Кай Метов: В 90-е на концертах вокалиста легко можно было подменить грузчиком
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Это программа «Творцы». У микрофона Александра Красногородская, добрый день, дорогие друзья. А у нас в гостях сегодня легенда, звезда 90-х, я позволю себе так сказать, Кай Метов, автор, исполнитель, композитор, актёр, продюсер, бизнесмен. Здравствуйте, Кай!
К. МЕТОВ: Здравствуйте.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Я прочитала, что у Вас полное имя Кайрат Ерденович.
К. МЕТОВ: Всё правильно.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Но мы Вас сокращённо Кай.
К. МЕТОВ: Вы меня так представили, что у меня холодный пот выступил сначала на лбу, а потом на спине. «Легенда 90-х».
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Когда я была школьницей, меня отпускали на полтора часа вечером на дискотеку, и там звучала Ваша музыка, Ваши песни, и я скромненько стояла в уголке, перебирала ножкой, думала, боже, какая песня, какая музыка. Потом нужно было возвращаться, а драйва хотелось ещё, я покупала кассеты, слушала. Вместе с Вами проходило моё взросление. А сегодня вижу Вас здесь.
К. МЕТОВ: Меня всегда шокирует слово «легенда», вроде человек живой, не так давно это было, все существовали в это время и все могут точно так же адекватно воспринимать и рассказать, что в те времена было. С другой стороны, понятие «легенда 90-х» немного отрезает ото дня сегодняшнего. Ощущение, что я заслуженный пенсионер, гуляю с тросточкой в московском парке и вспоминаю 90-е. Это не так, я живу полноценной жизнью, и то, что сейчас происходит в творчестве, не сильно отличается от 90-х, такое же количество песен. Но именно в те времена не было сильных медийных сообществ, не было маркетинга, который продвигал бы форматный материал на музыкальный рынок, была другая ситуация в стране. Поэтому в одночасье найти своего слушателя могла совершенно разная музыка.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Было проще раньше?
К. МЕТОВ: Было просто и сложнее одновременно. Если ты сейчас попадаешь в команду или проект, и этот проект усиленно продвигается через средства массовой информации, то, наверно, легче. А если не попадаешь, а сам по себе, то, наверно, сложнее и труднее. Материал должен быть такой, чтобы в интернете выложить, и все сразу подхватили. А в 90-е была другая история, все занимались выживанием, разламывали старое, строили новое, и музыка всё это дело отражала. Я пришёл в студию, принёс четыре фонограммы, и через месяц на всех просторах бывшего СССР эти песни стали звучать.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Как «Ласковый май».
К. МЕТОВ: «Ласковый май» — номер один. Они стали звучать везде — это нонсенс, это Книга рекордов Гиннеса. У меня попроще, но, может, более долгоиграющее.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Когда я готовилась сегодня к интервью, очень часто встречала фразу: Ваша биография, Ваше творчество «прочно ассоциируется с ушедшим поколением музыки 90-х», то, что в самом начале Вас зацепило. Вам это мешает?
К. МЕТОВ: Я бы это скорректировал. Я думаю, ассоциируется не с уходящей эпохой и музыкой 90-х, а с самими 90-ми. Когда в стране происходят такие глобальные перемены, когда рушится всё мировоззрение у людей, под ноль срезаются ценности, с которыми ты жил долгое время, насаждается новое, что-то отторгающееся. Сейчас сложно себе представить, но в 90-е мы многие были свидетелями, когда идёшь по центральной улице Москвы, и голые тела из всех киосков «Союзпечати», была сексуальная революция, которая все нормы попрала. Это был шок. Вспомните, о чём писали газеты.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: «СПИД-инфо».
К. МЕТОВ: Это же ужас был ходячий. Этот шок, который страна испытала, дух потрясений, дух грядущих перемен, когда с большущими перегибами мы из чего-то вылезали и пытались влезть во что-то новое. Это настроение как некий срез социальный отразилось в моём творчестве. Поэтому люди, когда это слушают, дух начинает на генетическом уровне внутри шевелиться, поэтому такой эффект.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: А как это отразилось на Вашем творчестве? У Вас все песни приличные, насколько я помню.
