Елена Литвиненко Кукла советника Серия «Лира», книга 1 Серия «Руны любви»

2 Елена Литвиненко Кукла советника Серия «Лира», книга 1 Серия «Руны любви» Текст предоставлен правообладателем Литвиненко, Елена. Кукла советника : [роман]: АСТ; Москва; 2015 ISBN Аннотация Таких, как я, называют шильдами. Флер мой дар, и он же мое проклятие. Дар позволяет мне влиять на чувства людей и животных, проклятие способно вызывать у мужчин неконтролируемую болезненную страсть. В надежде использовать силу, даруемую флером, меня, дочь безземельного рыцаря и служанки, ввели в древний род. Благодаря своему дару я получила учителей, Наставника и лучшего в мире брата. Но именно проклятие связало меня и Второго Советника князя, лорда Раду Виоре. Теперь ему мало марионетки по имени Лира, он хочет получить меня всю

3 Содержание Пролог 5 Глава 1 8 Глава 2 11 Глава 3 14 Глава 4 19 Глава 5 23 Глава 6 26 Глава 7 29 Глава 8 32 Глава 9 37 Глава Глава Глава Глава Конец ознакомительного фрагмента. 54 3

4 Елена Литвиненко Кукла советника Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается. Е. Литвиненко, 2015 ООО «Издательство АСТ»,

5 Пролог Райаны. Проклятое княжество, прихвостни Темных, подлые захватчики как только не называют их лизарийцы, запершись в своих домах и понизив голос почти до шепота. Маленькая горная страна, занимающая на карте территорию втрое меньше детской ладони, испокон веков наводила ужас на Лизарию и близлежащие острова Рассветного океана. А посреди этой забытой Светлыми земли стоит черный замок, где правит Проклятый Князь. Он огромен. Он уродлив. Его руки по локоть в крови детей, которых он пожирает десятками, а их костями он украшает свои одежды. И если ты не будешь слушаться, райаны заберут тебя! так пугают шаловливых чад матери, а потом делают отвращающие знаки, чтобы не накликать беды. Но беда приходит. Каждые десять двенадцать лет истеричный набат будит спящие города и деревни, земля дрожит от топота закованных в сталь коней, а блики пожаров окрашивают в алый доспехи завоевателей. Райаны идут! Огромной приливной волной они затапливают приграничные территории, порой захлестывая центр страны. Им не нужно золото и серебро только фураж, зерно и люди. Хотя и от денег они не отказываются, если градоправитель пытается откупиться. Добычу свозят в замок князя, а уже оттуда тонкие ручейки награбленного растекаются по графствам. Мужчин отправляют в шахты и рудники, на постройку дорог и вырубку окраин Леса, женщины становятся служанками, кухарками и, если не повезет, солдатскими шлюхами. Моей матери повезло. Ее, зареванную и перепуганную, в подвенечном платье, залитом кровью жениха, сразу забрал себе один из рыцарей отобрал у солдат, уже разложивших девчонку на праздничном столе. Он даже заботился о ней, поселив в своей комнате над казармами и оплатив магическое клеймо на ее плече, вместо того чтобы выжечь тавро, а когда она рожала позвал не грязную повитуху, а гарнизонного лекаря. Думаю, отец меня любил. Впервые я увидела его на третьем году жизни он вернулся из похода. Помню запах металла и кожи, а потом резкий взлет когда огромный мужчина поднял меня за рубашонку. И кто это тут у нас? А я, вместо того чтобы зареветь от испуга, уставилась на него сощуренными глазенками и, извернувшись, стукнула кулачком в нос. Он опешил, потом расхохотался, посадил меня на сгиб руки и унес вниз показывать солдатам. Большой мир меня ошеломил. Помню острую резь в глазах от солнечных лучей и ветер, взметнувший волосы, лязгающие клинки и выкрики тренирующихся, маячивший перед носом шнурок амулета на загорелой шее с косым шрамом и горьковатую сладость марципана. Потом, уже совсем освоившись, я сидела на коленях у отца за нижним столом с другими безземельными рыцарями, колотила оловянной ложкой по столу и кокетливо хлопала длинными ресницами, благодаря за подаренные конфеты. Мама, мама! Смотри! трясла я за плечо лежащую ничком на кровати женщину. Хочешь? протягивала обмусоленные леденцы. Нет. Глухой голос, дрожащий от сдерживаемых рыданий. Но вкусно же! искренне удивилась я ее отказу. Ну ма-ам! Пошла прочь! рявкнула мать, рывком поднимаясь с постели. Застонала, схватившись за живот, и снова опустилась на матрас, пряча в подушку лицо с припухшими губами. Воротник платья сдвинулся, открывая багровые, будто укусы упыря, следы. 5

6 Я пожала плечами и ушла в свой угол, а ночью проснулась от скрипа кровати и глухих стонов. Высунулась из-за занавески и увидела мать, лежащую раненой птицей, отца с перекошенным лицом. Будь ты проклята Чего тебе не хватает? Ненавижу тебя! Замолчи! Разбудишь Ненавижу тебя и твое отродье! Побойся Светлых, она твоя дочь! Твоя. Я действительно очень походила на отца. Такой же миндалевидный разрез глаз, тот же острый подбородок, те же скулы и упрямо сжатые губы. От матери мне достались золотистые волосы одуванчиком, тонкая светлая кожа с голубым рисунком вен и хрупкая фигурка, из-за которой я выглядела гораздо младше своих лет. Дни, когда отец уезжал, я стала проводить на плацу сидела на перевернутой бочке под навесом и наблюдала за тренирующимися. Иногда брала прутик и подражала солдатам, веселя их своей неуклюжестью. Однажды я попробовала поднять деревянный меч с меня размером и разревелась от злости, когда поняла, что не могу выписывать им такие же изящные вензеля, как десятилетний Тон. Забросала его грязью за насмешки и убежала к конюшне. Убежала, конечно, громко сказано там нужно было быть очень осторожной, чтобы не попасться на глаза благородным и не быть растоптанной каким-нибудь жеребцом. Зато, если успешно спрятаться от мужчин в роскошных бархатных одеждах, от женщин в пышных платьях, их служанок, не стеснявшихся раздавать щипки и оплеухи, и помочь Слепому Жозе перебрать сено упаси Светлые, гниль попадется, запорют! он подсаживал меня на старого смирного пони и разрешал прокатиться пару кругов по леваде. В обеденное, конечно, время, когда благородные сидели за высоким столом и ели не поддающиеся описанию блюда, аромат которых доносился из кухонь. Во внутренний двор замка я не совалась, раз и навсегда усвоив, что мне там делать нечего. Очень уж громко верещал поротый мальчишка, поспоривший, что заглянет в комнату Куколки так мы называли княжескую дочь. В комнату-то он заглянул, забравшись по винограднику, и застал девчонку, разгуливающую перед сном в одних панталонах, а потом пролежал всю осень на животе. Шрамы от колодок у него на руках так и не заросли. Была ли мать против того, что я днями крутилась рядом с солдатами? Нет, конечно. Она меня даже не замечала. Похлебка была в горшке над очагом, раз в неделю меня скребли в тазу, будто желая содрать кожу, чистую одежду я брала из сундука на этом забота и заканчивалась. Порой я ловила на себе ее ненавидящий пристальный взгляд, и мне становилось жутко. А однажды я проснулась и увидела мать, стоящую надо мной с подушкой в руках. Уже пора вставать, мамочка? Спи. Но уснуть в ту ночь я не смогла. Отцу я ничего не рассказывала. Придумывала истории о том, как мы с мамой гуляли на ярмарке в его отсутствие, какой чудесный пирог она испекла, какую песню напела. Он улыбался, гладил меня по голове и требовал отчета за каждую царапину, каждый синяк на коленке. Я была папиной дочкой, с радостным визгом повисавшей на стремени его коня, когда отряд отца возвращался, и ревевшей белугой каждый раз, когда он уезжал. Вцеплялась в его ногу и, загибая пальцы, переспрашивала, перемежая вопросы всхлипами: А кольчуга цела? А стеганку надел? Почему нет? Ну и что, что жарко! Надевай! А лекарственные порошки взял? И что, что лекарь есть? Я тебе зачем ромашку сушила-а-а. 6

