Дневник времен Великой Отечественной войны [часть 4]

Вот и все. Я с вами поделилась всем что знаю сама. Неизвестна судьба Лёки. Вы сами видели три ответа: "Его уже нет. Навсегда.", "госпитализирован в госпиталь", "пропал без вести". Мне не известно, пыталась ли она еще о нем разузнать? И действительно, был ли он с ней знаком?

Я думаю, что этот дневник что-то значил для тети, иначе зачем было его хранить всю жизнь? И вы видите ее отношение к нему в этом дневнике: как аккуратны записи, подклеены письма и конверты.

Чуть меньше десяти раз я перечитывала этот дневник. Это тяжело. Эмоции переполняют. И каждый раз я вижу Лёку по-разному: капризного и обиженного мальчонку, жизнелюбивого юношу, серьезного мужчину, мудрого старика. Теперь и вы с ним познакомились.

3K постов 7.6K подписчиков

Главное правило сообщества - отсутствие политики. В качестве примера можете посмотреть на творчество группы Sabaton. Наше сообщество посвящено ИСТОРИИ Второй Мировой и Великой Отечественной и ни в коей мере не является уголком диванного политолога-идеолога.

Посты, не содержащие исторической составляющей выносятся в общую ленту.

ЛЮБАЯ политика. В том числе:

- Публикация материалов, в которых присутствуют любые современные политики и/или политические партии, упоминаются любые современные политические события.

- Приплетание любых современных политических событий, персон или организаций.

- Политико-идеологические высказывания, направленные в сторону любой страны.

- Использование идеологизированной терминологии ("совок", "ватник", "либерaст").

- Публикация материалов пропагандистских сайтов любой страны.

За нарушение данного правила администрация оставляет за собой право вынести пост в общую ленту, выдать пользователю предупреждение а так же забанить его.

Примечание: под современными политическими событиями подразумеваются любые политические события, произошедшие после 16 октября 1949 года.

Помимо этого:

- Оправдание фашизма, нацизма, неонацизма и им подобных движений.

- Публикация постов не по тематике сообщества.

- Провокации пользователей на срач.

Ну и всё, что запрещено правилами сайта.

Очень трогательно, спасибо.

По Алексею Сальникову нашлось вот что:

То, что это герой писем, сомнений нет - и время получения медали совпадает с описанным в письме, и дата выбытия, и место призыва.

Меня смущает дата рождения, указанная на сайтах - 1900. На момент написания писем ему должно было быть 42-43 года. В письмах же он указывает, если не ошибаюсь, что ему 26 лет("Двадцать раз приходила к нам на землю Чебар-апай прекрасная весна. И еще пять раз приходила. И еще один раз пришла"). Так же на сайте ОБД Мемориал есть данные о его жене.

Письмо из осаждённого Севастополя

Здравствуйте, милые мои! Жена, детки и бабуня!

Шлю Вам свой боевой горячий привет из Севастополя, с пожеланием всего наилучшего в вашей жизни. Леночка! Я получил твою и Людочкину радиограмму, за что вас от всей души благодарю. Ты просишь выслать тебе аттестат. Я его выслал ещё в марте месяце. Я не знаю, в чём дело, почему так долго ты его не получила, перевёл тебе 1000 руб. (рублей – прим.автора) денег.

Получила ты их или нет? От тебя давно не получаю письма, хочется знать, как Вы живёте, в чём нуждаетесь. Возможно, что я смогу чем помочь. 
Живу я хорошо, здоровье моё пока что крепнет, с почками у меня дело хорошо, с ногой – верно, немного побаливает при быстром движении, но это ерунда, всё пройдёт. У нас сейчас уже весна, всё зазеленело, есть овощи: редиска, зелёный лук, чего у вас, наверное, ещё нет. А так вообще жизнь хорошая, несмотря на то, что город находится в осаждённом положении, но народ привык ко всему. 
В нашем городе идёт всё для фронта, нет такого гражданина, чтоб он не помогал фронту. Кто стирает бельё бойцам, кто делает конверты для бойцов, кто шьёт бельё, (..неразборчиво..) вот какой единой семьёй живёт наш гордый гор. Крепость, и фронт, и тыл. Никогда вшивым гансам не бывать в этом городе, они не только уже отказались взять гор. Севастополь, но фашисты не знают, как уйти б поскорее живыми отсюда. Мой друг, лейтенант Симонюк, даже самолёт миной сбил! Вот так, милая Леночка, мы и живём. Хочу рассказать тебе историю, из которой ты сделаешь правильный вывод о характере нашего солдата.