К. МЕТОВ: У меня все песни приличные. Две шуточные: «Я тебе не верю» и «Position № 2». Там была одна фраза «тебя хочу», которая сделала меня тем человеком, которым сделала. В том же альбоме «Position № 2» 1993 года было много лирических песен, боевых, но без какого-то подтекста. Другое дело, что возникшее тогда гипертрофированное чувство самоиронии, которое отразилось в этом альбоме, попало в десятку. В то время, когда было настолько сложно, только чувство юмора и чувство самоиронии помогало людям выживать.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: А как появился певец Кай Метов?
К. МЕТОВ: С творчеством я связан с шести лет. В пятилетнем возрасте я объявил родителям, что буду музыкантом.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Они обрадовались, наверно.
К. МЕТОВ: Удивились сначала, обрадовались намного позже, когда что-то стало получаться. Тогда было лёгкое смятение, но они считали, что раз это мой выбор, то надо мне помогать. Я попросил купить мне пианино, я поступил в музыкальную школу по классу скрипки. Скрипка — это особенный инструмент, и дети, которые посвящают детство этому инструменту, они вырабатывают утончённое восприятие жизни, потому что звук рождается сначала где-то глубоко внутри тебя. Скрипка — как девушка, с ней надо договариваться. У меня на концертах часто стоят рояли. Пришёл на саунд-чек, проверил, всё нормально. Со скрипкой так не бывает. Каждый инструмент — отдельная личность, с ней надо общаться, передавать тепло, тогда инструмент звучит в твоих руках. Звук рождается в тебе, переходит в скрипку, а потом во Вселенную. Скрипачи видят больше оттенков, слышат больше нюансов, более утончённо воспринимают жизнь.
Потом академическое образование, скрипач, пианист, потом служба в рядах Вооружённых сил.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: А где Вы служили?
К. МЕТОВ: ВЧ-83420, бригада охраны Министерства обороны. Попал туда не сразу, а через полгода. Это в Москве, Чернышевские казармы. Бригада была создана ещё до образования Советского Союза, года два назад почила. Полгода я бегал по лесам, падал под БТР.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Два года отслужили?
К. МЕТОВ: Да, от звонка до звонка. Армия повлияла на меня так, что об академической составляющей в моей жизни пришлось забыть, я ушёл в эстраду, в эстраду в хорошем смысле слова. Был 1984 год, и эстрада представлялась не так, как о ней все думают сейчас. Попса — пренебрежительное отношение, «были бы у меня деньги, я бы тоже пел», тогда это было по-другому. Каждые полгода тебе нужно было проходить тарификации, сидела серьёзная комиссия в филармонии, куда входили не только музыканты и люди искусства, но и руководители политические, которые смотрели твою идеологическую составляющую, что ты несёшь в общество. Человек выходит на сцену, в зале 1000 человек, все слушают: ты несёшь информацию, воздействуешь на людей, и какой-то эффект от этого обязательно будет. Конечно, это было подконтрольно государству. Артист оценивался и по своим профессиональным аспектам, по художественности, по харизме, по тому, что он делает на сцене. Все концерты строились таким образом: сначала была политическая песня, потом про страну, а потом эстрада.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: С теорией понятно, а как лично у Вас?
К. МЕТОВ: Работал я в филармонии в 1991 году, когда система филармонии стала разрушаться, пришло понятие кооперативных концертов. Артисты получали ставку, у меня была 7 рублей 50 копеек, а тут в одночасье можно было получать тысячи. Самое главное, что в стране не было никакой альтернативы, все ходили на стадионы, на концерты. Конец 80-х-начало 90-х — самое золотое время, когда люди работали по пять стадионов в день и неплохо себя чувствовали. Потом в стране стали происходить изменения, народ переметнулся в другие вещи, основная волна от стадионов схлынула.
