Клуб «Симбирский глагол». Гость клуба – Николай Полотнянко
НАВСКИДКУ СКАЖУ КОЕ-ЧТО. Вот публиковали мы в «Глаголе» великолепную, до колик смешную стихотворную поэму Николая Марянина под веселым названием «Шумодырская бодяга». Ну, просто сама просится на театральную или киношную сцену!
И зритель будет, и касса пополнится… И вроде театров у нас почти три целых штуки. Почему бы не повеселить публику – тем более на местном сюжете?
Немало и поэтических произведений, которые тоже сами просятся к музыкантам, желают перевоплотиться в вальсы, романсы, популярные шлягеры. И вроде музыканты в регионе имеются, могли бы соорудить нечто популярное, в народе принятое, звучащее и со сцены, и по радио, и в «телике»…И могло бы это «нечто» стать (как ныне «по-русски “калякуют”) неким “брендом” нашей губернии..
Но в ответ-опять ни звука..
В чем тут дело? Ведь есть же и всякого рода «культучреждения», ансамбли, певцы и гитаристы.. И региональное радио как бы существует..Отчего же «звука нет»?
Хотелось бы , конечно, услышать на сей счет хоть какие-то соображения местного Минкульта.
А вот и случай очередной подвернулся. Прислал известный и профессионально крепкий писатель и поэт Николай Полотнянко свое новое творение. И любопытное предисловие к нему…
Почитайте-ка!
И что ответит госпожа министерша культуры на сей счет?
Жан Миндубаев.
Творческое предложение министру искусств и культурной политики УО от писателя Николая Полотнянко в связи с 370-летием Симбирска-Ульяновска
Уважаемая Ольга Николаевна! У нас сложилась парадоксальная ситуация: много разговоров о развитии культуры, а самих произведений культуры создаётся очень и очень мало. В 2018 году исполняется 370 лет с основания Симбирска-Ульяновска. Возможно, вам известно, что я написал роман о Богдане Хитрово, он есть во всех библиотеках нашего города, но до сих пор его не используют в историческом воспитании молодёжи, как и три других моих роман, поэзию и пьесы.
Причина подобной холодности не во мне, а в том, что ваши культурные кадры не в состоянии оценить и творчески использовать мои произведения в том же праздновании юбилея.
Предлагаю им в помощь небольшую постановку(пьесу), для юбилея, из которой можно сделать мобильный спектакль, и показывать его по всему городу и области в любых помещениях.
Слово о начале града славного и похвального СИНБИРСКА
Стихи и проза Николай Полотнянко.
Действующие лица:
Царь Алексей Михайлович
Богдан Хитрово – окольничий, Синбирский воевода.
ххх
Пусть прошлое туманно и не близко,
Печаль о нём торжественно светла.
На площадях и улицах Симбирска,
(начинают звучать колокола)
Прислушайся, – звонят колокола.
Прислушайся! Восходит звон из глуби.
Что ни удар, то отзовётся год.
И от волненья пересохнут губы.
И память горькой скорбью обожжёт.
Мы часто на решенья были скоры,
Беспамятны… Но ты нас не кори,
Былой Симбирск. Звонят твои соборы,
И тенями встают монастыри.
И кладбища, что скрыты под бетоном
Дорог и зданий, явственно видны.
Симбирск! К твоим истокам и иконам,
Настанет час, и припадут сыны.
Московский Кремль. Комната царя. Алексей Михайлович сидит в кресле и пальцами правой руки постукивает по столу.
Ц а р ь: Нет, рано нам начинать войну с поляками из-за Смоленска. Надо сначала сделать неприступной Степную границу. Без нее Русь похожа на избу, у которой всего три стены, а четвертой стены, обращенной на Дикое поле, нет, и через него постоянно вторгаются крымцы и ногаи, уволакивая людей в рабство. А тут еще новая напасть – калмыки. Постоянно нападают на русские поселения. Сейчас с башкирами сцепились, воюют друг друга. Черта нам поможет отгородиться от них. Хоть она безмерно дорога и людей много забирает, но без нее невозможно начать заселение Поволжья…
( входит Хитрово, опускается на колени и касается лбом в пола)
Х и т р о в о: Желаю здравствовать, великий государь!
Ц а р ь: Поднимись, Богдан. Я рад тебя видеть. Подойди ближе.
(Хитрово поднялся с колен, сделал шаг вперёд и остановился.)