7 Окружающие рыцари и солдаты ухмылялись, лейтенант недовольно хмурился, поглядывая на солнечные часы, а отец улыбался, приглаживал вечно растрепанные косички, целовал в лоб и просил быть хорошей девочкой. Я кивала, а взамен требовала, чтобы он вернулся поскорее. Клянусь Светлыми, кивал отец. Ну, беги, котенок. Я забиралась на сторожевую вышку и махала вдогонку до тех пор, пока отряд не скрывался в ущелье. Размазывая слезы по грязной мордашке, шла домой играть мне уже не хотелось. Прокрадывалась в нашу каморку, стараясь не потревожить мать, со злой усмешкой глядящую в окно, и тихо сидела за занавеской, делившей комнату напополам. Утром бежала в часовню. Денег на свечи у меня не было, и я, раскрасневшись от собственной смелости, предлагала служке принести цветов или подмести пол в обмен на огарки. Обычно он соглашался, и тогда я расставляла свечи вдоль всего ряда Светлых, прося, чтобы они присмотрели за отцом. И, на всякий случай, согревала Брыга Темного божка, которого часто поминали солдаты и конюхи. Светлые улыбались моему подношению, и даже кривая рожица Брыга вроде бы разглаживалась. Потом я вприпрыжку бежала на плац, забиралась на любимую бочку и дирижировала новобранцами, отрабатывавшими построения. А однажды отец не вернулся. Я прождала всю осень и начало зимы, проревела весь День Поворота, час за часом мерзла на сторожевой вышке, пока часовой силой не отдирал меня от покрывшихся наледью зубцов и не спускал вниз. Наступила весна. Потом лето и снова осень. Потом нас выселили из каморки над казармой серебро, оставленное отцом, закончилось. Чтобы хоть как-то прокормиться, мать продала сначала украшения, когда и эти деньги вышли одежду. И раньше ненавидевшая отца, сейчас она проклинала его, даже не таясь. Я ютилась на конюшне, где ночевала мать не знаю. Хорошо помню сосущий голод, недовольные всхрапы коней, у которых я воровала хлебные корки и морковь, и пронизывающий холод за год я вытянулась, и тонкое платье едва закрывало колени, а кожаные туфли уже не налезали. Через несколько дней мать вытащила меня из вороха сена, в котором я пряталась, и пинками погнала в сторону внутреннего двора замка. Но нам же туда нельзя! уперлась я босыми пятками в брусчатку. От подзатыльника зазвенело в ушах. Ты думаешь, я на тебя пахать буду? Здоровая кобыла вымахала! Пора самой хлеб добывать! процедила мать, и только сейчас я заметила у нее отсутствие двух передних зубов. Нас взяли работать на кухню. Мать судомойкой, меня принеси-подай. Я отскребала песком тяжелые медные чаны от пригоревшей еды, носила хворост для очагов, мыла пол, ощипывала кур и чистила овощи. Утром мне давали кусок хлеба и редкий чиар, изредка кружку молока, на ужин я соскребала из разных мисок похлебку, в обед как повезет. Чаще ничего. Нас будили задолго до рассвета, и уже к вечерней заре я выбивалась из сил. Падала на груду ветоши у очага и засыпала до следующего утра. Времени для прогулок на плац не оставалось, и солдаты, раньше дружески кивавшие, перестали меня узнавать, прогоняя с дороги. Мать со мной почти не разговаривала, ограничиваясь сухими приказами. Так я и росла голодной, грязной, забитой. Как затоптанный репейник, пробивающийся между брусчаткой внутреннего двора замка. До того самого дня 7

8 Глава 1 Куколка развлекалась. Звонко хохоча и потряхивая смоляными кудряшками, она бросала с балкона свертки с сахарными леденцами, фруктами и мелкими монетами. Дворовая детвора подпрыгивала, пытаясь ухватить мешочек из серой холстины, дралась за каждую конфету, за каждый медяк. Я завистливо вздохнула и поудобнее перехватила вязанку дров, размышляя, сунуться ли в толчею или подождать, вдруг какой подарок шлепнется неподалеку. Шмыгнула сопливым носом, переступила с ноги на ногу камень холодный, но до деревянных мостков мешочек точно не долетит. Конфет хотелось ужасно. Да и мать наверняка надает мне плюх уже за то, что я задержалась, так пусть хоть не зря. Воровато оглянувшись, не видно ли меня с кухни, аккуратно поставила дрова у стены так, чтобы было удобно сразу схватить их. Поймать мешочек, запихнуть его за пазуху, схватить дрова и бежать, пока старшие не отняли драгоценные сладости. Куколка легла животом на резные перила балкона, размахивая мешочком на длинном шнурке. Ну, кому еще? Тебе? указала она на Тона. Или тебе? поддразнила незнакомого мне мальчишку. А может, тебе? подпрыгивал подарок над головой Сильфы. Мне! Да! Мне давайте, госпожа! прыгали все. И я с ними, протягивая вверх худую руку. Мне, госпожа! Ну, не зна-а-аю, капризно надула губки Куколка. Отдавать ли его вообще. Последний, подбросила она мешочек на ладони. Может, себе оставить. В ответ раздался огорченный гул. А, ладно, хихикнула девочка, поворачиваясь спиной. Раз Два Три! Сверток взвился вверх. Завис на мгновение в воздухе и, кувыркаясь, полетел вниз. Я толкнула одного, пнула другого, укусила Сильфу, прорываясь вперед. Кто-то заехал локтем мне в губу, а я, в отместку, боднула его головой. Конфеты лежали почти у мостков, недалеко от дров. Повезло! Упав на четвереньки, полезла между ногами, выбираясь из свалки. Ободрала руку о выщербленный камень. Не обращая внимания на выступившие бусинки крови, кошкой прыгнула вперед, вырываясь из чьих-то рук, вцепившихся в косу. Лови ее! Я схватила конфеты, дрова и припустила к кухням. Растрепанная Сильфа бросилась наперерез, широко расставив руки. Я резко свернула, Сильфа не удержалась на мокрых камнях и шлепнулась в лужу. На балконе хохотала Куколка. Ой, не могу! Ой, умора! Показав Сильфе язык, я повернулась к остальным, пятясь спиной вперед. Оглянулась до кухонь еще шагов двести. Если выиграть хотя бы десяток локтей Эх, не полезь я в толпу уже давно грызла бы леденцы под присмотром поваров. Отдай сюда! многозначительно сжимая руки в кулаки, выступил вперед Джайр, высокий, с плечами вдвое шире моих. Сама отдашь или кости тебе переломать, малявка? Я сглотнула, поежившись. От такого не убежишь. Я отдам Во, слышали, довольно заржал Джайр. Она у нас умная, да? Одного раза хватило! После того «раза» я до сих пор прихрамываю. 8

