликаюсь на речевой за п - рос, вопрос, призыв Другого во встре че и взаимодействии с ним? Я осознаю положение, состояние, ситуацию, в которой нахожусь? Я знаю, какое высказывание Другой может ждать и принять от меня?

139 Возможности Я в отношении к другому: герменевтика и рефлексия 139 Я учитываю речевой контекст его и моей жизни, нашего предшест - вующего общения? Я понимаю состояние (пере жи - вания, внимание, интерес, расположе ние, ожидания) моего собесед - ника? Я знаю, какой смысл я хочу транслировать Другому и какой цели намерен достичь посредством выска - зывания? Каково должно быть содержание моего высказывания, чтобы оно отражало мысль и смысл, предназначенные Другому? Какова наилучшая речевая фор - ма передачи моей мысли и смысла? Как Я оцениваю факт своего высказывания и способ его передачи Другому? Каким Я был в качестве выска - зывающегося? Каково отношение Другого к моему высказыванию? Что знал и чего не знал обо мне собеседник в момент высказывания? Был ли Я тем, чье высказывание имеет ценность для Другого? Каким был Другой в отношении к моему высказыванию и ко мне как его автору? Каков будет отклик, ответ Дру - го го мне в соответствии с тем, как Я предстал для него? Как я понимаю и оцениваю ответ Другого, с точки зрения со от - ветствия моим ожиданиям? Каким был эффект моего вы - сказывания для Другого и отразился ли этот эффект в его ответе мне? Соответствовал ли эффект мое - го высказывания его замыслу и цели высказывания? Что нового Я узнал о себе как авторе высказываний и источнике речевых влияний на Другого? Готов ли Другой к принятию новых высказываний от меня? Был ли Я достаточно эффективен в своем высказывании и состоятелен в качестве высказывающегося? Чего Я не знаю о себе и Другом в плане продолжения диалога между нами и достижения взаимных развивающих результатов? Данная модель демонстрирует путь высказывания, рефлексивно прокладываемый и воссоздаваемый Я в диалоге с Другим. Она может рассматриваться как практика самопознания, встроенная в диалог, практика саморазвития на основе ретроспективного исследования себя и своих высказываний, практика формирования отношения к Другому в речевом «срезе» совместного бытия. Диалог выступает обменом высказываниями Я и Другого, протекающим в трехмерных пространствах жизни каждого. Это раскрывает его в персонологических тонкостях, ускользающих от взгляда других гуманитарных наук. Итак, в развитие «персонологии Я» как важнейшей теоретико-практической области общей персонологии намечена герменевтическая модель возможностей Я в отношении к Другому. Она получила конкретизацию и преломление в модели вы - сказывания, модели самопознания автора в момент высказывания, модели эффектов высказывания и модели рефлексии, ориентированной на возможность Я высказываться в диалоге.

140 140 Е.Б. Старовойтенко Литература Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, Витгенштейн Л. Лекции: Кембридж // Людвиг Витгенштейн: человек и мыслитель. М.: Прогресс; Культура, С Петровский В.А. Логика «Я»: персонологическая перспектива. Самара: Изд-во САМГУ, Петровский В.А. Человек над ситуацией. М.: Смысл, Петровский В.А. Начала персонологии «Я»: существует ли ее предмет? // Стиль мышления: проблема исторического единства научного знания. К 80-летию В.П. Зин - ченко / Под ред. Т.Г. Щедриной. М.: РОССПЭН, С Петровский В.А., Старовойтенко Е.Б. Наука личности: четыре проекта общей персо - нологии // Психология. Журнал Высшей школы экономики Т С Рикер П. Я сам как другой. М.: Изд-во гуманитарной литературы, Cартр Ж.П. Бытие и ничто. Опыт феноменологической онтологии. М.: ТЕРРА Книжный клуб; Республика, Старовойтенко Е.Б. Персонология отношения к себе: культурная трансспектива // Мир психологии С Старовойтенко Е.Б. Новая персонология интегральная наука о личности // Мир психологии С Старовойтенко Е.Б. Достижение себя в отношении к Другому // Мир психологии С Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. СПб.: A cad, Хайдеггер М. Время и бытие. М.: Республика, 1993.

