29 июля 1941 года,боец добровольной пожарной команды ,композитор Шостакович на крыше Ленинградской консерватории

На мгновение показалось, что это Рутгер Хауэр в каком-то фильме.

похож на японского имперского военного, который хочет изнасиловать очередную китаянку

Харьков. Спасибо за помощь!

Очередной пост благодарности!

Всем нам сейчас нелегко. И харьковчанам, что остались - нет денег, нет возможности заработать, даже обещанная поддержка от государства и та работает условно. И харьковчанам, которые уехали - надо приспособливаться, устраиваться, учиться жить дальше без дома ( некоторым ещё надо поучить оставшихся, как бороться), и тем россиянам у которых родные и близкие сейчас здесь, в такой ситуации.

Так как мы, моя семья, относимся к первым, а о вторых я уже пост написала - то теперь про третьих.

Ребята- магаданцы, школьные друзья моего мужа - огромное вам спасибо! Спасибо, что без просьб вы сами собрались и собрали деньги (особенно спасибо нашему другу, живущему в Белгороде, который все организовал), спасибо кумовьям из Питера, которые все организовали по пересылке денег, спасибо родным с Кавказа, которые тоже включились! Всем огромное человеческое спасибо. Нам действительно сейчас тяжело и ваша поддержка, как моральная, так и финансовая - это глоток свежего воздуха!

P.s. Может это показаться смешным, но мы смогли сегодня приобрести электроплитку и теперь у нас есть возможность готовить еду на два дня(борщики, супчики), купили немного рыбы(в гуманитарной помощи только замороженная курица), купили зубную щётку и пасту для малышей - чтобы малышке чистить зубки, купили туалетную бумагу. Даже не задумывались раньше, как это важно.

P.s.s. по просьбе некоторых подписчиков, все таки выложу те рассказы для CreepyStory, ради которых когда-то регистрировалась. Так что, кому интересен только Харьков и текущее положение - не кидайте тапками, это не про это))!

О ДИАГНОЗЕ

. от дипломированного врача Антона Павловича Чехова:

Снимок Павла Маркина.

И я там был: Невский проспект в Ленинграде, демонстрация 9 мая 1975 года по случаю 30-летия Победы в Великой Отечественной войне.

Мать прощается с дочерью перед эвакуацией детей из Ленинграда

Место съемки: ЛенинградВремя съемки: 1941Автор: Давид Трахтенберг

Симфония № 7 Шостаковича: послушать её полностью и прожить маленькую жизнь

Ровно 80 лет назад, 5 марта 1942 года, в Куйбышеве была впервые исполнена знаменитая Седьмая («Ленинградская») симфония композитора Дмитрия Шостаковича.

Существуют различные версии того, когда именно композитор начал писать эту симфонию (согласно некоторым - задолго до начала Великой Отечественной войны), и какие мотивы в ней заложены. Как бы там ни было, закончил это грандиозное произведение Дмитрий Дмитриевич в декабре 1941 года, и "Ленинградская" стала буквально символом борьбы нашего народа, отобразив непреодолимую силу духа русского народа и его стремление к победе. В этой музыке можно услышать все звуки страшного военного времени и почувствовать различные оттенки человеческих переживаний.

Премьера Симфонии №7 состоялась 5 марта 1942 года в Куйбышеве (туда композитор вместе с семьёй был вывезен через Москву из родного Ленинграда) в зале Куйбышевского театра оперы и балета оркестром ГАБТ СССР (в то время труппа Большого театра находилась там в эвакуации). Дирижировал Самуил Самосуд. Трансляция велась радиостанциями на территорию как Советского Союза, так и за границу.

В Ленинграде симфония прозвучала 9 августа 1942 года, в день, когда по плану Гитлера город должен был пасть от блокады. Произведение транслировалось по радио, а также из городских уличных громкоговорителей.

Исполняет Государственный симфонический оркестр Министерства культуры СССР. Дирижёр - Геннадий Рождественский. 1985.

Теперь и наш хоккей

Россию лишили права выступать на ЧМ по Хоккею, кроме того, IIHF лишит Россию молодежного чемпионата мира в Новосибирске и Омске, а также чемпионата мира-2023 в Санкт-Петербурге.

С годовщиной освобождения Ленинграда вас

78 лет назад была полностью снята блокада Ленинграда

Сегодня особенная дата в истории нашей страны и в истории Великой Отечественной. 78 лет назад была полностью снята блокада Ленинграда. Жители города столкнулись с нечеловеческими испытаниями: голод, холод, постоянные бомбежки. И так почти 900 дней и ночей. Погибли сотни тысяч человек. Это наша общая боль. Героический подвиг ленинградцев, которые смогли противостоять врагу и защитить город, вспоминают по всей России. Конечно, самые масштабные мероприятия сегодня в Петербурге. Участие примет президент. Как сообщила пресс-служба Кремля, Владимир Путин посетит церемонию на Пискаревском кладбище, на которой почтят память воинов-освободителей и жителей города.

Даже в самое тяжелое время каждый из них продолжал бороться, всеми силами приближая победу. Каждый, как мог. Аглая Чернова и Нина Сахарнова очень отчетливо помнят те страшные годы. Они никогда не были знакомы, но одинаково сильно хотели жить. И верили, что над Ленинградом снова будет мирное небо.

Аглая Чернова, житель блокадного Ленинграда: «Видите, какая худая, и тут худая, и тут худая. Страшнее голода нету, мы готовы были грызть стенки, чтобы известкой попитаться».

Хрупкая, словно статуэтка. Она всю блокаду танцевала. Когда коллектив Мариинского театра эвакуировали, балерина Аглая Чернова решила остаться. Со всего Ленинграда артистов собрали в блокадную труппу. И они продолжали выходить на сцену так, будто не чувствовали ни голода, ни холода.

Аглая Чернова, житель блокадного Ленинграда: «Нам было не очень просто работать, а люди приходили, смотрели, и как-то это вдохновляло».

Нина Сахарнова, житель блокадного Ленинграда: «Все сидели в шубах, у меня были огромные валенки папины, шапка,но зато мы слушали музыку, забывался голод. Искусство, оно меня спасло. Ни одной книги я не сожгла, я не смогла. Это кощунство!».

Те самые книги Нина Сахарнова бережно хранит до сих пор. В первую блокадную зиму стояли морозы 40 градусов, отопление не работало. Норма 125 граммов хлеба в день. Только в январе 42-го в городе умерло больше 100 тысяч человек. Тела вывозили прямо с улиц и хоронили в общих могилах. Трагедия пришла и в семью Сахарновых. От голода умер папа.

Нина Сахарнова, житель блокадного Ленинграда: «Когда положили папин гроб, подошли две женщины с маленьким ребенком. Он был завернут в одеяло. Он умер от голода. Подошли и говорят: Пожалуйста, можно положить его в вашу могилу? Ну, конечно, папа любил детей, и как можно было отказать, конечно, да».

