«Лига справедливости», «Субурбикон», «Молодой Годар» и «Чудо» Разбор новинок кинопроката с Алисой Таёжной

Пока мир плачет по погибшему Супермену, Брюс Уэйн (гладколицый Бен Аффлек) нападает в Готэме на след летающих парадемонов — существ, которые подпитываются страхом, — и получает подтверждение своему предчувствию: на планету наступает новое зло. Предводителя темных сил называют Степным Волком — для условности его просто нарисовали вурдалаком, похожим на говорящее старое дерево с рогами. Он охотится за материнскими кубами (нет времени объяснять про материнские кубы, тем более и сами авторы, кажется, имеют о кубах довольно смутные представления). Самая доступная аналогия — кольца из трилогии Толкина: здесь кубы розданы людям (доверять которым, конечно, не стоило), атлантам и амазонкам, а объединение всех кубов в одном месте дает негативную суперсилу для завоевания всего мира.

Бэтмен собирает супергеройскую команду — Диану Принс (Галь Гадот из летней «Чудо-женщины»), невыразительного киборга Виктора, сильно пьющего и накачанного Аквамена (смешной Джейсон Момоа в линзах) и болтливого Флэша (Эзра Миллер в роли еврейского скрипача и веб-дизайнера). Пока Степной Волк и его армия строят Мордор на севере Польши среди родных глазу пятиэтажек, Лига справедливости пытается вернуть к жизни Супермена и пережить еще одну последнюю битву. Последнюю, конечно, только в этой части франшизы.

Первые полчаса нового фильма Зака Снайдера бодро обещают невеликое, но классное зрелище. Шутки про надежду, которая похожа на ключи от машины, а потому редко находится с первого раза, Джейсон Момоа с серферской прической, хлебающий из горла, и смешной монолог Флэша о бранче дают время пообвыкнуться и почувствовать хоть что-то к героям во время их нехитрого дефиле. Галь Гадот все еще хороша примерно в каждой сцене, хотя фактически от нее не требуется никакого актерства (и слава богу), Бену Аффлеку явно жмет его мышиное трико, а заглянувшая на огонек Эми Адамс рассказывает трогательную историю о роли медиа в современном мире: ее героиня, известная журналистка, переключилась с расследований на кликбейт о кошачьих укладках.

С началом экшена все классные идеи оказываются погребены под полутора часами бестолковой драки. Дело в генетической проблеме блокбастеров, а точнее — в неумении режиссеров встроить измождающие битвы в повествование. «Меня не вдохновляет идея реинтеграции с материнским кубом», — заявляет афроамериканский киборг, и все созданное настроение летит к чертям. Как и в вышедшем на прошлой неделе марвеловском «Торе», зло здесь максимально пресное, немотивированное и деревянное — оно не имеет в своем арсенале ничего, кроме огня и криков «Я вас уничтожу!». Самые проходные эпизоды «Игры престолов» — Беккет и Бергман по сравнению со здешними диалогами о власти и единении.

Стоит признать: для равнодушных к комиксам супергеройское кино бывает хорошим только в порядке большого исключения, а в основном хоронит волшебных актеров и классных режиссеров. «Я пытался» — написано на картонке побирающегося на улицах Готэм-сити бродяги. Так вот, мы тоже пытаемся найти смысл в регулярных зрелищах DC и Marvel, которые норовят обогнать друг друга на повороте, но, видимо, чудеса и героев с приставкой «супер-» нужно искать не здесь.

«Субурбикон»

Режиссер: Джордж Клуни

В ролях: Мэтт Дэймон, Джулианна Мур, Оскар Айзек

Неинтересная сатира Клуни и братьев Коэн на одноэтажную Америку

Две истории американской провинции 50-х объединены местом действия — комьюнити под названием Субурбикон, где счастливые белые люди синхронно подстригают газоны. В их ванильный городок приезжает чернокожая семья Мейерс: улыбчивый почтальон опешил, узнав, что черная женщина, открывающая ему дверь в дом, не горничная, а мать семейства. Соседи Мейерсов — добропорядочные Лоджи с заурядным отцом (Мэтт Дэймон), прикованной к инвалидному креслу женой Роуз (Джулианна Мур) и сыном Ники на пороге пубертата. После внезапного нападения грабителей Роуз не выдерживает дозы хлороформа и умирает — и у дверей появляется ее сестра-близнец Мэгги (тоже Мур), здоровая и ослепительная, чтобы помочь по хозяйству. Субурбикон перестает быть спокойным местом: город наводняют страховой следователь (Оскар Айзек), мафиозные тени и бытовые расисты, переродившиеся из благоденствующих белых после первого же неприятного события в их кукольном мирке.