141 Возможности Я в отношении к другому: герменевтика и рефлексия 141 Capacities of the I in Relationship with the Other: Hermeneutics and Reflection Elena Starovoytenko Department Head, Professor, Faculty of Psychology NRU HSE, Address: NRU HSE, 46 B Volgogradsky pr., Moscow, Russia Abstract The paper discusses the problem of personality development in its reflexive aspect and realization of its capacities within relationship with another person. Methodological bases of the study are psychology of personality, ontology and philosophy of life, existential philosophy, philosophy of language, phenomenology. Being a part of general personology, a new area of psychological science, the study uses the methods of hermeneutics, reflection, and theoretical modelling in order to extract and generalize the existing knowledge about the capacities of the I. Based on the ideas of M. Heidegger, J.-P. Sartre, and P. Ricoeur, the author develops a hermeneutic model of the multidimensional capacities of the I that are revealed within relationship with the Other. The model describes the genesis of these capacities and of awareness, of the I as a source of reflective mediation, and the forms these capacities take in the relationships of personality. It summarizes the types and dynamics of the capacities of the I in the dimensions of «between I and the Other», «I-in-the-Other», «the-other-in-me». The reflexive model of the capacities of the I can be used within practices of dialogical self-experience and self-development using retrospective analysis of oneself and one s past expressions, as well as a practice of development of relationship with the Other. The vocal dialogue between the I and the Other is viewed within the life context of each of its participants, which reveals its personological nuances not represented in other human sciences. Keywords: personality, capacities of the I, relationship with the Other, dialogue, utterance, hermeneutics, reflection, topology of possibilities in the «I Other» relationship. References Bakhtin, M.M. (1986). Estetika slovesnogo tvorchestva [Aesthetics of verbal creation]. Moscow: Iskusstvo. Foucault, M. (1994). Slova i veshchi. Arkheologiia gumanitarnykh nauk [The order of things: An archaeology of the human sciences]. Saint Petersburg: A cad. Heidegger, M. (1993). Vremia i bytie [Being and time]. Moscow: Respublika. Petrovsky, V.A. (2010). Chelovek nad situatsiei [Man above the situation]. Moscow: Smysl. Petrovsky, V.A. (2009). Logika «Ia»: Personologicheskaia perspektiva [Logic of the «I»: A personological perspective]. Samara, Russia: SAMGU. Petrovsky, V.A. (2011). Nachala personologii «Ia»: sushchestvuet li ee predmet? [Origins of personology of the «I»: Does its subject matter exist?] In T.G. Shchedrina (Ed.), Stil myshleniia: problema istoricheskogo edinstva nauchnogo znaniia. K 80-letiiu V.P. Zinchenko [Mode of thinking: The

142 142 Е.Б. Старовойтенко problem of historical unity of scientific knowledge. To the 80th anniversary of V.P. Zinchenko] (pp ). Moscow: Rosspen. Petrovsky, V.A., & Starovoitenko, E.B. (2012). Nauka lichnosti: chetyre proekta obshchei personologii [The Science of Personality: Four Projects of General Personology]. Psychology. Journal of the Higher School of Economics, 9(1), Ricoeur, P. (2008). Ia sam kak drugoi [Oneself as Another]. Moscow: Izd-vo gumanitarnoi literatury. Sartre, J.-P. (2002). Bytie i nichto. Opyt fenomenologicheskoi ontologii [Being and nothingness]. Moscow: TERRA Knizhnyi klub; Respublika. Starovoitenko, E.B. (2013). Dostizhenie sebia v otnoshenii k Drugomu [Achieving oneself in relationship with the other]. Mir psikhologii, 2, Starovoitenko, E.B. (2012). Novaia personologiia integral naia nauka o lichnosti [New personology: An integral science of personality]. Mir psikhologii, 3, Starovoitenko, E.B. (2010). Personologiia otnosheniia k sebe: kul'turnaia transspektiva [Personology of self-attitude: A cultural transspective]. Mir psikhologii, 4, Wittgenstein, L. (1993). Lektsii: Kembridzh [Cambridge lectures ]. In K.T. Fann (Ed.), Liudvig Wittgenstein: chelovek i myslitel [Liudvig Wittgenstein: The man and his philosophy] (pp ). Moscow: Progress; Kul tura.

143 Психология. Журнал Высшей школы экономики, Т С Психодиагностика МОДЕЛЬ ИЗМЕРЕНИЯ ИНГРУППОВОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ: ПРОВЕРКА НА РОССИЙСКОЙ ВЫБОРКЕ Е.Р. АГАДУЛЛИНА, А.В. ЛОВАКОВ Агадуллина Елена Рафиковна доцент кафедры организационной психологии факультета психологии НИУ ВШЭ, кандидат психологических наук. Контакты: Ловаков Андрей Владимирович преподаватель факультета психологии НИУ ВШЭ, магистр психологии. Контакты: Резюме В статье представлены результаты психометрической проверки модели измерения ингрупповой идентификации. Модель представляет собой иерархическую структуру из пяти компонетов (самостереотипизация, ингрупповая гомогенность, сплоченность, удовлетворенность и выраженность), сгруппированных в два фактора второго порядка (самоопределение и личный вклад). Анализ проводился на выборках студентов, представителей этнической группы «русские» и религиозной группы «православные» (N = 591). В исследовании 1 Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ (проект ).