Вчерашняя студентка института киноинженеров Нина Сахарнова ремонтировала коммутаторы для фронта. Туда с концертными бригадами выезжала Аглая Чернова. По пути к фронтовой сцене она часто пряталась от вражеских пуль и снарядов, но для нее тяжелее было выступать перед бойцами госпиталя: «Там были несчастные такие люди, которые были без рук, без ног. Ужасно, но для них это был праздник».

В ее родной Мариинский театр, он тогда назывался Кировским, еще в начале блокады попала бомба. Аглая Михайловна в это время находилась внутри, чудом уцелела, но здание было сильно разрушено. Артисты начали выступать на сценах Филармонии, Музкомедии. Залы всегда были полными. Хотя спектакли часто шли с перерывами на тревогу. За долгие месяцы блокады на Ленинград сбросили свыше 100 тысяч бомб.

Нина Сахарнова, житель блокадного Ленинграда: «Стояла у окна, и вдруг летит самолет и летит бомба, все, конец, очень страшно, но она упала через два дома».

Аглая Михайловна всю блокаду ждала мужа. Он вернулся только в конце 45-го, уже после войны с Японией. Год за годом она постоянно писала ему трогательные стихи: «Я жду тебя, мой ангел, мой Бог, я жду тебя так, как не ждут».

Нина Сахарнова, житель блокадного Ленинграда: «Все верили, что война закончится и, конечно, ждали победы».

Она до сих пор помнит вкус той воды, подслащенной глицерином. Так с мамой отмечали день снятия блокады. Нине Георгиевне уже 100 лет, Аглае Михайловне скоро исполнится 102. Они никогда не были знакомы, но могли встречаться в одном театральном зале блокадного города. Зрительница и артистка, которые беззаветно любили и верили в свой Ленинград.

125 граммов хлеба, та самая ленинградская норма. Об этом символе стойкости сегодня вспоминает вся страна. Акция «Блокадный хлеб» проходит в разных регионах. Самым темным страницам истории посвящены выставки в музеях. В школах уроки мужества. В городах, куда эвакуировали ленинградцев, к памятникам приносят цветы. Волонтеры на улицах рассказывают о бессмертном подвиге.

Помним, благодарим!

День полного освобождения Ленинграда

27 января — одна из важнейших дат в истории Великой Отечественной войны: День полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Тогда каждый старался приблизить этот день, теперь же – сохранить память о проявленном в то время мужестве и героизме. Помним и гордимся.

СМИ: Смольный потратит на борьбу с клипом Шнура 200 миллионов рублей

17 января автора Telegram-канала "Площадь Восстания" сообщил о приглашении на встречу в дом №44 на 3-й линии Васильевского острова. Здание принадлежит братьям Игорю и Андрею Захватовым — помощникам губернатора, обогатившимся на захвате петербургского рынка переработки отходов. Автору канала без всякой расписки выдали сумму в пять миллионов рублей наличными: блогер должен в течение месяца всячески хвалить Александра Беглова за успешную работу по уборке и вывозу снега. Фактически редакции канала предложили открыто врать своим читателям только лишь для того, чтобы выставить градоначальника в хорошем свете и спасти сильно пошатнувшееся под ним кресло.

По словам автора канала "Площадь Восстания", не его одного резко пригласили сотрудничать. На месте встречи он увидел множество знакомых блогеров и публицистов, которые ранее никогда не сотрудничали с городской администрацией. Тяжело поверить, но некоторых из них позвали на встречу через боты обратной связи в Telegram без всякого удостоверения личности владельцев каналов.

Выданные участникам информационной кампании суммы составили от 2,5 до 5 миллионов рублей на человека, а общий бюджет почти превысил 200 миллионов. Получается, в Смольном были готовы авансом давать огромные деньги незнакомым и посторонним людям совершенно без проверки навыков и компетентности, сообщает pravda.ru

За всеми выплатами стоят советники и помощники губернатора братья Игорь и Андрей Захватовы. Именно они согласились проспонсировать медиакомпанию против Шнурова.Откуда у братьев такие деньги? Уже неоднократно СМИ называли Захватовых — "кошельками губернатора". По информации журналистов они даже так записаны в некоторых телефонах. Этим и объясняется наличие у них огромного автопарка люксовых авто, а также недвижимости за рубежом. Так сообщается, что Захватовы возможно берут деньги за помощь в продвижении коммерческих интересов через ресурсы Смольного. Поэтому неудивительно, что они готовы потратиться на защиту своего главного актива — губернатора Беглова.

Отдельно стоит отметить странное молчание издания "Фонтанка", которая за выходные ни разу не написала про клип. По слухам, это связанно с тем, что главреда издания Горшкова неоднократно видели рядом с Бельским и на совещаниях с губернатором.

Частное мнение ТС : порядок цифр вызывает некоторые сомнения, но стремление Беглова удержаться на сильно зашатавшемся троне очевидно. Так что истина, как всегда, где-то посередине =)

Питерское

Для проекта newprospect.ru в рубрику "Понедельник":

Везде эти беженцы

Дорога жизни

А давайте вспомним историю. 80 лет назад в ходе Великой Отечественной войны была открыта «Дорога жизни».

Дорога жизни – единственная военно-стратегическая транспортная магистраль, связывавшая во время Великой Отечественной войны (1941-1945) с сентября 1941 года по март 1943 года осажденный германскими войсками Ленинград (ныне Санкт-Петербург) с тылом страны. Проходила через Ладожское озеро.

Историю нужно знать и помнить, без этого конечно никак.

Зачем помнить ужасы войны?

Мне 43 и до недавнего времени мои знания о блокаде Ленинграда состояли частично из услышанного на уроках истории, частично из увиденного в кино и частично из рассказов родителей об этом. 8 сентября исполнилось 80 лет с начала блокады Ленинграда, и я решил немного больше узнать об этом событии. Начал с того, что поехал в само место действия, в Санкт-Петербург.

На самом деле, сначала кажется, что все, что могло бы напоминать о тех ужасах блокады спрятано в музеях. Но это не так. Идя по главным улицам Питера встречаешь много объектов, не дающих людям забывать о полных холода, голода и ужаса днях блокады.

8 сентября 1941 вокруг Ленинграда (нынешнего Санкт-Петербурга) замкнулось вражеское кольцо блокады. Город постоянно атаковали с воздуха, чтобы уничтожить инфраструктуру и склады. Но люди не сразу поняли, в какой западне они оказались. Настоящий голод пришел только к зиме, когда начали заканчиваться абсолютно все запасы. Люди остались даже без воды. Я даже не стану говорить про отопление. Но вы только представьте, даже в таких условиях люди работали, а дети учились. Они продолжали жить и надеяться. Они не сдавались, хотя на их глазах ежедневно продолжали умирать тысячи жителей. Люди падали прямо на улицах. Смерть стала привычной. Многие пали до жутких поступков, из-за голода начинали убивать, но большинство не теряло человечности, а наоборот проявляли всю любовь, стойкость и терпение.

