Елена Лядова: «Еще вчера я шла по каннской дорожке, а сегодня уже сижу в собачьей будке»

«Первая «человеческая» роль у меня была в сказке, где я играла принцессу. Вылезала из сценического люка. Сидела под сценой в одиночестве, ждала, прислушивалась, когда дойдет до меня очередь изображать принцессу. А потом выпрыгивала вся в бантах, красивая… Такая наша работа — вовремя выскочить из люка… И на красную дорожку», — рассказывает Елена Лядова .

— Елена, почти все ваши последние работы удостоены наград. Недавно за роль в картине «Орлеан» вы получили приз ММКФ, теперь критики единодушно предвещают этому фильму выдвижение на «Оскар». Вам очень идет красная дорожка. В Канне вы смотрелись потрясающе!

— Я вырвалась в Канн на несколько дней из Крыма, где снимали фильм «Орлеан». После того как мы с Андреем Звягинцевым торжественно прошествовали по каннской дорожке на премьеру «Левиафана», мне пришлось вернуться на съемки к Прошкину и залезть в собачью будку — в фильме есть такая сцена. Я сама над собой смеялась: вчера ты шла по Каннской лестнице на каблуках, в прекрасном платье, улыбалась, щелкали затворы фотокамер, а сегодня сидишь на четвереньках в грязной конуре. Это и есть актерская работа… Как качели: сегодня блещешь, а завтра под брандспойтом стоишь и мерзнешь на крыше. Но нормально, я выбрала эту профессию. И я не жалуюсь.

— Каким был ваш путь в профессии?

— Мой путь — козья тропа. (Сме­ется.) Кто-то на фуникулере может красиво прокатиться на вершину, а мне не сразу и роли давали, и в училище не сразу приняли. И много куда я хотела прыгнуть и не допрыгнула… Когда-то мне очень хотелось играть в сериале «Моя прекрасная няня».

— Кого… Героиню Анастасии За­воротнюк ! Я была из числа тех, кто пробовался на эту роль, стояла в длинной серой очереди. Меня не утвердили. Знаете, я расстроилась страшно и даже подумала, что, возможно, упустила свой единственный шанс прорваться в кинематограф…

— Вы поступали в театральные вузы с очень смелым для 17-летней­ девочки репертуаром. У вас был монолог проститутки из «Ямы» Александра Куприна, отчаянно веселая песенка «Мама, я летчика люб­лю»…

— Я занималась с репетитором, педагогом из Школы-студии МХАТ, он подобрал мне репертуар. Я была не знакома с театром, не имела представления, где и на кого учат, и поступала во все театральные институты. Щепкинское училище было единственным, куда меня приняли. И поступила я благодаря судьбоносной встрече в фойе училища с моим будущим педагогом Борисом Клюевым . Я слетела с конкурса и пришла забирать документы.

А Клюев, который, к счастью, запомнил меня, остановил вопросом: «Зачем ты здесь?» Я рассказала. И он отправил к ректору: «Иди, пока не поздно! В нашем училище есть возможность учиться платно». А я ведь об этом даже спрашивала, но мне сказали: «Здесь учатся только талантливые люди, а платникам тут не место». До такой степени я не понравилась приемной комиссии, что мне не хотели ни единого шанса оставить. Если бы не Клюев, я бы не училась в Щепкинском училище. А если бы не Римма Гавриловна Солнцева впоследствии, я бы, наверное, не приобрела профессию. Кстати, в конце первого курса меня все-таки перевели на бюджетное обучение.

— О Солнцевой ходят легенды как о суровом педагоге…

— «Ты должна харкать кровью», «нужно с себя кожу содрать» — ее любимые фразы. Для нее главное, чтобы студент не был хладнокровным. Мне даже как-то приснился сон, что я иду по улице и на мне нет кожи. Из-за ее воспитательной тактики мне пришлось поселиться в общежитии, хотя наша семья жила в Одинцово. Дело в том, что расписание электричек было составлено таким образом, что я на несколько минут опаздывала на первое занятие. А Солнцева не пускала никого в течение недели на свое мастерство, если ты опоздал хотя бы на минуту. И первый месяц я с тетрадкой проторчала под дверью, заглядывая в щель и пытаясь понять, каким таким искусством они там занимаются. Общежитие было решением этой проблемы…