Запели тогда все. Работало большое количество людей под фонограмму, и когда приезжает коллектив, а артист спился или ещё что-то с ним случилось, можно было поставить грузчика и включить фонограмму, потому что в лицо группы мало кто знал, огромное количество артистов ездило, происходил жуткий хаос. Первые песни у меня пошли в 1992-93 годах, а первый видеоряд — в 1995. В 1993-94 годах я тоже ездил по стране, и меня в лицо мало кто знал. Поэтому можно было не только двойников использовать, совершенно непохожие на меня люди могли купить в киоске кассету и давать концерты.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: А такие прецеденты были?
К. МЕТОВ: На «НТВ» у меня выходила программа, и такие материалы были. Это было не только со мной, это был массовый психоз, все через это проходили.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Вас часто критики упрекают в отсутствии вокальных данных.
К. МЕТОВ: А я себя певцом не считаю, я считаю себя автором-исполнителем.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Так обычно про Высоцкого говорят.
К. МЕТОВ: Я пою свои авторские песни, делаю это с тем чувством, характером, как это у меня получается. Я пою чисто, у меня абсолютный слух. Я думаю, что у меня довольно приятный, необычный тембр, этим я отличаюсь от других людей. Сейчас я не могу тенором спеть очень высокую партию, но если это понадобится, у меня тоже есть такой материал.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Понятие такое: есть голос или нет.
К. МЕТОВ: Голос есть у всех, это мышцы. Ты либо ими занимаешься, либо нет. Спортсмен ходит, качает мышцы, их все видят, а у другого не видно, но это не значит, что их нет. Более важное понятие — слух, насколько ты внутри себя можешь слышать интервалы, подстраивать под них аккорды, воспринимать мир через систему звукоряда. Все звуковые ассоциации — это, с одной стороны, хорошо, с другой — плохо. Я не могу ни одну песню слушать, как другие люди, у меня сразу идёт партитура в голове, где правильное разрешение, где неправильное. Наверное, этим грешат многие люди, кто изучал это в глубоком детстве.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: А себя Вы часто слушаете?
К. МЕТОВ: Только тогда, когда нужно критически подойти к материалу, понять, какие ошибки. Я и видео свои не очень люблю смотреть. Сразу куча вопросов возникает, кучу всего хочется изменить, я довольно требовательный человек, поэтому меня это немного расстраивает, потому что можно было сказать, спеть, сыграть лучше.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: А у Вас есть мысль: «Возьму и переделаю»?
К. МЕТОВ: Это ошибка, которую я прошёл в 90-е годы: переделывать можно бесконечно. Когда вы создали произведение искусства, у него уже самостоятельная жизнь, все песни, как дети. Ты их родил, они встали на ноги и пошли. И бегать за ними, жить их судьбу бесполезно. Некоторые песни сами пробьют себе дорогу, некоторые песни долго заправляют, потому лихо едут. А некоторым песням нужны пинки, чтобы они встали и начали что-то делать.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Все музыканты, творческие люди, которые что-то создают, говорят, что произведения, как дети, не могут выбрать любимое. Но если несколько раз задать вопрос, автор что-то да выделит.
К. МЕТОВ: Я боюсь всегда одной вещи. Мне кажется, что у художника есть предопределённость стать из человека, который что-то делает от души, человеком, который делает массовый продукт на основе того, что у него хорошо получается, стать технарём, не задумываться и не вкладываться туда глубоко. Если мы говорим о том, что это песни второго уровня, они не могут быть детьми. Но я стараюсь этого не делать.
Мне кажется, есть песни, которые помогли в жизни, как дети некоторые ушли от родителей и живут самостоятельной жизнью, а некоторые вернулись и помогают. Есть песни, которые ассоциируются у меня с большими изломами жизни, которые с трагической подоплёкой, а есть песни, которые были написаны левой ногой, убежали, а потом вернулись и порадовали тем, что добились успехов, помогают родителям чувствовать себя неплохо.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: А можно пример?
К. МЕТОВ: Есть две значимые песни для меня: «Position № 2», которая появилась в 1993 году и «Роза чайная» в 2001.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Эта песня, которую Киркоров с Машей Распутиной исполняют?