144 144 Е.Р. Агадуллина, А.В. Ловаков проводился конфирматорный факторный анализ двухуровневой модели измерения ингрупповой идентификации. Результаты показали, что двухуровневая модель (пять компонентов (шкал) на первом уровне и два фактора на втором уровне) обладает лучшим соответствием исходным данным по сравнению с альтернативными моделями. Наборы суждений, относящиеся к каждому из пяти компонентов ингрупповой идентификации, хорошо согласованы и обладают дискриминантной валидностью. В исследовании 2 проверялась валидность русскоязычного варианта методики. Полученные данные свидетельствуют о конвергентной валидности компонентов (шкал). Пять компонентов модели измерения ингрупповой идентификации описывают когнитивные, аффективные и поведенческие аспекты идентификации с этнической группой. Результаты исследования 1 и исследования 2 показывают, что русскоязычный вариант методики, основанной на данной модели, обладает конвергентной и дискриминантной валидностью. Также обсуждаются ограничения проведенного исследования и дальнейшие шаги по адаптации методики измерения ингрупповой идентификации. Ключевые слова: идентичность, идентификация, группа, социальная идентичность, ингрупповая идентификация, конфирматорный факторный анализ. Идентификация с группой как предмет психологического анализа Начиная с 1970-х гг. исследования идентификации с группой привлекают устойчивый интерес психологов. Теория социальной идентичности и теория самокатегоризации (Tajfel et al., 1971) предполагают, что идентификация с группой является важным аспектом самоопределения индивида и предсказывает его поведение, так как, осознавая свою принадлежность к социальной группе, люди начинают думать и действовать как члены данной группы. В социально-психологической литературе представлены различные взгляды на то, как именно стоит понимать идентификацию с группой, какие компоненты входят в ее структуру. К. Лич с соавт. (Leach et al., 2008) проанализировали различные подходы к исследованию ингрупповой идентификации и пришли к выводу, что можно выделить пять ее основных компонентов, которые, в свою очередь, объединяются в два более крупных фактора ингрупповой идентификации. Первый компонент самостереотипизация (individual self-stereotyping). Он связан с представлением о том, насколько каждый член группы соответствует «усредненному», прототипному члену ингруппы, а чле ны группы имеют «общую судьбу» (Hogg et al., 2007). Второй компонент ингрупповая гомогенность (in-group homogeneity). Он указывает на то, насколько однообразными являются члены ингруппы по сравнению с членами аутгруппы (по релевантным параметрам) (Mummendey et al., 2000). В рамках теории самокатегоризации степень воспринимаемых различий между ингруппой и аутгруппой описывается через принцип метаконтраста (Simon, Hamilton, 1994). Третий компонент это сплоченность/единение (solidarity). Он описывает психологическую связь индивида

145 Модель измерения ингрупповой идентификации 145 с группой, приверженность к группе, а также разделение членами группы общих ценностей и целей. Четвертый компонент удовлетвореность (satisfaction) членством в группе. Он отражает позитивные эмоции, возникающие по отношению к ингруппе и факту принадлежности к ней. И наконец, пятый компонент это выраженность (centrality) ин - груп повой идентичности. Он отражает то место в Я-концепции, которое занимает принадлежность к определенной социальной группе. Описанные пять компонентов ин - групповой идентификации, по мнению авторов, образуют два фактора: самоопределение (self-definition), в ко торый входят самостереотипизация и ингрупповая гомогенность, и личный вклад (self-investment), в ко - торый входят сплоченность, удовлетворенность и выраженность ин - групповой идентичности. В целом представленные факторы и компоненты образуют иерархическую мо - дель, которая определяет их взаимодействие между собой (см. модель 5 на рисунке 1). Предложенная модель описывает комплексное представление о когнитивных, аффективных и поведенческих аспектах идентификации с группой, для эмпирической проверки которой К. Лич с соавт. (Leach et al., 2008) предложили 14 суждений (см. приложение). В представленном исследовании предлагается проверка модели идентификации с группой на российской выборке. Были проведены два исследования. В исследовании 1 проверялась факторная структура модели измерения ингрупповой идентификации, в исследовании 2 проверялась валидность методики измерения ингрупповой идентификации. Исследование 1: Факторная структура методики измерения ингрупповой идентификации Методика Выборка. Были созданы три ва - рианта методики: 1) для измерения идентификации со студенческой груп - пой (студенты); 2) для измерения иден тификации с этнической группой (русские); 3) для измерения идентификации с религиозной группой (православные). Характерис ти - ки выборок приведены в таблице 1. Данные по методикам собирались и с помощью анкеты в письменной форме, и с помощью ее электронного варианта. Ссылки на анкеты были Общие характеристики выборки Таблица 1 Выборка Всего Пол Возраст Женщины Мужчины M SD Студенты Русские Православные

146 146 Е.Р. Агадуллина, А.В. Ловаков Теоретические модели измерения ингрупповой идентификации Рисунок 1