9 Остальные, как и тогда, когда я отказалась кланяться в ноги этому гаду, смотрели на нас с жадным любопытством что дальше? Подавись! крикнула я, швырнув в него деревяшкой из связки. Такая же серая, как и холстина, она отвлекла толпу мучителей, подарив мне несколько драгоценных секунд. Ах ты, дрянь! Убью! зарычал Джайр, сообразив, что его обдурили. Что стоите, идиоты?! Ловите ее! Я тяжело дышала, из последних сил шлепая по подтаявшей грязи, вязанка становилась тяжелее с каждым шагом. Я уже всерьез подумывала о том, чтобы бросить и хворост, и конфеты если бы не знала, что это бесполезно: меня снова пошлют за дровами, а Джайру нужны не леденцы, а кто-то, над кем он мог бы безнаказанно куражиться. От спасительных кухонь меня отрезали. Выход только один на конюшню. Светлые, пусть там будет Жозе! Он хоть почти и слеп, но зато кнут у него огромный Помогите! закричала я изо всех сил, подбегая к деннику. Жо И задохнулась, налетев на кого-то. Онемевшие руки разжались, дрова рассыпались, а я зажмурилась, ожидая удара. У тебя что, глаза на затылке? дернул меня за волосы мужчина, заставляя поднять голову. На меня смотри! Закусив губу, я уставилась в пронзительно-черные с синим отливом глаза. Потом взгляд скользнул по дорогому дублету, выглядывающему из-под подбитого мехом плаща, золотой цепи на груди, пятнам от влажных дров на серой замше брюк. Быть мне поротой. Простите, господин, попыталась шлепнуться на колени, но мужчина удержал меня за плечо. Тебя как зовут, девочка? чуть хриплым голосом спросил он. Лира, прошептала я. И куда же ты бежала, Лира? Хотела спрятаться От них? кивнул мужчина на толпу замерших в отдалении мальчишек. Да Мужчина приподнял мой подбородок, разглядывая лицо. Достал из рукава платок и начал оттирать грязную физиономию белоснежным шелком. Я зажмурилась, наслаждаясь ласковыми прикосновениями. Обернутый прохладно-гладкой тканью палец прошелся по губам, а потом щелкнул по носу. Так делал отец Я улыбнулась, распахнув ресницы. А этот благородный совсем не страшный! И не злой. Мужчина ответил на улыбку, сверкнув зубами. Дрова для кухни? деловито поинтересовался он. Я кивнула. Пойдем, провожу. Не веря своей удаче, я быстро собрала дрова в охапку, одной рукой прижимая их к себе, а другую доверчиво вложив в сильную ладонь. Мужчина бросил грозный взгляд на мальчишек, топнул ногой. Кыш отсюда, шакалье! Я смотрела на него, как на посланника Светлых. Высокий, со снежно-белыми волосами, собранными в хвост черной бархатной лентой, иссиня-черными глазами, короткой бородкой, обрамлявшей крупный рот, с сильными мышцами, перекатывающимися под рукавами, он поразил мое воображение. Так значит, ты работаешь на кухне, задумчиво протянул мой спаситель. Да, господин. Нравится? 9

10 Не очень Мужчина рассмеялся. А ты хотела бы быть, как она? кивнул он на Куколку, все еще играющую на балконе. Я вздохнула, глядя на девочку. Красивые платья, игрушки И она наверняка не знает, каково это, когда руки ломит от ледяной воды в ведре, а прошедший с блюдом слуга, как нарочно, наступает грязными башмаками прямо на свежевымытый пол. Конечно, я ей завидовала. Иногда, перед сном, представляла, как вернется отец, как снова заберет меня в теплую каморку над казармами и купит Нет, не марципан. Большую булку свежего, еще горячего хлеба и кувшин парного молока. Любая хотела бы, сказала я, заметив, что мужчина ждет ответа. Только это невозможно. Ну почему же, ответил мужчина, опускаясь передо мной на корточки. В День Поворота нет ничего невозможного. Тем более что я немножечко маг. Он сжал руку в кулак, а потом развернул ее ладонью вверх. Над пальцами, рассыпая сиреневую пыльцу с крыльев, порхала бабочка. Снова рука в кулаке, и не успела я разочарованно ойкнуть, как на мужской ладони заискрилась льдистая лилия. Волшебник подул на нее, а потом осторожно воткнул мне за ухо, пощекотав шею. Вот так, улыбнулся мужчина. Тебе идет. Спасибо, прошептала я, боясь прикоснуться к цветку. Мужчина поднялся, отряхнул полы плаща, снова наклонился, подставив щеку. Догадавшись, я ткнулась губами в гладковыбритую кожу. Маг улыбнулся, порывшись в карманах, сунул мне серебряную монету. Еще увидимся, Ли-и-ра, протянул он мое имя и зашагал обратно в сторону конюшен. Глядя ему вслед, я запоздало присела в неуклюжем книксене. 10

11 Глава 2 Кухня встретила меня отвратительным запахом мокрого птичьего пера, чадом над сковородами с прогорклым жиром, звоном посуды и громкими выкриками Магды-поварихи, отдававшей приказы не хуже казарменного сержанта. Ты! размахивала она деревянной ложкой. Живее меси тесто, пока я тебя в нем не утопила! Ты! гулко впечаталась ложка в лоб поваренка. Не зевай! Сбежит молоко выпорю! Мина, лизарийская твоя задница! Когда ты домоешь эти брыговы противни?! Я заканчиваю, госпожа, залебезила мать. Увидела меня. Сейчас Лира дотрет Лира сейчас будет перепелок ощипывать, уперла руки в бока Магда. Да поживее дрова складывай, дочь ехидны! Тебя только за Корисом посылать! Я почтительно закивала и, пригибая левое ухо к плечу, прошлепала к длинному, вдоль всей стены в шестьдесят локтей, очагу. Что ты ползешь, как каракатица! понеслось мне вдогонку. Птицу нужно ощипать, пока не остыла! Заталкивая крученые сучья под закопченный котел с булькающей похлебкой, я осторожно пощупала висок. Цветка ожидаемо не было иллюзия развеялась, стоило магу уйти. Я вспомнила, как ласковые руки оттирали грязь с моего лица, и тихо улыбнулась. Нежные прикосновения, от которых я совсем отвыкла за два года, были лучшим подарком на День Поворота. Ах ты, вредитель! Троллев выродок! заорала Магда. Покосившись через плечо, я увидела как повариха, схватив визжавшего мальчишку за клок волос на затылке, елозит его физиономией по грязному столу. Сбежавшее молоко воздушной корочкой пенилось на внешних боках ведерной кастрюли. Ка-ззел! Не ему же отмывать, вот и не уследил. Ненавижу! Так ему и надо, порадовалась я, когда Магда за ухо передала его стражнику. Выпори как следует! Чтоб неделю сидеть не мог! Покачивая телесами, Магда повернулась кругом, выискивая, кому бы еще навешать плюх. Зыркнула на меня, но я уже сидела в углу и ощипывала дичь, сбрасывая перо в дырявый таз. Рябчики, перепела, фазаны, вальдшнепы, горлицы, гуси, утки, куры были свалены одной кучей высотой мне почти до груди. Я даже пересчитывать не стала, все равно умею только до дюжины, а тут их раз в десять больше все для высокого стола. Господин Виро, главный повар княжеской кухни, терпеть не мог грязь в своей вотчине, и потому всю птицу и убоину свозили к нам, отчего небольшое помещение прованивалось кровью, желчью и содержимым кишок. Я отобрала мелких птиц, которых нужно ощипать в первую очередь в котел с кипятком какого-нибудь чибиса, в отличие от утки, не сунешь сварится, но легче не стало. Прикинула объем работы на весь день хватит, а ведь еще котлы мыть и скрести пол. Эх Начала с маховых перьев они самые вредные и жесткие, если не выдернуть их сразу, то можно потом изуродовать тонкую кожицу на птичьем крыле. Очищенных птичек я раскладывала на столе их освежуют и отнесут на высокую кухню. Руки сами делали привычную работу, а губы нет-нет, да и разъезжались в улыбке, когда я вспоминала мага. «Еще увидимся. Хочешь быть, как она?» А вдруг это знакомый моего отца, пришла в голову невероятная мысль. Ну конечно же! Как я сразу не догадалась! Ведь, 11