К. МЕТОВ: Мы сначала с Машей её спели, потом я её один, потом Маша с Филиппом. У песни сложная судьба, в конечном итоге она достучалась до слушателя. Она всегда поднимает зал, её знают, поют. «Мама! Я хочу быть пионером» — заря моего эстрадного творчества, конец 1991 года. В этой песне дух революционный внутри образовался, она хорошо легла, и потом все годы 1991-93 эту песню подтвердили.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: А песня «Лови момент»?
К. МЕТОВ: Новая песня, появилась недавно, на стихи замечательной поэтессы Тани Рогозиной. Смысл песни в том, что, друзья, надо уходить от суеты.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Вы написали музыку?
К. МЕТОВ: Да. Исполняю тоже я.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Сообщение пришло от Ирины: «Кто гость? Классная композиция, респект». Ирина, видимо, только что подключилась. А какой у Вас бизнес?
К. МЕТОВ: Я в 90-е годы начал заниматься сначала плацентарной косметикой, а в 2000-е — нанокосметикой.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Это что-то из области фантастики?
К. МЕТОВ: Я могу детально рассказать, почему мне это нравится. Я человек творческий, во главу угла в данном случае я поставил то, что мне это действительно интересно. Любая косметика состоит из определённого количества веществ, где главным является активный компонент, цель которого — доставить этот компонент глубже в клетки. Иммунная система человека воспринимает это как инородное вторжение, вырабатывает антитела, они увеличиваются, косметическое средство перестаёт действовать, потому что антитела полностью блокируют действия активного компонента, человек переходит на другое, третье, пятое, тем самым наносит себе вред. Когда ребята из Уфы сказали, что есть способ, когда иммунная система не будет воспринимать это как инородное вторжение. Для этого там должна быть плацентарная составляющая. Тогда организм говорит: «Да, это моё, это хорошо». Начались разработки, появилась фирма «Плазан», она до сих пор на рынке.
Что касается нанотехнологий, там двойное капсулирование. Две бараночки, которые рассасываются. Лекарство можно размазать по коже, а можно шприцем вогнать внутрь, нанотехнология делает эффект шприца.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: А как Вы за собой следите? Вы используете свою продукцию?
К. МЕТОВ: Положительные мысли.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Наносите тонким слоем на ночь на глаза.
К. МЕТОВ: Я наношу их огромным слоем, и важно не наносить другие слои, мысли. У меня папа физик-ядерщик, в связи с этим я немного понимаю теорию корпускулярно-волнового дуализма, и я музыкант, поэтому хорошо понимаю закон резонанса, как интервалы складываются, почему они консонансные или диссонансные. Вы крутите головой, я, наверное, стал всех грузить, давайте на другую тему.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Я хотела сказать, что мужчина, который разбирается в косметике — это кошмар.
К. МЕТОВ: Я не люблю на эту тему говорить, Вы меня аккуратно вывели на это.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Да нет, я просто в лоб задала вопрос.
К. МЕТОВ: А я в лоб ответил.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Шокировали тем самым. Где сейчас Кай Метов? Концерты, гастроли, где афиши?
К. МЕТОВ: Вся Москва была увешана афишами в прошлом году, у меня в ноябре был юбилейный концерт в «Крокус Сити Холл», где представлял и старые, и новые песни. Сейчас завершающий этап над монтажом материала. Концерт получился замечательный, и видеоряд с этого концерта увидят мои зрители.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: А 2015 год? Выступали где-то в этом году?
К. МЕТОВ: Поскольку я не сильно завишу в деньгах от количества концертов, я делаю это для удовольствия своего и удовольствия тех людей, которые приходят на мои концерты. Понятие шоу-бизнеса здесь отсутствует, я думаю, что не изменяю понятиям культуры и искусства. Делать так, чтобы побольше заработать и поменьше выложиться, чтобы потом ещё побольше заработать — это не моё. У меня три-четыре, иногда пять кассовых концертов в месяц, не гнушаюсь иногда заказниками, очень много друзей по стране, которые меня приглашают не только песни попеть, но и пообщаться.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Заказники — это корпоративы?