147 Модель измерения ингрупповой идентификации 147 размещены на профильных сайтах, посвященных психологии и русской культуре. Методика ингрупповой идентификации. Данная методика представляет собой набор из 14 суждений (см. приложение), объединенных в 5 шкал («Самостереотипизация», «Го - могенность ингруппы», «Удовлетворен ность», «Солидарность», «Выра - жен ность»), которые, в свою очередь, относятся к двум факторам: «Само - оп ределение» и «Личный вклад» (см. модель 5 на рисунке 1). Респонденты должны оценить, насколько они согласны с каждым утверждением по шкале Лайкерта от 1 (совершенно не согласен) до 7 (совершенно согласен) (см.: Leach et al., 2008). Результаты и обсуждение С целью проверки факторной структуры методики ингрупповой идентификации был проведен конфирматорный факторный анализ с помощью пакета Mplus 6.12 (с параметром ESTIMATOR = MLMV). На первом этапе проверялась модель измерения первого уровня (см. модель 1 на рисунке 1). Также было оценено соответствие исходным данным нескольких альтернативных моделей измерения (модели 2 4, рисунок 1). В таблице 2 приведены показатели соответствия конфирматорных моделей исходным данным на трех выборках. На всех выборках модель 1 показала наилучшее соответствие исходным данным. По - сколь ку альтернативные модели по - строены на тех же данных, но не являются вложенными, для сравнения их между собой использовался индекс AIC (чем меньше его значение, тем лучше соответствие) (Byrne, 2011). Сравнение этого индекса у разных моделей также свидетельствует о том, что лучшим соответствием исходным данным обладает модель 1. На втором этапе была оценена модель второго уровня, в которой 14 суждений нагружают 5 факторов, которые, в свою очередь, нагружают два фактора второго порядка (мо- дель 5, рисунок 1). Показатели ее соответствия исходным данным на всех трех выборках свидетельствуют о довольно хорошем соответствии (см. таблицу 2). Также было оценено соответствие исходным данным двух альтернативных моделей (модели 6 7, рисунок 1). Результаты показали, что в выборках русских и православных лучшим соответствием ис - ходным данным обладает модель 5 (значение индекса AIC и соответственно). В выборке студентов лучше всего исходным данным соответствует модель 7, зна - чение индекса AIC Таким образом, в двух выборках из трех тео ретическая модель (модель 5) яв - ляется наилучшей. В выборке же студентов данная модель показывает удовлетворительное соответствие относительно пороговых значений. Другими словами, модель с пятью шкалами и двумя факторами надежно воспроизвелась после перевода суждений на русский язык. Как показано на рисунке 2, все стандартизированные факторные на груз - ки превышают значение 0.50 и значимо отличаются от нуля (p < 0.01). Это подтверждает, что каждый из пяти компонентов хорошо определя - ет ся своими суждениями. Все на груз - ки пяти компонентов превышают

148 148 Е.Р. Агадуллина, А.В. Ловаков Показатели соответствия конфирматорных моделей исходным данным Таблица 2 Модель 2 (df, p) RMSEA (90% CI) CFI TLI SRMR AIC Студенты (196) Этап 1: Модели измерения 1-го уровня Модель (67, p = ) ( ) Модель (77, p = ) ( ) Модель (76, p = ) ( ) Модель (76, p = ) ( ) Этап 2: Модели измерения 2-го уровня Модель (71, p = ) ( ) Модель (72, p = ) ( ) Модель (71, p = ) ( ) Русские (146) Этап 1: Модели измерения 1-го уровня Модель (67, p = ) ( ) Модель (77, p = ) ( ) Модель (76, p = ) ( ) Модель (76, p = ) ( ) Этап 2: Модели измерения 2-го уровня Модель (71, p = ) ( ) Модель (72, p = ) ( ) Модель (71, p = ) ( ) Православные (249) Этап 1: Модели измерения 1-го уровня Модель (67, p = ) ( ) Модель (77, p = ) ( ) Модель (76, p = ) ( ) Модель (76, p = ) ( ) Этап 2: Модели измерения 2-го уровня Модель (71, p = ) ( ) Модель (72, p = ) ( ) Модель (71, p = ) ( )

149 Модель измерения ингрупповой идентификации 149 Рисунок 2 Модель измерения ингрупповой идентификации с факторными нагрузками (на схеме указаны факторные нагрузки, полученные на трех разных выборках: студенты/русские/православные) значение 0.60 и значимо отличаются от нуля (p < 0.01), т.е. каждый из пяти компонентов нагружает фактор второго порядка. Факторы второго порядка «Самоопределение» и «Лич - ный вклад» сильно и значимо связаны ( , все p < 0.01). В результате, как и в исследовании Лич с соавт. (Leach et al., 2008), лучшей является модель с пятью компонентами и двумя факторами второго порядка. На основе данной модели были рассчитаны значения по каждой из пяти шкал, соответствующих пяти компонентам. Все пять шкал оказались надежными, значения коэффициента Кронбаха варьируются в пределах (см. таблицу 3). Все шкалы значимо коррелируют друг с другом, что является вполне ожидаемым, так как они отражают компоненты одного общего конструкта. При этом взаимные корреляции шкал, относящихся к одному и тому же фактору второго порядка, выше, чем между шкалами, относящимися к разным факторам. Так, «Удовлетворенность», «Спло чен - ность» и «Выраженность» сильнее коррелируют друг с другом, чем со «Самостереотипизацией» или «Ин - групповой гомогенностью». Это так - же подтверждает теоретическую модель (модель 5). Важно отметить, что в выборке русских значения коэффициентов корреляции между шкалами в среднем выше, чем в остальных двух выборках. Возмож - но, это связано с тем, что категория