12 будь иначе, с чего ему со мной разговаривать? Защищать? Может, он расскажет что-то о папе В то, что отец погиб, я не верила. Предпочитала думать, что его отправили служить куда-то на Архипелаги. Или держат в плену, ожидая княжеского выкупа или обмена. А может, отец спас этого незнакомца? И теперь тот чувствует себя обязанным позаботиться обо мне? И совсем уж невозможная идея а вдруг у меня Дар, а волшебник почувствовал это? В княжестве маги ценились чуть ли не на вес золота не рождаются они у нас, в отличие от того же Рау. В королевстве, говорят, каждый третий имеет слабые способности, а у каждого пятого имеет смыл их развивать. Кровь райанов же практически заглушает принесенную извне магию лизарийцев, даже для создания иллюзий нам нужны накопители. И тем ценнее рождающиеся раз в десять, а иногда и раз в двадцать лет маги. Глупости. Папа райан. Чистокровный, насколько я знаю, иначе был бы не рыцарем, а простым пехотинцем. Обладай даром мать она не оказалась бы здесь, на грязной кухне. Я искоса взглянула, как она трет смесью песка и поташа жирные занозистые подносы. Даже не знаю, что хуже дергать пух у казарок или мыть горшки. «Хочешь быть, как она?» Конечно, хочу! Я на все была готова, лишь бы выбраться отсюда, избавиться от необходимости постоянно пригибать голову в ожидании подзатыльника, от непосильной работы, из-за которой ломит все тело, от издевательств сверстников особенно старались девчонки и незабвенный Джайр, чтоб его Лес позвал, от злых щипков женщины, не иначе как по недосмотру Светлых оказавшейся моей матерью. Лира! Да, госпожа Магда, вскочила я, отряхивая колени. Иди, поешь, потом закончишь, расщедрилась повариха, поставив на стол щербатую кружку с молоком и пару подгоревших коржиков. «Еда! Еда-еда-еда-а-а-а. » радостно запел вечно пустой желудок. И не рассусоливай! Птица сама не ощипается! Угу, промычала я, запихиваясь пересушенным печеньем. Эка невидаль, чуток горелое, все равно вкусно. А ведь у меня еще конфеты! Но их я съем позже, ночью, чтобы никто не видел. Мать, со стоном разогнувшись, протерла последнее блюдо тряпкой, ненадолго присела в ожидании новой порции тарелок. Гарнизон, замковых слуг, конюших следовало кормить, и поток грязной посуды не иссякал никогда. Несмотря на стертые песком руки и противные объедки, мыть посуду мне нравилось больше, чем пол. Для посуды воду хотя бы грели. Я перехватила голодный взгляд матери. Отвернулась. Потом отломила половину коржика и отнесла ей. Будешь? Вместо ответа мать с силой ударила меня по руке. Я всхлипнула от обиды и боли, печенье улетело в очаг. Да я лучше от голода сдохну! прошипела эта женщина. Пошла вон! От удара в грудь я не удержалась на ногах и шлепнулась на пол. Мина, отстань от нее, заслонила меня широкими юбками Магда. Остальные слуги делали вид, что ничего не происходит. Тяжело дыша, мать села обратно. Цела? повернулась ко мне повариха. Я кивнула. Ну так поднимайся, чего расселась? Работы мало? А деньги у тебя откуда?! хищно сощурившись, уставилась она на выкатившуюся из дырявого кармана монету. 12

13 «Деньги» волшебное слово. Секунду назад не обращавшие на меня внимания подумаешь, мать девчонку воспитывает, слуги, побросав дела, столпились вокруг, показывая пальцами на серебро. Прикоснуться к нему не решались. Если залапать монету отпечатками аур, магу будет сложно найти вора, и за кражу выпорют всех. А то и повесят кастелян был крут на расправу. Маленькая дрянь! взвизгнула побледневшая мать. Налетела коршуном, ударила по щеке. Откуда это у тебя?! Я отползла от нее на спине, съежилась в углу, закрываясь от ударов. Мама, не надо. Откуда деньги, я тебя спрашиваю? схватила меня за волосы, выдирая клок. Ударила головой о стену. Откуда деньги?! Украла? У кого?! Мне дал их господин! Я не крала! Господин дал? зашипела мать. Просто так? Целую серебрушку? схватила меня за плечи, затрясла. Говори, чертово отродье! Я кровь из разбитого носа стекала на губы, мешала говорить. Я поцеловала его в щеку. Поцеловала?! Ах ты, шлю-ю-юха. И когда только успела?! Схватив прислоненный к стене ухват, мать нацелила его на меня, как гарпун. Высокая, тощая, в грязной потрепанной одежде, с кудрявыми волосами, грозовым облаком окружавшими лицо с запавшими щеками, она была похожа на горгону. Я съежилась, закрывая руками голову. Папочка Удара не последовало. В наступившей тишине я разлепила опухшие от слез глаза. Высокий хрупкий юноша с легкостью отобрал ухват, удерживая за горло беснующуюся мать. По-птичьи склонив голову к плечу, он наблюдал, как по ее лицу разливается бледность, как закатываются глаза, как она неловко сучит ногами, пытаясь оторвать от шеи тонкую кисть с блестевшим на пальце перстнем. С сожалением вздохнув, юноша разжал руку. Мать рухнула на пол бесформенным кулем, жадно хватая воздух. Что-то просипела, вращая выкатившимися из орбит глазами. Ты Лира? мелодично протянул юноша в костюме пажа. Сглотнув, я кивнула. Пойдешь со мной. Куда вы забираете ее? спросил кто-то. Не твоего ума дело, пропел юноша. Я встала, опираясь на протянутую руку. Прихрамывая, пошла за пажом, как нож масло разрезавшим толпу. Подобрала монету. Слуги, на которых я смотрела, отводили глаза, и последнее, что я увидела, обернувшись, был злорадный взгляд моей матери. 13

