Большая разница: как отличить Мане от Моне

Понятно , что ни один порядочный отец ( если он сам не художник) не мечтает видеть художником своего сына. И в XIX веке все было так же. В этом отцы Клода Моне и Эдуара Мане были похожи. Мужчина должен заниматься серьезным делом.

«Эдуар станет судьей» , — был уверен один. «Клод станет бакалейщиком» , — думал другой. 8 поколений мужчин в роду Эдуара Мане были судьями и адвокатами , продолжая дело предков и сменяя друг друга в почетных креслах Дворца правосудия. Каждый день , в одно и то же время , Огюст Мане выходит из дома , застегнутый на все пуговицы , серьезный , вежливый и сдержанный. Его младший сын Эдуар демонстрирует просто отвратительные знания по всем дисциплинам , кроме гимнастики и рисунка , повторно остается в пятом классе самого аристократичного коллежа в Париже и рыдает дома от одного упоминания о карьере адвоката. Его увлекает только рисование и , возможно , немного манит море. Ну , пусть будет Мореходная школа , только бы не богемная жизнь этих новомодных художников.

Когда судно « Гавр и Гваделупа» с 17-летним Эдуаром отплывает в Бразилию от берегов портового городка Гавр , 9-летний Клод Моне наверняка бродит босиком по берегу моря совсем рядом или наблюдает за отплытием корабля с какого-нибудь холма , где он любит валяться в траве и разглядывать облака. Его отец держит лавку здесь , в Гавре , снабжает продовольствием французский флот. И Клод , когда вырастет и выучится в коллеже , конечно , возьмет на себя управление семейным бизнесом. Все надежды заботливого отца идут прахом.В коллеже Клод « с грехом пополам освоил четыре арифметических действия и получил слабое представление о грамотном письме». И , не обращая внимания на угрозы отца лишить его какого бы то ни было содержания , уезжает в Париж учиться живописи. Две картины 28-летнего Эдуара Мане в этом году как раз впервые примут в Салоне.

. по короне

Тут , честно говоря , легко запутаться. Сегодня отцом импрессионизма , вождем , основателем , королем и неоспоримым лидером многие назовут Клода Моне. У него кувшинки , пленэр , «Впечатление. Восход солнца», соборы в тумане и стога во все времена суток — весь набор стилеобразующих признаков и личных открытий. Но вначале все было совсем не так.

Эдуар Мане не был импрессионистом , не участвовал ни в одной из выставок Анонимного общества живописцев , скульпторов и граверов , но именно его газетные критики и судьи Салона пренебрежительно называли «королем импрессионистов» , а молодых художников-бунтарей , бросивших вызов официальным салоновским традициям , будущих импрессионистов , «бандой Мане» . Ох , сколько бы он отдал , чтобы избавиться от этого незавидного титула.

Эдуар Мане жил в квартале Батиньоль и часто завтракал в кафе « Гербуа» неподалеку. Поговаривают , любил бифштекс с кресс-салатом и взбитые яйца. Благодаря ему прославились и квартал , и кафе. Мане и всех его юных почитателей ( Моне , Базиля, Ренуара) назовут вскоре « батиньольской группой», а в кафе « Гербуа» к Мане начинают присоединяться увлеченные идеей нового искусства художники , писатели , журналисты. Но не для того , чтобы съесть бифштекс , а для того , чтобы разговаривать о судьбах искусства.

На картине Фантен-Латура вокруг Мане в его мастерской собрались единомышленники — и молодой Моне еще неуверенно выглядывает из-за плеча высокого Базиля.

…по бороде, перчаткам, трости, шляпе

И дело , конечно , не в том , что Мане был белокурым красавцем с кудрявой шевелюрой , а Моне тоже красавцем , но жгучим брюнетом с внешностью темпераментного мачо. Их вообще трудно было спутать: говорили , двигались , одевались , гуляли по-разному.

После « Завтрака на траве» и «Олимпии» об Эдуаре Мане всерьез думали как о шуте , который намеренно забавляет публику чрезмерно вызывающими выходками. И скандалом зарабатывает на хлеб. Эмилю Золя пришлось написать длинную защитную статью , в которой он доказывал читателям , что Мане — светский человек , «безукоризненно любезный и вежливый»: «Художник признавался мне , что он любит бывать в свете , что он находит тайное наслаждение в благоуханном и ослепительном блеске званых вечеров. К ним влечет его , без сомнения , не только любовь к разнообразию и богатству красок , но и та свойственная ему внутренняя потребность в изяществе и элегантности , которую я стараюсь вскрыть в его произведениях» .

О да , Мане — истинный денди. На нем всегда тонкие кожаные перчатки , а в руках — неизменная трость. Его умение завязывать и носить галстуки вызывает восхищение. Каждый день он выходит на особую прогулку , Мане фланирует. Ольга Вайнштейн , автор книги « Денди: мода , литература , стиль жизни» рассказывает , что принципиально праздные , бесцельные прогулки фланера совсем особый смысл имели для писателя или художника: «Его маршрут сплошь и рядом выясняется только в пути , ибо фланера ведет случайная прихоть. Городское пространство — карта его желаний , непрерывная знаковая поверхность , топографическая развертка его потока сознания. Он читает карту собственным телом , размечая шагами пунктиры своих произвольных маршрутов» . По внешнему виду , походке , улыбке фланер-художник определяет типажи прохожих и пытается понять , что собою представляет человек. Прогулка без цели превращается в поиск сюжетов и источник вдохновения.