Неделю назад немцы пытались захватить высоту, на подступах к Севастополю, но мы, советские солдаты, держались крепко. Бой был страшным и длился несколько дней – и днём, и ночью. Фашисты планировали сломить нас, взять измором. И кого? Нас, Советских воинов? Тут же, в каменоломнях, развернули лазарет. Санитаров, конечно, не хватало, так жители Севастополя сами выходили поближе к месту боя, под градом пуль, бомб, осколков (а у фашиста пока полное превосходство и в воздухе) и вытаскивали наших раненых. Всё больше матросов. В их числе оказались два родных брата Хажисмел и Махомат, со сложной фамилией – Гадановы, но могу ошибиться. Был ещё их друг – Сулейман, снайпер наш, но он, придя в сознание, оказался легко раненым, его перевязали, остановили кровотечение, и он снова ушёл в передовой окоп, уменьшать количество фрицев.

Тяжело раненых было более сорока человек, а врач один, вернее женщина–врачиха Раиса (Кравцова Раиса Андреевна – прим.автора).

Она не спала уже четыре дня, с тех пор как смертельно ранило главного врача. Она осталась одна и спасала солдатские жизни . делала, что могла, я же получил приказ работать с ней в качестве санитара, потому как, у меня полтора курса мед.училища за плечами, ты же помнишь это. Каждый раз, после очередной операции, врачиха сначала спала пять минут, потом я её будил, и она выходила к раненым и пыталась определить, кого ещё можно спасти, а на кого, увы, уже не хватит времени.

Жуткий выбор . жуткий выбор каждые тридцать–сорок минут . У Хажисмела было множественное, осколочное, в живот. Он понимал и без врачихи, что жить ему совсем недолго осталось, даже не хотел, чтобы на него бинты переводили, но я всё равно его перевязал. Рядом копошились, приносили воду, протирали лица, давали попить–поесть, кому можно, – девчушки, можно сказать подростки, жительницы Севастополя.

– А что, девочки, – обратился он к ним, – не найдётся ли у вас скрипка или гитара?

Девушки задумались и ответив, что скоро вернутся, скрылись в темноте. Было уже темно. Немцы, видимо, ушли на ужин, потому что установилось относительное затишье. Через минут сорок наши девчушки принесли гитару без одной струны, скрипку и бубен! И положили всё это перед ним. Хажисмел сидел, прислонившись к белой каменной стене. Внимательно оглядев инструменты, попросил девочек дать ему скрипку и смычок. Девочки вложили в его слабеющие окровавленные руки инструмент и смычок, и Хажисмел заиграл. Его старший брат Махомат был ранен осколками в шею и спину, потому он лежал на животе. Когда он услышал первые звуки знакомой для него, но не знакомой для нас, не кавказцев, мелодии, он встрепенулся, ожил, подполз к бубну, взял его в руки, попросил, чтобы его плечом уперли в стену рядом с братом и стал ему подыгрывать. Ещё один тяжело раненый, практически слепой старшина первой статьи, одессит Виталий Радченко, взял в руки гитару и присоединился к ним.

В стенах каменоломни зазвучала весёлая музыка – сначала неуверенно, а потом всё громче и громче, Хажисмел наращивал темп и начал петь на незнакомом (потом я узнал, что он осетин) мне, да и нам всем, языке. Потом ожили фашисты, но наше трио продолжало играть под грохот канонады. Раненые оживились, заулыбались. Вместо стонов начали слышаться хлопанья ладонями в быстрый такт музыки горцев. Только Хажисмел слабел на глазах. Теряя кровь, напрягаясь из последних сил, он всё же сыграл и спел, вместе со своим братом и Виталием – одесситом, видимо, свою любимую песню. С последним аккордом инструмент выскользнул из его рук. Скрипка была вся в крови, в темной и густой крови Хажисмела. Тут он закрыл глаза и что-то сказал на своем языке . Махомат, не поднимая головы, перевел:

– Сил нет у него сказать по–русски, брат спрашивает, нет ли молока?

