IV.4.2. Содержание и построение формулы

Составление формулы — юридического предписания для су­дьи — было целью первой стадии процесса при формулярном производстве дела по частным искам и основанием судоговорения во второй стадии.

Формула начиналась наименованием судьи, которому пред­стояло рассматривать дело в дальнейшем. То есть властные функ­ции претора здесь проявлялись более значительно, поскольку этим установлением пресекалась возможность свободного выбора

судьи в дальнейшем. Затем в ее содержании предполагались не­которые определенные по характеру части: 1) intentio - изложе­ние исковой претензии в возможно более упрощенном виде, но с обязательным наименованием истца и ответчика, поручителей (если такие были); эта часть формулы должна была также заклю­чать и формулирование собственно объекта спора и характера ос- j париваемого правомочия; 2) condemnatio — поручение судье, где j ему предписывались варианты его процессуальных решений в обг» щем виде; 3) demonstratio — краткое перечисление фактов и об-: стоятельств дела, если предметом спора были претензии по пово­ду действий, происшедших в разное время, порождавших разные по своей юридической сути правомочия, и т.п.; эта часть форму­лы была факультативной и предпосылалась intentio. Еще одной, также факультативной частью формулы была 4) adjudicatio — поручение, которая заключала либо первую, либо вторую часть и содержала предписание передать определенную вещь, а за нее уп­латить; это было особенно важно, если спор касался и третьих за­интересованных лиц (например, при купле-продаже краденой ве­щи, при споре о наследстве и т.д.).

Безусловно, обязательной частью формулы была только intentio; иногда обращение к суду и было направлено только на установление юридического его существа, т.е. признания право­мочия на основании факта.

По своему построению и внутреннему содержанию различные части формулы могли быть разных типов в зависимости от пре­тензий истца и от направленности преторского предписания.

По содержанию intentia могли быть вещными и личными (в первом случае спор шел о вещных правах, во втором — об обя­зательственных отношениях), строгого права и доброй совести (первые в точности следовали ранее установленным требованиям по этому случаю и ссылались на соответствующие нормы, вторые содержали свободное истолкование, ссылаясь на интересы «обо­рота», справедливости, порядочности и т.п.), определенными и неопределенными (идет ли речь о конкретной вещи или сделке в известном объеме претензий, либо когда общая сумма претензий истца еще должна была быть выяснена в ходе разбирательства). По типам эти варианты следовали классификации исков и бы­ли неразрывны с регулированием форм этих процессуальных средств.

Различными могли быть и condemnatia. Определенное пору­чение заключалось в точном следовании судьи указанию претора

112 о размере выплаты, которую следовало присудить, либо, напро­тив, в которой следовало отказать по обстоятельствам дела. Не­определенным поручение считалось тогда, когда, по общему ука­занию претора, судье еще предстояло установить точный размер предмета обязательственного спора либо оценить имущество, но сам факт наличия этой суммы в споре полагался установленным. Наконец, поручение могло быть примерным (cum taxania), когда претор устанавливал судье высший (или низший) предел взыска­ния, которое ему следовало наложить по разбору всех обстоя­тельств спора.

Формула могла содержать и специальные добавочные элемен­ты. Самым важным из таких была исключающая оговорка (ехсер-tio). Посредством признанной правомерным процессуальным средством (сформулированным по требованию уже не истца, а от­ветчика) эксцепции ответчик, признавая требование истца в принципе обоснованным, выражал несогласие с иском либо по мотивам его завышенное™, либо по мотиву его несправедливости и т.п. В эксцепции ответчик, как правило, указывал на дополни­тельные условия, которыми сделка было обставлена при ее за­ключении, ссылался на заблуждение или обман, которые подвиг-нули его на ее заключение (хотя в принципе оспорить сделку по формальным основаниям не мог), оговаривал наличие отсрочки при выплате по обязательству и т.п.

Другим добавочным элементом была praescriptio — предписа­ние. Обычно она располагалось перед intentio и была как бы от­рицательным условием, ограничивающим предмет спора при вы­яснении некоторых предварительных обстоятельств; если эти об­стоятельства выяснялись в пользу ответчика, судоговорение прекращалось вообще, если в пользу истца — то действовали те части формулы, которыми исковому требованию придавалось строго 'ограниченное значение. Наконец, формула могла содер­жать оговорку о произвольном решении спора. Согласно этой

Глава 4. Судопроизводство по искам частного права

оговорке, например, могло предлагаться, что если ответчик вер­нет вещь, служащую предметом спора, то этим будет оправдан, если же упрямствует, то оценка вещи может быть предоставлена истцу, не связанному в этом отношении ничем, и т.п.

Наличие строго определенных составных частей формулы как выражения существа дела, различные оговорки, допускав­шиеся в формулу по строго подзаконным основаниям, обязатель­ность ряда уточнений свидетельствует, что формальные начала были достаточно весомыми и в ходе формулярного процесса.

IV.4.3. Общий ход формулярного процесса

Как и легисакционный процесс, формулярное судопроизвод­ство считалось сохраняющим нормальный порядок частного суда (ordo iudiciorum privatorum). Сохранялось и типичное для пре­дыдущего процесса деление на две стадии — in iure и in iudicio.

Основным органом юстиции при формулярном процессе был претор, в провинциальных общинах-муниципиях — магистраты (по двое).

Составление формулы, в котором участвовали лично или через представителей истец и ответчик, становилось, таким обра­зом, своего рода договором сторон относительно содержания пре­тензии и содержания возможного взыскания; в принципе, форму­лярный процесс допускал тем самым и упрощение спора в инте­ресах обеих сторон, возможность найти меру полюбовного соглашения в рамках судоговорения. Из этого общего значения формулы и смысла первой стадии вытекали некоторые всеобщие требования к судопроизводству по частным искам, характерные и для всего последующего судебного процесса. Во-первых, отрица­лась возможность повторного иска по тому же делу с теми же или

114 сходными требованиями — ne bis de eadem re sit actio. Во-вто­рых, составляя формулу, стороны как бы оформляли новое пра­воотношение между ними, которым до некоторой степени обязы­вались друг перед другом и за отступления от которого терпели и процессуальные ограничениями иные неблагоприятные последст­вия. В-третьих, записанное при составлении формулы полагалось как неизменное на всем последующем ходе процесса или судого­ворения, ни истец, ни ответчик не могли приводить иных дово­дов, иначе представлять фактические или юридические обстоя­тельства дела.

Вторая стадия процесса — in iudicio — находилась в руках профессиональных судей (как правило, коллегии судей).