К. МЕТОВ: За 25 лет творческой деятельности в нашей стране я наработал большое количество людей и площадок, куда я могу приезжать без рекламы, меня там ждут и любят.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: А где Вам аудитория ближе?
К. МЕТОВ: Не совсем правильный вопрос, не обижайтесь. Почему страну делят на центр и регионы, где разные зрители? Те же самые регионы совершенно разные, не похожие друг на друга города, люди и аудитория. Можно провести два концерта в одном городе, на один придёт одна аудитория, на второй — другая. Каждый концерт — совершенно разные ощущения, поверьте мне.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Бывали какие-то необычные ситуации на концертах? Рассказывают иногда гости, что пришли — а пустой зал или билетов не очень много продали, а на концерт пришло много людей. У Вас нечто подобное бывало, шоковые ситуации?
К. МЕТОВ: Шоковая ситуация была в Анапе в 90-лохматом году, когда я приехал на концерт, полный зал, я опоздал, потому что ехали с юга Краснодарского края из Новороссийска. Я выскакиваю на сцену, а смотрю, на сцене аппарата нет вообще. Мы выбегаем с клавишами, гитарами, бас-гитарами, а их включать некуда. Такое шоковое состояние: что делать? В таких ситуациях меня выручает акустическая история.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: А зрители сидят, ждут?
К. МЕТОВ: Да. Переживают, у некоторых лёгкие претензии начинают возникать. Всегда же виноват артист. Иногда повесили афишу, собрали деньги, а артист об этом даже не знает.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Это недоработка.
К. МЕТОВ: Иногда бывает фальсификация. У меня часто всплывают вещи, когда я приезжаю в какие-то города, а нам говорят, что купили билет в 90-х годах, а я не приехал. Зрителям сказали, что я заболел, а я понимаю, что я и не должен был приехать, что это была афера.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: А в Анапе как закончилось?
К. МЕТОВ: Под пианино весь концерт.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Кай, а как отношения с поклонниками складывались тогда и сейчас? Наверное, в 90-е Вам не давали прохода вообще?
К. МЕТОВ: Я не люблю слово «поклонники», я люблю слово «единомышленники». Важно, что люди разделяют твою точку зрения, что она им близка. Я люблю людей, которые иронично относятся к себе, к тому, что они делают. Когда люди бегают как курица с яйцом и явно преувеличивают значение каких-то вещей, это хорошо для того, чтобы пробивать, но немного отпугивает людей, со стороны всегда немного виднее. А самоирония подкупает. И когда в людях это есть, мне кажется, это показатель того, что человек прошёл определённый жизненный путь, у него есть опыт, который помогает ему ориентироваться в собственных возможностях.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Есть некоторые шутки и анекдоты про Вас, Вы знаете что-то подобное?
К. МЕТОВ: Если есть про человека анекдот — это очень хорошо. Периодически в КВН про меня шутят.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Расскажите, там же всё прилично.
К. МЕТОВ: Мне сейчас в голову ничего не приходит.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Давайте побеседуем со слушателями. Здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Константин, Санкт-Петербург. Я очень удивился, что ответили на мой звонок, я думал, всё в записи.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Всё живьём, Кай передо мной тут сидит.
СЛУШАТЕЛЬ: Кай — это Ваше истинное имя?
К. МЕТОВ: Кайрат Ерденович — сегодня уже озвучили моё имя.
СЛУШАТЕЛЬ: Недавно ехали с подругой в машине, играла Ваша песня, не из известных, другая. С тех пор прошло лет 15, эта музыка Ваша воспринималась, как Вы сегодня сказали, как жёсткая попса, а мы себя поймали на мысли, что по сравнению с тем, что на многих радиостанциях крутится сейчас, что Ваши песни воспринимаются со смыслом, я даже употребил слово «классика». Как Вы думаете, что будет дальше с нашей отечественной музыкой, поп-музыкой?