– Но с таким ранением нельзя! – заикнулся было я, но понимая, что это последнее желание умирающего морского пехотинца, глянул на девушек и кивнул головой.

Ему принесли молока в алюминиевой тарелке, но выпить он его не сумел. Так и умер с тарелкой молока на коленях. Я подошёл к нему и закрыл его глаза, которые смотрели в сторону, где должно было быть небо, но оно было закрыто всё дымом от взорвавшихся снарядов.

Махомат плакал от бессилия, что он ничем не может помочь своему брату. Я не помню, с какого были села или города братья, очень сложно выговариваемое название, но помню, что в переводе на русский это было «Обитель Святого» . Похоронили всех погибших по-людски, по-военному, с отданием воинских почестей.

Дальнейшая судьба Кости и Махомата или Магомета мне не известна, но ту затяжную атаку мы отбили . Первомай провели в боевой обстановке, надеемся, что 1-е мая в 1943 году будем праздновать вместе, в мирных условиях. Что ещё Вам написать нового, я не знаю.

Я знаю, что Вас интересует то, чего я не знаю. Это о наших, которые остались на оккупированной немцами территории. Я могу только написать одно, что мало надежды их ещё увидеть, потому что фашистское гестапо тысячами расстреливает и вешает мирных, ни в чем не повинных жителей. В г. Симферополе расстреляно и повешено тридцать тысяч населения. И такое происходит и в других городах и сёлах нашего цветущего Крыма. Но ничего, за эти злодеяния, издевательства над гражданами фашисты расплатятся своей кровью, все они, как один, найдут себе могилу на наших полях, в 1942 фашизм будет разгромлен, а его итало–румынская шайка уничтожена, и народы СССР вновь заживут по–старому. 
Лена, заканчивая своё письмо, хочу просить тебя работать, как и весь народ нашей страны, хотя я уверен, что ты сидеть, сложа руки, не будешь. Работа в колхозе тоже большое дело – больше хлеба, овощей – скорей разгром врага придёт. 
Пиши, Ленок, как Вы живете, какая у вас погода, как идут дела вообще. Как обстоит дело с питанием, где берёшь хлеб и другие продукты. Опиши все, а то ты очень скупишься, пишешь очень редко, да и понемногу. Как здоровье деток, твое, бабушки. Ты бабушку не обижай, давай ей денег если у тебя есть они, а если нет, то значит нет. Пиши, от кого получаешь письма. Больше новостей таких нет. 
Пишите больше писем. Пока, до свидания. Целую крепко–крепко деток, тебя и бабуничку, а в особенности Людочку за её телеграмму. Очень соскучился за ребятами, нет спаса, если увижу маленьких детей, так сердце сжимается. До свидания. Остаюсь жив здоров, ваш папа Коля.

Крым АССР, г. Севастополь, Волковинскому Н.В

Отрывок из романа Летят Лебеди (Том 1 – Другая война и Том 2 – Без вести погибшие)

Вышлю всем желающим Пикабушникам на почту вплоть до 9 мая в формате электронной книги первые два тома, третий чуть позже, думаю, что летом.

всем отвечу с удовольствием

Пароль Сила Пикабу

Зенитный расчет на Историческом бульваре Севастополя

А тут судьба автора письма

Пополнение в моей коллекции марок

Сегодня наконец-то пришли казахстанские почтовые марки, заказанные мной на их официальном сайте. Удивительно, но Почта России не подвела: письмо пришло в отделение точно в срок, который был указан на сайте.

История одной находки часть 1

Днями в наши цепкие, но замерзшие по причине сугубо отрицательных температур, руки попала переписка времен войны. Как обычно, у наших сограждан на словах - "бессмертный полк", георгиевские ленточки и "деды воевали", а по факту при слове "реновация" слон теряет волю и семейные архивы радостно бросаются в расселенных хрущёвках.

Так вот, в промороженном и размародёренном доме меня хватило на то, чтобы в валяющейся в углу пачке писем увидеть солдатские "треугольники" и кинуть в рюкзак всю стопку. Это уже не помню какой по счету военный архив из сносимых пятиэтажек. На вскидку вспоминается архив командира партизанского отряда "Боевой" Горячева, архив пожилого нквдшника, тщательно скрывавшего участие в первой мировой и гражданских войнах и архив пожилого романтичного интенданта, где среди розовых соплей и белого стиха про дружбу полов было одно не прошедшее почту письмо про котёл Второй ударной, вареные ремни и голенища сапог и полный ледяной ад.