150 150 Е.Р. Агадуллина, А.В. Ловаков Таблица 3 Описательная статистика и интеркорреляции пяти компонентов ингрупповой идентификации Компоненты М SD Студенты (196) 1. Самостереотипизация Ингрупповая гомогенность ** 3. Удовлетворенность ** 0.28** 4. Сплоченность ** 0.21** 0.58** 5. Выраженность ** 0.28** 0.55** 0.43** Русские (146) 1. Самостереотипизация Ингрупповая гомогенность ** 3. Удовлетворенность ** 0.52** 4. Сплоченность ** 0.55** 0.79** 5. Выраженность ** 0.60** 0.74** 0.72** Православные (249) 1. Самостереотипизация Ингрупповая гомогенность ** 3. Удовлетворенность ** 0.38** 4. Сплоченность ** 0.44** 0.51** 5. Выраженность ** 0.39** 0.54** 0.44** Примечание. В выборке православных использовалась 5-балльная шкала, поэтому средние значения и стандартные отклонения по шкалам меньше, чем в выборках студентов и русских. Полужирным шрифтом выделены коэффициенты корреляции между шкалами, относящимися к одному фактору второго порядка. ** p < «русские» для респондентов оказалась более значимой и целостной. Исследование 2: Валидность методики измерения ингрупповой идентификации Методика Для дальнейшей психометрической проверки перевода методики измерения ингрупповой идентификации было проведено дополнительное исследование с целью проверки ее валидности. Выборка. Проверка валидности методики проводилась на выборке русских (146 человек), которые ответили на вопросы дополнительных методик. Для измерения выраженности эт - нической идентичности использовалась русскоязычная версия методики Дж. Финни (Татарко, Лебедева,

151 Модель измерения ингрупповой идентификации ), включающая 12 утверждений, сгруппированных в две шкалы: когнитивный и аффективный компонент этнической идентичности. Респондентам предлагалось оценить себя как русских по ряду утверждений (в отличие от мигрантов из Средней Азии), используя 4-балльную шкалу Лайкерта (1 абсолютно несогласен, 4 абсолютно согласен). Аффективный компонент содержательно близок компонентам «Спло - чен ность», «Выраженность» и «Удо - вле творенность», а когнитивный ком - понент компонентам «Выражен - ность» и «Удо влетворенность». Также использовалась методика оценки позитивности и неопределенности этнической идентичности (Татарко, Лебедева, 2011), состоящая из 8 суждений и включающая 2 шка - лы: позитивность (эмоциональную окрашенность) этнической идентичности и неопределенность этнической идентичности (насколько человек ощущает себя представителем своего народа). Степень согласия с суждениями оценивается по 5-балльной шкале Лайкерта (1 абсолютно не согласен, 5 абсолютно согласен). Можно ожидать, что чем более позитивной будет идентичность, тем выше будет уровень «Удо влетво рен - ности» и «Сплоченности», а также чем определеннее будет идентичность, тем выше будет уровень «Са - мостереотипизации», «Выраженности» и «Ингрупповой гомогенности». Респонденты также заполняли две графические методики. Первая представляет собой набор из шести картинок, на которых изображены пять окружностей. Центральная окружность на каждой картинке обозначает индивида, а оставшиеся че тыре окружности других членов группы. От картинки к картинке расстояние между индивидом и другими членами группы уменьшается, испытуемый должен выбрать такую картинку, которая лучшим образом иллюстрирует степень воспринимаемой близости между членами группы (Schubert, Otten, 2002). Можно ожидать, что результаты этой методики будут коррелировать со «Сплочен ностью» и «Ингрупповой гомогенностью». Вторая методика направлена на из - мерение подобия индивида и ин - группы, а также ингруппы и аутгруппы. А. Арон с коллегами разработали графическую методику для изучения степени близости отношений (Aron et al., 1992), которая была адаптирована для изучения ингрупповой идентификации с этническими, ре ли гиозными и другими группами (Schubert, Otten, 2002; Tropp, Wright, 2001). Методика состоит из семи пар окружностей, в разной степени пересекающихся друг с другом (от незна чи тельно пересекающихся до практически полностью совпадающих). Респондентам требуется отметить ту пару окружностей, которая в лучшей степени соответствует степени близости и подобия ингруппы и аутгруппы, а также ингруппы и их самих. Можно ожидать, что чем сильнее будет подобие между индивидом и ингруппой, тем выше будет уровень «Выраженности» и «Сплоченности», а также чем слабее подобие между ингруппой и аутгруппой, тем выше уровень «Самостереотипизации» и «Ингрупповой гомогенности». Результаты и обсуждение В таблице 4 представлены коэффициенты корреляции компонентов