14 Глава 3 Господин, клянусь Светлыми, я не воровка! Эти деньги мне подарили! бухнулась я на колени, едва мы покинули кухню. Насвистывавший юноша поперхнулся, обернулся к всхлипывающей мне. Ты о чем? Вы ведь ведете меня к кастеляну? Но я не виновата, честное слово! Я могу показать господина, который дал мне серебро! Поднимись, поморщился паж. Фу, какая же ты грязная! Юноша потянул прядь волос, выбившихся из косы. Разжал пальцы, брезгливо помахал рукой, будто стряхивая чтото липкое. Не собираюсь я тебя к управляющему тащить. С тобой желает познакомиться один э-э господин. Будешь хорошо себя вести получишь новое платье. Высокий, светловолосый и с такой бородкой? показала я двумя пальцами вокруг губ. Да. И прекрати уже реветь! Простите, господин Не отставай. Я крепко сцепила руки на животе и засеменила за пажом, едва сдерживая радость. Маг не забыл! Я даже не надеялась, что он так скоро пришлет за мной. Думала, это случится завтра, а может, по окончании празднеств. Но он велел привести меня сегодня же! И снова спас На этот раз от матери. У заднего входа в замок сновали слуги и чистенькие поварята в белых крахмальных сюртуках здесь была высокая кухня. Они косились на меня, перешептывались, хихикали, прикрывая ладонями рты. Вот замарашка! На какой помойке ее нашли? Ты хотел сказать, из какой выгребной ямы достали? Их бы на нижнюю кухню, чистить очаги и промывать свиные кишки для колбас! Я бы понюхала, чем бы они пахли! Уж точно не ванильной выпечкой Мои уши горели, я низко наклонила голову, пряча красное от стыда лицо за волосами, и, не заметив остановки, врезалась лбом в зад притормозившего пажа. Поварята откровенно заржали. Обернувшийся парень занес было руку, как для подзатыльника, но вместо того чтобы стукнуть меня, схватил со стола какой-то южный фрукт, покрытый шипами, и швырнул в заливавшегося смехом мальчишку. От столкновения со лбом фрукт лопнул, окрасив колпак и румяную физиономию в цвет детской неожиданности. Паж хохотнул, наблюдая, как поваренок размазывает по лицу темнеющую мякоть, и обратился к господину Виро. Главного повара я видела дважды первый раз, когда он лично пришел на нижнюю кухню наблюдать за разделкой йеала, огромного восьмирогого козла, спустившегося из Леса в княжеские угодья. Второй когда Виро решил выбрать нового помощника, взамен обварившего руку. На меня, девчонку, он даже не взглянул сухопарый, остроносый мужчина без единого волоска на голове. Теперь же, бросив взгляд на герб, вышитый золотом на плече пажа, он почтительно кивнул на процеженное сквозь зубы: Пять ведер кипятка в северную башню немедленно, еще пять через полчаса. Кроме того, принесите нежирное мясо, хлеб и чиар. К вечеру, после официальной части праздника, должен быть готов поднос с фруктами, пирожными и лимонадом. Мы пересекли кухню и по неприметным, петляющим переходам обогнули обеденный зал, занимающий весь первый этаж главного здания; не останавливаясь, прошли сквозь 14

15 северное крыло и поднялись на десять, как я сосчитала, пролетов. Дальше дорогу преградили стражники, при появлении пажа браво стукнувшие о каменный пол древками алебард. Его сиятельства нет? понимающе хмыкнул парень. Господин граф обедает с князем, донеслось из-под забрала. Отлично. Паж распахнул двери, пропуская меня вперед. Входи. Я прошмыгнула мимо стражи и поняла, что попала в Сады Светлых. Пол комнаты укрывал пушистый темно-коричневый ковер, такой мягкий, что мои замерзшие ноги утонули по щиколотку. Я остановилась, не смея идти дальше, с открытым от изумления ртом разглядывая бежевые стены с высокими арочными окнами, побеленный потолок с лепниной, камин, изображавший пасть гигантского зверя. В центре стоял стол со стопкой бумаги и чернильницей, емкостью с песком и перочинным ножом. Покои наполнял запах пчелиного воска, которым натирали мебель, и яблоневых дров, потрескивающих в камине. Что стоишь? выглянул из-за резной панели паж. Рассматривая плетеные решетки на окнах, я даже не заметила, как он прошел мимо. Вместо ответа я показала пальцем на грязные следы, оставшиеся на ковре от моих ног. Цыкнув, парень вернулся, поднял меня под мышки, и, держа на вытянутых руках, отнес в комнату, выложенную мраморными изразцами. Сиди здесь. Сидеть так сидеть. Мрамор был теплым, и я с удовольствием оперлась о стену. Магический светильник лил теплый свет на бирюзово-зеленые плиты, на каменные ступени, ведущие к большой ванне, на умывальник с висящим над ним овальным зеркалом в серебряной раме. Раньше я никогда не видела светильников вблизи, и мне стало интересно. Подражая горничной, высунувшейся из окна во время сухой грозы, я поманила светящийся шар ладонью. Тот качнулся и спустился с потолка, завис перед моим носом. Работает! Ярче! приказала я. Ой! Белая вспышка больно резанула по глазам. Я плотно зажмурилась, но цветные пятна еще долго бродили под опущенными веками. Как приглушить свет, я не знала. За дверью загомонили. Я вскочила, спрятав руки за спину. Магический шар, рассыпая пучки света, всплыл вместе со мной, замер над макушкой. Уйди, прошипела я. Шар остался висеть. Панель, заменявшая двери, сдвинулась в сторону, в ванную вошли трое мужчин с ведрами парящего кипятка. Крякнув, вылили воду в ванну, поклонились и исчезли. Поклонились? Мне?! Ковер почистите, услышала я. Заглянул паж. Недовольно прищурился. Экспериментируешь? Простите, господин Господин Тимар, наконец-то представился он. Взбежал по ступенькам, ведущим к ванне, подозвал меня. Смотри, повернешь эту ручку польется холодная вода, разбавишь, чтобы было не горячо. Открыл ранее не замеченный мной шкафчик слева от зеркала, достал оттуда жесткую губку, кусок мыла, какой-то горшок с вязкой жижей и склянку с желтоватым маслом. Сначала отмокнешь, вымоешься вся этим мылом, показал Тимар на черный брусок. Это, ткнул он пальцем в горшок, намажешь на голову, выпустишь воду 15