Обычно все эти архивы либо валяются разбросанными по квартире, и окрестностям, либо лежат в каком-нибудь всеми забытом свертке в дальнем углу антресоли за старой обувью и бесконечными трехлитровыми банками.

Уже в теплой мастерской, заварив кофейку, я полез посмотреть, что там в стопке. И рабочий день пошел по женскому половому органу, а Лешечка пропал в разборе кривых строк написанных в эшелонах писем, строгих бланков "в списках не значится" и вдумчивом гуглении.

Чем мне нравятся подобные архивы, так это буйством воображения и выплесках адреналина при складывании паззла, который с каждой строчкой, с каждым листочком становится четче и комплектнее.

Хорошо, что в наше время мы оборудованы интернетом! Берем из справки ФИО, тыкаем в поисковик - вот оно, колдунство! Тебе сразу полкарты этого ребуса от тумана войны открывают!

Итак, наш герой - Трунцев Дмитрий Сергеевич, 1910го года рождения, родом из Сасово Рязанской области. Работал в Москве на ныне снесенном и застроенном человейниками заводе "Серп и Молот", жил неподалеку на Шоссе Энтузиастов.

Вы В 1934 служил срочную службу на Тихоокеанском флоте во Владивостоке. Снова призван в конце октября 1941го года. До этого момента была, похоже, "бронь".

На этот момент ему был 31 год, жена Шура, дочка Белла, для своих Белочка. Еще в одном письме фигурирует сын, возможно от другого брака. Жена работала в Народном Коммисариате ЧерМета и была эвакуирована в Свердловск в сентябре. В начале войны у неё погиб брат Борис, о чем тоже вскользь упоминается в переписке.

Наш же герой во время знаменитой московской паники и бомбежек, когда враг у ворот, работал ночами на заводе, днем учился на курсах комсостава, тушил пожары и рвался на фронт.

Завод почти встал, полуразрушен, полуэвакуирован, проблемы со смежниками:

"Программа в цехе выполняется плохо отчасти оттого, что был бомбежкой поврежден прокатный цех, а отчасти от того, что нет металла с других заводов. Жизнь в Москве можешь представить себе так: из питания по карточкам и дорогой цене есть всё, но всё же даже такая скряга, как Настасья Ивановна, бросила все свои узлы и деньги и уехала в деревню. Были дни, а вернее ночи вокруг нашего дома и на заводе многие доходили до крайнего напряжения нерв. Бомбы большого калибра и среднего в нашем районе были сброшены в следующих местах: у старообрядческой, горбатого моста<скорее всего это не на Пресне, а какой-то местный, может через Нищенку или еще какую речку>, нефтебазы( не взорвалась!), у новых домов 2шт, на Рогожской, на Курской-товарной и в прокатный цех завода. В одну из моих ночных смен на нас было сброшено 41 шт зажигательных бомб. Цех загорелся в 8ми местах, но дружной работой рабочих и пожарников все было ликвидировано. Фронт к Москве все ближе и ближе, поэтому Москва все больше и больше принимает боевой и мужественный вид, а вместе с ней и народ, живущий в Москве."

Как опытный технический специалист, прошедший курсы подготовки комсостава, был призван на Северный флот на Беломорскую флотилию в звании воентехника второго ранга, служил в Мурманске и Архангельске, принимая северные конвои и постоянно бомбардируя начальство требованиями отправки на передовую:

"За время моей командировки много моих товарищей ушло на передовые позиции, а часть из них уже находится в госпитале. Я тоже почти каждый день прошусь у своего командования на передовую на берег, но мне все обещают, а не посылают. Думаю, что всеже и мне придется скоро повоевать на берегу в морской пехоте"

"28.10.41. Должен сказать тебе, что перед окончанием курсов мне предложили остаться на этих курсах в роли преподавателя миномётного дела, но я категорически отказался, изъявив желание только скорейшего продвижения в действующую армию. Быть в стороне от фронта я считаю позором для каждого молодого человека нашей страны.