152 152 Е.Р. Агадуллина, А.В. Ловаков Таблица 4 Корреляция компонентов ингрупповой идентификации с другими методиками (русские 146) И ЧлИГ И ИГ И АГ ЭтИд ЭтИд (к) ЭтИд (аф) ПозИд НеопрИд Самостереотипизация r 0.33** 0.46** 0.23** 0.61** 0.55** 0.60** 0.35** 0.48** pr # ** 0.26** 0.21** # Ингрупповая гомогенность r 0.27** 0.40** 0.26** 0.59** 0.54** 0.58** 0.27** 0.36** pr * ** 0.33** 0.32** Удовлетворенность r 0.36** 0.50** 0.30** 0.70** 0.59** 0.72** 0.52** 0.51** pr Сплоченность r 0.35** 0.44** 0.26** 0.71** 0.62** 0.71** 0.46** 0.51** pr ** 0.30** 0.31** 0.18* 0.24** Выраженность r 0.33** 0.50** 0.26** 0.74** 0.71** 0.70** 0.38** 0.41** pr * ** 0.46** 0.30** Примечание. r коэффициент корреляции Спирмена, pr частный коэффициент корреляции; И ЧлИГ воспринимаемая близость между индивидом и членами ингруппы; И ИГ подобие индивида и ингруппы; И АГ подобие ингруппы и аутгруппы; ЭтИд Этническая идентичность (общий балл); ЭтИд (к) Этническая идентичность (когнитивная); ЭтИд (аф) Этническая идентичность (аффективная); ПозИд Позитивность идентичности; НеопрИд Неопределенность идентичности. # p < 0.10, * p < 0.05, ** p < ингрупповой идентификации и ре - зультатов дополнительных методик, полученных на выборке русских. Шкала «Удовлетворенность» имеет самое высокое значение коэффициента корреляции практически со всеми другими переменными. Это связано с тем, что удовлетворенность является общим аспектом идентификации с группой (Leach et al., 2008), поэтому она может оказывать влияние на корреляции остальных компонентов. Чтобы более точно рассмотреть связи остальных компонентов, были рассчитаны частные корреляции, контролирующие влияние «Удовлетворенности». Как и ожидалось, после контроля влияния «Удовлетворенности» ко - эф фициенты корреляции пяти компонентов с другими переменными снизились. С аффективным компонентом по методике Дж. Финни наиболее тесно связаны «Ингрупповая гомогенность», «Сплоченность» и «Выраженность» (0.32, 0.31 и 0.308

153 Модель измерения ингрупповой идентификации 153 соответственно), а с когнитивным компонентом сильнее всех связана «Выраженность» (0.46). Стоит отметить, что полученные значения коэффициентов корреляции достаточно низкие, что может означать существование содержательных различий между шкалами методики измерения ингрупповой идентификации и компонентами, описанными в методике Дж. Финни. Воспринимаемая степень подобия индивида и аутгруппы слабо коррелирует с «Ингрупповой гомогенностью» (0.19), «Выражен ностью» (0.19) и «Самостереоти пи зацией» (0.15, корреляция приближается к значимой). Слабые корреляции, возможно, связаны с различиями в основаниях опросной и графической шкал. Используя графическую шка - лу, респонденты могут понимать бли зость между собой и ингруппой или между ингруппой и аутгруппой по-разному. Дисперсия в этом понимании может быть больше, чем в случае суждений, используемых в методике измерения ингрупповой идентификации. Кроме того, была выявлена значимая корреляция «Позитивности иден тичности» со «Сплоченностью» (0.18), «Неопределенности идентичности» со «Сплоченностью» ( 0.24) и «Самостереотипизацией» (приближается к значимой корреляции), что соответствует содержанию данных компонентов. Общее обсуждение Проведенные исследования показали, что теоретическую модель ингрупповой идентификации, предложенную К. Лич с соавт. (Leach et al., 2008), можно рассматривать как культурно-универсальную. По крайней мере, она воспроизводится эмпирически как на голландской выборке (Там же), так и на российской, причем в обоих случаях эта модель является наилучшей. Русскоязыч - ный вариант методики измерения ингрупповой идентификации, операционализирующий данную модель, также можно считать адекватным англоязычному оригиналу. Наборы суждений, относящиеся к каждому из пяти компонентов ингрупповой идентификации, можно рассматривать как отдельные шкалы, так как они хорошо согласованы и обладают дискриминантной валидностью, о которой свидетельствует тот факт, что модели измерения с другим количеством шкал (модели 2, 3, 4, рисунок 1) хуже соответствуют эм - пирическим данным, чем модель с пятью шкалами (модели 1, рисунок 1), и что шкалы (компоненты) по-разному коррелируют с другими переменными, используемыми в этом исследовании (этническая идентичность по методике Финни, графические шкалы), следовательно, измеряют содержательно разные аспекты идентификации. При этом пять компонентов ингрупповой идентификации не являются полностью независимыми друг от друга. Корреляции между компонентами, относящимися к одному из двух факторов второго порядка («Самоопределение» и «Лич ный вклад»), выше, чем между остальными, что также доказывает бjльшую адекватность модели 5 (рисунок 1) в сравнении с альтер на - тивными. Кроме того, полученные данные свидетельствуют о конвергентной