В интернете есть огромное количество архивных фото и воспоминаний очевидцев ужаса, который тогда происходил в городе. А также полно невероятных историй о человечности, о сплоченности в тяжелое время, о любви и состраданию к ближнему. Каждая из них попадает в самую душу.

Сейчас стал сталкиваюсь с позицией своих знакомых, типа «не буду показывать и рассказывать своим детям эти пугающие истории, зачем травмировать ребенку психику?». Но как можно забыть такой подвиг людей? Как можно молчать о бесконечном героизме наших предков?

У людей того времени не было выбора – умирать или нет. Они не выбирали воевать, они не выбирали голодать, замерзать и испытывать ужас. Им просто приходилось выживать. Выживать ради нас, ради будущего и даже того настоящего, которое у них было. И нам это необходимо знать и помнить.

И сейчас проводится много мероприятий, посвященных памяти жертв. Как, например, высадка Аллеи жизни из 80-ти туй в Крыму. Там проходит Всероссийский форум «Россия – страна возможностей» в рамках фестиваля «Таврида.АРТ». Но участники, молодые ребята, с душой откликаются и принимают участие вот в таких вот акциях памяти. Причем, тут еще присутствует символизм: туя - это неприхотливое, ветроустойчивое дерево, которое символизирует стойкость. В самом Петербурге прошла молодежная акция «Свеча памяти». Все желающие зажигали свечи в память о павших в годы блокады. А в школах города прошли минуты молчания.

И такие акции очень важны и не дают детям и молодежи забывать о том, что происходило на том месте, где мы сейчас живем. Но я считаю, что важнее именно родителями доносить ребенку полноту происходящего в военное время. Блокада Ленинграда – это лишь часть истории. Война затронула практически всю Россию и миллионы семей. А желание оградить ребенка от ужасов тех лет лишает его возможности в полной мере мыслить и представлять, как в мире все устроено, и что такое «война» и «победа над фашизмом».

Айнзатцгруппа А и 22-й резервный полицейский батальон. Контрразведка и карательные акции

Групповое фото айнзатцгруппы А.

Теперь понятно откуда режиссер Элем Климов взял образ майора Вальтера Штайна из айнзатцкоманды в фильме Иди и смотри. Глазастый в центре похож.

Айнзатцгруппа А была придана Северной группировке немецких войск и начала свое продвижение в глубь советской территории из Кенигсберга, оперировала на территории прибалтийских республик, Псковской, Новгородской и Ленинградской областей. Передовые отряды айнзатцгруппы продвинулись до предместий Ленинграда и вступили в Тихвин, Новгород, Чудово. Штаб группы с ноября 1941 г. размещался в г. Красногвардейце (Гатчина) под Ленинградом.

Начальником айнзатцгруппы А последовательно были: штандартенфюрер, доктор юриспруденции Штальэккер Вальтер (1941–1942), бригаденфюрер и генерал-майор полиции Йост Хайнц (1942), оберфюреры СС: доктор юриспруденции Пифрадер Гумберт (1942–1943), Панцингер Фридрих (1943–1944), полковник полиции Вильгельм Фукс (1944).

Группа вела контрразведывательную работу, разведку и проводила карательные операции. Совместно с коллаборационистами группой были организованы массовые облавы и проверки местного населения оккупированных районов. При проведении арестов неблагонадежные с точки зрения оккупантов лица направлялись в специальные лагеря для гражданского населения или в лагеря военнопленных, представители советского и партийного актива расстреливались. По состоянию на 15 октября 1941 г. айнзатцгруппой было расстреляно 135 тыс. человек. Группа развернула активную агентурную контрразведывательную работу в тылах 16-й и 18-й армий и принимала участие в карательных операциях против партизан.

Контрразведкой занимались группы, состоящие из 1 офицера, 2–3 унтер-офицеров, нескольких солдат-резервистов СС и нескольких переводчиков из числа местных пособников.

Помимо контрразведки команда и ее группы вели активную за фронтовую разведку против Ленинграда с целью получения данных о положении в городе, опрашивали военнопленных — жителей Ленинграда, вели заброску в город тщательно подготовленной агентуры. При подборе агентов предпочтение отдавалось лицам, хорошо знавшим город и его окрестности, имевшим там близких знакомых и родственников. Помимо добывания информации агенты должны были вербовать жителей Ленинграда и приобретать конспиративные квартиры. Наиболее проверенным агентам немцы давали адреса своих доверенных лиц и снабжали рекомендательными письмами к проживавшим родственникам пособников. Добытые разведматериалы, относящиеся к промышленности и военным объектам, группа немедленно передавала командованию артиллерии 18-й немецкой армии, или командованию соответствующих корпусов или командующему 1-м воздушным флотом.

Агентура вела сбор сведений о местах дислокации наиболее важных учреждений, вела списки партийного, советского, военного руководства. Для проведения предстоящих арестов в городе при группе были созданы из коллаборационистов — уроженцев города — зондеркоманда «Айнзатц Ленинград» и так называемая «Русская учебная команда», которые после захвата должны была нести охрану важных объектов и принимать участие в операциях полиции безопасности и СД.

Эти кадры сделаны одним из сотрудников айнзатцкоманды 2 айнзатцгруппы А на территории Латвии примерно 8 - 10 июля 1941 года. На кадрах показан расстрел еврейского населения в населенном пункте Либау. В первые дни начавшихся убийств было расстреляно около 100 человек. К 25 июля это число выросло уже до 1100 человек. К 29 июля было расстреляно 2560 евреев, коммунистов и сторонников советской власти.

В подчинении Айнзатцгруппы А находились зондеркоманды 1А и 1Б и айнзатцкоманды 2 и 3.

Айнзатцкоманда 2. Оперировала в тылу Северной армейской группировки. Начальниками последовательно были: штурмбанфюрер Баатц Рудольф (1941), оберштурмбанфюреры СС: доктор юриспруденции Штраух Эдуард (1941), доктор юриспруденции Ланге Рудольф (1941–1944), штурмбанфюреры СС Пехау Манфред (1942), Бредер Рейнхард (1942–1943), Поль Освальд (1943–1944). Основная оперативная работа была развернута на территории Латвии. Подразделения команды размещались в Лиепае, Риге, Шауляе и Либаве. В конце 1941 г. команда была реорганизована и разделена на территориальные команды полиции безопасности и СД генерального округа «Латвия».

Айнзатцкоманда 3. Действовала на оккупированной территории Литвы и Белоруссии. Подразделения команды располагались в Даугавпилсе, Вильнюсе, Каунасе, Барановичах и Минске. Начальниками органа последовательно были: штурмбанфюреры СС Карл Егер (1941–1943), доктор Фукс Вильгельм (1943–1944), Беме Ханс-Иоахим (1944). В декабре 1941 г. команда была переформирована в территориальные органы полиции безопасности и СД генеральных округов «Литва» и «Белоруссия». Айнзатцкомандой уничтожено свыше 137 тыс. человек.

