Банкротств больше, эффективности меньше // Федресурс опубликовал статистику за последние три года

За последние три года число банкротов-юрлиц выросло, но эффективность процедур упала. Так, в прошлом году суды признали несостоятельными более 13 тыс. компаний. Это на 7,7% больше, чем в 2016 году. Лидирует по количеству компаний-банкротов в 2017 году Москва. Выросло и количество банкротов-физлиц. Их в 2017 году стало более 29 тыс., что в 1,5 раза больше, чем в 2016 году. Любопытно, что чаще всего банкротятся жители Вологодской области — 120 банкротов на 100 тыс. населения. Такие данные (см. здесь и здесь) опубликовал Единый федеральный реестр юридически значимых сведений о фактах деятельности юрлиц, индивидуальных предпринимателей и иных субъектов экономической деятельности (Федресурс).

Как следует из данных Федресурса, число банкротств компаний растет. Так, количество решений судов о признании компаний банкротами в 2017 году составило 13 577, что на 7,7% больше, чем в 2016 году. Лидирует Москва. В 2017 году в столице обанкротилась 2541 компания. Это 19% от общего числа банкротов по стране и на 22% больше, чем в 2016 году. На втором месте — Санкт-Петербург (732 компании), а на третьем — Московская область (685 компаний). Однако наиболее существенный прирост показателей — в Татарстане. Количество несостоятельных компаний там увеличилось на 43% (469) компаний по сравнению с 2016 годом. Среди «отстающих» по числу юрлиц-банкротов оказался Ханты-Мансийский автономный округ — Югра. Здесь за 2017 год обанкротилось 149 компаний (1% от общего числа).

В рейтинге по отраслям лидером уже несколько лет подряд остается строительство. На эту отрасль пришлось 20% всех компаний, находившихся в стадии конкурсного производства на конец декабря прошлого года.

Рост наблюдается и в банкротстве физлиц. Суды в России в 2017 году приняли 29 876 решений о признании граждан и индивидуальных предпринимателей банкротами, что в 1,5 раза больше, чем в 2016 году. Институт банкротства граждан существует с 1 октября 2015 года, и с этого времени несостоятельными стали 50 405 человек. Однако это не предел, а только около 8% потенциальных банкротов, число которых, по оценке Объединенного кредитного бюро, составляет 660 тыс. При этом граждане в 2017 году становились банкротами в 2 раза чаще, чем компании.

Интересны данные о подсчете банкротов на 100 тыс. граждан. На 100 тыс. человек в России в среднем приходится 34 банкрота. Причем лидером по этому показателю неожиданно стала Вологодская область. Здесь 120 банкротов на 100 тыс. человек. На втором месте Рязанская область (75 банкротов), а на третьем — Новосибирская (60). Москва в этом списке не входит и в десятку лидеров: 31 банкротство на 100 тыс. человек. Очень редко банкротятся граждане в Магаданской области (22 человека на 100 тыс.).

Несмотря на рост числа банкротств, его эффективность стабильно низкая. Доля удовлетворенных требований по завершенным делам в 2017 году составила 5,5%. В 2016 году она была 6%, а в 2015-м — 6,3%. При этом средняя сумма удовлетворенных требований в 2017 году достигла 4 млн руб. В 2016 году средняя сумма составила 6 млн, а в 2015-м — 5 млн руб. Всего же в процедурах банкротства, завершенных в прошлом году, кредиторы предъявили требований на общую сумму 5323 млрд руб., а получить удалось 105 млрд руб. Оставшуюся сумму, вероятно, можно попробовать хотя бы частично взыскать с менеджмента и собственников обанкротившейся компании в порядке субсидиарной ответственности.

Восстановить платежеспособность банкротов не удается с помощью оспаривания сделок по выводу активов. Процент удовлетворения судами требований о признании таких сделок недействительными последние три года остается на достаточно высоком уровне — 41% (всего в 2017 году заявлен 7101 иск, удовлетворено 2937 исков).

• 570
• рейтинг 0

• Какие важные законы вступят в силу в 2022 году? // Ждем ваших мнений
• Юристы спорят о деньгах // Два исследования показали разные уровни зарплат. Кто прав?
• Коронавирус и презумпция невиновности // Нарушает ли ее приложение «Социальный мониторинг»

Похожие материалы

Комментарии (13)

Вот с этим не соглашусь. Точнее, соглашусь отчасти. Никто не знает и не придумает никогда, как исправить ситуацию именно в рамках банкротных процедур, но.