154 154 Е.Р. Агадуллина, А.В. Ловаков валидности шкал (компонентов). Баллы по шкале «Самокате гори за - ция» коррелируют с выраженностью когнитивного компонента этнической идентичности, по шкале «Ин - групповая гомогенность» с графической оценкой степени близости и схожести индивидов внутри группы. Как и ожидалось, шкалы «Спло - ченность» и «Выраженность» коррелируют со шкалами оценки позитивности и неопределенности этнической идентичности. Все полученные данные свидетельствуют о том, что пять компонентов модели измерения ингрупповой идентификации описывают когнитивные, аффективные и поведенческие аспекты идентификации с этнической группой. К ограничениям проведенного исследования можно отнести следующее. Конвергентная валидность методики исследовалась только на этнической группе русских. В дальнейшем требуются исследования валидности как на других этнических группах, так и на ингруппах других типов (гендерные, профессиональные, религиозные и др.). Кроме того, полученные данные показывают эквивалентность англоязычного и русскоязычного вариантов методики только на уровне факторной структуры. Проверку эквивалентности на других уровнях еще предстоит сделать. Следующим шагом по адаптации методики измерения ингрупповой идентификации должно быть сопоставление взаимосвязей шкал ин - групповой идентификации с другими показателями на русскоязычных и англоязычных выборках. Это позволит получить дополнительные данные о валидности русскоязычного варианта. Необходимы также дополнительные исследования на широких и репрезентативных выборках для формирования норм и проверки применимости данной методики для измерения идентификации с разными типами групп. Литература Татарко А.Н., Лебедева Н.М. Методы этнической и кросскультурной психологии: Учебно-методическое пособие. М.: НИУ ВШЭ, Aron A., Aron E.N., Smollan D. Inclusion of Other in the Self Scale and the structure of interpersonal closeness // Journal of Personality and Social Psychology Byrne B. Structural equation modeling with Mplus: Basic concepts, applications, and programming. L.: Routledge Academic, Hogg M.A., Sherman D.K., Dierselhuis J., Maitner A.T., Moffitt G. Uncertainty, entitativity, and group identification // Journal of Experimental Social Psychology Leach C.W., van Zomeren M., Zebel S., Vliek M.L.W., Pennekamp S.F., Doosje B., Ouwerkerk J.W., Spears R. Group-level self-definition and self-investment: A hierarchical (multicomponent) model of in-group identification // Journal of Personality and Social Psychology Mummendey A., Otten S., Berger U., Kessler T. Positive-negative asymmetry in social discrimination: Valence of evaluation and salience of categorization // Personality and Social Psychology Bulletin

155 Модель измерения ингрупповой идентификации 155 Simon B., Hamilton D.L. Self-stereotyping and social context: the effect of relative ingroup size and ingroup status // Journal of Personality and Social Psychology Schubert T.W., Otten S. Overlap of self, ingroup, and outgroup: Pictorial measures of selfcategorization // Self and Identity Tajfel H., Billig M.G., Bundy R.P., Flament C. Social categorization and intergroup behaviour // European Journal of Social Psychology Tropp L.R., Wright S.C. Ingroup identification as the inclusion of ingroup in the self // Personality and Social Psychology Bulletin Приложение Методика измерения ингрупповой идентификации 1. Я чувствую свою связь с [ингруппа] 2. Я солидарен с [ингруппа] 3. Я ощущаю свою приверженность [ингруппа] 4. Я рад, что являюсь частью [ингруппа] 5. Я думаю, что [ингруппа] есть чем гордиться 6. Мне приятно быть частью [ингруппа] 7. Принадлежность к [ингруппа] делает меня счастливым 8. Я часто думаю о том, что я [представитель ингруппы] 9. Принадлежность к [ингруппа] накладывает отпечаток на мою личность 10. Принадлежность к [ингруппа] важная часть моего представления о себе 11. У меня много общего со среднестатистическим [представитель ингруппы] 12. Я похож на среднестатистического [ингруппа] 13. У [представителей ингруппы] много общего между собой 14. Все [представители ингруппы] очень похожи друг на друга