К. МЕТОВ: Когда ты искренне пишешь песню, нельзя сказать, что ты взял и написал ту песню, и ты до конца понимаешь, что ты сделал. По прошествии времени даже я сам начинаю видеть в своих песнях второй смысл. Прочитал книгу в одном возрасте, потом прочитал её в другом, и понимаешь, что прочитал две разные книги, уровень сознания становится другой. В зависимости от того, что у тебя внутри, в душе, то ты и замечаешь вокруг. Я вам могу сказать по секрету, что многие песни у меня самого вызывают удивление, как они были созданы в то время и почему у них есть актуальность. Песня «Тебя со мною рядом нет» была написана в 1995 году в Харькове в неотапливаемой гостинице без света. Вроде грустная, печальная песня, я долго её так и воспринимал. И потом — бах! — я понимаю ассоциативный момент, который несознательно к этой песне привёл, а потом вообще какая-то философия пришла. Резюме такое: человек, который пишет песню, сам даже до конца не всегда понимает, о чём эта песня, и через годы, возвращаясь к этой песне, открывает второй или третий смысл для себя.
Теперь по поводу того, что нас ожидает. Каждые времена по-своему хороши: есть определённые возможности, есть положительные вещи, есть отрицательные. Совершенно точно нас ожидает то, что рынок будет и дальше укрепляться, формат увеличиваться. Чем больше народа живёт и чем больше им надо управлять в определённых рамках, в том числе и в культуре, нужно всех подгонять под определённый формат. Если раньше были личности больше на эстраде, то теперь будет его величество формат. Есть определённое звучание, артист стал много требовать, его поменяли на другого, он поёт в том же звучании, в той же концепции и никто не заметил потери бойца, как говорится. А раньше человек — личность, он несёт в своих песнях не только формат, свою философию, свой взгляд на жизнь, показывает не только вокальные возможности, он показывает своё мировоззрение. И через это, мне кажется, и раньше строились отношения между творцом и слушателем. Сейчас — его величество формат. Творец не может делать то, что хочет, ему нужно учитывать то, что навязывается обществом и быть в тренде определённого формата.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: А Вы в формате?
К. МЕТОВ: Нет, поэтому меня редко можно услышать на музыкальных радиостанциях, только если песни из 90-х. Но на моих концертах в залах люди получают истинное удовольствие, потому что они погружаются в параллельную реальность, где нет формата, а есть мировоззрение.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: «Не собираетесь ли Вы писать мемуары?» — спрашивает слушатель.
К. МЕТОВ: Мне друзья часто говорят, что мне надо писать книги, потому что я хорошо излагаю мысли. К тому же у меня неплохой опыт, я поездил по стране, видел много разных людей, и есть что рассказать не только о своих собственных впечатлениях, но и о людях, которые жили со мной в одно время в разных городах нашей страны. У меня очень запутанная и сложная личная жизнь, здесь тоже можно поделиться, помочь людям осознать какие-то вещи, которые с ними происходят и в которых они чувствуют себя не очень комфортно.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Это ответ да?
К. МЕТОВ: Сегодня не собираюсь, завтра тоже, что будет послезавтра — не знаю. Но накапливается какая-то история внутри меня. Если бы я просто надиктовывал кому-то, и кто-то записывал, у меня бы уже много томов вышло, но это же надо самому сидеть, править.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Вы сказали «сложная личная жизнь». Я знаю, что Вы были женаты, в 90-е развелись.
К. МЕТОВ: В 1991 году развёлся, продержался в браке три года, это замечательные годы моей жизни, в которых я приобрёл очень серьёзный опыт. После этого больше никак не женюсь, но это не значит, что я плохо отношусь к институту брака, он существует для меня настолько, насколько он вообще существует в стране. Для меня больше существует личная ответственность каждого человека, который общается с другим человеком. Мужчина как некий гарант стабильности для людей, которые попадают в орбиту его притяжения. Любовь намного шире, чем мы привыкли думать. На самом деле в нашем потребительском обществе любовь часто ассоциируется с теми эгоистическими желаниями, которые люди возлагают на других людей. Парень встретил симпатичную девушку, он хочет ей обладать, ему кажется, что он любит, а девушка встретила парня, с которым ей комфортно, и думает, что любит. И вот они, не соприкасаясь душами, мировоззренческими историями, только из эгоистических позиций начинают друг с другом существовать, оба гордятся, какая у них красивая пара. Потом случаются проблемы, они разбегаются. Они не могут быть ответственны, принимать позицию другого человека, не могут уметь прощать, а это самое главное в любви. Истинная любовь глубже, и чем больше эгоизма, наносных вещей в душе человека, тем сложнее ему достучаться до самого себя, до своей любви.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Вы так красиво рассказываете, но Вы один при этом. Неужели нет никого достойного?