Продолжение следует. Это только начало удивительной истории.

Сорри, не очень разобрался, как картинки к месту в тексте притыкивать.

"Зимняки". Дневники учителей и учеников, переживших первую зиму блокадного Ленинграда

Урок в блокадном Ленинграде.

НАЧАЛО УЧЕБНОГО ГОДА

Ксения Ползикова-Рубец, учитель

20 октября. Сегодня меня вызвали в 239-ю школу. Завуч школы Антонина Васильевна сообщила, что начало занятий в ленинградских средних школах с 4 ноября.

- Мы не будем ждать этого срока, - говорит она. - Детей уже истомило ожидание. Я думаю, что мы в недельный срок приготовим школу к открытию. Вам придется взять уроки истории в пятых, шестых и восьмых классах. Кроме того, вы назначаетесь воспитателем в шестом классе.

Видя, что я собираюсь что-то сказать, она добавляет категорическим тоном:

- Вы, вероятно, будете говорить, что слишком много классов? Если бы я с вами вчера говорила, речь шла бы и о девятых и о десятых классах.

Мне не хочется уходить из госпиталя, и мне кажется, что работа в нем крепче связывает меня с фронтом, но я не решаюсь это сказать. Представляю себе, как Антонина Васильевна посмотрит на меня из-под своих больших роговых очков и скажет:

Она глубоко права, ей надо организовать занятия в обстановке города-фронта. Я понимаю, что должна вернуться в школу.

27 октября. Сегодня первый раз вела занятия в 239-й школе. Ее все называют "школа со львами". Здание школы - исторический памятник. Строил его архитектор Монферран.

В залах второго этажа много учащихся. Шумно и как-то празднично. Дети переведены из разных школ. Они отыскивают "своих" учителей и радостно их приветствуют.

Нам задают обычные вопросы:

- Вы у нас будете?

- Географию Александр Маркович будет преподавать?

- А воспитателем у нас кто?

- А немецкий язык учить будем?

- А правда, что нас будут кормить обедами и давать пятьдесят граммов хлеба в день? - спрашивает Аня, худенькая девочка с выпуклым лбом и карими глазами.

Мне очень трудно сказать: "Нет, неправда". Очевидно, ей уже знакомо чувство голода.

- Не знаю, - уклончиво говорю я.

- Об этом, наверно, в РОНО знают, - с надеждой говорит девочка. Для меня ясно, что под "этим" подразумевается обед и хлеб.

Я еще вчера очень волновалась, обдумывая свой доклад. Как жаль, что я не знаю, как учились и учились ли дети в Смоленске и Москве в 1812 году или в Севастополе в эпоху его героической обороны. Думаю, что не учились. Я обращаюсь ко всем собравшимся в большом зале:

София Меерсон

[Осень 1941] Мы с Риммой все время работали в школе: дежурили вместе с другими членами пожарного звена с касками на головах, или по заданию Райвоенкомата разносили повестки добровольцам. Мыли полы в школе на Очаковской улице: здесь будет военный госпиталь. На чердак школы таскали песок для тушения зажигалок, красили стропила противопожарной краской.

Работа нелегкая. Но мы трудимся изо всех сил. Знаем, что наша помощь нужна Ленинграду, Родине.

Стало труднее с выдачей продуктов. Мы стали заметно худеть.

Валентина Петерсон

3 ноября. Сегодня мы пошли учиться. Как я рада. Обещали кормить обедом и давать 50 гр. хлеба в день без карточек. Учителя все новые. По русскому языку, очевидно, хорошая, добрая. По алгебре строгая, но хорошо объясняет, по физике - то же самое, у нее какие-то странные губы, такие пухлые. А по истории - как кукла на ниточках, их дергают, и она дергается.

Я все перезабыла. Но надо взять себя в руки и "учиться, учиться и учиться", как сказал Ленин. [. ]

Евгения Шаврова

3 ноября. На втором уроке произошло первое знакомство с алгеброй. Сначала мы решили несколько задач по арифметике. В задаче говорилось о килограммах печенья, конфет, варенья, другая задача, как всегда, о путешественниках, идущих навстречу друг другу (никак от них не отделаться!). На большой перемене нас повели вниз, в столовую, где дали без карточки суп с крупой и капустным темным листом; такой лист называют теперь "хряпой".

