Искажения библейских смыслов в повести Л. Андреева «Иуда Искариот».

Произведение Л. Андреева написано почти одновременно с повестью Куприна, в 1907 г. Искажения, внесенные в евангельскую историю предательства Иисуса Христа в повести Андреева оказались столь значительными и шокирующими, столь ревизионистскими по отношению к тексту евангелий, что она была сурово встречена критикой. Если Куприн лишь разнообразит библейский сюжет, не внося в повествование никакой явной крамолы, Андреев решается на пересмотр обоснования поступка самого великого грешника, предателя Иуды, практически на ересь, изменяя тем самым этические основания и смыслы христианства.

Вечная тема предательства осмысляется писателем совершенно непривычным для христианства, неканоническим образом. Иуда, заклейменный в евангелиях как предатель, облекший мессию на смерть, предстает в повести Андреева мятущимся и любящим человеком, приносящим ради спасения Христа страшную жертву. Он осознанно идет на грех, на предательство, дабы осуществление библейского пророчества, распятие и последующее воскрешение Спасителя, а следовательно, и спасение всех людей от первородного греха, стало возможным. По версии Андреева, именно Иуда, а не другие апостолы, истинно любит Христа, любит так сильно, что готов ради Спасителя заклеймить свое имя вечным позором, а душу обречь на вечные муки.

По замыслу Творца, должен существовать кто-то, кто предаст Спасителя, и Иуда уже своим рождением обречен на предательство, предназначен для него, наделен соответствующей внешностью. «Пришел он, низко кланяясь, выгибая спину, осторожно и пугливо вытягивая вперед свою безобразную бугроватую голову…» «Он чувствовал на свету свой странный череп» В описаниях Андреева Иуды предстает таким жалким уродом, что вызывает не отвращение, а сочувствие. Андреев не просто откровенно возвеличивает Иуду, а позволяет читателю понять, как сложен и противоречив его герой, как сильно он отличается от своего евангельского прототипа. Мастер портрета, Андреев показывает неоднозначность персонажа деталями описания его внешности: «Двоилось также и лицо Иуды: одна сторона его, с черным, остро высматривающим глазом, была живая, подвижная, охотно собирающаяся в мелкие морщинки. На другой же не было морщин, и она была мертвенно гладкая, плоская и застывшая… казалась огромной из-за широко открытого слепого глаза.»

Повести Андреева присущ тонкий психологизм, соответствующий постоянному внутреннему напряжению Иуды. Понимая, что на него возложена страшная миссия предательства и что кроме него чудовищный поступок совершить некому, Иуда, все же колеблется, мечется и раздваивается в намерениях: «Одной рукой предавая Христа, другой рукой Иуда тщательно искал способы расстроить свои собственные планы». Двойственны и его чувства: «Свершились ужас и мечты». После ареста Христа только Иуда неотступно следует за ним, в то время как другие апостолы трусливо прячутся. Ему, решившемуся на подобный поступок, уже нечего бояться, ничего более страшного с ним уже не может произойти. Не вынеся гнета свершенного, андреевский Иуда, так же, как и евангельский, заканчивает жизнь самоубийством. Душевное, мятущееся, иррациональное побеждает здравый смысл: несчастный может понять умом, что поступил правильно, но сердце не справляется с тяжестью обрушившегося на него самого испытания. Испытание Спасителя становится испытанием Иуды, они оба и почти одновременно умирают, спасая человечество, без Иуды не было бы жертвы Христа, они делят груз мировой боли, мирового греха на двоих, Иуда почти ипостась Христа – вот основная мысль произведения Андреева, еретичная и крамольная с точки зрения христианства, небесспорная, но допустимая для художника.

Известно, что идея оправдать поступок Иуды не является новой. Так, в период патристики в христианстве существовала т.н. секта Иуды, объявленная ортодоксальными христианами ересью, члены которой поклонялись Иуде как человеку, осуществившему планы Творца и помогшему Спасителю избавить человечество от первородного греха. Упоминание об этой секте содержится, например, в романе Г. Флобера «Искушение Святого Антония», изобилующего сведениями из истории раннего христианства. Существует и неканоническое «Евангелие от Иуды», признанное еретическим. Такой же вредной ересью воспринимается православием и сюжет Андреева.

И в этом случае можно лишь предположить мотивы написания подобного произведения. Возможно, это попытка доказать читателю, что любой, даже вечный, сюжет может быть переосмыслен, рассмотрен под совершенно новым углом зрения. Возможно, это просто желание автора эпатировать публику, привлечь ее внимание к собственной персоне. Может быть, некоторое, выполненное в художественном ключе, подражание Толстому, осмелившемуся написать собственное еретическое евангелие. Или данность личность, толкающая некоторых людей на нравственный бунт . А может быть, просто намерение попробовать себя в совершенно новом художественном жанре. Однако произведение получилось весьма заметным, в свое время привело в восторг М. Горького, пользовалось успехом даже в советские годы, оставило заметный след в творчестве Андреева.

Библиографический указатель

Андреев Л.Н. Иуда Искариот. М., 1989.

Афанасьева Вера, Искаженные библейские сюжеты в русской литературе