Оксана Федорова: «Жена должна любить и вдохновлять»

От мамы Оксане досталась мягкость, ее трехлетняя дочь Лиза унаследовала упорство. Накануне дня рождения ведущей «Антенна» побеседовала с тремя поколениями женщин ее семьи.

Спорить с Оксаной было невозможно

В юности я занималась в кружке художественной самодеятельности, в хоре пела, училась актерскому мастерству при доме культуры строителей, даже играла в спектакле «Валентин и Валентина». Творческих желаний было много, а возможностей мало. Будущую профессию, с которой связала всю жизнь, выбрала интуитивно, стала медицинским работником – акушеркой. Хотела и дальше учиться, но семейные обстоятельства не позволили. Мама болела, требовалось помогать. Мне был 21 год, когда родилась Оксана. Я старалась дать дочери все, что могла. Поскольку с ее отцом жизнь не сложилась, поддерживал мой папа. У меня самой с мамой отношения были закрытые, она воспитывала нас с сестрой в строгости, поэтому со своей дочерью я предпочла действовать иначе. Наш диалог с Оксаной с детства строился не на запретах, а на понимании, дружеских беседах. Да и спорить с ней было невозможно. Я со своей стороны старалась мягко донести информацию, если чувствовала, что дочь ошибается, однако не мешала ей принимать решения. Но и ответственность – на ней. Училась Оксана хорошо, ее хвалили. Я знала, что уроки всегда сделаны. Очень хотелось, чтобы дочь получила образование. Было предчувствие, что тогда ей точно удастся воплотить все то, что не получилось у меня.

Мама говорит, что я не была капризной, но я-то помню. И переспорить правда было невозможно. Однажды она купила мне платье и красивые колготки, я тут же захотела все надеть и побежать во двор. Бабушка говорила: «Не надо, завтра все вместе пойдем гулять, тогда и нарядишься». «Нет», – стояла на своем. В итоге ушла в новом платье и сломала руку. Естественно, наряд с меня было не снять, его в итоге разрезали. Вот такая парадоксальная напористость. Сейчас на меня в этом плане очень похожа Лиза. У нее период «надо – значит, надо» (В этот момент подходит Лиза и прикалывает себе на волосы яркую заколку-невидимку. Оксана отвлекается: «Лизунь, давай снимем, она лишняя». «А вот и не лишняя!» – отвечает Лиза и остается с заколкой. — Прим. «Антенны».) Дочка знает, что ей нужно, ее не смущают незнакомые люди, буквально несколько минут, и она уже адаптируется в новой компании. Лиза многое взяла и от папы. Она все делает правильно и честно. На мой взгляд, когда ребенок начинает проявлять свою личность, характер – это хорошо. Родителям в этот момент нужно почувствовать грань, где можно надавить, проявить жесткость, а где стоит отпустить, только чуть направить. Маме со мной было сложнее, потому что в жизни не присутствовал папа. Мужское начало у меня было связано с дедушкой, настоящим офицером, который безумно любил свою семью. Если бы рядом был отец, то многие ситуации воспринимались бы по-иному. Может быть, я бы гораздо раньше осознала, какой должна быть женщина, а не росла пацаненком.

Оксана всегда была очень самостоятельной. Помню, как взяла ее пятилетнюю с собой на работу в больницу, просто оставить не с кем было. Она сидела в кабинете и играла. Через некоторое время спохватилась – дочери нет! Отпросилась, побежала домой, а она там. Сама дошла. Сказала, что скучно стало. А у меня тогда сердце в пятки ушло. Слава Богу, работала я недалеко от дома. В школьном возрасте Оксана была сорванцом, приходила после уроков, портфель в сторону – и на занятия по гитаре. Когда начала взрослеть, стало чуть легче. И в магазин бегала, и полы мыла. Я пыталась учить ее успевать по хозяйству, следить за собой. Мы проводили семейные советы, обсуждали, куда она будет поступать. Оксану многое интересовало. Она хорошо рисовала, пела в школьном хоре. Мы часто что-то мастерили вместе, например, украшения, икебаны.

Благодарим ресторан Оксаны Федоровой Palatin за помощь в организации и проведении съемки.

В переходном возрасте я была весьма любознательной, пробовала заниматься всем, чтобы понять к чему есть тяга: самбо, макраме, русским народным вокалом, на гитаре играла, в волейбол. Тогда мне хотелось все познать, впитать. Мама всегда давала свободу, класса с третьего не часто расписывалась в дневниках, говорила: «Давай сама, у тебя там одно и то же». Я отличницей не была, но троек не получала. Знала, что нужно готовиться к занятиям, но долго сидеть не требовалось, минут 15 и все, я моментально схватывала учебный материал. Помогала феноменальная память и аналитический ум. Лиза в этом похожа на меня. Если Федя в свои четыре порой до сих пор просит: «Мам, поем я сам, а ты меня пои», то дочка в полтора просто сказала: «Мама я буду сама теперь есть». Зато многое повторяет за Федором: и спортивные упражнения, и на машине детской гоняет за ним. Понимает, что он старше, а значит, надо слушаться. А я рано повзрослела, может быть, потому, что часто оставалась одна: мама уходила на сутки, меня забирала бабушка. Любила ее, но все равно ждала маму, очень скучала по ней. Потому, когда мне было 13 лет и ее с коллегами позвали работать в Афганистан медсестрами по контракту, встала грудью и сказала: «Не пущу тебя, у меня и так папы нет». И она не поехала. Когда я повзрослела, то поняла, что мама ради меня трудилась на двух работах, помочь-то было некому, кроме дедушки и бабушки. Она всегда рассчитывала на себя.