Некоторые мальчишки дергали нас за косы на уроке и дрались на переменах. В общем, этот первый долгожданный учебный день прошел почти как в мирное время. Как хорошо, что мы учимся!

Ксения Ползикова-Рубец, учитель

13 ноября. Норма выдачи хлеба снижена служащим до 150 граммов. Но и в этих условиях школы продолжают свои занятия.

К урокам готовлюсь по-новому. Бывало раньше вечера проводила за книгами, чтобы расцветить ярким, красочным материалом урок. Сейчас я себя "ограничиваю". Ничего лишнего. Скупой ясный рассказ. Детям трудно готовить уроки дома; значит, нужно помочь выучить их в классе. Не ведем никаких записей в тетрадях: это тяжело. Но рассказывать надо интересно. Ох, как это надо! У детей столько тяжелого на душе, столько тревог, что слушать тусклую речь они не будут. И показать им, как тебе трудно, тоже нельзя.

Елена Мухина, 17 лет

29 ноября. Первый урок был физика, опрос. В середине урока нам раздали по одной ромовой конфетке. Потом алгебра, история. На истории у нас был мед. осмотр, потом пришли и раздали нам всем по талончику на желе. Потом, за три минуты до конца урока, тревога. На этот раз в бомбоубежище просидели недолго. Отбой. Сразу же, раздевшись предварительно в классе, помчались в буфет за желе. В коридоре, что ведет в буфет, темно, свет опять погас, в буфете горит только одна керосиновая лампочка. Долго мы стояли в очереди, давно уже был звонок на урок, я думаю, почему же нас на урок не гонят, оказывается, 9 и 7 классы могут после желе сразу идти домой. [. ]

Ксения Ползикова-Рубец, учитель

26 ноября. Сегодня я дежурила в школьной столовой. Все обедающие в верхнем платье. У многих детей портфели привязаны через плечо на веревке, чтобы руки не мерзли на улице.

Директор, в пальто и меховой шапке, сидит у стола, на котором стоит котел с супом. Он наблюдает за раздачей.

На моей обязанности - следить, чтобы учащиеся съедали суп в столовой, а не отливали его в баночки и кружки и не уносили домой. А многим очень хочется это сделать. Дома мать, отец, младшие дети не имеют тарелки супу.

- Позвольте отнести суп домой! - просит меня Надя. - Мне, правда, довольно одной тарелки, а дома у меня мама и сестренка.

- Нельзя, девочка, суп вам дают, чтобы поддержать силы и помочь вашему учению.

Глаза ее наполняются слезами, и она молча ест суп.

У меня нехорошо на душе. Имею ли я право так поступать? Я учительница, которая всегда стремилась воспитывать в детях заботу о близких. Но сейчас я должна помешать Наде унести суп домой. Иначе нельзя. Организм детей и молодежи слабее, чем взрослых.

Антонина Васильевна подходит к одному из учеников. Он держит стеклянную баночку под столом и украдкой отливает в нее суп.

- Этого делать нельзя, ты же знаешь, что это запрещено, - говорит она.

- Антонина Васильевна, позвольте, пожалуйста. Суп для Володи, у него ноги стали пухнуть, - говорит шепотом ученик.

- Ешь свой суп, - говорит Антонина Васильевна, - а баночку дай сюда. Володе я налью супу из котла.

Не попросить ли мне для Нади третью тарелку? Нет, этого сделать я не имею права. Антонина Васильевна переступила железный закон столовой потому, что дело шло о помощи ученику.

Обедом заканчивается учебный день, и столовая быстро пустеет.

С болью в душе думаешь, что есть еще более голодные люди, а ты ешь студень из столярного клея и суп из ремней.

29 ноября. Разговоры о еде приносят вред, разжигая чувство голода, но прекратить их трудно.

- Ребята, - говорю я, - чтобы разговоров о еде больше не было! Предупреждаю: за каждый такой разговор буду брать штраф хлебными корочками.

Конечно, мне никто не поверил, но детям понравилось угрожать друг другу штрафом за разговор о пище.

- Смотри, уже двадцать пять граммов надо платить!

- Почему двадцать пять? Я только о сырковой массе говорила.

- А она у тебя с цукатами была? Определенно с цукатами, так придется платить двадцать пять граммов.

