ивановы - Самое интересное в блогах

Если бы в минувшую субботу я мог приехать в Москву и прийти к Соловецкому камню, где, слава Богу, уже по традиции проходила акция «Возвращение имен», то не сумел бы, к сожалению, назвать ни дату рождения, ни дату смерти самого близкого из моих родственников, погибшего в тридцать седьмом году.

Умерла мама, и с ее уходом, увы, оборвались и без того почти истлевшие родственные связи. Как говорится, жизнь разбросала, и некого расспросить о дяде Мише, как мама его всегда нежно называла.

Это был родной брат ее матери, моей бабушки. Звали его Михаил Александрович Ивáнов. Мама вспоминала, что бабушка всегда именно так ставила ударение — на «а», говорила: «Мы — Ивáновы».

Я не знаю, когда точно он появился на свет, когда и где погиб, ни знаю даже, был ли он расстрелян или, получив срок, сгинул где-то в ГУЛАГе. Люди из поколения наших родителей не любили вспоминать страшные сталинские времена. Но, все-таки, иногда начинали говорить. По скупым маминым рассказам я кое-что могу рассказать о судьбе дяди Миши.

Михаил Александрович Ивáнов жил под Москвой, в то ли в деревне Пруссы, то ли в соседней деревне Манюхино — эти две соседние деревни и по сей день есть на карте, совсем рядом с Мытищами. Дядя Миша был очень хорош собой — у мамы в альбоме сохранились его молодые фотографии: орлиный профиль, красивая, пышная шевелюра. А еще он был блестяще образован. До революции один богатый купец-фабрикант пригласил его компаньоном к собственному сыну, который был недостаточно прилежен, отставал по многим наукам — чтобы Мишенька Ивáнов, отличник и умница, его подтягивал. Благодаря этому дядя Миша получил возможность вместе с купеческим отпрыском поехать учиться за границу, в Швейцарию, кажется, в Женевский университет, который окончил с отличием.

Вернувшись в Россию, он мог бы, наверное, сделать блестящую карьеру. Но, как рассказывала мама, дядя Миша был большим идеалистом и выбрал скромную профессию сельского учителя — отправился в народ, сеять разумное, доброе, вечное. И народ отблагодарил его сполна.

Помню — с маминых слов, что семье объявили: «10 лет без права переписки». Как мы теперь знаем, это обычно означало расстрел. Но родные тогда поверили, что дядя Миша жив. И мама вспоминала — а ей в 37-м было десять лет — как однажды прошел слух, что в районе станции «Москва-Сортировочная» на запасных путях стоит эшелон, который вот-вот увезет на Колыму всех, кто был недавно арестован в Москве и Подмосковье и приговорен к заключению в лагерях. И тогда все они — моя мама вместе со своей матерью, моей бабушкой, и другими родственниками — ночью бросились туда, на станцию.

И действительно — там стояли бесчисленные «столыпинские» вагоны, густо толпились вохровцы с винтовками с примкнутыми штыками, никого близко не подпускавшие, светили прожектора, лаяли сторожевые собаки, а несчастные люди, которых там собралось великое множество, метались вдоль цепей охраны, тщетно выкрикивая имена своих родных и близких. Было тоскливо и жутко, вспоминала мама.

До дяди Миши они, конечно, не докричались. И никогда больше не увидели. Но много лет спустя узнали, при каких обстоятельствах попал он под каток сталинских репрессий. Соседка дяди Миши, у которой от какой-то страшной, неизлечимой болезни умирал ребенок, неожиданно покаялась: «Это Бог меня наказал, ведь это я тогда донесла на Михал Алексаныча».

Оказалось, что она подслушала разговор, который в один роковой вечер случился между дядей Мишей и каким-то местным начальником — председателем то ли сельсовета, то ли колхоза.

Михаила Александровича, сельского учителя, проработавшего в деревне долгие годы, знали, уважали и даже любили многие тамошние жители. И часто зазывали к себе на огонек. Вот и в тот злосчастный вечер председатель, сильно подвыпивший, стал настойчиво приглашать дядю Мишу в гости — махнуть с ним еще по рюмке. На что Михаил Александрович ответил твердым отказом: «Все, тебе уже хватит, пора спать». «Ты что, меня не уважаешь? — возмутился подгулявший председатель. — Я же власть!» «Пьяную власть я не уважаю» — отрезал дядя Миша.

Наутро, проспавшись и опохмелившись, председатель, быть может, даже и не вспомнил бы тот разговор. Но подслушавшая его сволочь-соседка уже настучала в НКВД — и оборвалась жизнь сельского учителя-идеалиста.

Вот такая моя личная иллюстрация к знаменитой цитате из Сергея Довлатова: «Мы без конца ругаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов?»