16 Куда? Что куда? Куда воду выпускать? Вот кухня, скривился парень. В ванной пробка, выдернешь ее вода выльется, понятно? Я кивнула. Так вот, нанесешь шампунь на голову и волосы, спустишь воду, вот тебе полотенца, сунул он мне три свертка. Нет, не трогай залапаешь, передумал и положил их на лестницу. Завернешься в полотенце, постучишь по панели. И что будет. Воду поменяем, ты же как поросенок Да, обернулся он на выходе, уборная там. Господин Тимар, а что такое уборная? Парень мучительно застонал. Туалет! Ночной горшок! Отхожее место! Я залилась краской. Понятно Спасибо. Спустя пару минут замечание пажа о туалете было донельзя своевременным я с удивлением взирала на странную конструкцию: стул не стул, дупло не дупло. Придумают же Интересно, а у Куколки такая же уборная? Бросив грязные вещи у подножия лестницы, забралась по ступеням, потрогала воду кончиками пальцев и добавила холодной. Ванна больше напоминала озеро, таких, как я, в ней поместился бы десяток. Я снова проверила температуру и шагнула вниз, сразу присев на корточки. Во все стороны побежали волны, отразились от высоких бортов и плеснули обратно, попав в нос. Тепло-то как Отмокала я недолго. Едва заметив, как мутнеет вода, схватила губку, повозила по ней мылом и начала скрести себя, пока не показалась чистая, светлая кожа. Дольше всего провозилась с волосами спутанные, забывшие, что такое гребень, лохмы, оказывается, доставали почти до колен. А я и не знала, что они так отросли, раз за разом подвязывая их обрывками ткани. Я даже уши помыла, чего раньше терпеть не могла и всегда уворачивалась, когда мать меня купала. Кое-как разобрав и промыв пряди, отжала их, добралась до той самой пробки, выдернула ее, наблюдая воронку воды. Завернулась в полотенце и постучала по панели, подавая знак, что закончила. Дверь распахнулась сразу же. Оу, а под коркой грязи скрывалась довольно симпатичная мордашка, хмыкнул Тимар. Волосы почему не смазала? Ой Я забыла Я сейчас! Не суетись, остановил он меня. Поджал губы, увидев песок, покрывающий дно ванны. Повернул рычаг, позволяя потоку холодной воды смыть мусор. Ты что, первый раз моешься? Нет Я купалась и раньше. Под дождем, небось? съязвил парень. И скомандовал: Наливайте! А зачем еще раз мыться? спросила я. Так надо, отрезал Тимар. Откупорил до этого нетронутый пузырек и влил несколько капель масла в воду. По комнате поплыл тяжелый, приторный запах лилий. Я чихнула. Мой волосы и выходи, пообедаешь. Пообедаю? Ух ты! 16

17 Не дожидаясь, пока паж уйдет, я занырнула в ванну. А вот с маслом он явно перестарался тонкую кожу век неприятно защипало, когда на них попала вода. Ну, ничего, потерплю. Вязкая гадость в горшке отлично распределилась по волосам, а потом неожиданно вспенилась, да так, что я еле выполоскала шевелюру. Зато пряди стали тяжелыми, плотными и сами выпутывались из пропущенных мной колтунов. Завернувшись в полотенца, волочившиеся по полу, я выглянула из-за панели. Паж полулежал в кресле, перекинув ноги через подлокотник, и задумчиво крутил перстень, переливавшийся рубиново-алым. Заметил меня, надел кольцо на палец. Подсматриваешь? Нет, господин, испугалась я. Ладно, выходи уж, юное умертвие, улыбнулся он. Есть хочешь? Я кивнула, стараясь не ронять слюну при виде сочных ломтей курицы под сливочным соусом. Ешь, приглашающе кивнул Тимар. Я с недоверием уставилась на него. Ешь-ешь, подбодрил меня парень. Я осторожно, словно курица могла меня клюнуть, взяла ножку в руку. Не спуская настороженного взгляда с пажа, откусила источающий божественный аромат кусочек. А потом весь мир для меня пропал, я очнулась, только когда поняла, что почти рычу, вцепившись в крылышко, а паж пытается его отобрать. Хватит, говорю! ругался он. Вот же брыгова девчонка! Хватит! Отдай! выхватил он блюдо из-под моего носа. Живот заболит. Через час еще поешь, а пока хватит. Руки помой. Не об себя вытри, а помой, дура! Проводив грустным взглядом еду, я пошла мыться в третий раз. В третий! С ума сойти. В приоткрытую дверь влетел небольшой сверток и пара туфель. Заскользила по плитке деревянная расческа. Переоденешься. Да, господин, по привычке поклонилась я, хотя меня никто не видел. Нижняя сорочка из тонкого льна мягко легла на плечи. Темно-розовое, лососевого оттенка платье, украшенное серебряным шитьем вдоль узких рукавов, небольшого вырезакаре и по подолу, было чуть великовато, но широкий пояс решал проблему. А туфли привели меня в восторг маленькие, шелковые, с парчовыми бантиками у носка. Даже жаль такую красоту на ноги надевать: из-под длинного подола как у взрослой! их никто не увидит. Ну, где ты там? Отъехала в сторону панель. Я готова, господин Тимар! повернулась к пажу. Парень смотрел на меня расширенными глазами. Как-то странно скривив рот, обошел вокруг, я только головой вертела. Кто твой отец? Папа рыцарь! гордо ответила я. Где он? недовольно спросил паж. Что не так я сделала. Папа, он Он уехал два года назад. Еще не вернулся. Он не признал тебя? Признал! возмутилась я. Я не бастард! Татуировка рода есть? Нет Но папа обещал сделать! Ясно, поджал губы парень. Еще раз оглядел меня и сухо приказал: Из гостиной ни шагу. Поужинаешь, когда начнет темнеть, руки мыть не забывай, ничего не трогай, поняла? 17

18 Да, господин. Отлично. Отодвинув, почти отшвырнув меня в сторону, паж быстрым шагом покинул покои. «Скотина!» услышала я тихое из-за двери. 18

19 Глава 4 Странный он, этот Тимар. Сначала ругался, потом шутил, потом снова стал недовольным. Может, я платье неправильно надела? Так, вроде бы, нет зеркало утверждало, что наряд сидит хорошо. Даже лучше, чем на Куколке, гордо подумала я, покружившись. Видели бы меня сейчас на кухне Не узнали бы, наверное. Интересно, кто вместо меня рябчиков ощипывает? Я хотела заглянуть в шкаф с банными принадлежностями, но не решилась, еще разобью что. Вышла в гостиную, побродила вокруг стола, разглядывая листы плотной, чуть желтоватой бумаги, нож с выдвижным прямоугольным лезвием, бронзовую чернильницу в форме обнаженной девушки. Нарисовала пальцем узоры на мелкозернистом песке-промокашке, посидела в каждом из трех кресел и, наконец, подошла к окну. Высокое, стрельчатое, я не достала бы до смыкавшихся кружевных решеток, даже если бы залезла на подоконник. Впрочем, эту мысль я сразу отмела не хватало помять мое новое платье, и просто раздвинула пошире тяжелые бархатные портьеры. Вид из окна был не хуже, чем со Сторожевой башни. Замок, как на ладони, со всеми пристройками, галереями, казармами во внешнем дворе, крепостной стеной, на которую мне не было хода. Внизу бродили люди-таракашки, а наверху бугрилось серо-стальными бурунами низкое небо. Плывущие с гор тучи, казалось, цепляли подолами шпили башен, сквозь прорехи в облачной кисее сыпался мелкий снежок в ожидании гостей княжеский маг пока еще удерживал буран. Я, как кошка, сидя у окна, наблюдала за происходящим внизу. Кареты лордов, маленькие черные коробки, запряженные лошадьми мышиного размера, все прибывали. Замок в сгустившихся, несмотря на всего четвертый час пополудни, сумерках горел цветной иллюминацией вдоль карнизов, улыбался желтыми окнами. Туда-сюда сновали слуги их можно было отличить от лордов благодаря отсутствию развевавшихся на ветру плащей. У нас всегда было много работы, а в День Поворота зимы, день с самой длинной ночью, ее количество утраивалось. Помню, в прошлом году меня растолкали затемно и вместе с другими принеси-подай отправили за дровами. Нужно было наносить хвороста, чтобы оживить тлеющие угольки, и колотых пней, которые долго прогорают. А много ли дров я могла притащить за один раз, будучи лишь на пару ладоней выше стола? Вот и пробегала почти до самого обеда. Потом мыла овощи, отскребая их щеткой в ведре, потом столы, оттирая жир после потрошения птицы, потом снова овощи и снова столы. И так весь день, настолько отупев от усталости, что не заметила ни праздничного фейерверка, ни опрокинувшегося чана с кипятком. Я не обварилась только благодаря какому-то рыжему мальчишке, выдернувшему меня из-под обжигающего потока. Стекло запотело. Я повозила по нему ладошкой и вдруг вспомнила о конфетах. Побежала в ванную, оскальзываясь на мраморе пола, и едва не разревелась, увидев, что моя одежда, а с ней деньги и леденцы, пропали. Наверное, их унесла тихая служанка, которую я заметила, только когда стукнула входная дверь да мелькнул кусочек форменной серой юбки. Обидно Зато Зато у меня курица есть, и я ее съем! Часы пробили шесть, семь, восемь часов. В половине девятого, когда я, позевывая, лежала, свернувшись калачиком в кресле, в покои влетел запыхавшийся Тимар. Я часто заморгала и потерла глаза, прогоняя сон. Маленькая, я тебя очень прошу, зашептал он, оглядываясь на двери, сразу после того, как придет граф, выпей чиар, хорошо? Не раньше, не позже, а сразу, как только он войдет. Поняла? 19

