Аль-Арабик. «Доброго кофе!». Перст судьбы, или стечение обстоятельств. Часть 8

«Ну, Синга, что будем делать? - мой друг взял в руку чашечку, из которой я пил, и поднес к носу, - Ф-ф-ф! Надеюсь, запах не опасен». Он глубоко вдохнул, его глаза закрылись, рот приоткрылся в блаженной улыбке. Через несколько секунд он открыл глаза, заблестевшие от наполнившей их влаги: «Ты счастливчик, — тихо сказал он — Слаще этого запаха бывает только запах женщины.» Он сделал секундную паузу и глубоко вздохнул: «Любимой женщины. Я не прочь провести здесь некоторое время. Местные, хоть и помешаны на своем кофе, но и про вино, я слышал, не забывают. Один купец в Мезильском порту поил меня, в знак благодарности: то еще было дельце». Я поднял руку, прерывая словоохотливого спутника.

— Подожди, Чима. От вина ты перейдешь к женщинам, и тогда мне тебя не остановить, — я улыбнулся.

Замотанный в целый ворох дорогих тканей щупленький, с аккуратно постриженной бородкой уличный меняла ссыпал их в отдельный, глубоко запрятанный кожаный кошель с тремя аккуратными застежками одна поверх другой.

— В знак уважения к хорошим людям, - сообщил он оценивающе, смотря на нас снизу вверх.

— Что еще угодно Вам? Ночлег, товар, развлечения? — он сально хихикнул. Меняла — это не профессия, — подумал я, это национальность.. Деловитые, располагающие к себе, угодливые и хищные одновременно. Во всех странах я предпочитал менять у них деньги, но не пользоваться их услугами. Но в этом человеке было то, что заставило меня изменить своим принципам.

— Нам нужен ночлег в хорошем доме, лошади и проводник из местных. Мой друг нервно дернул меня сзади за рукав и тихо спросил на редком диалекте Ируканского:

- Син, ты же всегда учил: меняем деньги и уходим, никаких дел!

Меняла, который закрывал большим ключом ящики обменного стола, на секунду замер, Он понял, мелькнула мысль. «Посмотрим, как он поступит: сделает эту тайну своим преимуществом или будет открыт?» «Я говорю на Ируканском диалекте, а также на фарзи, сиазаме, куху и еще 38 языках и наречиях. Для того, чтобы скрыть от меня секреты, Вам лучше отойти в сторонку. На пятьдесят шагов — у меня феноменальный слух». Он произнес эту фразу серьезно, но в конце дружелюбно улыбнулся, давая понять, что в его словах нет обиды и нам нет нужды оправдываться. Чима за моей спиной закашлялся от неожиданности, но быстро справился с неловкой ситуацией, искренне рассмеявшись, над своей оплошностью:

— Прости друг. Не знал, что в Аль-Арабик знатоки языков держат обменные лавки.

Меняла, продолжая улыбаться, ответил:

— Меняла без знания языков, как слепой без поводыря. К тому же, эта почтенная лавка — не основное занятие в моей жизни. Мы держим её вместе с братом. Он обычно и сидит в ней. Я лишь заменяю его иногда.

Его слова защекотали мое любопытство, но меняла перешел на наши проблемы.

миниатюра иранского художника Mahmoud Farshchian

Тель-Арабик — небольшой портовый городок, был полон жизни, неги и энергии одновременно. Чистота, приятные запахи и отсутствие нищих казались непривычными и выгодно отличали его от многочисленных портовых городов, которые я посещал ранее. Мое любопытство и интерес к коммунальному устройству городов Кофейной страны впоследствии объяснил мне наш новый друг-языковед и по совместительству меняла Альмад, а пока мы шли за ним, по привычке стараясь держаться середины улицы, и напрягаясь от резких предупредительных криков, которые прислуга во многих городах издает прежде, чем вылить на голову зазевавшегося прохожего ведро с помоями. Ничего подобного в Аль-Арабик не было, но к этому я привык не сразу. Примерно десять минут ходьбы по широкой вымощенной красным гранитом мостовой мы преодолели. Я с интересом глазел по сторонам на красивые, в несколько этажей каменные дома, многочисленные торговые и ремесленные лавки — места, где люди, сидя словно на подиуме на маленьких резных круглых табуреточках, пили кофе и ели сладости. «Это главная улица, — не останавливаясь, сказал обернувшись к нам, Меняла, — только король имеет право ездить по ней верхом. Уже близко, вон там свернем. Он оторвал руку от одежд, которые все время поддерживал, и махнул перед собой. По всей видимости, наш проводник — известный человек, или городок настолько мал, что его все знают, подумал я, в очередной раз кивая человеку, здоровавшемуся с Альмадом. Тот учтиво наклонял голову в ответ и говорил поздоровавшемуся с ним человеку " Доброго кофе!", но ни разу не остановился и даже не замедлил шаг. Мы свернули в более узкий, но не менее чистый переулок и через сотню шагов остановились перед высокой, искусно окованной бронзовыми полосами старинной массивной дверью. Альмад несколько раз ударил о кованую часть большим блестящим кольцом и дверь открылась…

Кто направляет нас по нашему пути, и наш ли это путь?

Спустя много лет я, раздумывая о прошлом, задаю себе вопрос, а как бы сложилась моя жизнь, не переступи я порог этого дома, подойди к другому меняле, не нарушив свои правила и не обратись я тогда к меняле с просьбой. Кто направляет нас по нашему пути, и наш ли это путь?