Большим счастьем было то, что многие из нас в те дни сохранили юмор: он помогал нам даже в очень тяжелые минуты.

ПЕРВАЯ ЗИМА

Ксения Ползикова-Рубец, учитель

13 декабря. Слабеют наши мужчины и очень пожилые учительницы. Умерли Борис Александрович и Анастасия Ивановна. Мы утешаем себя, что они не жертвы блокады. Борис Александрович был в авиации и во время полетов "не соблюдал своего потолка". В результате сильно повысилось кровяное давление, и летчика прислали лечиться в Ленинград.

Анастасия Ивановна умерла от поноса - болезни, вызванной истощением; но мы хотим думать, что это результат тяжелой хирургической операции.

Александр Маркович так слаб, что сидя дремлет, но продолжает нести дежурства по школе.

Более сильные товарищи предлагают его заменить, но старик отказывается:

- Другим тоже тяжело!

Дети носят ему сосновые ветки и рекомендуют настаивать иглы на воде.

- Это витамины, они вас поддержат.

Учитель математики, Василий Васильевич, слег в постель. Ему, видимо, совсем плохо.

На сердце очень тяжело. Неужели это можно когда-нибудь забыть?

В школе стало тихо: дети не шумят, не бегают. Приходят и сразу идут в классы. Лица у них бледные, со страшными синими тенями под глазами. У некоторых глаза впали и носы заострились, - эти нас больше всего пугают. Мы узнали впервые страшные слова: "дистрофия" и "дистрофик". [. ]

17 декабря. Память детей слабеет. Хорошая ученица во время рассказа об итальянском Возрождении вдруг запнулась, подняла на меня большие серые глаза и как-то скорбно сказала:

- Я помню биографию замечательного художника и ученого, но я забыла его имя. - А потом дрогнувшим голосом: - Я. я даю вам честное слово, что я урок учила.

Я говорю спокойно:

- Ты имеешь в виду Леонардо да Винчи, конечно. Садись. - И ставлю в журнал: "Отлично".

2 января 1942 года. Елка для младших классов, включая VI. Она внесла такую радость в жизнь школьников. Это постановление Ленсовета. Давно не видела ребят такими оживленными, глаза блестели.

Алексей Винокуров, учитель

17 февраля. [. ] Подходя к школе, встретил Володю Реданского, он сообщил печальную новость о наших учениках - Андерсоне и Тимофееве, умерших от голода. В школе встретил только Михаила Андреевича - зав. хозяйством и инспектора РОНО Пятницкую. Они составляли акт о разграблении физического и методического кабинетов в 1-м и 4-м этажах нашей школы. Деньги мне получить не удалось. Завхоз посоветовал прийти за ними через недельку и в виде утешения сообщил, что не одни мы, преподаватели средних школ, не получаем зарплату в течение двух месяцев, в таком же положении находятся большинство служащих фабрик, заводов и учреждений. Пожелав всего лучшего завхозу и инспектору, тихо побрел домой. [. ]

Ксения Ползикова-Рубец, учитель

15 января. Говорят, Наполеону, после взятия Шевардинского редута, сказали: "Русские в плен не сдаются". Мне кажется, что Ленинград говорит сейчас эти слова всему миру.

Враг бессилен одолеть наш город, так как он - часть нашей огромной, могучей страны.

Сегодня возобновились занятия в 7-10-х классах.

В школу пришло 79 человек. Явилось и 12 человек из 6-го класса.

- Ребята, зачем вы пришли? - спрашиваю я, как воспитательница класса. - Ведь занятия начнутся только для старших.

- А почему нам не заниматься? Смотрите, нас в классе больше, чем в девятом! Мы все, все хотим учиться! - решительно говорит Аня.

Мы сегодня вели занятия в трех наиболее светлых классных помещениях: в одном углу шел урок математики, в другом - литературы. Длительность урока - тридцать минут.

Обстановка более тяжелая, чем до каникул. Так холодно, что чернила в баночках промерзли до дна. Многие ученики принесли чернила из дому и, чтобы они не застыли, прячут бутылочки за пазуху.

Писать на доске мелом очень трудно: руки стынут даже в рукавицах и перчатках. Занятия провели по расписанию.

