Олег Сенюк: «Чтобы уменьшить коррупцию, нужно изменить ментальность людей»

Из зоны проведения антитеррористической операции после ротации вернулся военный прокурор Западного региона генерал-майор юстиции Олег СЕНЮК (на снимке). Наш разговор о военной юстиции в условиях особого периода и других злободневных вопросах борьбы с преступностью.

— Олег Владимирович, что Вас больше всего поразило во время пребывания в зоне боевых действий. — При общении на «нулевке» с солдатами чувствовалось, что по сравнению с прошлыми годами произошли заметные изменения. Военнослужащие неплохо вооружены, материально и технически лучше обеспечены. Патриотический дух солдат и офицеров, стоящих на передовой, очень высокий. Готовы в любое время идти в наступление. Мы сможем дать отпор врагу в случае каких-либо активных действий на линии разграничения. — Если не возражаете, начнем все-таки наш разговор с Западного региона. Бытует мнение, что этот край довольно сложный для правоохранителей и в то же время привлекательный для криминальных структур — здесь сосредоточено больше всего таможенных переходов. Здесь также сосредоточены важные объекты как военной, так и промышленной инфраструктуры. Перед тем Вы работали в военной прокуратуре Центрального региона… — Каждый регион имеет свою специфику. Центральный более насыщенный предприятиями оборонной промышленности, там находятся центральные органы военного управления и т. п. В Западном регионе самое большое внимание сосредоточено на обеспечении законности и правопорядка на государственной границе и, конечно, в войсках. В целом суть нашей деятельности повсюду одинаковая, поскольку закон один для всех. — Больше всего задержаний коррупционеров в Западном регионе в последние годы происходит именно с участием военной прокуратуры. Чем это вызвано? — По моему мнению, это, прежде всего, указывает на то, что правоохранительные органы работают на Западных территориях Украины более результативно и эффективно. Кроме того, благодаря нашей неангажированности и неподкупности в это сложное для страны время, когда каждый хочет защиты, общество нам доверяет. Это при том, что результаты работы незначительного количества работников, а это 25 следователей на восемь областей запада, зримые и подтверждают нашу производительность, доверие граждан и понимание государственных проблем, которые могут решить лишь офицеры. — Количество уголовных производств, задержанных коррупционеров, привлеченных к ответственности лиц за девять месяцев, да и за последних три года, поражают — что по этим показателям? — В прошлом году показатели нашей деятельности ниже второго места не опускались. В течение восьми месяцев занимали первую ступеньку по количеству направленных в суд дел среди всех региональных прокуратур Украины, в том числе и гражданских. Вместе с тем у нас наименьшее количество личного состава. В этом году направили в суд 64 производства в сфере коррупции — это второе место в стране, а первое — у военных коллег из Южного региона. И, конечно же, не стоит забывать — работа военной прокуратуры наглядная со значительной поддержкой граждан, которую мы хотим оправдать и таки оправдываем своей отдачей. — Но дальше остается большое количество уголовных производств. О чем свидетельствует эта тенденция? Что Вы видите за этими цифрами? — Чтобы уменьшилось число коррупционных проявлений, нужно изменить ментальность людей. Какую б зарплату не давали служащему, в каких бы условиях он не проживал, какие материальные условия ему бы не создавали, если в сознании ментально не заложено, как говорят в народе, что брать взятки — это низко, мы ничего не добьемся и не искореним коррупцию. Динамика преступлений каждый год то увеличивается, то уменьшается. Это свидетельствует об одном: в сознании служащих, задействованных в коррупционных злоупотреблениях, ничего не меняется. Именно поэтому за девять месяцев этого года в сфере противодействия коррупции наши показатели — это десятки уголовных производств этой категории. К примеру, 64 законченные досудебные расследования по уголовных производствах, что является одним из лучших результатов среди других военных прокуратур Украины. Из них 57 — по фактам взяточничества. Если же говорить о количестве задержанных должностных лиц с поличным — то их было 34, а суммы взяток в целом составили 417 тыс. грн., 91,5 тыс. долл. США и 1 тыс. евро. — Все же, какие самые резонансные производства Вам запомнились? — Мы живем в таком круговороте событий, что два-три дня можно рассказывать, что больше всего запечатлелось в памяти. Приведу последние примеры по документированию ежемесячных поборов исполняющего обязанности начальника Черновицкого областного управления