Исполнитель "Хафанана": "Я с трудом убедил продюсера, что музыка с африканскими напевами будет интересна публике"

— Среди меломанов на просторах бывшего СССР имя Африка Симона в одном ряду с суперзвездами диско — Boney M, Baccara, Ottawan Eruption, но для всех до сих пор остается тайной — как простому парню из Мозамбика удалось достичь такой высоты?

— У меня был шанс, и я его не упустил. На самом деле я же родился в Бразилии (в Сан-Паулу) — мой отец — бразилец, а мама из Мозамбика. На ее родину мы вернулись, когда мне было три года. В этих странах детство и юность проходят на пляжах, где играют в футбол и танцуют самбу. Так и я рос на песке, под солнцем, с заводными ритмами. Сам научился играть на гитаре, сочинял простую музыку. Со временем это у меня получалось все лучше и лучше. И как-то на улице меня услышал и заметил один англичанин из ЮАР. Он сказал, что у меня большой талант, и посоветовал уехать в Европу — там можно и заработать, и прославиться. Так с его помощью я и оказался в Лондоне, мне было 18 лет. Из Англии после нескольких лет работы в ночных клубах я перебрался в Германию, где записал первый студийный альбом. Но первая попытка оказалось неудачной, потому что по настоянию продюсера все песни были на немецком, типа "Ich liebe dich, guten Morgen". Я с трудом убедил его, что заводная музыка с африканскими напевами будет интересна публике, и мы в 74-м записали "Барракуду". Песня стала хитом, правда не в Европе, а в Южной Америке. Мы провели там гастрольный тур — я выступал в Венесуэле, Колумбии — и заработали денег. После чего я записал сингл с песней "Ramaya", она сразу же стала хитом, но в Европе ее услышали сначала не с пластинок, а благодаря "пиратам". В 70-х поп-музыку в государственном радиоэфире передавали ограниченным объемом, а молодежь хотела большего. И тогда выход нашли моряки — суда стояли в нейтральных водах возле Англии или Голландии, и музыку транслировали судовые радиостанции, которую можно было принимать на берегу. "Ramaya" крутили по несколько раз в день, и тогда нам стали звонить из разных стран Европы: "Мы хотим купить эту песню!". Меня стали приглашать на ТВ, и на центральном канале Голландии появилось мое первое телешоу. И все это со мной происходило раньше, чем появились Boney M. Тогда Лиз Митчелл работала вокалисткой на студии звукозаписи, Бобби Фаррелл был диджееем на дискотеках, а продюсер Фрэнк Фарриан тогда сам пытался сделать карьеру певца — он пел немецкие песни.

— А потом на весь мир грянула ваша "Хафанана"! Как и где вы сочинили этот бессмертный хит?

— Мы сидели в студии с моим другом Стэном Регалем и подбирали мелодию. Сначала было все не то, потом мы что-то поймали, и мелодия — аккорд за аккордом стала получаться. При этом я не ставил себе цель сделать хит, просто сочинял песню. Я не скажу, что это было какое-то прозрение, нет, — мне казалось, что я делал обычную свою работу. Ну а когда у тебя уже есть мелодия, нужна и первая строчка. И как-то само собой пришли такие слова: "Мулюнго" — это "белый", "мулянди" — это "черный", "хафанана" — "мы одно и то же". "Мулюнго мэ мулянди, хафанана" — белый и черный — мы одно и то же. И понеслось!

— Знали вы тогда в 70-х о своей бешеной популярности в СССР?

— Я знал, что я популярен по всему миру, во всех странах. И тогда — кажется, в 79-м — я даже приезжал в Советский Союз на запись телевизионного концерта. Я даже Москву толком не видел — из аэропорта меня отвезли в студию и почти сразу обратно. Совсем другое дело сейчас, я даже пел в Кремле в большом концерте с участием Дэмиса Руссоса, CC Catch, Бони Тайлер. И там с удивлением понял, что здесь люди помнят и знают мои песни. А ведь прошло уже столько лет!

— Ничего удивительного: ваши песни в СССР звучали буквально из каждого окна. И одна из песен "про Марию" в силу незнания испанского языка — перепевалась в народе со скабрезным подтекстом…

— Надо же! (смеется). На самом деле эта строка звучит так: "Todo pasara, Maria, la vida zasi, Maria" (Все пройдет, Мария, день кончится, Мария). Кстати, подобная история у меня была с песней "Барракуда". Я по-испански пою: "А бара-бара, а барракуда". А по-испански слышно: "А гара-гара, а гара-пута". Текст там про то, что под водой тихо и мирно, поэтому я хотел бы быть барракудой. А по-испански это похоже на "поймай-поймай проститутку". И там, в Южной Америке, из-за этой ошибки она очень популярна была. Пока мне это не сказали, я бы ни за что не догадался. Я только слышал, что со всех сторон кричали "а гара-гара пута", очень популярна она у них была. И когда я приехал в Венесуэлу, то журналист вроде вас спросил: "Африк Симон, что вы будете петь? Поймай проститутку?". А я говорю: "Нет, я же по-испански пою. Это рыба барракуда". В Америке барракуда — не только рыба, но и машина с таким названием есть. В общем, все растерялись, то ли я пою о рыбе, то ли о машине, то ли о проститутке. Из-за маленькой ошибки она стала большим хитом, как и в случае с этой "Тодо пасара, Мария" (смеется).

— Если говорить о вашем сценическом образе, то первым пунктом будет шляпа…

— Это у меня с самого начала, с тех пор еще, как я танцевал степ и различные испанские танцы в ночных клубах. Мое первое имя на сцене было — мсье Африк. А Симон — это фамилия моего отца. Настоящее же мое имя — Эндрике Жуакин Симон. Для псевдонима я оставил фамилию Симон, но имя заменил на Африк, потому что я из Африки. Ну а шляпы мои тоже с секретом — такие используют для фламенко, потому что они элегантные. Вот на этой можете прочитать: "Сделано в Севилье". Она сделана в Севилье, но купил я ее в Барселоне. Никакие больше магазины, кроме как фирменные магазины в Барселоне и Мадриде, такие шляпы не продают. Они специально для танцоров фламенко. Только такие я ношу, и у меня много подобных шляп. Больше всего черных. Белые я не особо часто использую. Без шляпы я выгляжу совсем по-другому. Африк Симон без шляпы — это что-то совсем другое. Это ненормально (смеется).

ЧЕЛОВЕК-КАРНАВАЛ, ЗАЖИГАЮЩИЙ УЖЕ ПОЛВЕКА

Имя: Африк Симон

Родился: 10 октября в Сан-Паулу (Бразилия)

Карьера: исполнитель в стиле афро-диско

Его поход за славой начался в начале 60-х после его переезда в Европу. Сначала это были ночные клубы и кабаре в Англии, потом выступления и студийная запись в Германии. Песни "Рамайя" и "Хафанана" в 1975-м стали мировыми хитами. Продажи диска "Ramaya" (1975) сегодня превышают отметку 30 млн экземпляров. У певца в активе всего пять студийных альбомов: "Mr. Barracuda" (1974), "Ramaya" (1975), "Aloha Playa Blanca" (1976), "Boogie Baby" (1978), "Afro-Lambada" (1990), обеспечившие ему популярность на долгие годы и статус суперзвезды диско. Воспитывает сына от первого брака Фабио-Рамаитто, который занимается музыкой и футболом. Во второй раз женился на русской девушке Людмиле, с которой счастливо живет в Берлине уже более 10 лет.