Но были и другие сложности. Поначалу у меня все плохо получалось. В первый мой этюд однокурсники меня взяли просто потому, что им понадобилась девочка, которая зайдет и завяжет галстук. Они спросили меня: «Лядова, умеешь галстуки вязать?» Я говорю: «Умею». А где мне уметь-то? После школы я, откуда у меня такой опыт? Папа военный, у него галстук на резиночке… Но я пошла к ребятам на якутский курс, был в «Щепке» такой специальный набор. Они были франты, щеголяли в костюмах и котелках. Я говорю им: «Учите вязать». И на рулоне туалетной бумаги всю ночь я тренировалась вязать галстуки. Отрывала — вязала, отрывала — вязала. Не подвела однокурсников, зашла в этюд, завязала галстук и вышла. И знаете что? Похвалили только меня. Солнцева даже сказала: «Этюд давайте на доработку, может, он к экзамену пройдет». И… парни меня больше не взяли, следующий вариант был без меня.

— Дружите с однокурсниками?

— Мы не часто общаемся, но поддерживаем связь. Встречаемся и в день рождения Риммы Гавриловны — обычно собираются все ее ученики, со всех выпусков. И Дмитрий Харатьян , и Егор Бероев , и многие другие. Все стараются в этот день сказать нашему учителю спасибо. Я, например, очень благодарна Римме Гавриловне, что она нашла такой материал для моего дипломного спектакля — Гитель в пьесе «Двое на качелях», — в котором я могла оголить свои нервы. До этого я играла в основном острохарактерных и комедийных персонажей. Этой ролью я приобрела больше, чем за всю учебу в институте. С отрывком из «Двое на качелях» после окончания института я ходила показываться во все театры Москвы. А потом мы всем курсом даже в Петербург решили махнуть. Взяли билеты на поезд, собрали реквизит, костюмы — и в путь. Нужно же было как-то в жизни устраиваться… Это была сплошная фантасмагория. Я ехала туда со своим кринолином из другого дипломного спектакля «Женитьба Бальзаминова». Кринолин из железных прутьев, не очень удобный и совсем не сгибается. И вот с этими огромными кругами, обтянутыми кружевными тряпками, я таскалась по метро…

От показа к показу, от театра к театру костюмы становились все грязнее. Ночью курс разбредался по знакомым, а утром собирался, и продолжалось хождение. Прошло несколько суток, однокурсники уехали, а я осталась одна. В БДТ, куда я тоже заходила со своим грязным кринолином, мне предложили роль в «Аркадии» — на тот момент ведущем спектакле в репертуаре. Мы встречались с режиссером, читали пьесу, осталось только подумать и принять решение… Но дело в том, что до поездки в Петербург я показывалась в Московском ТЮЗе и втайне лелеяла надежду, что Генриетта Яновская и Кама Гинкас заметят меня и пригласят в свой театр. Я была до этого на их спектаклях и очень хотела работать у этих людей. Меня не остановило даже то, что, когда мы показывались в ТЮЗе, нашему курсу было объявлено, что нужны только мужчины.

Некоторые однокурсницы, услышав это, развернулись и ушли. А я осталась подыгрывать моему партнеру по спектаклю «Двое на качелях» в надежде, что, может быть, на меня обратят внимание. Так и вышло. Об этом я узнала, уже вернувшись из Петербурга. Тут раздумывать было нечего. От БДТ отказалась, пошла в ТЮЗ. Была счастлива, прямо в эйфории от того, что меня взяли… И знаете, какую фразу я услышала первой от Генриетты Наумовны: «Ума не приложу, что с тобой делать, у меня нет для тебя ролей». Трагикомедия — это прямо мое! Жанр всей моей жизни…

— Но роли все же нашлись?

