Как экономика стимулирует нас тратить антибиотики понапрасну
Приложение Русской службы BBC News доступно для IOS и Android. Вы можете также подписаться на наш канал в Telegram.
Автор фото, iStock
К покосившемуся зданию свинофермы в китайской провинции Цзянсу подъезжает такси, из которого выходит иностранец.
Хозяева удивлены. Их маленькая ферма стоит в самом конце неровной грунтовой дороги, проложенной между рисовыми полями, и иностранец, просящий разрешения воспользоваться туалетом, - это целое событие.
Незнакомца зовут Филип Лимбери. Он возглавляет инициативную группу "Сострадание в сельском хозяйстве".
В своей книге, посвященной проблемам интенсивного животноводства, он объясняет, что не ставит перед собой задачу читать фермерам нотации о негуманных условиях содержания свиней, хотя условия действительно негуманные: свиноматки ютятся в ящиках.
Лимбери приехал для того, чтобы проверить, не загрязняет ли свиной навоз местные ручьи и реки.
Он уже попробовал, причем безуспешно, нанести визит на крупный свиноводческий комбинат и теперь пытает удачу в небольших семейных хозяйствах.
Свинарка охотно вступает в разговор.
Да, навоз сбрасывают в реку. Да, конечно, это запрещено. Но мы дали на лапу местному чиновнику, и он нам разрешил.
И вот Лимбери замечает целую кучу шприцев с антибиотиками. Их прописал ветеринар? Нет, объясняет крестьянка, антибиотики можно купить и без рецепта.
Тут вот какое дело: ветеринары стоят дорого, а антибиотики - дешево. Денег у фермера мало, поэтому гораздо проще колоть свиньям антибиотики на всякий случай и надеяться, что они не заболеют.
Автор фото, Getty Images
На маленьких семейных фермах свиньям делают уколы антибиотиков на всякий случай
Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.
Конец истории Подкаст
Эта ферма не является исключением. Грязь и скученность создают прекрасную среду для возникновения болезней. Постоянное использование антибиотиков не дает им распространяться.
Кроме того, от антибиотиков животные набирают вес, что означает, что фермеры получат за них больше денег. Ученые пока не знают, почему это происходит, но изучают кишечную флору домашних животных, чтобы это выяснить. Поэтому, наверное, не следует удивляться, что антибиотики гораздо чаще встречаются в организме здоровых животных, нежели в организме больных людей.
В странах с быстро развивающейся экономикой спрос на мясо растет в прямой зависимости от роста доходов. По прогнозам, через 20 лет использование антибиотиков в сельском хозяйстве может вырасти в два раза.
При этом не следует считать, что ненужное потребление антибиотиков происходит только в сельском хозяйстве.
Человеческие врачи тоже вносят свою лепту.
А уж они-то знают, к чему это может привести. Также как и регулирующие органы, которые разрешают продажу антибиотиков без рецепта.
Счастливое стечение обстоятельств
Тем временем бактерии ударными темпами вырабатывают устойчивость к антибиотикам, и некоторые врачи беспокоятся, что мы вступаем в постантибиотиковую эру.
В одном из недавних исследований было сделано апокалиптическое предположение, что к 2050 году устойчивые к антибиотикам бактерии могут убить 10 млн человек, что больше, чем на сегодняшний день убивает рак.
Оценить финансовый ущерб от невозможности лечится антибиотиками трудно, но авторы исследования все же попробовали: по их расчетам получилось около триллиона долларов США.
История антибиотиков начинается со счастливого стечения обстоятельств.
Молодой человек по имени Александр Флеминг занимался нудной бюрократической работой, когда умерший дядюшка оставил ему достаточно денег, чтобы поступить в медицинский колледж при больнице Сент-Мэрис в Лондоне.
Автор фото, Getty Images
Сэр Александр Флеминг получил Нобелевскую премию по медицине в 1945 году за открытие пенициллина
В колледже он стал активным и успешным членом стрелкового клуба.
Капитан команды очень не хотел терять талантливого стрелка, поэтому нашел ему работу в больнице по окончании курса, чтобы он не выходил из клуба.
Так молодой врач и стал бактериологом.
Однажды, дело было в 1928 году, Флеминг забыл вымыть свои чашки Петри после какого-то эксперимента и отправился в отпуск домой в Шотландию.
Вернувшись, он заметил, что одна из чашек в его отсутствие заплесневела и что плесень явно убила бактерии, которые он пытался выращивать.
Флеминг попытался продолжить эксперимент, вырастив побольше плесени, но, не будучи химиком, никак не мог сообразить, как получить ее в количестве, достаточном для последующих экспериментов.
Он опубликовал результаты наблюдений. На них никто не обратил внимания.
Прошло 10 лет, и на помощь пришло еще одно счастливое стечение обстоятельств.
В один прекрасный день химик Эрнст Чейн, работавший в Оксфордском университете, перелистывая старые медицинские журналы, наткнулся на статью Флеминга.
Флеминг-то химиком не был. Зато Чейн, еврей, бежавший из нацистской Германии, был не просто химиком, но химиком блестящим.
Чейн и его коллега Ховард Флори занялись выделением и очищением пенициллина, чтобы хватило на будущие эксперименты.
Для этого им потребовались сотни литров заплесневелой жидкости.
Их третий коллега, Норман Хитли, сконструировал дико выглядевший агрегат, в котором были соединены молочные бидоны, ванночки, керамические подкладные судна, изготовленные местной гончарной мастерской, резиновые шланги, бутылки из-под воды и даже один дверной звонок.
Машиной занимались шесть лаборанток, получивших прозвище "пенициллиновые девушки".