«Образы я ищу порой в самых простых жизненных моментах»

Главные сцены мира знают ее Одетту – Одиллию, Жизель, Никию, Манон. Но амплуа классической балерины Светлана Захарова неутомимо расширяет современным репертуаром. Ее универсальному дарованию отвечают работы в балетах Баланчина, Ноймайера, Форсайта. А за новейшие эксперименты – в частности, опыт первого авторского проекта Amore: три спектакля, которые идут в один вечер, специально для Захаровой поставили современные хореографы Юрий Посохов («Франческа да Римини»), Патрик де Бана («Пока не пошел дождь») и ирландка Маргерит Донлон («Штрихи через хвосты»).

В конце прошлого года балерина станцевала Amore в лондонском театре «Колизей» и в Александринском театре в Санкт-Петербурге. Кроме этого успела дважды выступить в Пекине, поучаствовать в премьере «Нуреева» в Большом и улететь на миланскую премьеру «Дамы с камелиями». В феврале она снова вернется в Москву – танцевать в балетах «Спящая красавица», «Герой нашего времени» и «Иван Грозный».

Колоссальный репертуар и головокружительный рабочий график, в который Захарова заглядывает, «только чтобы понять, куда должна лететь завтра», с одной стороны, свидетельствуют о невероятной выносливости, с другой – об азарте классической танцовщицы, которую в современность выталкивает идея поиска индивидуальной свободы. Этот разговор произошел в Петербурге всего час спустя после прилета балерины из Лондона. Поверить, что собеседница накануне выступала на сцене легендарного «Колизея», было невозможно: обстоятельно отвечая на вопросы, она ни разу не сослалась на усталость, зато честно призналась, что «боится высоты» и что движения для своей Авроры из «Спящей красавицы» подсматривает у шестилетней дочки.

– Проект Amore – это моя идея, которая изначально строилась на довольно понятном желании: вот я хочу танцевать то, то и то и хочу это сделать с тем, с тем и с тем. На этот проект я отдала все свои силы. И у нас получилось. Продюсером выступил мой коллега Юрий Баранов. Без него и всей команды ничего бы не получилось. По всему миру мы показываем Amore вот уже почти два года. Интерес к нему не утихает, а наоборот.

Как все начиналось? После премьеры балета «Герой нашего времени» я очень хотела снова поработать с Юрием Посоховым. Поговорила с ним, и он сразу предложил мне несколько своих спектаклей на совершенно разные сюжеты. Я выбрала «Франческу да Римини» на музыку Чайковского. Как только услышала первые звуки музыки, у меня все внутри задрожало. Так мы и начали работать. Сделать декорации к «Франческе» мы пригласили талантливого сценографа Марию Трегубову, потом к команде присоединился известный дизайнер Игорь Чапурин. На мой взгляд, он сотворил потрясающие костюмы. В спектакле мы задействовали артистов и звезд Большого, моих партнеров – Дениса Родькина и Михаила Лобухина. Работа закипела. Второй балет мне поставил Патрик де Бана, который в нем же и танцует. После прекрасного опыта над современным номером с ним мне хотелось, чтобы он поставил полноценный балет. И я его пригласила поучаствовать в нашем проекте. В спектакле заняты всего три артиста – помимо меня и Патрика потрясающий солист Большого театра Денис Савин. Мы долго сочиняли, пытались найти сюжет, переделывали либретто. Результат вышел совсем отличный от того, как все было запланировано сначала. Балет Патрика такой. философский меня очень устраивает. Ну а когда думала о заключительном третьем акте, просто оттолкнулась от себя самой. Знаете, я человек веселый, люблю юмор, шутки. Да и как зритель я бы хотела уходить после спектакля с радостным настроением. Поэтому хотелось закончить всю историю на мажорной, радостной ноте. Тогда Юрий Баранов показал мне одну запись, и я сразу сказала: «Это то, что надо!» Это был балет «Штрихи через хвосты» на 40-ю симфонию Моцарта. Хореограф Маргерит Донлон. С ней я работала впервые.

– Знаете, я очень часто вижу, когда наши артисты переезжают работать в западные театры, они сталкиваются с довольно жесткими законами. Сейчас вот летела с одним коллегой – довольно известным танцовщиком, и он мне рассказал, что его жена, родив дочку, ушла из одного крупного театра в менее престижный театр. Ушла из-за того, что захотела почувствовать себя более свободной. Я не могу быть объективной в принципе, так как я с некоторых пор живу по своим законам и у меня с театрами все складывается благополучно. Но если артисты уходят с престижных сцен, это же о чем-то говорит? Вообще, должна признаться, мы, артисты, всегда чем-то недовольны независимо от того, идет речь о российских, европейских или американских театрах. Артист же всегда ищет свободу, всегда ищет путь к реализации. В общем-то, получается, мы артисты – всегда эгоисты. В хорошем смысле этого слова.

– Обычно вопрос звучит по-другому: кто ваши кумиры? (Смеется.) Помню, что еще в школе никак не могла себе выбрать любимую балерину. Многие мне нравились, но вот любимую выбрать. Ведь у всех помимо достоинств есть какие-то свои недостатки, и я их, наверное, видела. А вот когда впервые увидела Сильви Гиллем, я испытала настоящий шок. Дело в том, что она обладает уникальными способностями: у нее фантастические растяжки, ее работа ног завораживает. До нее такого никто не делал, да и не разрешалось особо. Уникальность Гиллем в том, что в конечном итоге балетный мир ее принял. То, как владеет телом эта балерина, я думаю, не подвластно никому. Мне кажется, она и перевернула балетный мир, заняв в нем ни с кем не сравнимое место.

– Нет. Я делаю свои растяжки, упражнения. Минимум это полчаса занятий на полу перед каждой репетицией, перед каждым классом. Это просто упражнения, которые я когда-то для себя подобрала на закачку мышц, спины, стоп.

– Нет. Я была на ее спектаклях, но личного знакомства не случилось. Как-то не совпали обстоятельства для этого.