От ареста до обмена. Как в украинском СИЗО сидится сторонникам ДНР, и что происходит с ними на суде

Тюрьма в украинском городе Бахмут, расположенном всего в 90 километрах от Донецка, ставшего теперь "столичным" в самопровозглашенной и никем не признанной ДНР, насчитывает 200 лет истории и даже имеет свой музейный уголок.

Кроме того, и сам Бахмут стал своеобразной юридической столицей Донецкой области, но уже на подконтрольной Киеву территории. Именно сюда из Донецка перебрались все украинские областные судебные власти, что повысило статус его Следственного изолятора № 6. Теперь все прокуроры и адвокаты на апелляцию едут в неблизкий прифронтовой Бахмут.

Всего в Донецкой области до войны было 20 учреждений пенитенциарной системы — колоний, СИЗО, тюрем. Сейчас в украинской юрисдикции их осталось 6, а 14 остались на стороне ДНР вместе со своими заключенными…

Во время активной фазы боевых действий таким заведениям бывает особенно непросто. Даже те, что оказались на территории ДНР, еще до 30 октября 2014 года подчинялись украинскому законодательству: сотрудники несли службу с оружием в руках, этапировали заключенных, получали продукты для контингента и заработную плату на кредитные карты в гривне. И все это на территории, контролировавшейся самопровозглашенной ДНР. Но с 1 ноября 2014 контроль за местами лишения свободы полностью перешел к самопровозглашенной республике, а все, кто не принял присягу ДНР, были уволены.

Нередко места заключения оказывались в окружении как самые крупные невоенные хранилища оружия в регионе. В стандартной колонии много "стволов" — пулеметы, автоматы, пистолеты, запасы боеприпасов, а новые власти начинали с требования, чтобы сотрудники, которым надо охранять заключенных, сдавали большую часть оружия. По рассказам многие, рискуя жизнью, прятали вооружение и припасы в тайниках, а с теми, кто попадался, разговор был короткий.

Теперь учреждения украинской пенитенциарной системы страдают от утечки сотрудников СИЗО в армию, где заработная плата стала в два раза больше. "Теперь" — поскольку месяц назад ситуация была еще хуже, рядовые сотрудники получали стандартную ставку в 3200 гривен (100 евро — здесь и далее прим. "Спектра") независимо от выслуги и нагрузки. С ноября 2017 года месячная заработная плата повышена до 5000 гривен (около 160 евро).

По законам мирного времени

Попасть в СИЗО человеку с улицы не так просто, но "Спектру" неоценимую помощь оказала народный депутат Надежда Савченко. Ее местный помощник Руслан Биленко совсем недавно вышел на пенсию по выслуге лет, а последние полтора года перед пенсией он как раз был начальником этого самого следственного изолятора. Корреспондент "Спектра" Дмитрий Дурнев присоединился к его плановой проверке коммунально-бытовых условий содержания заключенных, что вполне допускает украинское законодательство.

Среди более 800 "постояльцев" СИЗО №6 на день нашего посещения было более 70 сторонников ЛДНР, как ополченцев, взятых в бою, так и гражданских с подконтрольной Украине территории, арестованных за работу на самопровозглашенные республики, организацию референдума 11 мая 2014 года и другие прегрешения. Их тут называют "сепаратистами", а сами они себя, в издевку что ли, зовут "террористами", потому что в мирном украинском законодательстве преступления их квалифицируются в том числе и по "террористической" статье 258. Причем разные части статьи (создание, участие, финансирование террористических организаций) присутствуют практически у всех, ведь украинские власти считают захват власти в отдельных областях на востоке страны актом терроризма.

Когда на линии фронта берут в плен рядового бойца ДНР с украинским паспортом из доказательств преступной деятельности при нем обычно бывает только автомат, да и еще то, что он про себя сам расскажет. Вот с этой "доказательной базой" и "арестом" в ходе реального боестолкновения с очевидным невыполнением норм процессуального законодательства мирного времени и работает потом прокуратура. В СИЗО Бахмута корреспонденту "Спектра" встретилась пара "сепаратистов" и вовсе выкраденных спецназом СБУ и вывезенных с мешками на голове прямо из находящейся под контролем ДНР Горловки.

Примерно так же все происходит и с гражданскими сторонниками ЛДНР, которых часто фактически обвиняют в шпионской деятельности, но называется это пособничеством террористам. В деле как правило есть записи телефонной прослушки с неким "куратором из ДНР". Но предполагаемый "куратор" остается на территории недоступной для допросов украинской прокуратуры, и доказать в гражданском суде всю цепочку преступных деяний можно только в одном случае — если подсудимый сам признает свою вину. Делает он это обычно в обмен на свободу.

Украинской системе правосудия в этих условиях легче бесконечно тянуть дело в ожидании обмена, который скроет все процессуальные огрехи и слабость, а порой и бессилие доказательной базы. Обвиняемый в этом случае быстро признает свою вину, получает небольшой срок и выходит на свободу по амнистии или президентскому помилованию — именно так юридически очищают заключенных для обмена.