— Ну как бы да… Я играла Курицу, Мышку и Березку в детском спектакле «Два клена». Для меня это был премьерный спектакль, но для театра — 1200?й, ему в этот день исполнялось 48 лет. Так что везде по жизни разбросаны такие интересные моментики, когда ты думаешь, что ты на вершине, а все не так… Когда же мне спустя время наконец-то досталась первая не вводная роль, у всех персонажи назывались по-человечески — Жених, Ребенок, Шлимазл. У моей партнерши, например, роль называлась Царица, Невеста, Суббота. А мою роль обозначили в программке «Не Царица, Не Невеста, Не Суббота»… Никто…

Вообще, театр для меня начался с люка в каком-то смысле. Первая «человеческая» роль у меня была в сказке «Оловянные кольца», там я играла принцессу Алели. Вылезала из сценического люка. Сидишь там под сценой в одиночестве, ждешь, прислушиваешься, когда дойдет до тебя очередь изображать принцессу. А потом выпрыгиваешь, выскакиваешь вся в бантах, красивая… Такая наша работа — вовремя выскочить из люка. И на красную дорожку. (Смеется.)

— В спектакле Гинкаса «Роберто Зукко» вы играли девочку, влюбленную в серийного убийцу и насильника. Иногда артисты после таких тяжелых ролей не могут прийти в себя, мучаются бессонницей…

— А я спала. Я не из тех, кто «держит зал» еще 18 часов после своего выступления. Все уже давно дома, помылись, смотрят какую-то телепередачу, а я все кого-то, типа, «держу». Это не про меня. Конечно, спектакль заканчивается в одиннадцатом часу, и у тебя всплеск адреналина, ты взбудоражен. Но ты помнишь, что утром нужно идти на детский спектакль, и быстро себя успокаиваешь. Я ходила домой пешком, проветривала голову, остывала. Жила я тогда в комнате в коммуналке возле Патриарших, где было такое небольшое общежитие от Театра юного зрителя. Мылась, ужинала и ложилась спать. Старалась ни о чем не думать и отдыхать, как нормальный человек.

— Ради роли в фильме «Космос как предчувствие» Алексея Учителя вы в срочном порядке поправились на 12 килограммов. Почему режиссер решил, что вы должны быть именно такой пышечкой?

— Потому что мы с Ирой Пеговой играем родных сестер… Которых, по прекрасному сценарию Александра Миндадзе, главные герои в некоторые моменты путают. Это важно для драматургии было.

— Но режиссер мог бы предложить Ире похудеть.

— Ира тоже худела, она стремилась ко мне, я стремилась к ней, мы нашли золотую середину. Актерам часто приходится чем-то жертвовать ради хорошей роли. Главное тут понять, что эта роль того стоит. Я и худела, и поправлялась, и снималась с температурой сорок в 25-градусный мороз. Ведь для чего художник создает свое произведение? Чтобы оно было совершенным, чтобы оно понравилось, завоевало сердца. Так и артисты хотят завоевать сердца.

— С кем из близких вы в первую очередь делите радость ваших побед?

— С семьей. Ведь если бы не родители, у меня вряд ли что-нибудь получилось. Они далеки от мира искусства. Папа — военный, мама — инженер. Возможно, хотели для дочери более земную и понятную профессию, но очень любили меня и поэтому поддержали мое желание стать актрисой. У нас так принято: мы разделяем общие победы, я — их, они — мои. У меня есть младший брат Никита, мы радуемся и его победам, в следующем году он заканчивает школу и уже посматривает в сторону актерства. Мы его поддержим в любом случае.

— Особенно много про вас стали писать после роли у Звягинцева, в «Левиафане». Кстати, ради этого фильма вам пришлось делать что-нибудь специальное?

— Я училась автомобиль водить, чтобы ездить в кадре без дублера. 17 уроков с инструктором отзанималась. Он меня даже хвалил, советовал сдавать на права. В первый же день, когда я в кадре должна была вести автомобиль, я села за руль, но забыла переключить передачу и въехала в бок припаркованной рядом машины. Ее хозяина буквально минут за двадцать до этого попросили поставить автомобиль в кадр — потому что он был мытый, красивый. И вот я въехала в него, причем в багажнике у меня сидел звукорежиссер, его тоже шандарахнуло по ушам. В общем, я до сих пор не получила права — не мое это.