Зондеркоманда 1А. В 1942–1943 г. размещалась в г. Красногвардейске Ленинградской области, подразделения — в Красном Селе, Тосно. Разведывательные команды — в с. Ищеры, Любани, Мге, Пушкине, Павловске, Саблино, Жестяной Горке, Волосове и других.

Начальниками органа последовательно были: штурмбанфюреры СС доктор Зандбергер Мартин (1941–1943) и Баатц Бернгард (1943–1944).

Зондеркоманда 1Б. В 1942 г. дислоцировалась в Старой Руссе, затем с сентября 1942 г. в пос. Локня в 60 км от Великих Лук. Осенью 1942 г. переименована в оперкоманду 2а и переведена в г. Порхов. Начальник команды — доктор юриспруденции штурмбанфюрер СС Хубиг Герман (1942 г.).

Оперативная команда 1Ц. Дислоцировалась в Гатчине, Красногвардейске и Натальевке. Начальник — штурмбанфюрер СС Грааф Курт (1942). Вела усиленную подготовку к вступлению в Ленинград и имела при себе «Русскую учебную команду». Штаб команды имел планы Ленинграда с отметками наиболее важных объектов города. В конце 1942 г. команда была расформирована.

22-й резервный полицейский батальон начал формироваться 12 октября 1939 года в Померании из полицейских чиновников и полицейских резервистов. Формирование батальона проходило до середины июля 1940 года (уже на территории Польши). Первоначально батальон состоял из трех рот, 4-я рота (пулеметная) была сформирована позже. Командиром батальона стал майор Эвальд Штернагель. В Польше батальон применялся для охраны военных объектов, для охраны польских военнопленных и заложников.

После начала операции “Barbarossa” батальон переместился в Латвию, где регулярно участвовал в акциях против евреев, коммунистов и партизан. Кроме того, 22-й полицейский батальон участвовал в убийстве немецких евреев, которые были депортированы из Германии в Ригу. Батальон принимал участие в массовом убийстве в лесу рядом с населенным пунктом Румбула в ноябре-декабре 1941 года. Например, в этой акции 2-й взвод 3-й роты сформировал команду из 25-30 полицейских для оцепления места казни. Затем от 1300 до 1500 евреев Рейха, мужчин, женщин и детей, депортированных в Ригу, гнали с вокзала Риги до леса, где все эти люди были расстреляны в подготовленных рвах. Вопреки сильному морозу жертвы должны были раздеться, у них отнимали все ценные вещи. Доходило до того, что золотые коронки силой вырывали изо рта некоторым жертвам. Дети расстреливались на руках у матерей. Так как полицейские резервисты 3-й роты, находившиеся в оцеплении, получали психические расстройства из-за увиденных ужасных сцен, полицейских в команде оцепления приходилось ежедневно менять. Непосредственно исполнителями казней был персона управления охранной полиции Риги и полицейская рота специального назначения «Рига». В целом более 26 000 гражданских лиц, включая более 1000 немецких евреев, были убиты с 30 ноября по 8 декабря 1941 года в лесу рядом с Румбулой.

С 13 января по 1 сентября 1942 года батальон вместе с полицейским полком «Nord» принимал участие в оборонительных боях на фронте в районе озера Ильмень – Старая Русса, где понес большие потери. В сентябре батальон пополняется и придается формируемому 2-му полицейскому полку. Теперь 22-й полицейский батальон является 3-м батальоном 2-го полицейского полка с нумерацией рот: 9, 10 и 11. Таким образом, 22-й, 13-й и 11-й резервные полицейские батальоны стали батальонами 2-го полицейского полка.

В октябре-ноябре 1942 года 22-й резервный полицейский батальон, как и весь 2-й полицейский полк, был задействован в особых акциях полиции безопасности Белостока. Эти акции подразумевали концентрацию еврейского населения из различных гетто района Белостока и отправку в концентрационный лагерь Освенцим. Всего за этот период из Белостока в Освенцим, по приказу RSHA, было отправлено 6 эшелонов с людьми.

9.11.1942 из района Белостока в Освенцим прибыл эшелон с 1000 мужчин, женщин и детей. В качестве узников лагеря было отобрано 190 мужчин и 104 женщины. Остальные 706 депортированных были немедленно убиты в газовых камерах. 14.11.1942 из района Белостока в Освенцим прибыл эшелон RSHA примерно с 1500 людьми. Из этого количества было отобрано 282 мужчин и 379 женщин. Оставшихся 839 человек убили в газовых камерах. Остальные эшелоны RSHA привозили примерно такое же количество народа и разгрузка эшелонов проходила по такой же схеме.

22-й полицейский батальон отправлял 3 таких эшелона примерно с 3500 евреями, из которых 2545 человек были немедленно убиты после прибытия в Освенцим.

После этих событий батальон принимал участие в многочисленных антипартизанских операциях на территории Белоруссии, во время которых происходили массовые убийства гражданского населения. В 1943 году батальон принимал участие в следующих операциях:

операция «Hornung» 10-21.2.1943 район южнее Слуцка

операция «Gerda» 23-…2.1943 район Шичицы – Руда-Греская

операция «Föhn I» 2-7.3.1943 район южнее дороги Брест - Слуцк

операция «Lipsk» 10-11.3.1943 район Крзымовичин - Залучье

операция «Föhn II» 13-21.3.1943 район дороги Брест – Слуцк

операция «Ruda-Jaworska» 24.3.1943 район Руда-Яворска

операция «Manyly» 4-8.4.1943 район Острошицкий Городок

операция «Lenz Nord» 9-12.4.1943 район Борисов – Смолевичи - Логойск

операция «Zauberflöte» 17-22.4.1943 район Минска

операция «Draufgänger I» 28.4-1.5.1943 район северо-восточнее Молодечно

операция «Draufgänger II» 1-10.5.1943 район Рудня

операция «Cottbus» 19.5-28.6.1943 район западнее Лепеля

операция «Günter» 2-5.7.1943 район Логойск - Рудня

операция «Herrmann» 12.7-11.8.1943 район Каменка – Рудня - Налибока

операция «Stank» 13-15.8.1943 район юго-восточнее Кайданово

операция «Heinrich» 1-9.11.1943 район северо-восточнее Полоцка

В конце 1943 и до начала 1944 года батальон принимал участие в боях на фронте в районе Дретуни. За весь период пребывания на территории Советского Союза батальон убил и принимал участие в убийстве 30 883 человек гражданского населения.