Надо наконец-то признаться самим себе, для начала, в том, что коммерсанты - это лица, склонные к удовлетворению своего меркантильного интереса за счёт окружающих; практически ничем они не отличаются от любого заштатного разбойника, кроме методов: работают без физического насилия (хотя, в отдельных случаях и методы не отличаются). И только признавшись сами себе в этом, мы поймём, что вопросы правовой дисциплины (исполнения обязательств) можно решать на стадиях ведения бизнеса, значительно предшествующих банкротству (случаи действительно объективных банкротств не рассматриваю).

1. Я бы предложил не обособлять юридическое лицо от физических лиц, ведущих свою предпринимательскую деятельность через такое юридическое лицо. Отвечать должен фактический коммерсант и (или) нанятый им менеджмент всем своим имуществом за результаты коммерческой деятельности.2. Перевести в сферу публичных профессий юристов и бухгалтеров. То есть, создать государственные (около государственные) структуры, в которых обязаны состоять все бухгалтеры и юристы. И юристы, и бухгалтеры обязаны в своей деятельности (консультации, выработка правовых позиций, ведение бухучёта, составление отчётности. ) руководствоваться исключительно законом, а не субъективными интересами заказчика (предпринимателя). Если юрист или бухгалтер участвует в разработке схем по уклонению от погашения кредиторской задолженности, выводу активов, сокрытию имущества, искажению отчётности. он несёт солидарно субсидиарную ответственность вместе с предпринимателем.3. При выдаче крупных сумм из бюджета (на развитие бизнеса, в качестве субсидий. ) в юр. лицо, которому выданы государственные деньги, должен быть назначен финансовый контролёр, без подписи которого государственные деньги не могут расходоваться. Мониторинг должен осуществляться здесь и сейчас, а не через 5 лет Счётной палатой, когда уже денег нет, и толку от аудиторских проверок нет никакого, кроме как воздух сотрясать.

БУМАЖНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ наконец-то надо поставить вровень с общекриминальными деяниями (разбоями, грабежами, кражами) ! И не под домашним арестом содержать расхитителей государственной собственности, денег дольщиков на миллионы, сотни миллионов рублей и т. п., а в реальных СИЗО вместе с урками. Да, и ужесточить отношение к соучастникам БУМАЖНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ (юристам, бухгалтерам, всякого рода консультантам): привлекать их по полной наряду с основными фигурантами дел.

Ну, не совсем плохо всем. Залоговые кредиторы, зачастую, получают что-то. Не всё, конечно, но значительно, несравнимо больше, чем незалоговые.

Не соглашусь с тем, что:

Выделяю для себя три вида банкротства.Обычные или коммерческие. Ведомственные, когда ФНС для отчета о работе по взысканию доначислений выполняет положенные процедуры. И дружественные, когда, какой надо кредитор первым подает заявление и тем самым отодвигает всех остальных кредиторов, а дальше тянуть можно годами и всех неудачливых кредиторов отправлять за реестр.

Странный закон, если не сказать прямо. С одной стороны он предполагает узаконенное мошенство, с другой громко требует прокалывания корпоративной вуали, когда активы уже уведены, а собственниками числятся бомжи или оффшорки, остаются незадачливые директора и главбухи.

Собственно подставное предпринимательство, существующее еще с советских времен никуда не уходило и во времена кризиса, кому надо работают только через подставные фирмы.Ход не убиваемый, еще с тех времен существует негласная презумпция что ответственность несет не тайный бенефициар, организовавший преступную схему, а действующие открыто исполнители. Ибо связь тайного бенефициара с подставной фирмой недоказуема.

Собственно пока у нас будут такие дырявые закона и странные презумпции странно надеяться на эффективность любых репрессивных механизмов.

Новеллы гл. III.2 ЗоБ, развитые ППВС №53 от 21.12.2017г. (п.6) как раз являют собой попытку закрытия этой "бреши". Однако "работоспособность" данных норм еще предстоит выяснить

А вам не кажется что, снизить мошенства в сфере ЖКХ легко, достаточно изменить ЖК и предусмотреть только прямую оплату ресурсоснабжающим и обслуживающим компаниям?

Опомнились только через 10 лет когда мошенство стало чрезмерным. Ну и кто водил руками наших депутатов, когда они реформу ЖКХ принимали?

