«Мне говорят: ничего бы не случилось, если бы я не вышла за него замуж»

Жертва громкого преступления, чудом оставшаяся в живых после того, как в нее три раза выстрелил собственный муж, и потерявшая отца, которого убил не взятый под стражу преступник, впервые решила рассказать свою историю и попросить о помощи.

Трагедия, произошедшая в семье Веры Сорокиной, привлекла внимание всей Эстонии. Для обывателей этот триллер начался 27 июля 2011 года. Тогда со ссылкой на правоохранительные органы СМИ сообщили, что в одной из квартир дома в таллиннском районе Ыйсмяэ молодая женщина получила три пулевых ранения в живот. Стрелял муж пострадавшей. Уголовное дело возбуждено по статье о причинении тяжкого вреда здоровью.

Потом об этом инциденте как-то подзабыли. А 26 октября 2012 года появилась другая новость: о том, что некий мужчина нанес смертельные ножевые ранения другому мужчине. Все произошло во дворе дома на Петербургском шоссе. Нападавший задержан.

Неудобная правоохранительным органам информация всплыла еще через несколько дней, когда выяснилось, что «преступник с ножом с Петербургского шоссе» и «ыйсмяэский преступник с пистолетом» – одно и то же лицо. Его уже осудили на семь лет за нанесенные жене ранения, но решение еще не вступило в силу, поскольку приговор обжаловался в суде высшей инстанции. И – что самое страшное и удивительное – ни во время следствия, ни после вынесения приговора этот человек не находился под стражей. Итогом «доброты» государства стало убийство: во дворе дома на Петербургском шоссе преступник зарезал одного из свидетелей по первому делу – собственного тестя.

И суд, и прокуратура поспешили заверить СМИ, что все сделано в соответствии с законом. Преступника не взяли под стражу, поскольку причин думать, что он опасен и может совершить новое преступление, не было. Все в белом, только Вера в трауре. Именно на ее долю досталось больше всего обвинений от интернет-комментаторов и знакомых: мол, почему не бросила этого «подонка» раньше.

Обиды росли как снежный ком

Отношения Веры и Олега развивались на протяжении шести лет: два года встречались до женитьбы, совсем чуть-чуть не дотянули до четвертой годовщины свадьбы. В феврале 2009 года у молодой пары родился сын. А примерно за год до трагедии семья приобрела квартиру в Ыйсмяэ.

Вера говорит, что на покупку собственного жилья ее очень активно подвигал муж. Надоело скитаться по съемным квартирам, тем более с маленьким ребенком. Собственных денег у супруга не было. А Вера до замужества жила с родителями, до кризиса получала хорошую зарплату и поэтому могла позволить себе кое-что откладывать.

«Олег был категорически против кредита, поэтому на квартиру были потрачены мои сбережения, достаточно крупной суммой помог мой папа. Муж на тот момент уже год сидел без работы, поскольку с началом кризиса, когда многим стали сокращать зарплаты и увеличивать объем работы, решил, что ему это не подходит, и просто уволился», – рассказывает Вера.

Первое время Олег говорил, что является настолько классным специалистом (по образованию он электрик и многие годы работал в фирмах, занимающихся починкой бытовой и оргтехники), что найдет себе работу получше. Вот чуть-чуть отдохнет – и сразу начнет искать новое место.

«В семье можно на многое закрыть глаза, переждать сложный период. Если в остальном все хорошо. Но обиды начали накапливаться как снежный ком», – вспоминает Вера. Супруг целыми днями сидел у компьютера, не считая нужным помогать замотанной жене. Ребенок был еще грудным, на родительскую зарплату Веры и жили.

Заниматься сыном Богданов не желал: «Сначала он был маленьким, и муж не брал его на руки, потому что боялся что-то ребенку повредить. Памперсы менять не хотел, потому что они плохо пахнут. А мне говорил, мол, ты дома, ты и занимайся. Мне было обидно: я и деньги получаю, и ребенком занимаюсь, и за мужем ухаживаю. А он просиживает целыми днями перед компьютером, не ищет работу, не делает ремонт в квартире, которую мы купили за мои деньги. Сплошные стрелялки, пулялки, истории про конец света или глобальные катаклизмы, когда нужно будет уходить в лес, рыть землянки, копить там провизию и оружие. Я поначалу смеялась, а потом поняла, что дело попахивает каким-то сдвигом. По лицу человека было видно, что он серьезно ко всему этому относится. Я его просила: вернись на землю, у тебя ребенок. Он не слышал».

Еще одной темой для скандалов стали родители Веры. По ее словам, Олег упрекал родственников в излишнем внимании к их семье, что тесть его поучает. «У меня такая семья. Папа – настоящий мужчина. Выпускник Суворовского училища, человек с высшим образованием. Когда были проблемы, не гнушался никакой работы, потому что знал: семью нужно кормить. Но не было никаких скандалов – он не дрался с Богдановым, не крыл его матом. Один раз по телефону назвал его шкодливым котом, но я и представить себе не могла, что это будет воспринято как серьезное оскорбление. А Олег хотел, чтобы мои родители давали нам побольше денег и поменьше приходили к нам».

«Это был звериный ужас»

Скандалы происходили все чаще. Вера терпела, сколько могла. Сама нашла работу. Но мало-помалу созрела мысль о разводе.

Олегу предложили уйти. Он стал угрожать. Обещал, что убьет и Вериных родителей, и Вериного брата, и саму Веру. Она обратилась за помощью к свекрови, но та лишь отмахнулась, сказав, что лающая собака не кусает: ничего ее сын не сделает. Вера надеялась, что некогда любимый мужчина поймет, сколько ему прощают, оценит это и постарается хоть что-то изменить. Он и изменил: в ночь с 26 на 27 июля 2011 года в квартире прогремели выстрелы.

«В общем-то, ничего не предвещало беды, – вспоминает Вера. – Несмотря на то, что в газетах писали, что был какой-то скандал. В полвторого ночи скандалить я просто физически не могла, потому что в шесть утра мне нужно было вставать на работу. Я спала в комнате ребенка».