20 Да, удивленно ответила я, глядя, как парень плеснул в стакан напиток, что-то бросил в него и размешал черенком вилки. Что это, господин? Лекарство, погладил меня паж по голове. Просто лекарство. И не говори об этом графу, ладно? Да, конечно, встала я. Нет-нет, сиди. Можешь подремать еще час-другой. Паж так же быстро вышел из комнаты. Я поставила стакан поближе, разглядывая содержимое. На вид обычный чиар, пахнет свежесорванным липовым цветом, медом и, совсем чуть-чуть, горьковатым шиповником. Но, раз так нужно, обязательно выпью. Оставила стакан на столе, чтобы был на глазах, и уснула. Разбудили меня прикосновения к затекшей шее и чуть хрипловатый голос. Здравствуй, Л-и-и-ира. Я уставилась в синие, почти черные глаза в опушении белесых на кончиках ресниц. Здравствуйте, господин волшебник, прошептала я. Мужчина усмехнулся. Я не волшебник, я только учусь. Болит? спросил он, увидев, что я тру затылок. Положил прохладные пальцы на шею, осторожно помассировал. Я едва не замурлыкала от удовольствия. Спасибо, господин Господин Стефан, мужчина потянул меня за длинную прядь волос. Как чудесно пахнут твои волосы И даже принюхался, раздувая ноздри. Лекарство! Я совсем про него забыла! Я села в кресле, облизнув губы. Можно, я попью? Конечно, конечно, можно, дорогое дитя, ответил маг, протягивая мне лимонад в хрустальном бокале. А А можно мне чиар. А я все выпил, развел руками мужчина. Мое лекарство?! но если хочешь, прикажу принести еще. Нет-нет, спасибо, пробормотала я. Глотнула терпкого лимонада, пузырьками пощекотавшего горло. Может, пирожное? предложил господин Стефан. Ты какие больше любишь? Ореховые, кремовые? Шоколадные? Ореховые, с надеждой посмотрела я. Держи, протянул мне мужчина хрустящую трубочку, с удовольствием наблюдая, как я похрустываю арахисом, вываренным в меде. Перейдем в другую комнату? Там будет удобнее. Хорошо, господин Стефан, поднялась с кресла я. Граф взял поднос и остановился у двери, слева от камина. Откроешь? Я повернула ручку и первая вошла в спальню. Ого! Какая у вас большая кровать! Да, не маленькая, согласился маг, поставив поднос с пирожными и вазочкой лакричных леденцов на покрывало, а кувшин с лимонадом на пол. Снял сапоги, отстегнул кинжал, бросив его на подушки. Развалился снежным барсом, лениво наблюдая, как я исследую комнату. Тебе очень идет это платье, сказал он мне. 20

21 Правда? зажглась я. Правда, улыбнулся он. Тебе самой нравится? Очень! А туфельки еще больше! Какие туфельки? посмеиваясь, спросил граф. Ну как же, растерялась я. Эти! приподняла подол платья. Ну-ка, ну-ка, заинтересовался волшебник. Дай посмотреть Запрыгивай, похлопал он по подушкам. Прямо прыгать? не поверила я. Прямо прыгай, сверкнул зубами он. Разбежавшись, я вскочила на кровать. Не рассчитала, навалившись на мужчину. Ой, простите Ничего страшного. Действительно, очень красивые туфли, погладил он мою ногу гораздо выше шелковых бантиков. А еще ты вся в меду Его палец медленно прошелся вдоль моей верхней губы, собирая ореховые крошки, а глаза из темно-синих стали черными колодцами. И сам он весь как-то подобрался, вмиг растеряв доброту. Стало жутко. Я несмело улыбнулась и заерзала, высвобождаясь из-под ставшей тяжелой руки. Господин, а вы знаете моего отца? Он рыцарь, служит в отряде господина Шеньйе Граф надавил мне на плечо, заставляя сидеть смирно. Помолчи. Маленький зверек внутри завопил от ужаса, когда мужчина зарылся носом в мои волосы, когда перебросил вперед длинные пряди, целуя шею. Что за этим последует, я догадалась, несмотря на свои годы. Практически беспризорных детей, работающих на кухне и конюшне, не слишком ограждали от реалий взрослой жизни. Я уже видела солдатских шлюх, с развязной улыбочкой выходящих из казарм, и всхлипывающих служанок, изнасилованных лордами в переходах галерей. Но я не верила, что подобное может когда-нибудь произойти со мной, пусть я служу на побегушках. Я же дочь рыцаря, не какая-нибудь лизарийка или островитянка! Пустите! дернулась я. Мужчина гортанно рыкнул и укусил меня за шею. Бежать! Бежать! Обратно, на кухню! Лучше уж сносить побои матери, чем то, что сейчас случится! в ушах звенели крики новеньких прачек, метавшихся в кругу гогочущих солдат Я схватила с подноса тонкую фарфоровую тарелку и ударила графа по лицу. Отпустите! Ах ты, маленькая дрянь! От хлесткой пощечины зазвенело в ушах, на несколько секунд я потеряла сознание, а очнувшись, услышала треск рвущегося шелка, шумное дыхание, обдававшее жаром лицо и грудь. Не надо! Пожа я захлебнулась криком, когда сильная пятерня сдавила горло. Воздуха не хватало, я беззвучно рыдала, умоляя мага остановиться. Слепо шарила вокруг в поисках хоть какого-нибудь оружия. Пальцы правой руки нащупали замшу. Далеко, слишком далеко. Я обмякла, перестав сопротивляться, и ладонь на горле медленно разжалась. Потом, несколько дней спустя, я солгала Тимару, спросившему, как я, мелкая пигалица, смогла убить взрослого мужчину, воина. Я сказала, что обезумела от страха и не соображала, что делаю. Вранье. Я все понимала, анализировала каждое свое движение, каждое слово. 21