26 августа 1941 года руководство полиции порядка (Ordnungspolizei) определяет, что команда охранной полиции Данцига (Schutzpolizei), состоящая из 72 полицейских, будет командирована в Ригу, где сформирует полицейское управление города. Начальником охранной полиции Риги стал майор Карл Хайзе, персонал полицейского управления состоял из 5 офицеров и 66 служащих охранной полиции и полицейских резервистов.

Формирование полицейского управления Риги завершилось 3 сентября 1941 года. Первоначально в задачи немецкого полицейского управления входило формирование латышской полиции, контроль латышских полицейских, дозорная служба, рейды по безопасности дорожного движения и другие полицейские функции.

Имперский комиссар Лозе, 13 августа 1941 года в своем приказе предписывал немедленно начать регистрацию еврейского населения в подразделения рейхскомиссариата Остланд и обозначать евреев нашивкой на одежде в виде 6-конечной звезды. Евреям было запрещено работать в целом ряде профессий, а также запрещалось посещать общественные места, такие как: общественный транспорт, городские парки, кафе, рестораны, гостиницы, музеи, театры и места для купания. У евреев конфисковывали все ценные вещи, а само еврейское население переселялось в гетто. Трудоспособных евреев использовали на принудительных работах. 25 октября 1941 года в гетто было переселено все еврейское население Риги и после этого гетто было закрыто. От остальных районов Риги еврейское гетто было огорожено двойным забором из колючей проволоки. Численность гетто составляла 29 602 мужчин, женщин и детей всех возрастов.

Основное решение по ликвидации гетто Риги было принято высшим фюрером SS и полиции «Россия-север» Еккельном. Начальник штаба Еккельна, Дегенхард, проводил подготовку. Уже за две недели до акции проходило обсуждение организационных вопросов с начальниками полиции порядка и охранной полиции.

На последнем совещании, которое состоялось поздно вечером 29 ноября, Еккельн выступил с речью, в которой объяснял участие в акции по уничтожению еврейского населения долгом перед отечеством.

30 ноября в 4.00 персонал охранной полиции собрался у ворот гетто. Было сформировано минимум 10 – 12 колонн по 1000 человек в каждой. Эти колонны конвоировались до леса Румбула (Румбульского леса) на окраине Риги. Людей, не способных идти, грузили на открытые грузовики и отвозили в том же направлении. Каждая колонна конвоировалась 4 членами охранной полиции Риги, в то время как сотня латышских полицейских, со снятыми с предохранителя карабинами, охраняли колонну со стороны. В колоннах было очень много старых людей, детей и женщин. Отстающих от колонны, или людей, неспособных идти дальше, немедленно расстреливали.

После того, как все колонны покинули гетто, немецкие и латышские полицейские обыскали пустые помещения гетто и обнаружили там 20 больных, нетранспортабельных человек. Сначала этих людей перенесли в больницу гетто, однако Карл Хайзе приказал вынести их на улицу и пристрелить. Полицейские медлили в нерешительности, после чего Хайзе собственноручно убил несколько больных. Остальные люди были убиты каждым из членов охранной полиции по очереди выстрелом в голову.

Когда колонны конвоируемых людей сворачивали на проселочную дорогу, которая шла к лесу, их встречало плотное оцепление из солдат SS, немецких и латышских полицейских. В целом в оцеплении было задействовано примерно 1000 человек.

В лесу Румбула люди должны были сдать багаж и раздеться до нижнего белья. Снежный покров лежал около 5 – 7 см. При прибытии первой колонны из гетто Риги, уже сотни трупов лежали в подготовленных рвах. Это были немецкие евреи, около 1000 человек, которые прибыли в Ригу из Берлина рано утром. По приказу Еккельна они были расстреляны между 8.15 и 9.00.

Евреев из рижского гетто начали подводить ко рвам. Люди были очень испуганы, многих жертв полицейские тащили ко рву, матери прижимали к себе детей. Некоторые вставали на колени и молились, другие кричали и плакали. Женщина, подходя к яме, говорила – «Вот что делают потомки Гёте и Шиллера». Один старик, подходя ко рву, кричал – «Гитлер должен сдохнуть!». 10-летний мальчик хватался за траву и кусты, когда его тащили латышские полицейские ко рву. Евреев-мужчин немцы заставляли переносить в ров людей с больными ногами и маленьких детей. Во рву людей заставляли лечь на только что убитых, после чего стрелки стреляли в голову из пистолетов-пулеметов.

Еккельн выделил 25 человек из своего штаба, которые использовались как стрелки. В расстреле участвовали люди команды Арайса. Начальник охранной полиции Хайзе также стрелял. Он лично добил из своего пистолета 2 раненых людей: 20-летнюю девушку и 30-летнего мужчину. Он также стрелял по другим людям. Расстрел продолжался с 9.00 до темноты. Под конец акции стрельба велась быстрая и менее точная, так как акцию следовало уже закончить, в то время как многие стрелки были сильно пьяны. Во время начала расстрела, рядом с полицейскими, производившими расстрел, находились ящики с водкой. Во время пьяной беспорядочной стрельбы Хайзе был ранен рикошетом в глаз. В акции участвовал также командир айнзатцгруппы А Шталекер. Всего в этот день было расстреляно примерно от 12 000 до 13 000 человек.

9 страниц блокадного дневника Тани Савичевой: свидетельство обвинения и страшная память

Сегодня мы вспоминаем Таню Савичеву – маленькую девочку, жизнь которой оборвалась после пережитой блокады Ленинграда… Невыносимая боль, горечь, страдания жителей осаждённого города чувствуются в каждой строчке дневника, который вела Таня, и который стал одним из символов этого страшного времени. Всего девять записей, за которыми - ужас, чувство безнадёжности, охватившие душу 11-летней девочки, когда у неё на глазах один за другим уходили все её близкие…

«Женя умерла 28 декабря в 12.00 час. утра. 1941 г.»

«Бабушка умерла 25 января в 3 часа дня. 1942 г.»

«Лека умер 17 марта в 5 часов утра. 1942 г.»

«Дядя Вася умер 13 апреля в 2 часа ночи. 1942 г.»

«Дядя Лёша 10 мая в 4 часа дня. 1942»

«Мама - 13 мая в 7 часов 30 минут утра. 1942 г.»

«Осталась одна Таня»

У Тани было два брата - Леонид и Михаил – и две сестры – Евгения и Нина.

Летом 1941 года Савичевы собирались поехать в гости к знакомым в Дворищи, но задержались из-за дня рождения бабушки, город покинул лишь Михаил, а 22 июня началась война.

Первые месяцы все члены семьи оказывали посильную помощь армии: сёстры рыли окопы и сдавали кровь для раненых, мама Тани, Мария Игнатьевна, шила форму для солдат. 8 сентября 1941 г. началась блокада Ленинграда.

Однажды сестра Нина не вернулась домой после работы. И поскольку в этот день были сильные обстрелы, её посчитали погибшей. И вот в её записной книжке, в которой оставались пустые странички с алфавитом для записи телефонных номеров, Таня начала вести свой дневник.