P.S. Может быть, кто-то из родственников Михаила Александровича Иванова жив и уже что-то разыскал в архивах, что-то знает о его печальной судьбе? Буду рад, если они найдут меня через «Эхо Москвы» или Фейсбук и расскажут мне об этом.

Красота. Здоровье. Дом. Выпуск 25 » Chudopredki.ru - Ребенок и дети, беременность, роды, родители

Лучшие кулинарные фоторецепты с сайта Supy-salaty.ru. Выпуск 18 » Сайт супы и салаты, рецепты, фоторецепты, блюда из мяса, блюда из рыбы, блюда из овощей, выпечка, торты, напитки, джемы, варенье, десерты

Красота. Здоровье. Дом. Выпуск 13 » Chudopredki.ru - Ребенок и дети, беременность, роды, родители

Прибытие на родину

Прошла всего неделя, как я вернулась, а у меня уже такое ощущение будто я никуда не уезжала. 2 недели на Украине - это настолько ничтожный срок. Перед отъездом мама мне говорила: "Ну что ж ты там так долго делать будешь. Ты там с ума сходить будешь - так будет хотеться домой! Это ж так долго. ". И будучу на Украине, и сейчас, оглядываясь на эту поездку, могу чётко заявить, что мамины слова не оправдались ни на одну секунду. Все 2 недели я наслаждалась каждой секундой, проведённой в родном Харькове, и даже в Киеве.

А теперь по порядку. Поездку долго не планировала, поэтому поволноваться не успела особо, за 3 дня не выдрожишь всех страхов перед встречей с неизведанной уже родиной, на которой я не была 4,5 года! В пятницу, 19-ого апреля, я выехала в Любек, где собиралась ночевать, чтобы спокойно с утра поехать в аэропорт, тем более меня подвозили. На этот раз не из Гамбурга вылет, а в Любеке аэропорта я ещё не видела.

Это был свиду совсем маленький аэропорт, со смотровой башенкой, вокруг стояли какие-то кукурузники.

Но когда я прошла чек-ин и паспортный контроль, я оказалась вообще в каком-то шалаше. У меня промелькнула мысль: "ну вот, из этой палатки только на кукурузнике. "

Опасения не оправдались: самолёт от WizzAir оказался по размерам и по виду совершенно обычным, большим самолётом. Вполне комфортабельным, насколько комфортабельным может быть эконом-класс в принципе.

Как долетела, я вообще не заметила. Проснулась я уже только на сообщении "мы начинаем снижение". И вот подо мной украинские поля, пролески, деревеньки, пригород Киева. Немецкие зелёные квадратики сменили украинские коричневые бесформенные пятна - такое вот беспорядочное аграрное хозяйство на родине. И вот приземление и я выхожу из прохлады самолёта в почти 30-градусную жару в свитере и куртке, в которым 2 часами раньше мёрзла в 0 градусов в Германии. В аэропорту я договорилась с моей биг систер (не кровной, но по жизни) Танюшей, которая теперь живёт и работает в Киеве и выкроила на меня целый день (с её-то графиком, ууу!). В самолёте ещё я познакомилась с немкой Сюзанной, с которой мы простояли очередь на паспортный контроль, которая летела к мужу и говорила по-русски с типичным немецким акцентом. Встреча с Таней была тёплой! Она так красиво выглядела, и от неё так классно пахло! Мне, как в детстве, захотелось ей соответствовать. Но максимум, что я могла сделать - это упрятать куртку и свитер в чемодан, и остаться хотя бы просто в футболке. Киев же меня встретил не очень тепло, хоть и жарко по температурам. Меня моментально окружила бешеная суматоха, пыль, безумное движение на дороге, когда мы ехали на такси до вокзала. На вокзале сразу куча хамского народа, цыган, торговли, липовых таксистов. Уф. В общем, у меня был культурный шок! Я держалась за Таню, как маленькая, как когда-то в детстве в Харькове держалась бы в толпе на праздник города максимум. Мы взяли билеты на вечерний экспресс до Харькова, пообедали вместе с выше упомянутой Сюзи, которая поделилась с нами сразу душераздирающими историями из жизни, и гибелью внука в том числе. В общем, утешив слёзы немки, и отправив её на поезд в Запорожье, мы с Таней пошли гулять по городу. В этот мой первый раз в Киеве, когда я не просто транзитом была, но и погуляла, он оставил совершенно жуткие ощущения. В центре меня ничего не радовало, всё казалось таким чужим, грязным, разрушенным, люди неприветливые. Больше всего меня поразило метро - такого жуткого, глубокого, грязного, громкого и с настолько угрюмыми лицами я ещё не видела нигде! От Киева в тот день осталось только одно приятное впечатление - и это Таня.