— Экспедиция была длительная, про Алексея Серебрякова , который играл вашего мужа, писали, что он уехал на Баренцево море на два месяца и отключил все средства связи, чтобы прочувствовать роль…

— И я, и другие артисты в этой экспедиции прожили столько же, сколько Алексей Серебряков . Условия были немного дикими. Несколько дней мы провели без света, возникли проблемы на местной электростанции. Но никто не остался без связи. Сейчас ХХI век, у всех телефоны и компьютеры, мы все общались с близкими. Алексей, например, не может без своей супруги Марии, которая ему часто звонила. У нас с Серебряковым вообще смешно было. Только нам в кадре нужно поцеловаться, как у него на телефоне звучит мелодия из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих». Звонит любимая жена. Алексей не отключает телефон на площадке. И несколько раз так было. Невероятно трогательно… Мне повезло, что я работала на этом фильме, мне вообще очень везет по жизни с партнерами, с режиссерами.

— Это правда, мало у кого из ваших ровесников есть такое количество номинаций и наград. Из последних призов у вас «Ника» за лучшую женскую роль в «Левиафане», приз ММКФ за лучшую женскую роль в фильме «Орлеан». Недавно вы снялись у известного голливудского режиссера Вадима Перельмана в сериале «Измены» для канала ТНТ…

— Да, это вторая наша встреча с Вадимом, до этого мы работали над телефильмом «Пепел». И я с большим удовольствием согласилась на его предложение поработать совсем в другом жанре — сняться в киносериале для канала ТНТ. Было даже удивительно, что он не зациклился в каком-то однобоком представлении обо мне как об артистке, а захотел использовать меня в другой эпохе, с другим характером. Мне очень нравится этот материал про молодых современных людей. Это не придуманная история, она актуальная, во все времена люди ищут свою вторую половину, кто-то находит, кто-то нет. Вот и наши герои такие же.

— В «Изменах» у вашей героини Аси бурная личная жизнь — муж и три любовника… Зачем ей столько?

— Это поиск себя, своего человека, любви. Все герои нашей истории хотят одного — любить и быть любимыми. Быть с теми, кого выбрали. Например, персонаж Михаила Трухина готов был даже выкрасть свою избранницу. Его герой настолько возмущен отказом от предложения руки и сердца, что обливает любимую краской. Вот такие страсти у нас там кипели.

— Вы считаете, что позволено все, если человек ищет любовь?

— Нет, нельзя все. Нельзя убивать, нельзя насиловать, нельзя совершать низкие поступки. Но любовь — это такой дар небесный, который не учитывает человеческих законов. И не принять этот дар, отказаться от любви — большой грех.

— На этой неделе в прокат выходит «черная» комедия с вашим участием — «Орлеан» Андрея Прош­кина…

— На съемках мы хулиганили на всю катушку. В сценарии у Юрия Арабова моя парикмахерша Лидка описана как «звезда местного разлива». Эта чудесная ремарка и стала решающей для придумывания образа. Прошкин хотел подстричь меня для этой роли. Но я предложила Андрею пойти на компромисс, придумать парик. В процессе примерки мы с ним поняли, что париков должно быть много, ведь Лидка может себе позволить быть разной. Она очень яркая. При этом узнаваемая… Действие фильма происходит в провинциальном российском городке, где все погрязли в грехе. И когда туда приезжает Экзекутор, становится ясно — за все свои грехи придется отвечать. Экзекутора играет прекрасный Виктор Сухоруков , большой мастер.

— Виктор с восхищением рассказывал, как вы его спасли. Когда нужно было снимать сцену, в которой он постоянно забывал слова, вы написали текст на груди фломастером и во время съемок расстегнули кофточку. После чего он без запинки произнес свой монолог…

— Ну, положим, текст фломастером я писала не на груди, а на бумажке, которую спрятала под кофточкой. И ничего героического в этом нет. Артисты часто помогают своим партнерам. Мы не чужие друг другу люди, мы взаимодействуем, обмениваемся энергиями. Я не буду играть лучше, если моему партнеру сложно. Я вообще люблю своих партнеров, люблю артистов, люблю режиссеров… Хочется, чтобы кино получилось классным. Мне очень нравится жанр картины «Орлеан», который его создатели сформулировали как «фантасмагорию греха». Я и жизнь так воспринимаю: фантасмагория греха с элементами радости…

Благодарим отель The Ritz-Carlton, Moscow и ресторан O2 Lounge за помощь в организации съемки