. Единственную оставшуюся в живых, Таню нашли в её доме служащие санитарных команд, обходившие ленинградские дома в поисках выживших. Девочку отправили в детский дом и эвакуировали в Горьковскую область, в посёлок Шатки. В течение двух лет врачи боролись за её жизнь, но длительное голодание и туберкулёз слишком ослабили организм ребёнка, и 1 июля 1944 г. Тани Савичевой не стало.

Она не дожила до своего 15-летия, не дожила до Победы, и так и не узнала, что её сестра Нина и брат Миша живы, что она не одна.

Дело в том, что в тот день, когда Нина не вернулась с работы, её эвакуировали прямо с завода и вывезли в тыл, и она просто не успела предупредить об этом семью. Брат Миша, воевавший в партизанском отряде, получил тяжёлое ранение, но выжил. И именно Нина, вернувшись в Ленинград, нашла записи Тани, а в 1946 году знакомый Нины, работавший в Эрмитаже, представил эти записи на выставке «Героическая оборона Ленинграда».

Дневник Тани стал одним из доказательств обвинения на Нюрнбергском процессе, сегодня он выставлен в музее истории Ленинграда (Санкт-Петербурга), его копия — в витрине одного из павильонов Пискарёвского мемориального кладбища.

Всего Вторая мировая война унесла жизни около 13 миллионов детей в разных странах.

В этом видео – прекрасный город, каким он стал после всех войн, в котором люди живут мирно. Но в каждом сердце и в каждом камне современного мегаполиса жива память о страшной войне и о людях, отстоявших родную землю.

Документальный фильм "Этюды о Ленинграде". Леннаучфильм по заказу Гостелерадио СССР, 1976 год. Источник: канал на YouTube «Советское телевидение. Гостелерадиофонд России», www.youtube.com/c/gtrftv

Иди по коридору и не касайся стен

– Проходи, милый, проходи… – старушка впустила меня в прихожую, развернулась, и, удаляясь шаркающей походкой, растворилась в сумрачной глубине коммуналки.

Замок я, видимо, должен был закрыть сам. Справился кое-как, заторопился следом – в этом чудном лабиринте без провожатого недолго и заплутать. Запах подгоревшей еды и старой мебели, чьи-то пеленки, сохнущие на веревке под высоким потолком, в глубине квартиры слышны громкие голоса и плач ребенка… “Ничего, зато центр города, от универа два шага, а во втором семестре, глядишь, и место в общаге дадут”. Запнулся за что-то, тихо ругнулся. “Что-то” мяукнуло, сверкнуло зелеными глазами, скрылось в приоткрытой двери.

– Сюда, милый, сюда, – хозяйка съемной жилплощади повернула за угол, не по годам ловко увернулась от расставленных на полу вещей.

Мы прошли еще мимо нескольких комнат, снова повернули, и в темном тупичке уткнулись в старинные, резные полотна дверных створок.

– Фух… Устала! – провожатая прислонилась спиной к стене, стараясь отдышаться, – Дальше сам. Держи!

Протянула мне смешной, старинный ключ, с длинной трубкой и витиеватой головкой. Я хотел было вставить его в замочную скважину, но старушка перехватила мою руку.

– Эти открыты. Он от других дверей, там, дальше, – махнула рукой.

“Дальше?! Куда уж дальше…”. Я толкнул створку, она со скрипом поддалась. Еще один коридор! Уже без дверей по сторонам, с глухими стенами, без окон, с единственной лампочкой, висевшей на проводе с синей изолентой. Казалось, коридор был бесконечен, по крайней мере я со своего места не видел – где он там заканчивается? Впрочем, это лишь плохое освещение.

– Иди, осмотрись. Потом скажешь, что и как, понравилось, или… А я на кухню… Пойду… Чайку… Попью… – повернулась, зашаркала обратно.

“Что ж, в этом есть свои плюсы. По крайней мере, не слышно соседей, да и запахи ко мне, скорее всего, проникать не будут. Кроме того, обещан отдельный туалет!”. Я приободрился и ступил в пыльное царство дореволюционной архитектуры, причудливо менявшейся с каждым следующим поколением жильцов.

Десять шагов, пятнадцать… Двадцать, черт побери… А вот и моя комната. Черная дверь, ждущая смешной старинный ключ. Вставил его в замок, повернул. Щелчок едва слышимый, механизм провернулся плавно, легко, будто его недавно смазали. Открыл дверь.

Комната как комната, вполне удобная и уютная. После темного коридора кажется даже светлой. Окно двустворчатое, высокое, почти как в старинных дворцах! Видок, правда, не ахти – двор-колодец, все как полагается, как и следовало ожидать. Но нам на это нечего смотреть. Так, еще одна дверь… Ага, обещанный туалет. Не евроремонт, конечно, но вполне сойдет.

В комнате стояли шкаф, односпальная кровать, письменный стол, стул. Вся мебель не бог весть какая старинная, скорее советских времен, годов эдак пятидесятых-шестидесятых. Переживем.

Я нашел старушку на кухне, отдал ей обещанную предоплату, а вечером вернулся с вещами. Допоздна развешивал свои шмотки, раскладывал по полочкам в шкафу. Подмел, обтер пыль, проветрил комнату. Постельное белье использовал, конечно, свое. Надо бы кипятильник завести, или даже плитку одноконфорочную, чтобы каждый раз на общую кухню не бегать. Только бабке не показывать, а то ведь она не хуже комендантши в общаге – сразу выселит за такие дела.

Лег спать. Бывает, что люди на новом месте спят плохо, но это не про меня, я вырубился сразу. День выдался непростой, суетный, да и чем здесь заниматься вечером? Телевизора нет, вайфая тоже, и мобильный инет в “колодец” с трудом пробивается. Даже девчонку в гости привести постесняешься, в эдакую-то бастилию.

Ночью вдруг проснулся, сам не знаю, отчего. Уставился в потолок. Потом включил телефон, посмотрел – который час? Половина третьего. Повернулся на бок, закрыл глаза, стараясь снова уснуть. И когда уже готов был провалиться в небытие, сознание снова дернуло за тонкие тревожные струны. “Да что такое?”. Приподнял голову, вслушиваясь в тишину.

Шаги. Еле слышные, шаркающие. Сначала издалека, потом все ближе, ближе. Остановились у самых дверей. “Кто там? Старушке не спится?”. Ужасно не хотелось вставать, вылезать из под одеяла, но и позволять ей расхаживать ночью у моей комнаты тоже не стоит, лучше этот момент сразу прояснить, поставить бабку на место.

Когда уже откинул одеяло, спустил обе ноги на пол, она вошла сама. Без стука, не спрашиваясь. Старуха подтянула к себе стул, села на него. Она была в белой ночнушке, оттеняющей ее и без того бледное, сморщенное лицо. Огляделась по сторонам, будто впервые видела эту комнату, вздохнула. Кажется, она хотела мне что-то сказать, но так и не сказала. Поднялась, вышла из комнаты, тихо притворила за собой дверь. Шаркающие шаги медленно удалялись.

