Ирина Павлова: Прикоснись к химере

Переезд в новую квартиру здорово встряхнул жизнь Лары. Она даже не предполагала, что он предвещает ей большую и опасную любовь. Таинственный одноклассник по прозвищу Хантер, похожий на героя любимых фильмов, заставляет биться сердце Лары в стиле "рок". Но не одна Лара влюблена в красавчика-музыканта. Готесса Ламия может пойти на что угодно в борьбе за любимого. Как понять: кто друг, а кто враг? Не ошибиться в выборе пути, чтобы обрести своё счастье. Ирина Павлова - автор рассказов и повестей для школьников. Печаталась в журналах "Кукумбер", "Мурзилка", "Чиж и Ёж", "Урал". Дипломант Всероссийского конкурса по проблемам культурного наследия, экологии и безопасности жизнедеятельности "ЮНЭКО". Лауреат премии губернатора Мурманской области. Участница семинаров и форумов молодых писателей России, фестивалей "Молодые писатели вокруг ДЕТГИЗа". Была членом Литературного совета премии В. П. Крапивина.

Покупатели 5

Язык подростков — какая-то дьявольщина. Эта мысль особенно не дает покоя, когда читаешь книги, как раз им, средним и старшим школьникам, адресованные. Вот, кажется, автор написал все так, как оно в жизни говорится. Какие могут быть претензии?

Все так, да не так. Получается что-то, что и словами-то описать сложно, и сформулировать нельзя. Не то, не совсем то — да и только. Автор, между прочим, не пытается ловить модный сленг. Никаких косо вставленных словечек, как репейник, цепляющих глаз.

А вот что. Если отмести сиюминутную моду, останется обычная, самая обыкновенная речь. Ничем не отличающаяся от того языка, на котором мы сами — сколько бы нам ни было лет — общаемся сегодня. Видимо, примета нашего времени в том состоит, что взрослые и подростки говорят, в общем, на одном языке. То ли дети теперь взрослее, то ли многие взрослые так и остались, по сути, подростками, то ли, может быть, контакта между нами теперь больше, но факт: Подростковому автору не надо ничего изображать. Ему надо оставаться собой.

Это, возможно, неуместная рекомендация для писателя, работающего учителем в школе. И все-таки ощущение есть, ничего не попишешь. Но если через некоторую ненастоящесть языка Ирины Павловой приходится продираться, то содержание повести видится уже совсем другим. Стоило бы иначе продираться? А продраться не то, что хочется. Это происходит само. Каким-то непонятным образом читатель не успевает заметить, как оказался на середине, и уже не в состоянии отвлечься на другие дела, пока не узнает, чем там у них все закончилось. Охая, морщась и бормоча придирки, мы узнаем, что некая девочка Лара переехала,пришла в новую школу, вполне нормально подружилась там с наиболее "своими" и немедленно заинтересовалась одноклассником.

Одноклассник. гм. гот. Мизантроп и аутсайдер, с которым, говорят, вообще никто не общается. Еще шаг — и Лара окажется перед выбором, который. Тут, впрочем, есть смысл остановиться. Давно уже мы не встречали на улицах ни готов, ни розово-черных эмобоев (они тоже фигурируют). С одной стороны, какая-то конкретная субкультура и значения-то не имеет. Субкультуры появляются и исчезают, а проблемы у подростков всегда одни и те же. Трудные дети, война с родителями, "способный, но ленивый", подозрительные субъекты, появившиеся неизвестно откуда и вдруг объявленные лучшими друзьями — все это не меняется. С другой стороны, ведь именно мрачные готы и слишком чувствительные эмо лучше всего отражают состояние человека в тринадцать-шестнадцать лет. Ощущение собственной ненужности, вечно занятые своими делами родители, которым только и нужно, чтобы уроки были сделаны, а комната убрана, одноклассники, как будто живущие в лучшем, но недоступном для тебя мире. И даже друзья, вдруг ставшие чужими.

Так что если есть место, где — пусть даже вас там только терпят — но все-таки понимают жизнь.

По крайней мере, понимают ее с нужной точки зрения.

Интересно, что книга читается как будто глазами двух людей: взрослого и подростка.

Причем, этот последний ерзает и восклицает: "Это я! Это я! Это же про меня!"

"Ну, и что, — вздыхает взрослый, — опять все, как всегда? Никто никого не понимает, все как будто правы, но договориться не в состоянии?"

Фокус книги в том, что внезапно оказывается: все дети хорошие. Все дети, родители которых изловчились и сумели хоть худо-бедно, но дать понять, что им не все равно — очень неплохие дети. Которые вполне в состоянии справиться со своими проблемами. И не только своими.

И вот тут никакого напряжения. Эта — вполне реальная — история пролетает перед нашими глазами стремительно и незаметно, оставляя желание перестать раздражаться и внести в свою жизнь кое-какие изменения.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