156 156 Е.Р. Агадуллина, А.В. Ловаков Measurement Model of In-group Identification: Validation in Russian Samples Elena Agadullina Associate Professor, Department of Psychology NRU HSE Andrey Lovakov Lecturer, Department of Psychology NRU HSE Address: NRU HSE, 46 B Volgogradsky pr., Moscow, Russia Abstract The results of psychometric validation of a model of in-group identification (Leach et al., 2008) in three Russian samples are presented. The theoretical model is hierarchically structured. It includes five components (individual self-stereotyping, in-group homogeneity, in-group solidarity, satisfaction with in-group, and centrality of in-group identity) that form two second order factors (self-definition and self-investment). The samples included members of a social group («students», N = 196), an ethnic group («Russians», N = 146), and a religious group («Orthodox Christians», N = 249). In study 1 different measurement models were compared for each sample using confirmatory factor analysis. The results support the hierarchical model with two secondorder factors. The sets of items comprising each of the five in-group identification components have high internal consistency and discriminant validity. Study 2 focused on the validity of the new instrument in the ethnic group subsample using a number of Russian-language ethnic identity measures. The data indicate convergent validity of the new measure, indicating that its five scales tap into cognitive, affective, and behavioral components of identity with an ethnic group. The results of two studies show that the new Russian-language instrument based on the model of in-group identification has convergent and discriminant validity. Limitations of the study and future directions for the development of the instrument are discussed. Keywords: identity, identification, group, social identity, in-group identification, confirmatory factor analysis. References Aron, A., Aron, E. N., & Smollan, D. (1992). Inclusion of other in the self scale and the structure of interpersonal closeness. Journal of Personality and Social Psychology, 63(4), Byrne, B. (2011). Structural equation modeling with Mplus: Basic concepts, applications, and programming. London: Routledge Academic. Hogg, M. A., Sherman, D. K., Dierselhuis, J., Maitner, A. T., & Moffitt, G. (2007). Uncertainty, entitativity, and group identification. Journal of Experimental Social Psychology, 43(1), Leach, C. W., van Zomeren, M., Zebel, S., Vliek, M. L. W., Pennekamp, S. F., Doosje B., Ouwerkerk, J. W., & Spears, R. (2008). Group-level self-definition and self-investment: A hierarchical (multicomponent) model of in-group identification. Journal of Personality and Social Psychology, 95(1),

157 Модель измерения ингрупповой идентификации 157 Mummendey, A., Otten, S., Berger, U., & Kessler, T. (2000). Positive-negative asymmetry in social discrimination: Valence of evaluation and salience of categorization. Personality and Social Psychology Bulletin, 26(10), Simon, B., & Hamilton, D.L. (1994). Self-stereotyping and social context: the effect of relative ingroup size and in-group status. Journal of Personality and Social Psychology, 66(4), Schubert, T. W., & Otten, S. (2002). Overlap of self, ingroup, and outgroup: Pictorial measures of selfcategorization. Self and Identity, 1(4), Tajfel, H., Billig, M. G., Bundy, R. P., & Flament, C. (1971). Social categorization and intergroup behavior. European Journal of Social Psychology, 1(2), Tatarko, A. N., & Lebedeva, N. M. (2011). Metody etnicheskoi i krosskul turnoi psikhologii [Methods of ethnic and cross-cultural psychology]. Moscow: The Higher School of Economics. Tropp, L.R., & Wright, S.C. (2001). Ingroup identification as the inclusion of ingroup in the self. Personality and Social Psychology Bulletin, 27(5),

158 Психология. Журнал Высшей школы экономики Т С Особый взгляд ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ПОНИМАНИЮ САМОПРЕЗЕНТАЦИИ ЛИЧНОСТИ ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ОСОЗНАННОСТИ НЕОСОЗНАННОСТИ ПРОЦЕССА О.А. ПИКУЛЁВА Пикулёва Оксана Анатольевна старший преподаватель кафедры государственного и муниципального управления Высшей школы менеджмента СПбГУ, кандидат психологических наук. Сфера научных интересов: маркетинг и брендинг территорий, кросс-культурные коммуникации в менеджменте, самопрезентация личности и управление впечатлением в менеджменте, технологии социальной работы, анализ их эффективности. Контакты: Резюме Цель данной статьи рассмотреть теоретические подходы от 1950-х гг. до н.в. к пониманию содержания социально-психологического феномена «самопрезентация личности», обозначить проблему детерминации осознанности неосознанности самопрезентационного поведения. Предложены авторские определение и структурно-функциональная модель самопрезентации личности, значительно расширяющие понимание этого феномена в социальной психологии. Самопрезентация личности рассматривается как общая, фундаментальная характеристика социального поведения, принимающая как осознаваемый, так и неосознаваемый характер. Согласно разработанной автором теоретической концепции самопрезентации личности, в процессе взаимодействия с другими осуществляется постоянный процесс предъявления Я-информации в межличностном взаимодействии, независимо от степени осознания субъектом самопрезентации своих поведенческих действий. Область применения результатов исследования, проведенного автором, затрагивает широкий спектр отраслей гуманитарного знания (социальная психология, педагогика, политология, культурология, менеджмент, социология). Представленная структурно-функциональная модель самопрезентации личности, в которой рассматриваются ситуационные, мотивационные и личностные факторы в своем влиянии на осознанность действий субъекта самопрезентации по управлению впечатлением, позволяет осуществить социально-психологический анализ различных аспектов самопрезентации личности и может быть полезной для практического использования в сфере человеко-ориентированной профессиональной деятельности. Ключевые слова: осознаваемая и неосознаваемая самопрезентация личности, проактивная и реактивная самопрезентация личности, тактики и стратегии самопрезентации личности, управление впечатлением.