Сам не знаю, почему я ее не пристрожил, не объяснил, чтобы она больше так не делала. Встал, закрыл изнутри дверь на ключ, оставив его в замке повернутым на ребро.

Прошло две или три недели, никто меня больше не беспокоил по ночам, и я почти забыл об этом случае. Но однажды вечером вернулся из университета и снова застал хозяйку у себя в комнате. Она сидела на том же стуле, на этот раз в обычном домашнем халате. По лицу ее было видно, что она взволнована, и, как только я вошел, она встала, приблизилась.

– Открывать… Сегодня открывайт дверь! Ночью!

Старуха будто стала говорить с акцентом, коверкая слова.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Покачал головой, легонько подтолкнул ее к выходу.

– Послушайте, я плачу за комнату, чтобы меня никто не беспокоил. Если вы будете и дальше…

Она приложила костлявые пальцы к моим губам.

– Каждый год, в одну ночь… Мальтщик, ты должен…

– Все, что я должен, я уже заплатил. Если у вас тут какие-то ведьминские игры, то, пожалуйста, подальше от моей комнаты!

Выставил ее в коридор и почти закрыл уже дверь, как вдруг заметил в руке у старухи ключ. Глянул на замок. “Вытащила!”.

Она несколько мгновений смотрела мне в глаза, потом медленно вытянула тонкую руку, вложила в мою ладонь ключ.

– Когда мы окружить ваш город, – заговорила тихо, почти шепотом, – Сюда отправили отряд. Особенные специалисты, майстер ирес хандверкс. Особенное оборудование. Была среди них. Мы хотели проложить путь… Для наших зольдатен. Прямо сюда, в центр города.

Я нахмурился, ничего не понимая. Старуха тем временем продолжала.

– Мы смонтировали аусрустун, свою технику в этом доме, замуровали в стенах, оставив между ними коридор, – опустила голову, – Только никто не смог пройти.

Кажется, она готова была заплакать, так сильно ее взбудоражили воспоминания. Или, скорее всего, фантазии.

– Извини, – погладила меня по руке, – Я отщень волнуюсь, когда рассказываю об этом.

Может, бабка впала в старческий маразм? Черт его знает… Не пора ли ей вызывать неотложку? А то стою здесь, как дурак, сказки слушаю.

Она вдруг глубоко вздохнула, преобразилась, снова став спокойной, почти равнодушной. Указала на ключ.

– Ночью выйдешь в коридор – не трогай стены, – говорила уже без акцента, не спотыкаясь, – Дойдешь до противоположного конца, откроешь дверь этим же ключем. Там машинное отделение. Я не знаю, где оно находится, но оно все еще работает, потому что двери каждый год открываются. Сделай так, чтобы машины сломались. Навсегда.

Старуха замолчала, отвернулась и побрела прочь.

“Точно сбрендила. Надеюсь, у нее есть родственники, и они, если что, не выгонят меня из комнаты до зимних каникул. Впрочем, стоит пошариться в инете по объявлениям, на всякий случай”.

Нужно ли говорить, что до полуночи я не ложился, а после, несмотря на все свои сомнения, встал и тихонько приоткрыл дверь. На первый взгляд ничего не изменилось – коридор оставался таким же. Противоположного конца не видать, но я уже знал – это лишь из-за плохого освещения. Вышел из комнаты, прошел несколько шагов. Вспомнилось “не трогай стены”. Протянул руку, но тут же отдернул ее. “Черт, стремно как-то. А вдруг и правда… Ладно, все это легко проверить”.

Уверенным шагом направился в сторону другой оконечности коридора. Прошел под одинокой лампочкой, все еще стараясь не касаться стен, хоть и посмеивался за это над собой. Сделал еще пять шагов… десять… Замедлился, а потом и вовсе остановился. “Что за ерунда?”. Двери в коммуналку по прежнему не было видно. Обернулся. Открытый вход в мою комнату, едва освещенный с этой стороны, еще был виден.

Никакого страха я не испытывал, было лишь недоумение и любопытство. “Ну хорошо!”. Упрямо двинулся вперед. Это было странно, нелепо и противоестественно, однако дверь впереди показалась лишь через несколько минут. Сколько я прошел? Метров четыреста? Пятьсот? Но я же прекрасно знал, что коридор совсем небольшой. А может, я заснул, и все это мне приснилось? Ущипнул себя за руку, закрыл и открыл глаза. Ничего не менялось.

– Чтоб тебя! – ругнулся вслух, – Это даже интересно.

Достал ключ, просунул его в замочную скважину. То, что дверь не та – не двустворчатая и резная – я заметил сразу. Она была из металла, подернутого пятнами ржавчины. Что-то было на ней написано, но краска облупилась, буквы потускнели, и разобрать надпись теперь было невозможно, хоть я и пытался. Кажется, она была сделана латиницей, за остальное поручиться нельзя.

В отличие от моей двери замок здесь провернулся с большим усилием и скрипом. Достал ключ, положил в карман. Толкнул дверь. Сразу же заложило уши от монотонного гула. Передо мной была небольшая лесенка из трех ступенек, я спустился, всматриваясь в окружающий меня сумрак. Воздух здесь казался спертым, помещение явно не проветривалось, и был еще какой-то, едва уловимый, запах. Машинное масло. Да, это был запах машинного масла.

С потолка лился слабый свет. Лампа была странной, словно в трубку люминесцентной запихали длинную нить накаливания, и горела она бледно-оранжевым светом. Вдоль стен помещения, насколько я мог разглядеть, стояли металлические шкафы. На их поверхности, словно декорации старого фантастического фильма, были многочисленные аналоговые индикаторы и шкалы. Но от декораций все это отличалось тем, что оно… работало! Стрелки вздрагивали, цифры менялись. И эти надписи… Снова латиницей.

– Да ну! Не может быть.

Я не полиглот, с трудом английский осваиваю, да и по-русски пишу с ошибками, но ума хватило, чтобы понять – это немецкие слова. И бабка – когда сбивалась от волнения – она же говорила… на немецком? “Ох ты ж мать твою так…”.

Представив себе на секунду, как я даю интервью федеральным телеканалам о том, что нашел секретное немецкое оружие времен второй мировой, я опрометью бросился обратно. У самой лесенки притормозил, взгляд мой упал на груду тряпья, лежавшую в углу. Из под тряпок выглядывало что-то белесое. Потянулся, отдернул, разворошил… В страхе отпрянул, чуть не упав на спину. На меня смотрел пустыми глазницами человеческий скелет.