Ты слышал, наверно, про весть от воеводы пограничного Путивля, что запорожские казаки у Жёлтых Вод, сложась вместе с татары, всех ляхов побили, а и иных и в полон поймали, а гетманского сына Потоцкого взяли в полон жива… Все наши беды от поляков, терзавших Русь во времена смуты. От их козней и нестроение на Руси началось. Слава Богу, мы сейчас не те, что были тридцать лет назад. Казацкий бунтишка на Украине – это знак того, что пришла ляхам пора рассчитаться за смуту, за издевательства над православной верой.
Бояре советуют собрать Земский собор, как это бывало при моём родителе великом государе Михаиле Федоровиче, и взять воинских людей и деньги со всей земли. Как мыслишь, воевода?
Х и т р о в о: Не надо торопиться, государь. Мы станем воевать Смоленск, а хан из Крыма ударит нам в спину. Если воевать с ляхами, то на черте должна стоять рать, способная дать отпор татарам. Нужно помедлить, выждать. Казачишки сегодня с ляхами воюют, а завтра, куда их занесёт. Киевский староста Иеремия Вишневецкий бывалый воин. Казакам супротив него не устоять. Прошлым летом Кураш-мурза набежал на Белгород, отбили его с великим для татар уроном, потому что там Большой полк стоял и стоит. А если он будет под Смоленском? Что тогда. Татары прорвут черту и через день будут на Оке.
Ц а р ь: До такой беды дело не дойдет. Зачем же тогда мы построили десять новых городов и возобновили город Орёл, разрушенный в Смуту ляхами и их подручниками казаками. На Белгородской границе построили ещё восемнадцать городов и завершили строительство Белгородской черты от реки Ворсклы до Тамбова на Цне, а теперь замыслили продолжить её дальше на восток – до Симбирска. Тебе сие ведомо лучше, чем мне, как пограничному воеводе. Говори.
Х и т р о в о: Тебе ведомо, великий государь, что прошлым летом твои люди поставили град Карсун и разметили черту для начала работ вплоть до Симбирска. Это будет гораздо более мощная, чем прежде, засечная черта: валы, рвы, надолбы, острожки и города составят уже сплошную линию обороны. Укреплённую границу надо заселить свободными от податей крестьянами, которые станут отличными солдатами и драгунами создаваемых полков иноземного строя.
Ц а р ь: Ты всегда дельно мыслишь, Богдан. Я уже не раз пожалел, что отпустил тебя на границу. Мысль у меня была поставить тебя на приказ здесь, в Москве. Но мне насоветовали другое – как де он проявит себя на службе на границе.
Х и т р о в о: Я весь в твоей воле, великий государь…
Ц а р ь: Мне край как нужны грамотеи и книжники. А ты, Богдан и латынь, и польский языки ведаешь…
Мыслю я учредить школу, в которой бы наши братья, учёные монахи из Киева, обучали языкам, греческому, наукам словесным до риторики и философии. Наши епископы, не говорю о простых попах, плохо образованы. А Русь в настоящее время – последний оплот православия, наши угнетенные турками братья с надеждой взирают на Москву, ожидая, если не скорого освобождения от ига, то духовной поддержки.
Однако нашему единству с славянскими братьями крепко мешает то, что в нашем богослужении имеются серьёзные расхождения с тем, как понимают православие греки, сербы, болгары. Все это необходимо устранить, а для этой работы нужны образованные правщики книг, просвещённые иерархи, способные проводить политику Москвы в зарубежье. Открываю тебе свои замыслы и Ближней думы, в коей тебе самое место.
Х и т р о в о: Я не достоин такой чести, великий государь. Я всего лишь полковой воевода со Степной границы.
Ц а р ь: (усмехаясь, подает ему свиток) Прочти вслух, и я за одним послушаю, что утвердил, не читая. Вдруг дьяк Волюшанинов что-нибудь наврал. Читай, читай…
Х и т р о в о: (читает крепнущим голосом) Божьей милостью Царь и Великий Князь, Алексей Михайлович, всея России Самодержец, Владимирский, Московский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, Государь и Великий Князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Лифляндский, Удорский, Обдорский, Кондинский и Государь и Обладатель повелел за многия труды, за Керенскую службу, за городовое и засечное строительство, да за Карсунскую службу и засечное строительство пожаловать полкового воеводу и стольника Богдана Матвеевича Хитрово в окольничие и дать ему восемьдесят рублей и триста четей земли в каждом поле в Царевом Сенчурске!