К. МЕТОВ: Конечно, есть достойная, но я не люблю выпячивать свою личную жизнь напоказ, мне кажется, что это не совсем правильно. Если у меня будет свадьба или венчание, об этом узнает вся страна.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Пригласите?
К. МЕТОВ: Приглашу всю страну быть участником моего счастья.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: В последнее время появилась тенденция, когда люди искусства примыкают к тому или иному политическому лагерю, подписывают петиции, на митинги выходят. Я Вас нигде не заметила, как Вы к этому относитесь и почему не идёте?
К. МЕТОВ: Гражданская позиция внутри меня. Могу озвучить две истории. В 1996 году в поддержку Бориса Николаевича Ельцина был создан агитпоезд, куда вошли практически все наши звёзды, меня туда звали тоже, я отказался. У меня тогда всё моё нутро скукожилось, я посчитал, что это совершенно неправильно для своей души — в таком безобразии принимать участие. Мне это вышло боком, там была очень неприятная история. Я тогда был на самом пике, составлял достойную конкуренцию многим, кто принимал участие в «Голосуй или проиграешь», на моих концертах тоже пытались эти лозунги развесить. Я приезжал на концертные площадки раньше, срывал лозунги и нажил себе большое количество врагов в связи с этим.
Сейчас мы с Машей Распутиным, Ильёй Резником написали песню в поддержку нынешнего президента Владимира Путина. Песня родилась внутри души. Когда была 14-часовая история в Минске, было понятно, что происходят глобальные вещи, что у человека огромнейшая ответственность за то, что происходит. И появилась эта песня. Шквал критики, причём от тех же людей, которые ездили за Ельцина. В нашей стране те люди, которые имеют свою сильную гражданскую позицию, часто не могут вместе объединиться и высказать своё мнение. А люди, которые объединяются в трендах политических, они объединяются сначала за, потом против, кочуют с одной позиции на другую — волосы дыбом встают.
Моя гражданская позиция в том, что те изменения, которые происходят в международной политике, то, как наш президент отстаивает интересы страны, то, что у нас такие сложности и трудности, я поддерживаю. У меня есть много вопросов по внутренней политике. Но когда всё выстраивали годами, всё разломать — с чем мы останемся? Всё делается аккуратно, правильно, и, мне кажется, продуманно.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Что Вы сейчас читаете?
К. МЕТОВ: Стал очень мало читать. Дочка подбросила сейчас одну книгу. В основном это что-то связанное с пониманием самого себя, художественную литературу я практически не читаю.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Есть ли Вы в социальных сетях?
К. МЕТОВ: Да, есть: ВКонтакте, Facebook, Twitter, Instagram. Я не такой фанат, чтобы каждый чих отражать, но если какие-то глобальные вещи происходят в жизни, я стараюсь там выложить. Но самое главное — мой официальный сайт metov.ru.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Чего не сделали в жизни? Есть ли вещи, которые хотели бы изменить?
К. МЕТОВ: Менять всегда что-то хочется в жизни, но это не значит, что это надо делать. Я живу свою жизнь, свою судьбу, я счастлив тем результатом, который на сегодняшний момент имею.
А. КРАСНОГОРОДСКАЯ: Вам Ирина передаёт привет из Петербурга, говорит, что поклонница Вашего творчества и с удовольствием приобрела бы Ваши диски.
Кай, спасибо, что Вы сегодня пришли к нам, спасибо за интересную беседу. До свидания.