История дружбы сироты и предпринимателя

Ни за какие деньги не купишь дружбу, понимание и поддержку. Для подростков из интернатов они порой важнее материальных вещей. Предприниматель Дмитрий Дьяконов и выпускник минского детского дома № 7 Витя Николайчук познакомились благодаря социальному проекту «Нити дружбы», который помогает сиротам найти наставников. За полтора года общение переросло в крепкую дружбу. Что это значит для каждого из них? Ответы друг друга волонтер и его подопечный не слышат: с каждым мы встретились по отдельности. С Дмитрием – в его офисе, с Виктором – в городской кофейне. Но их монологи легко соединились в один рассказ.

– С сиротами раньше никогда не сталкивался, был далек от этой темы. Но три года назад, когда работал в консалтинговой компании, задумался, что дела отнимают значительную часть жизни. Хотелось что-то отдавать. Мысли вертелись, а на глаза попался репост проекта «Нити дружбы» в «Фейс­буке»: искали наставников для сирот. Мне понравилась идея. Возможно, сказалось и то, что мои родители были в разводе, в детстве мне не хватало отца, хотя он всячески нам помогал. Я прошел тренинг, психологический отбор (пары подбирают с учетом интересов, характеров), подписал договор об участии в проекте. Подопечного мне нашли спустя год.

– В детдом попал накануне своего девятилетия. Нас четверо братьев в семье, но всех рас­пределили по разным интернатам. Меня отправили в минский детский дом № 7. Там были хорошие условия: мы жили в комнатах по двое, помимо общей столовой, у нас была своя кухня, где каждый мог приготовить то, что любит. Нас обучали всему необходимому: я могу и шкафчик отремонтировать, и табуретку сделать. Сейчас учусь на втором курсе Минского государственного профессионального лицея № 7 строительства, получаю две специальности – электромеханика по лифтам и сварщика ручной сварки. Это полезные профессии, пригодятся в жизни. Хотя, если честно, пошел туда, куда баллов хватило.

– Поначалу я подходил к нашему общению как наставник: хотел Витю чему-то научить. Когда увидел, что он многое умеет, стал помогать в ином плане. Организовывал встречи, чтобы показать разные профессии: дизайнера, фотографа, автомеханика, дальнобойщика. Периодически обсуждаем, кем он себя видит, когда окончит профлицей. Не пытаюсь его заставлять что-то делать, не проверяю домашнее задание или посещение занятий. Я ему не отец, не контролер, но могу показать, как может быть, если сделать то или это.

– Живу в квартире, которая досталась от дедушки. Кроме меня в ней прописаны мать и старшие братья, но фактически проживаем втроем: я, мой брат и друг из детдома. Многие ребята после выпуска из интерната общаются с родителями, которые хоть и лишены прав, могут им помочь. Некоторые вынуж­дены пробиваться сами, и я оказался в таком положении. Мама живет под Крупками, мы с ней периоди­чески видимся. Но у нее своих проблем хватает – плохое здоровье, на работу не берут. У старших братьев личная жизнь, а где отец, я не знаю. Первое время после детдома было сложно. Там за тобой смотрели воспи­татели: вернулся из школы – приготовлен обед, вещи постираны. А тут все нужно делать самостоятельно – покупать продукты, стирать одежду, распределять деньги.

– Я не контролирую Витин бюджет. Даже у меня не всегда получается распределить деньги на месяц. Но Витя не из тех, кто спустит стипендию на шоколадки. И какого-то потребительского отношения к себе не чувствую. Он за свой счет переклеивал обои в квартире, продукты и вещи покупает сам. Конечно, если мы идем выпить кофе или перекусить, плачу я, потому что у него нет лишних средств. Но такого, чтобы Виктор просил меня что-то купить или дать денег, нет. Единственное, в чем мы соприкасались в материальном плане, это рассрочка на новый телефон. Я оформил ее на себя, а Витя каждый месяц отдает необходимую для платежа сумму.

– Когда вышел из детского дома, больше всего не хватало наставлений. Как приспособиться к новой жизни, распоряжаться свободным временем, вести расходы? Получал, к примеру, деньги и питался в основном печеньем и напитками. Сейчас покупаю филе, фарш, кашу. Закупаемся продуктами совместно с другом – так получается дешевле. Стипендии не всегда хватает (получаю от 50 до 100 рублей в месяц), но могу подработать у Димы – на складе или пешим курьером.

– Последний раз мы виделись с Витей пару дней назад. У него нет стиралки, и он приезжал стирать вещи ко мне. Ели шаурму, делились впечатлениями от поездок – накануне я был за границей, а Витя в санатории. Мы общаемся не потому, что участвуем в проекте, а потому что стали друзьями. Не могу сказать, легко это или сложно – быть наставником для сироты. Это нормально. Витя – интересный, прикольный, умный парень. Мой друг.

– Дима часто звонит, интересуется, как у меня дела. Да и я могу всегда обратиться к нему за советом, обсудить любую тему. Выпускникам детдомов не хватает такой поддержки, но мне повезло.

Фото из личного архива героев Есть вопрос: А чем вы могли бы помочь сироте?

Анна Гоморина, методист Студенческого городка БГУ:

– Всегда можно оказать финансовую поддержку. Но лучшее, что мы можем сделать, – помочь в выборе жизненного пути, дать совет. И самое главное – подарить хоть капельку тепла и заботы, чувство защищенности, которую дают нам родители в детстве. Чтобы расширять представления о людях и мире, ребятам нужно общение. А взрослые имеют опыт и могут поделиться своими знаниями.