лесного и охотничьего хозяйства, которого мы недавно задержали на взятке. Средства в размере 10 тыс. долл. США назначались начальнику Управления защиты экономики в Черновицкой области Департамента защиты экономики Нацполиции Украины, чтобы тот не документировал незаконную вырубку лесов на Буковине. Но последний, будучи человеком принципиальным и профессиональным, сразу же обратился с соответствующим заявлением к нам. Мы, в свою очередь, сразу же отреагировали и задержали взяткодателя-лесника в порядке ст. 208 УПК Украины во время дачи части взятки в размере 2300 долл. США и 4200 евро. Это вопиющий факт. Сколько уже дел в отношении лесников прокуроры направили в суд, но ничего не меняется. Поэтому нам нужно владеть оперативной обстановкой и работать системно, чтобы предотвращать коррупционные проявления. — Во Львове поражены, как настойчиво и профессионально военная прокуратура Западного региона отстаивала от незаконной застройки парк «Знесіння». Какая сейчас ситуация вокруг любимого места отдыха львовян? — Это наша постоянная и будничная работа, которую стараемся выполнять качественно и результативно. Уже есть решение судов, которые нивелировали стремление застроить этот парк. Мы вышли на заключительный этап: парк «Знесіння» будет сохранен. Но судебные процессы длились почти 10 лет. Последним решением по этому делу, согласно постановлению Львовского апелляционного хозяйственного суда, есть истребование всей площади земельного участка размером почти 2,9 га в историческом ареале г. Львова, граничащего с региональным ландшафтным парком «Знесіння». Так, еще в июле 2012 года первый заместитель военного прокурора Западного региона Украины в интересах государства обратился с иском к субъекту предпринимательской деятельности о признании недействительным договора аренды земельного участка и его истребовании из чужого незаконного владения. Общая стоимость земли по ул. Довбуша, 15 во Львове составляет 6,3 млн. грн. Отметим, что только 7 апреля 2017 года решением хозяйственного суда Львовской области частично удовлетворен указанный иск и признан недействительным договор аренды земли. Также истребован в пользу государства в лице Кабинета Министров Украины земельный участок площадью более 2,8 га. Только благодаря настойчивой и последовательной позиции военной прокуратуры государству возвращен этот объект недвижимости. — Вернемся к зоне боевых действий. Какие наиболее распространенные преступления в зоне АТО? — Ежедневная рутинная работа — это одно, но больше всего времени концентрировали на расследовании преступлений, связанных с государственной изменой, когда, например, военнослужащий переходит на сторону врага. Уже есть не один десяток приговоров. Конкретные лица приговорены к реальным срокам лишения свободы. Что важно, признана противоправная деятельность так называемых «ДНР» и «ЛНР» — это будет серьезная основа для международных судов в признании российской агрессии. Ведь исключительно благодаря кропотливой работе военным прокурорам удалось доказать в суде признание так называемых «ДНР» и «ЛНР» террористическими организациями с верной квалификацией действия преступников по ст. ст. 258 — 258-5 УК Украины. — Вы знаете о существовании такого учреждения, как Старобельский следственный изолятор. Там в настоящее время содержат сепаратистов, российских наемников и даже наших офицеров, в том числе из штаба оперативного командования. Военнослужащие готовы нести ответственность за совершенное, но они против того, чтобы их дела рассматривали суды Луганской области. — О вопросе судов в Луганской и Донецкой областях — действительно возникают проблемы. Мы выступали против того, чтобы дела в отношении террористических организаций «ЛНР» и «ДНР» рассматривали суды этих областей. Когда родственники находятся на оккупированных территориях, судья часто не может принять законное решение по результатам рассмотрения нашего производства. Мы выступили с инициативой, чтобы эти производства для объективного рассмотрения направляли в суды Центральной или Западной Украины. — Когда-то в Украине действовали военные суды. Почему бы снова не вернуться к этой практике в зоне АТО? — Не только в зоне боевых действий, военные суды должны быть созданы во всей Украине по гарнизонному принципу — в Киеве, Львове, Одессе и т. п. А там, где гарнизоны небольшие, может быть межгарнизонный суд для нескольких областей. Согласно иерархии, должна быть создана Судебная палата по военным делам в Верховном суде. В регионах, где действуют военные прокуратуры, должны заработать и военные суды. Почему? Приведу конкретные примеры. Мы направляем в суд дела о невыполнении приказа или самовольном оставлении воинской