22 Господин, пожалуйста, не делайте мне больно, просительно прикоснулась я к плечу графа. В глазах лорда Стефана плескалось безумие, на короткой бородке блестела слюна. Не отводя взгляда, я медленно, очень медленно выгнулась под лапавшей меня ладонью, выдернула кинжал из ножен и вогнала его в бок графу по самую рукоять. Он охнул, неверяще глядя на потекшую обильным ручьем кровь. А я, вывернувшись из-под него откуда только силы взялись! вонзала кинжал снова и снова в грудь, в спину, в шею, до тех пор, пока бездыханное тело не упало на кровать. Вот тогда-то истерика и началась. Что я натворила?! Он мертв или его еще можно спасти? И что он со мной сделает, если выживет? Я тихо выла на одной ноте, заглушая кулаком всхлипы и пытаясь удержать в желудке ореховые пирожные. Кровь будто заменили свинцом я с трудом ворочала руками и ногами, не будучи уверенной, смогу ли сделать хоть шаг. Чтобы заглушить мерзкий привкус желчи, начала грызть лакрицу, разбросанную по шелковому покрывалу. Помню, я роняла ее, никак не могла донести до рта, и очень боялась отвести взгляд от графа все казалось, что он притворяется, что сейчас повернет ко мне лицо, утопленное в подушке, и выдохнет: «Ли-иира», а я не смогу убежать на отнявшихся ногах. Утром меня нашла служанка. 22

23 Глава 5 Сначала я услышала, как мягко открылась и закрылась входная дверь в соседней комнате. Глухо звякнуло что-то тяжелое, опущенное на пол, плеснула вода. Едва слышно скрипнули створки открываемых окон. Прошелестели тихие шаги, зашоркали щетки о ворс ковра. В наступившей тишине приоткрылась дверь в спальню. Эй. Пс-с-с! Иди сюда! От легкого ветерка, прокравшегося из гостиной, ворохнулся полог кровати, взметнулись тонкие бело-седые волосы мага, выбившиеся из-под бархатной ленты. Застоявшийся воздух комнаты качнулся, смешал запахи лилий и крови, по шелковому рукаву пробежала волна, будто мужчина шевельнул кистью. Задыхаясь от страха и тошноты, я судорожно сжала липкую рукоять кинжала, раскусила кусочек лакрицы, которой был набит рот. Служанка рассерженно фыркнула, прокралась вдоль стены, распахнула окно. Завихрились занавески, раздулись парусами портьеры. Хоровод мелких снежинок закружился в приглушенном свете магического шара и мелкими росинками осыпался на ковер. Повернувшись ко мне, девушка дернула плечами, поежилась, несмотря на форменную серую кофту. Подошла, протягивая руку. Пойдем, зашептала она. Тебя отведут на кухню, дадут горячего молока. Давай руку. Ну? Встряхнула меня за плечо. Пойдем-пойдем-пойдем Тете Риссе нужно убраться, а тебе пора к маме Одеяло, в которое я завернулась, сползло, открыв кинжал. Это что такое? Ты зачем его стащила? Отдай сейчас же, попыталась она разжать мои побелевшие пальцы. А кровь откуда? Служанка поманила светильник, приказав ему зависнуть над кроватью, и громко завизжала, закрывая лицо руками. Ругань, топот сапог, дверь распахнулась, едва не слетев с петель. Стражники с алебардами наперевес влетели в спальню и затормозили, будто налетев на невидимую преграду. Она. Она Она убила господина! Растолкав стражу, в комнату вбежал расхристанный паж перекошенная рубаха, полузастегнутые бриджи влепил служанке пощечину, заставляя ее умолкнуть. Заткнись, дура! рявкнул он. Глаза парня заметались, глядя то на меня, то на мертвого графа. Что смотрите, вон отсюда! И ты тоже, сдернул он меня с кровати. Я пошатнулась, стараясь удержаться на подгибающихся ногах; комната накренилась, пол будто рванулся навстречу. Уронив кинжал, я вцепилась в рубашку Тимара. В затекших стопах кололи тысячи иголок. Толчками придавая направление, паж выпихнул меня из спальни, швырнул, как куклу, в кресло. Сиди здесь! Закрыл дверь, привалился к ней спиной, мучительно размышляя. Проснувшиеся слуги толпились в коридоре, перешептывались, поглядывая на Тимара и стараясь не смотреть на меня. Доложим князю? решился, наконец, кто-то. Нет! Сначала виконту, тряхнул волосами паж. Возвращайтесь к себе и не высовывайтесь. И не вздумайте болтать, угрожающе предупредил он. Шкуру спущу! 23

24 Ты! повернулся парень к полуобморочной служанке, всхлипывающей в рукав. Завтрак графа принесешь сюда, все должно быть как обычно! Никому ни слова, пока не прибудет виконт. Что стоим, кого ждем. Искоса поглядывая на меня, Тимар поворошил поленья в камине, заставляя их разгореться. Налил себе вина и отошел к окну, вглядываясь вдаль. Несколько раз глубоко вдохнул морозный воздух и заговорил, я даже сначала подумала, что со мной, но ошиблась. Ваше сиятельство Нет, я не оговорился. У меня две новости. И обе хорошие. О первой вы, наверное, уже догадались. Вторая состоит в том, что мне не пришлось использовать хм-м перстень, который вы дали. Вашего брата убила его новая игрушка. Да, господин, я так и сделал. Спальня заперта, девчонка изолирована. Я буду вас ждать. Паж допил вино и захлопнул створки, но даже через мутноватые стекла была видна метель, белыми кулаками колотившая в окно. Я несколько раз пыталась заговорить, узнать, что со мной будет. Запорют? Повесят? Отрубят голову? Затравят собаками. Князь Луар знал толк в казнях. Обклеванный воронами череп непокорного лорда до сих пор скалится безгубым ртом над задней стеной Вместо голоса из горла раздавался мышиный писк. Светлые, помогите! Я буду хорошей, очень хорошей! Я никогда не буду больше воровать еду, буду почитать мать, буду покорно выполнять любую работу на кухне, и каждую неделю, нет, дважды в неделю в часовне, чтобы иметь возможность согреть вас свечами! Боли я боялась больше всего. Вот и сидела истуканом, вжимаясь в кресло, глупо надеясь, что обо мне забудут. Тимар расхаживал взад и вперед по комнате вдоль стены с прорубленными в ней окнами, не отрывая взгляда от происходившего внизу. Не знаю, как он умудрялся рассмотреть хоть что-то в завывавшем буране. В половину седьмого утра, бросила я взгляд на часы на каминной полке, паж сжал завибрировавший на груди амулет. Да, господин, мы в Северной башне. На самом верху. Встречая прибывшего, склонился в поклоне. Ваше сиятельство. Низко опустив голову, прячась за волосами, я боялась взглянуть на человека, который решит мою судьбу. Где тело? Голос властный, холодный, совсем не похожий на текучий «Ли-и-ира». Тимар распахнул дверь в спальню. Новоиспеченный граф стремительно прошел мимо, обдав меня запахом мороза. Темные с тобой, любезный братец, услышала я. Жаль, не вышло лично перерезать тебе горло Кто это сделал? Она. Граф опустился передо мной на корточки, двумя пальцами сжал подбородок, заставляя поднять голову. Я заледенела под взглядом бледно-голубых нерайанских глаз и опустила ресницы. Кажется, даже дышала через раз. Как тебя зовут? отрывистые слова, будто команду отдает. Ли Лира, выдавила я. Нужно говорить «Лира, господин», поправил он меня. Лира, господин, послушно прошептала я. Молодец. Позвольте, ваше сиятельство, приблизился, как змея по воде, ранее не замеченный мной человек в потертом балахоне. Положил ладонь на мой затылок, заглянул в лицо, снова поводил рукой над теменем. Не то от мигающего света, не то от страха, мне показалось, что его зрачки вытянулись и позеленели. У нее есть Дар? 24