А что в Законе о банкротстве сложно отменить "право первой ночи" и допускать к участию в деле всех последующих кредиторов кроме первого со всеми процессуальными правами и обязанностями?

Но кто-то внес в закон "право первой ночи", позволяющее существование такого явления, как дружественное банкротство.

И так какую отрасль не возьми, везде в законах дыры, дыры увеличивающие риски и дыры которыми пользуются абсолютно криминальные типусы.

Не удивительно при таком подходе к законотворчеству. Видимо думать о качестве продукта нет времени. А лоббисты тем и пользуются.

Задаюсь вопросом по главному тезису - на чем сделан вывод о снижении эффективности банкротств? На средней температуре по больнице? Имею ввиду снижение среднего процента по стране удовлетворенных требований кредиторов. Вывод, мягко говоря, не корректен.

Да, есть масса "пустых" банкротов, у которых еще и долги в десятки и сотни миллионов откуда-то взялись. Но такие должники исключительно проблемы кредиторов, которые кредитуют на огромные суммы всякие "пустышки", явно не в ясном сознании или с коррупционными элементами.

Да, есть большое число среднестатистических должников, у которых всех активов не хватает на всех кредиторов. А есть такие как например Трансаэро, где только имеющихся активов процентов на 25 от включенных в реестр требований. Это, согласитесь, очень неплохой показатель. Не говорю уже о ряде сделок, что сейчас оспариваются в том банкротстве, это еще пару процентов к конкурсной массе. Есть вообще неординарные ситуации, где конкурсная масса по имеющимся активам составляет порядка 50% реестровых требований.

Говоря об эффективности банкротных процедур, надо прежде в суть смотреть - как законодательство меняется, правоприменение. Для меня здесь очевиден положительный тренд, одна глава по субсидиарной ответственности контролирующих лиц чего стоит. Конечно, еще рано делать выводы, важно как будет применяться. Но факт приближения эпохи реальной ответственности реальных участников бизнеса налицо. Институт оспаривания сделок тоже совсем неплох, хоть и требует корректив. В этих обособленных спорах формализм практически нивелирован, рассматривается действительная суть сделки, ее реальность и экономическая обоснованность, целесообразность скажем. Тоже самое можно сказать о требованиях кредиторов - дутые и фиктивные кредиторы все чаще идут лесом.

А статистика - наука неоднозначная, и использовать ее в оценке сферы банкротств надо не прямолинейно, а как минимум аналитически. Так процент удовлетворенных заявлений по оспариванию сделок (41%) - серьезный факт в сторону положительной оценки сего института. Динамика роста количество банкротств и вытекающих из этого показателей - вполне понятное и объяснимое явление. Но кроме кризисных обстоятельств, я бы отметил и бОльшую популяризацию банкротства как средства принудительного взыскания долга или же "правильного" закрытия компании. Последнее, кстати уже почти год как единственный безопасный, понятный и в здравом смысле контролируемый вариант. Эпоха закрытия компании за 30 т.р. путем почкования с другими, выводом в другой регион, заменой директора на номинала, благо дело, почти прошла. Чему, безусловно, поспособствовала ФНС. И это правильно. Ибо все это вело к уверенности, что юрлица можно менять как перчатки, а ответственность, ну в самом крайнем случае, нести в пределах уставного капитала.

Лично меня удивил показатель доли преднамеренных банкротств (7%), а в номинальном выражении 1636 установленных факта наличия признаков преднамеренного банкротства - это как ни крути безусловная заявка на уголовное дело. Между тем, открытые источники не показывают что хотя бы в размере половины случаев были возбуждены уголовные дела.

И 20% строительных компаний из общего числа банкротств - надо бить в набат! Это по правилам 7 параграфа о банкротстве застройщика или в целом по строительному рынку. В первый вариант даже не хочется верить. Побывав в шкуре директора умирающего застройщика и "передавшего" его в банкротство, понимаю о чем говорю. Второй не многим лучше, но сфера то эта жизненно важна, а значит и выводы следовать обязаны.

В общем, опубликованные данные - очень интересная пища для размышлений. Чем и займусь на днях.

Анализ в студию, Володя. А то получается как с ФНС, которая пыжится умением анализировать заключения о наличии подозрительных признаков банкротства, и как с некоторыми управляющими, не знающими с какой стороны подойти к значениям показателей платёжеспособности и их динамике.