Эксклюзив: Лена Ленина о причинах развода с французским миллионером, новой любви и мечте родить девочку
Сейчас бизнесвуман, писательница и светская львица Лена Ленина переживает непростой период в жизни. Совсем недавно она приняла решение развестись с французским бизнесменом и аристократом Паскалем-Флораном-Эдуардом. По словам Лениной, она ни с кем не делится подробностями развода, однако для портала 7days.ru писательница решила сделать исключение. Читайте в откровенном интервью Лены Лениной о причинах, разрушивших ее брак, о новом возлюбленном, а также о пока несбывшейся мечте родить девочку.
Справка редакции: Лена Ленина — писатель. Живет в Париже. Родилась в Омске 25 октября 1979 года. Девичья фамилия Разумова. Поменяла фамилию на Ленина, когда решила начать писательскую карьеру. Опубликовала 23 книги на русском и французском языках. Удостоилась премии «Роман Года» в 2014 году за книгу «Новые Цари». Является совладелицей более сотни маникюрных салонов. В 2011 году получила Национальную Общественную премию при поддержке Государственной Думы «Российские созидатели» за «Инновации в пиаре», которую ей вручили Московская Ассоциация Предпринимателей и Общероссийская Общественная Организация «Деловая Россия». В 2014 году стала первой в рейтинге «Самых красивых предпринимательниц России». Регулярно проводит светские мероприятия со звездами. Эпатирует публику экстравагантными прическами, за что в 2013 году получила премию французского журнала Gala за «Самую невероятную прическу Каннского кинофестиваля».
— Елена, ни для кого не секрет, что вы очень занятой человек. Вы не только занимаетесь бизнесом, но и ведете активную светскую жизнь. Очень сложно совмещать такой ритм с семейной жизнью…
— Мой брак распался, и я очень страдаю от этого, хотя никому об этом не говорю. Дело в том, что муж жутко ревновал меня, он хотел иметь 100 процентов моего времени. И если мой сын для меня — главный человек в мире, поэтому я, кстати, его тщательным образом и скрываю от желтой прессы, — то муж, хоть и стал частью моей семьи не так давно, тем не менее, точно так же требовал постоянного моего присутствия. Главной причиной этого требования является мужская ревность. Он понимал, что свободная женщина, материально независимая, а также с утра до вечера встречающаяся с партнерами, в том числе и противоположного пола, может ему легко изменить. Тем более, в нашем шоу-бизнесе царят такие нравы, что мы легко целуемся со всеми, не стесняясь камер. Но он не понимал, что чаще всего мы специально это делаем — целуемся на камеры. Его ревность, которая душила меня все годы нашего с ним знакомства, довела до того, что я ушла. И сейчас, вспоминая, как мы могли бы быть счастливы, я часто плачу.
— Он красиво ухаживал за вами?
— Он не умел красиво ухаживать. Хотя однажды позаимствовал мою же идею из книги «Новые Цари» и вложил кольцо с бриллиантом в устрицу. Хорошо, что я его не проглотила или не сломала зуб. Еще он очень символично преподнес мне подлинник письма влюбленного Наполеона Жозефине. Или в другой раз, в мой день рождения, отправил рабочих поставить на пороге моей парижской квартиры огромную коробку, как для перевозки холодильников. Но холодильника в ней не было. Она была пуста. Почти. В уголочке лежала маленькая бархатная коробочка с браслетом из цветных драгоценных камней. Но вообще-то, за мной трудно ухаживать. Я, например, не люблю цветы. И все, кто знают это, даже не пытаются их мне дарить. Дарят чаще фрукты. И поэтому конфетно-букетный период, в нашем случае, был чередой ужинов, обедов, завтраков и разных предлогов для встреч. Он садился и молчал. И просто смотрел на меня восхищенными глазами. Он интроверт. Он не такой, какими бывают идеальные соблазнители, казановы, которые женщину за один вечер могут уболтать. Он не может. И вот чем трогательней он, не умеючи, ухаживал, тем больше он мне был симпатичен, потому что я не люблю этих казанов. И такие неуклюже-ухаживающие и неспособные к пикапу мужчины легче вызывают у меня доверие.
— А свадьба на Бали у вас действительно была?
— Да, но мы скрывали ее от всех. Мы не взяли с собой ни одной камеры, ни одного фотоаппарата. Свадьбу мы решили сделать лишь нашим достоянием.
— То есть у вас не осталось ни одной фотографии?
— Паскаль не удержался и немного поснимал меня на свой телефон. Кстати, хакеры потом вскрыли мой аккаунт и небольшая утечка произошла. А фотографии мы сделали уже позже, когда у нас был еще один медовый месяц на Сейшелах после второй свадьбы в Москве. Эту вторую свадьбу, со свадебным платьем, костюмом жениха и звездами во главе с Иосифом Кобзоном, мы, конечно, снимали.
— А где проходило ваше «балийское» таинство?
