Никто не скажет, что произойдет в 2018 году

Люди так устроены, что хотят знать свое будущее. Зачем – сказать сложно. Но очень хочется. На протяжении тысячелетий прогнозами занимались разнообразные гадатели, предсказатели, жрецы и астрологи.

По мере развития всеобщей грамотности к неблагодарному, но прибыльному делу предсказаний присоединились ученые, а также разнообразные эксперты и аналитики. Получалось у них не сильно достовернее гадателей, зато выглядело более солидно и современно.

В интернете можно найти множество подборок разнообразных научных предсказаний, которые или не сбылись вообще, или сбылись с точностью до наоборот.

«Нет причин, по которым люди захотели бы иметь персональный компьютер у себя дома», – говорил в 1977 году Кен Олсон, президент, председатель и основатель Digital Equipment Corporation. Кстати, через 40 лет его прогноз, похоже, начинает сбываться – после бума персональных компьютеров многим уже становится достаточно смартфона для коммуникаций с внешним миром.

«Телевидение долго не протянет, потому что скоро люди устанут смотреть в полированные деревянные ящики», – говорил в 1946 году кинопродюсер Дэррил Снук. Он оказался совсем не прав – как музыкальные плееры не убили радиостанции, так и интернет с возможностью посмотреть любой фильм или телешоу не убил телевидение.

Нынешний полпред президента в Дальневосточном федеральном округе Юрий Трутнев, будучи главой Министерства природных ресурсов, в 2005 году предрекал, что если не развивать новые месторождения, то нефть к 2015 году закончится. Новые месторождения за прошедшие годы, разумеется, появились, но значительная часть нефти по-прежнему добывается на старых – и заканчиваться не собирается.

Про финансовых аналитиков говорят, что эту профессию специально придумали для того, чтобы утешить метеорологов: количество несбывшихся прогнозов относительно роста или падения курса рубля невозможно сосчитать.

То же касается макроэкономических прогнозов – скажем, в СМИ очень любят публиковать некоего Михаила Хазина, который раз за разом предрекает страшные кризисы и коллапсы экономики и в США, и России. Не сбываются, как ни крути.

Поэтому давно уже пора признаться себе, что вероятность практически каждого события равна вероятности встретить на улице динозавра, названной блондинкой из анекдота. Ровно 50% – или встречу, или не встречу.

Для того, чтобы не лишиться зарплаты, прогнозисты придумали себе теорию «черных лебедей» – то есть значимых событий, которые невозможно предсказать. По мнению автора термина Нассима Николаса Талеба, практически все значимые события конца 20-го – начала 21-го века, от падения СССР (не предсказанного вообще никем) до массового внедрения интернета (в которое многие не верили еще лет 15 назад) – были именно этими самыми непредсказуемыми «лебедями».

Очевидно, что люди не в состоянии предсказать действительно важные изменения в жизни.

Тенденции понятны – например, мало кто сомневается, что роботизация будет развиваться. Но какими темпами, в какой сфере, когда роботы заменят водителей, а когда – продавцов в супермаркетах, достоверно не скажет никто.

Никто не скажет, произойдет ли ядерная война, а если произойдет – то какими будут ее последствия. Продержится ли Трамп у власти до конца срока или ему в этом году объявят импичмент. То же самое – с Порошенко. Удастся ли Ангеле Меркель создать жизнеспособную коалицию или придется объявлять новые выборы с непредсказуемым результатом?

Кстати, показательно, что западный мир после Второй мировой изо всех сил стремился свести непредсказуемость своей политической жизни к минимуму (регулярные экономические кризисы признали неизбежными).

Но как в СССР тоже случались неожиданности – вроде прижизненной отставки Хрущева или череды смертей генсеков в начале 80-х, так и Запад, похоже, все увереннее входит в зону политической турбулентности.

Неожиданное для всех, включая его самого, избрание Дональда Трампа – это не пик непредсказуемости, как и Брексит. Это дивный новый мир, в котором уже не работают тщательно отлаженные десятилетиями сдержки и противовесы, и прогнозировать что-либо – это лишь высказывать желательный или нежелательный лично для прогнозиста сценарий развития.

В поломке этой привычной и удобной для политической и экономической элиты системы обвиняют Россию – мол, это все кремлевская пропаганда и хакеры.

Не знаю насчет пропаганды и хакеров, но вполне возможно, что действительно доля нашей «вины» в охватившей мир непредсказуемости есть. Ведь делать прогнозы в нашей стране уже лет тридцать как совершенно бессмысленное занятие. Можно угадать лишь регулярно повторяющиеся события – восход солнца, смену времен года (плюс-минус месяц), переизбрание Путина. Все.

Назначения министров или врио губернаторов – непредсказуемы. Курс рубля – непредсказуем. Игра сборной по футболу непредсказуема дважды – она может проиграть государству размером меньше московского района, потом обыграть признанного гранда, а потом проиграть вообще всем. Редкие удачи все-таки не дают права отнести их игру к регулярно повторяющимся событиям, хотя очень хочется.

Плюс к тому Россия – страна с непредсказуемым прошлым, отец народов превращается в кровавого маньяка и обратно со скоростью сошедшего с ума маятника, а якобы целомудренный святоша, как вдруг выясняется, чуть не стал отцом бастарда.

Похоже, что Запад поразила «русская болезнь» тотальной непредсказуемости, включая прошлое. Снос памятников конфедератам в США показал, что не только за будущее, но и за прошлое в западном обществе идет война, в которой все средства хороши.

При чем тут Россия? Разумеется, дело не в хакерах, а в другом слове на букву «х». В хаосе.

Поэтому главным конфликтом ближайших десятилетий (как и всех прошедших тысячелетий) будет не борьба между Западом и Востоком или Севером и Югом, не противостояние христианства и ислама, не спор либералов и консерваторов.

Все будет как всегда: порядок будет противостоять хаосу, а хаос – пытаться поглотить порядок.