О том, почему «Субурбикон» не работает, несмотря на имена соучастников, мы выпустили отдельный текст. Добавить к нему можно только то, что карикатура средней руки — не жанр для разговора о проблемах, на которых сосредоточился всегда политизированный Клуни и самые остроумные среди популярных американских режиссеров. Примерно любой сценарий братьев Коэн — от грандиозного «Серьезного человека» до гомерического «Сжечь после прочтения» — уже содержит в себе коллизии «Субурбикона» и что-то большее. Например, способность говорить про Америку и ее родовые травмы не сквозь зубы уставших юмористов, а через образы, каждый из которых выдерживает испытание временем и памятью. «Субурбикон», к нашему облегчению, улетучивается сразу же после титров, когда находить в себе силы нервно посмеиваться над гротескными сценами вымученного фильма больше не нужно. Типичный пример того, как гора родила мышь.

«Молодой Годар»

Режиссер: Мишель Хазанавичус

В ролях: Луи Гаррель, Стейси Мартин

Новый Хазанавичус — о том, как главная надежда французского кино изменилась раз и навсегда

Во времена майских событий 1968 года Жан-Люк Годар (Луи Гаррель, идеальное попадание) — признанный режиссер, от которого все ждут громких заявлений, и он не смущается высказываться по каждому поводу. За его спиной несколько фильмов, перевернувших историю кино, а под руку его осторожно придерживает юная и восхищенная жена, актриса Анна Вяземски (Стейси Мартин). Анна с упоением наблюдает за Жан-Люком, Жан-Люк с упоением наблюдает за самим собой, тревожные знаки нового времени продолжают проявляться. Забастовки и студенческие протесты, саботаж Каннского фестиваля, скандал вокруг «Китаянки» — фон для распадающегося брака, где муж по большому счету занят собой и псевдореволюцией, а жена пытается выйти из тени могущественного, грозного и сердитого авторитета, критикующего все и вся. Их отношения будут очень короткими и станут частью истории кино, а сам Годар из любимца и кумира за несколько лет превратится в непонятого радикала. Мы смотрим на то, как это случилось, в оптике женщины, которая провела с Годаром дни и ночи в переломный для него период.

Если вы смотрели «Отвращение» и «Прощай, речь», то примерно представляете, как о кризисе отношений с разных полюсов своей карьеры может рассказать Годар. Мишель Хазанавичус снимает совсем другое кино — романтическую комедию про неприлично серьезного героя; классика, у которого обычный зритель в лучшем случае посмотрел пару-тройку фильмов. Луи Гаррель потрясающе отыгрывает погруженного в себя человека, чей полет мысли спокойно соседствует с некоммуникабельностью, язвительностью и неудобством для себя и других. Невозмутимый на публике и хрупкий в ежедневности, Годар Гарреля — великий человек, от которого не отводит глаз очарованный и позже разочарованный партнер. Великий и несносный.

«Молодой Годар» куда ближе подбирается к самому Годару времен фильма «Женщина есть женщина», чем к проблематике поздних 60-х, а история неслучившейся любви рассказывается с очень алленовской интонацией о тщете всего сущего: любовь ушла, все мы нелепы, никто не виноват. Фильм, поставленный по мемуарам Анны Вяземски, активно апроприирует стилистику раннего Годара, тщательно продумывая декорации: цвет занавесок, стульев и платьев, монтаж и титры здесь подобраны так, чтобы рассчитать на зрительское узнавание и ни в коем случае не понизить самооценку аудитории. Ровно за то же попрекали и обожали прошлый успех Хазанавичуса, фильм «Артист» — профанный для экспертов немого кино и радостно-сентиментальный для всех, кто знает Чаплина и Китона в пересказе.

Здесь Хазанавичус выступает похожим образом: не страшно, что почти никто не видел фильмы Годара, снятые после 1967 года, — сейчас мы вкратце объясним, о чем весь сыр-бор. Как «Полночь в Париже» говорит про 20-е через пухлые анекдоты про Бунюэля, Хемингуэя и Фицджеральда, так и «Молодой Годар» объясняет 60-е и французскую новую волну за 100 минут, как остроумно написанная методичка. Эффект предсказуемый: всем, для кого Годар — просто имя из энциклопедии, должно полегчать; не такой уж он грозный и страшный, а скорее просто запутавшийся мужчина в кризисе среднего возраста. А всем, кто принимает Годара лично и прожил с ним много сеансов, лет и вечеров, эта реконструкция, скорее всего, покажется не более значительной, чем коллекция магнитиков на холодильник с кадрами из его самых известных фильмов, — в общем, типичной сувениркой.