Я сглотнул, заставляя себя выйти в коридор. “Почему же они не смогли пройти в город?”. Быстрым шагом, переходя иногда на бег, добрался до комнаты. По пути уже хотел звонить, и даже стал придумывать – куда для начала: местным журналюгам, в полицию, или, может, в городскую администрацию? Но вспомнил, что телефон с собой не взял.

На пороге комнаты вытянул руку, нахмурился, глядя на старые обои, которыми были оклеены стены коридора. “Что я всем скажу? Ребят, заходите, только бабка, которая все эти годы прятала проход, сказала не трогать стены. Почему? А я не знаю”. Не успев опомниться, коснулся стены рукой.

Пальцы вдавили обоину на несколько сантиметров внутрь, будто та была из тонкой резины. Я набрался смелости и надавил сильнее… Моя рука потемнела. Кожа мгновенно огрубела, покрылась чешуйками, фаланги пальцев вытянулись, ногти заострились. Я вскрикнул, отпрыгнул в сторону, хватаясь другой рукой за ту, что менялась на у меня на глазах. Через мгновение решился снова взглянуть на нее. Кожа еще была темной, но светлела на глазах, пальцы и ногти снова стали прежними.

Я прерывисто вздохнул, с облегчением вытирая выступивший на лбу пот. И заметил краем глаза, что стена, в том месте, где я ее коснулся, тоже изменилась. Она теперь напоминала стекло, на котором пропадал, растворяясь, рисунок пожелтевших от времени советских обоев. За тонкой и мягкой перегородкой, которая минуту назад казалась твердой стеной, показался другой, чужой мир. Наполненный существами с темной, чешуйчатой кожей, с острыми когтями. И все они в один миг обернулись, словно только сейчас заметив открывающийся проход в наш мир.

Кажется, я ни разу в жизни не визжал таким звонким, почти девчачьим голосом. Отшатнулся от полупрозрачной стены, попятился, уперевшись в стену напротив. Поздно сообразил, что сзади такая же резиновая мягкость. Отскочил и от нее, но успел заметить, что кончики пальцев которые ее коснулись, приобрели на мгновение разноцветный блеск и прямые грани хрусталя. По стене расползалось еще одно пятно, открывая другой, режущий глаза своим блеском мир, и в нем тоже что-то шевелилось, подползало ближе…

В ужасе от того, что натворил, я со всех ног бросился в машинное отделение. Господи, как я быстро бежал! Позади раздались звон и рычание. Надеюсь, эти твари схлестнулись друг с другом, и это остановит их на какое-то время. Сколько еще миров можно открыть, касаясь пальцами стен?

Добежал, кубарем скатился по ступенькам, захлопнув за собой дверь. Сможет ли она их сдержать? Стоп, сейчас есть вопрос поважнее… Как отключить машины, поддерживающие проход?! Кроме шкал и циферблатов никаких кнопок, рычагов. Я судорожно шарил руками по холодному металлу, перемещался вдоль шкафов, высматривая хоть что-то, напоминающее рубильник.

За дверью раздался вой, потом снова рычание.

Я вдруг вспомнил о неизвестном, встретившим здесь свою смерть. Он ведь был военным. Бросился к его останкам, не стесняясь стал шарить среди полуистлевшего тряпья, наткнулся на что-то твердое. Кость? Нет, приятно холодит кожу. Вытащил, посмотрел ближе. Пистолет! Да!

По металлической поверхности дверей заскребли.

Очень хотелось верить, что оружие выстрелит. Направил на один из циферблатов, попытался нажать на спусковой крючок. Ничего не произошло. “Предохранитель! Там должен быть чертов предохранитель!”. Раньше я никогда не пользовался огнестрельным оружием, лишь приблизительно представляя, как оно работает, да и то по голливудским боевикам. Все-таки нашел рычажок, перещелкнул его, с трудом потянул на себя затвор.

Нет. Ничего. Нажатие на спусковой крючок – и никакого эффекта. А что еще ожидать от пистолета, пролежавшего без ухода десятилетия? В ярости ударил по циферблату рукояткой оружия. Стекло разлетелось вдребезги, тонкая стрелка погнулась, жестяная подложка с нарисованными цифрами провалилась внутрь шкафа, открыв небольшое отверстие.

По двери стукнули так, что на ее поверхности появилась внушительная вмятина.

Я, словно сумасшедший, стал разбивать все индикаторы, шкалы… Наконец в одном из отверстий, появившемся на месте разбитого прибора, разглядел несколько проводков, до которых мог дотянуться. Подцепил их пальцем, потянул на себя. Довольно тольстые, перекусить или разорвать нечем, кроме как… Решился, взял в зубы и рванул. Два разорвались, третий не поддался. Я хотел было расправиться и с ним, но, видимо, случайно замкнул уже разорванные. Хлопок, сноп искр… Меня отбросило в сторону.

Дверь едва держалась, готовая вот-вот слететь с петель от нескончаемых ударов.

Но гул машин уже изменился, он стал на тон выше, напряженнее, я заметил, что целый ряд стрелок сместились в красную зону. Успею ли найти еще одно уязвимое место? Вряд ли. Отошел в дальний конец машинного зала. Еще пара ударов, и… В этот момент все приборы зашкалило, стрелки прыгнули сначала в одну сторону, потом в другую. Гул перешел в вой, перекрывающий жуткое, звериное рычание за дверью. От хлопка и появившегося вслед за ним пучка молний выбило одну секцию металлического шкафа. Потом другую, третью… Я бросился на пол, закрыв голову руками.

Все стихло минут через пять. Помещение было затянуто дымом, воняло горелой резиной и пластмассой. В кромешной тьме я поднялся, спотыкаясь на обломках добрался до измятой двери. Кажется, с той стороны тоже было тихо. Сумел повернуть ключ и рывком распахнуть дверь. Коридора не было. За дверью не было вообще ничего, лишь спрессованный глинистый грунт.

Я провел несколько часов, на ощупь обыскивая свою темницу. Где-то там, в нормальном мире, уже, наверное, было утро. Как мне удалось нащупать маленькое отверстие еще одной замочной скважины – я до сих пор не понимаю. Вторая дверь в противоположной стене была так идеально подогнана, что обнаружить ее края, щели было абсолютно невозможно. Открыл ее тем же ключом. По винтовой лестнице поднимался этажей десять, потом еще искал выход из бетонного бункера, и, наконец, вывалился из него на траву. Вокруг шумел лес. Прохладный сентябрьский воздух пьянил, но поднимающееся солнце обещало теплый день.

Я не попал на экраны федеральных каналов. Только на страничку одной газеты, слегка желтоватой. Да и то в качестве чудаковатого грибника, вышедшего из леса после трехдневных скитаний. Вернулся в город, в свою съемную комнатенку. Коридор к ней выглядел вполне обычно, только обои в нескольких местах оказались разорваны. Я съехал на следующий же день, оставив старушке весь задаток. Она ничего не спрашивала, только сказала на прощанье “данке”.