части. Проходит много времени, пока гражданский судья районного суда сможет понять дух и сущность статьи Уголовного кодекса, по которой направили дело. По Уставу Вооруженных Сил Украины солдат должен подчиниться и выполнить приказ командира, а судья не знает, что такое Устав. Приходится проводить разъяснительную работу. Военные суды должны рассматривать не только уголовные дела, но и административные, гражданские, касающиеся военнослужащих, атошников или членов их семей. Например, участнику АТО не доплачивают месячное денежное содержание, не выплатили единовременное денежное пособие и т. п. Он должен прийти к военному прокурору, и тот должен был заявить иск в интересах военнослужащего и поддержать его интересы в суде… — По Вашему мнению, какие еще нужны законы принять в Верховной Раде, чтобы борьба с коррупцией в Украине стала более эффективной и ощутимой. — Прежде всего, необходимо сделать важные шаги для существования военной юстиции. Во-первых, создать военные суды; во-вторых, у нас должны быть военные юристы, которые бы защищали военнослужащих, как это делают в Израиле; в-третьих, оставить следствие в военной прокуратуре. С 20 ноября у прокуроров забирают следствие. А кто будет заниматься вышеназванными мной делами, законодателем не определено. Сейчас мы не можем официально представлять в суде интересы военнослужащих, атошников или членов их семей. Эти функции передали центрам бесплатной правовой помощи. Можем ли мы себе представить, что представитель этого центра взял автомат и поехал на передовую, где в окопе пообщался с солдатом и расспросил, какие у него проблемы. Это должны делать военные прокуроры. Поэтому необходимо внести изменения как в Конституцию, так и в Закон «О прокуратуре» по этому поводу. И хотя бы на особый период военные прокуроры должны иметь возможность отстаивать права тех людей, которые на востоке защищают нашу страну. В Верховной Раде почти два года лежит по сути без движения законопроект, который предоставляет военной прокуратуре право проверять, как расходуют бюджетные средства для армии. Не проверять субъекты предпринимательской деятельности, влияющие на реальные сектора экономики, а отслеживать движение бюджетных средств для оборонной промышленности. Каким образом проводятся закупки, какое качество товаров, как ремонтируют технику, как кормят солдат и т. п. После взрывов на складах мы начали проверять, как хранятся боеприпасы. Военная прокуратура Центрального региона расследует уголовное производство относительно взрывов в Калиновке. Соответствующие поручения получила и военная прокуратура Западного региона. Однако в данное время есть случаи, при отсутствии полномочий проводить проверки, когда командование воинских частей не допускает военных прокуроров на арсеналы, базы и склады. Очевидно, им есть что скрывать. Несмотря на это, мы свою работу делаем и выявляем имеющиеся нарушения закона. Именно поэтому должны быть созданы условия, чтобы мы предотвращали такие взрывы, как в Калиновке. Чтобы должным образом работать, должны быть четко определены наши полномочия. Мы общались с коллегами из разных стран, и они имеют право проверять законность расходования бюджетных средств. Например, в США в военной прокуратуре создан отдельный департамент, который занимается проверкой расходования выделенных на оборонные нужды средств. Военные прокуратуры создали три года назад, но с периодичностью 5—6 месяцев принимают законы, которые уменьшают наши полномочия. Это может привести к фактической ликвидации военных прокуратур или к такому положению, что мы будем на бумаге существовать, а реально не влиять на состояние законности. По моему мнению, должны быть пять институтов в военной сфере, а именно: военный прокурор, военный юрист, военный адвокат, которые должны защищать интересы военнослужащих, военный суд. И, конечно, должна быть военная полиция. — Что сдерживает реорганизацию военной юстиции? — Должны быть приняты соответствующие законы. Кстати, сейчас на сайте Президента Украины зарегистрирована петиция о продлении полномочий военной прокуратуры. Если она наберет 25 тысяч подписей — будет рассмотрена. В данное время в обществе есть необходимость для возобновления вышеназванных мной полномочий военной прокуратуры, хотя бы на особый период. С целью надлежащего обеспечения законности в войсках военные прокуроры должны иметь: право осуществлять социальную и правовую защиту военнослужащих и членов их семей, в том числе путем представительства их интересов в судах; полномочия осуществлять проверки законности использования бюджетных средств в оборонном секторе экономики, а также проводить досудебное расследование преступлений в военной сфере.