Кровное дело: 14 июня — Всемирный день донора крови

Такие попытки чаще всего кончались плачевно — до 1901 года, когда австрийский иммунолог Карл Ландштейнер открыл существование групп крови (в 1930 году он получил за это Нобелевскую премию). А после того как в 1914 году русский врач Вадим Юревич (и одновременно его бельгийские и американские коллеги) предложили консервировать кровь раствором цитрата натрия, переливание крови стало рядовой медицинской процедурой.

По мере развития трансфузиологии стала актуальной проблема заменителей крови. Дело даже не в дефиците донорской крови — сейчас он существует только в бедных странах. В России дефицита как такового нет, а моменты некоторой напряженности (как правило, в случаях терактов или стихийных бедствий) возникают не из-за недостатка доноров, а из-за плохой организации работы по заготовке крови.

Иногда в клиниках не хватает крови определенных групп. Однако в критических случаях всем пациентам при совпадении резус-фактора можно переливать кровь I (0) группы (ее носителей называют «универсальными донорами»). Пациентам с редкой группой IV (АВ) — «универсальным реципиентам» — можно переливать кровь любой группы.

Дамоклов меч как для врачей, так и для пациентов — возможность передачи с донорской кровью инфекционных заболеваний. Но и эта проблема касается по большей части развивающихся стран, где до сих пор далеко не всегда проводятся тесты даже на ВИЧ или вирусы гепатита В и С.

В России вся донорская кровь проходит обязательное тестирование на ВИЧ, гепатиты В и С и сифилис (хотя бледная спирохета вне организма очень быстро гибнет и заразиться сифилисом при переливании консервированной крови невозможно). Конечно, это далеко не предел мечтаний.

В США, например, проводится также анализ на антитела к Т-лимфотропным вирусам человека I и II типов и ПЦР-анализ нуклеиновых кислот на скрытое заражение вирусами иммунодефицита человека, гепатита С и лихорадки западного Нила. В нашей стране исследований на наличие в крови лимфотропного вируса и вируса западно-нильского энцефалита не проводится, так как эти инфекции у нас, к счастью, не распространены. К сожалению, тестирование на нуклеиновые кислоты других вирусов в России также необязательно, однако его внедрение входит в планы развития трансфузионной отрасли на ближайшее будущее.

Для повышения уровня безопасности препаратов крови в богатых странах используют различные методы инактивации вирусов — такие как обработка детергентами (полисорбитом, тритоном Х100, тиоцианатом натрия), пастеризация и другие режимы прогревания, ультра- и нанофильтрация. Наиболее универсален для очистки плазмы последний метод, при котором молекулы сывороточных белков, не деформируясь, проходят через специальные фильтры, задерживающие не только вирусы, но и прионы, считающиеся причиной развития болезни Крейтцфельда-Якоба — человеческого аналога скандально известного «коровьего бешенства». В России методы вирусной инактивации также постепенно начинают внедряться в практику.

Пока, к сожалению, стопроцентное отсутствие вирусов в донорской крови гарантировать нельзя, так как непосредственно после заражения выявить наличие вируса иммунологическими методами невозможно. Однако вероятность такого заражения очень мала. По статистике, вероятность заразиться ВИЧ-инфекцией через переливание крови на сегодняшний день составляет примерно один шанс на миллион.

Еще одна проблема — ограниченный срок хранения компонентов крови. Эритроциты хранятся при -4°С до 35 дней с 70-процентным сохранением жизнеспособности, тромбоциты — только пять дней. Дольше всего (2 года) хранится замороженная плазма крови. Существует способ глубокой заморозки клеток крови и их длительного хранения в жидком азоте при температуре -196°С, который теоретически можно использовать для создания банков, где хранился бы биоматериал всех желающих. Однако экономически это нецелесообразно и рекомендуется для сохранения собственной крови только в случаях угрозы массивной кровопотери.

Идеальный заменитель

Полностью имитировать все свойства крови невозможно, поэтому и кровезаменителя в полном смысле этого слова нет и, скорее всего, не будет.

Портрет идеального кровезаменителя выглядит примерно так: он нетоксичен; не вызывает иммунных и других побочных реакций; обладает сходной с кровью вязкостью; обладает буферными свойствами, то есть поддерживает постоянный уровень кислотности крови; способен долго циркулировать в организме, не теряя своих свойств; не взаимодействует с компонентами плазмы и клетками; хранится при комнатной температуре; обладает длительным сроком годности; недорог, а главное — переносит и высвобождает кислород и углекислый газ подобно гемоглобину.

Первая смертельная опасность при массивной кровопотере — падение кровяного давления: в сосудах остается так мало жидкости, что сердце не способно ее перекачивать. Недостаток жидкости можно восполнить обыкновенным физраствором (0,9% NaCl), заменив до 30% крови. Это на пару часов нормализует давление, но впоследствии вызовет отек тканей. Обойтись без отека позволяют коллоидные кровезаменители на основе желатина, гидроксиэтилкрахмала, декстрана (это полимер глюкозы, синтезируемый некоторыми бактериями) или полиэтиленгликоля.

Для восстановления объема крови можно переливать донорскую плазму или раствор человеческого сывороточного альбумина. Однако они дороги, вызывают ряд побочных реакций и не исключают переноса вирусов и прионов.

Второй возможной причиной гибели человека при кровопотере может стать недостаточное снабжение тканей кислородом. В этом случае необходимо введение эритроцитарной массы или кислородпереносящих заменителей. Эритроциты обладают всеми типичными недостатками донорской крови: вероятность отсутствия препарата нужной группы, возможность инфицирования и побочные реакции, нередко развивающиеся даже при переливании клеток нужной группы.

Разработка синтетических кислородпереносящих заменителей крови ведется в двух направлениях: растворы модифицированного гемоглобина и эмульсии перфторуглеродов. Эти вещества не требуют подбора по группе, резус-фактору и другим системам тканевой совместимости, не переносят инфекций, имеют длительный срок годности, их можно накапливать в больших количествах и применять незамедлительно. До идеала они не дотягивают только по цене и времени существования в организме: донорские эритроциты циркулируют в крови реципиента до трех месяцев, а синтетические — не более суток. Но кислород они переносят не хуже, чем цельная кровь.

Такие препараты особенно необходимы в экстренных ситуациях: набор пакетов с драгоценной и скоропортящейся эритроцитарной массой разных групп нельзя возить в «скорой» на всякий случай. И даже когда пострадавшего доставили в стационар, лучше скорее начать трансфузию кровезаменителем, а уже потом вводить плазму или эритроциты.