— На берегу океана. Вообще, там, в хороших пятизвездочных отелях, всегда есть специально отведенные места для интимных романтических ужинов. Нам организовали такой ужин, когда кругом был только песок, шум прибоя, нереальное количество свечей и свежевыловленная рыба. Нельзя сравнить вкус никогда не подвергавшейся заморозке рыбы ни с чем тем, что я ела даже в хороших ресторанах. И это такая романтика, когда вы делаете только то, что вы хотите, живете так, как вы всю жизнь мечтали жить, потому что устали от фотографов и видеооператоров. Есть только вы и нет никаких профессиональных обязательств — это самый большой кайф! В такие очень важные, интимные минуты не должно быть никаких позирований на камеру и раздумий о том, как ты выглядишь без мейка и с распущенными волосами. Люди, которые видят у меня башню на голове, наверное, думают, что у меня волосы никогда не опускаются вниз.
— Опускаются иногда. (Смеется.)
— Кто из вас первым предложил пожениться?
— Это была идея Паскаля, потому что я противница всех видов брачеваний. Опыт показал, что я была права. У богатых людей это связано с риском дележа имущества. Хорошо, что мы с Паскалем оба примерно одинаково состоятельные люди, и у нас нет этой проблемы. Для мужчины брак как этап завоевания женщины иногда важен. И чем больше я этого не хотела, тем больше хотел он. В общем, уговорил меня.
— Каковы были его аргументы?
— Это так приятно, когда тебя уговаривает пойти замуж любимый, красивый и состоятельный человек. Вот если это был просто мускулистый парень, не имеющий денег, я бы думала, что его интересует мой капитал или он хочет стать известным. А когда человек зарабатывает столько же или больше и терпеть не может шоу-бизнес, нет опасности, что он делает это из корыстных соображений. И тогда ты ему начинаешь верить, как не поверишь ни одному симпатичному стриптизеру. Плюс, влюбленный мужчина — это так трогательно. Я не знаю, как описать это чувство. Я ведь тоже сильно увлеклась. Поэтому согласилась.
— Как ваш сын отнесся к свадьбе?
— Очень хорошо. Хитрец Паскаль знал, как подкупить моих родственников. Вообще, всех легко купить, если мужчина правильно заходит в семью. С одним провел время, поговорил как мужчина с мужчиной и подарил новую модель телефона. Другой наговорил много комплиментов и подарил новую модную сумочку. И так далее. После такого его хорошо примут, даже если инвестиции совсем невелики. Но он, к тому же, действительно, достойный мужчина. Он ведет себя как мужчина. Он спокойный, обстоятельный и разумный. Всем моим родственникам он нравится. Моя мама любит его больше, чем любила других поклонников.
— Разлад в ваших отношениях не переубедил маму?
— Наш разлад в отношениях, конечно, больше всего не нравится семье. И моя мама мечется между мной и Паскалем в нашем разводе. А я ее очень люблю и сильно переживаю, когда она нервничает.
— То, как вы описывали начало вашего романа, похоже на сказку. Как такая красивая история закончилась разводом?
— Ревность как ржавчина уничтожает любовь. Любовь — очень хрупкая вещь, ее можно затоптать, как цветочек в песок. Она будет пытаться подняться, но если ее каждый день топтать кирзовыми сапогами, то она завянет. Ревность — страшная штука, потому что она убивает обе стороны. Человек ревнующий тоже очень сильно страдает. Конечно, может, это моя вина, потому что я продолжаю сниматься обнаженной, хотя при Паскале это было трудно делать, и продолжаю целоваться со своими друзьями из шоу-бизнеса в губы на сцене. Те люди, что работают в шоу-бизнесе, знают, что с некоторыми известными мужчинами целоваться безопасно для репутации, но Паскалю это не объяснишь. Он не верил, что таких безопасных у нас много. Но самой большой проблемой были бизнес-партнеры. К нам постоянно приезжали деловые мужчины, и он видел, как во время переговоров некоторые из них смотрят на меня. Я могу быть не самой красивой, не самой молодой, не самой успешной, но когда несколько достоинств объединяются в одном человеке, то мужчины соблазняются против твоей воли. Симпатичным женщинам обычно все очень легко достается, и они редко культивируют в себе ум и эрудицию. Но если это еще можно встретить, то способность к бизнесу, это вообще редкая штука в людях. Когда муж обладает таким «сокровищем», он боится его потерять, в силу определенных комплексов и неуверенности в себе. Он видел эту опасность в лице очень крупных предпринимателей, которые, например, покупают меня «лицом» своей рекламной кампании. И когда Паскаль понимает, что человек, который смотрит на меня, облизываясь, имеет существенно больше денег, чем он, и тоже, в общем-то, не урод и не глуп, конечно, он начинает сильно нервничать. Но мне можно было доверять. Я ведь привыкла к большому количеству успешных людей вокруг меня. И я опытно отказываю с утра до вечера. Стас Садальский зовет меня самым большим «Динамо» Москвы и Парижа. Поэтому Паскаль мог бы расслабиться и не мучить меня ревностью, которая рушит любые отношения.
— Говорят, что брак — это уступки. Получается, вы были не готовы идти на них?
— Шла. Приходилось поступаться бизнес-интересами и реже работать. Но бизнес сам по себе не развивается, им нужно управлять. А мне приходилось ущемлять свой бизнес, чтобы присутствовать на деловых встречах мужа. Жить на несколько стран — это непросто. И иметь бизнес в нескольких направлениях — это крайне трудно. Но труднее всего было терпеть ревность.