8 февраля. [. ] Вчера, среди урока, входит ученица и, не спрашивая разрешения, садится. "В чем дело? Урок ведь начался в 11 часов". "Я стою за мясом, ну и пришла пока в класс".

Начинаются уроки в 11 часов, к 1-1.30 кончаются. Но некоторые ребята прекрасно учатся. Т.к. в классах народу мало, то спрашиваешь часто. У активного ядра даже мало отказов, и удивительно, как они ухитряются учить уроки.

Алексей Винокуров, учитель

20 апреля. Сегодня состоялось собрание преподавателей 8 школ Петроградского района. ГОРОНО приказал этим школам объединиться и начать занятия с 4 мая.

Учебный год предполагается закончить к 1 июля. В течение двух месяцев намечено повторить всё пройденное в прошлом году. Школа, по решению ГОРОНО, отныне будет в большей степени воспитательным, а не учебным заведением. Дети будут находиться в школе с 8.30 час. утра до 5 час. дня. Делается это в целях борьбы с безнадзорностью. При школе открывается столовая. Дети будут получать пищу три раза в день (завтрак, обед и ужин). Им увеличат хлебный паек с 300 до 400 г. в день. "Дай бог нашему теленку волка съесть".

Ксения Ползикова-Рубец

15 мая. 4 мая начались в школах занятия со вновь принятыми детьми.

Погода в этот день была ужасная: ветер и мокрый снег с дождем. В школе холодно, дует из всех щелей.

Мы отвыкли от такой массы ребят, а дети, не учившиеся зимой в школах, отвыкли от всякой дисциплины.

К счастью, в самый для нас трудный день - 4 мая - не было ни обстрелов, ни воздушных тревог.

Наши "зимняки" на высоте. Они чувствуют себя хозяевами школы и деятельно нам помогают, особенно во время тревог и обстрелов.

Вчера во время воздушной тревоги в вестибюле я заметила мальчика лет девяти.

- Мальчик, почему ты не в убежище? - спрашиваю я. - Твой класс, верно, давно там.

Мальчик отвечает, гордо подбоченясь:

- Ну, я не трус, чтоб прятаться в убежище.

- Так мы такого храбреца снесем, - заявил кто-то из наших мальчиков и, схватив его на руки, понес.

Дети оживают на наших глазах, шалят, звонко смеются.

В начале урока не успеешь открыть журнал, как слышишь:

- Какая сегодня лапша была замечательная!

- Смотрите, Володя за три дня порозовел!

Ленинград - город-фронт - благодаря заботам о нем Родины мог организовать такое питание школьников. Это замечательное дело привело к тому, что уже в мае среди школьников не было ни одного случая смерти.

Андрей Крюков, 13 лет

4 мая. Сегодня был в школе на завтраке (учиться пока не будем, так как школа занята военной частью). На завтрак дали порядочно пшенной каши с подсолнечным маслом и два стакана сладкого чая без хлеба, так как те, кто хлеб на 5-е взял, его сегодня не получают. Все карточки сдали в школу. В день нам должны давать 300 г. хлеба, 30 г. масла и 30 г. сахара, 50 г. мяса и 50 г. соевого молока, 20 г. пшеничной и 10 г. картофельной муки, 10 г. чая и 20 г. кофе на месяц, 15 г. в день сухих фруктов или сухоовощей. Сегодня в 14 час. 30 мин. пойду в школу на обед.

"Тихий ход! Опасно! Неразорвавшаяся бомба!" Но гонки на самокатах интереснее.

Евгения Шаврова, 14 лет

25 мая. В школе стал работать родительский комитет, туда вошла и моя мама. Родители дежурят в столовой, проверяют чистоту, домашние условия ребят. Недавно мы фотографировались на дворе с учителями. Я выгляжу все-таки хуже многих ребят. Наша школа, наверное, сейчас одна из лучших в районе. Часто приходят корреспонденты из газет. Директор Фаина Абрамовна и старшая пионервожатая Наталия Гавриловна Дементьева выступали по радио.

Ксения Ползикова-Рубец, учитель

10 июня. Сегодня директора и завучи вызваны на заседание в РОНО по вопросу эвакуации учителей.

Администрация школ должна убедить учителей уехать. Говорят, что в следующем учебном году во всем городе занятия будут проходить только в нескольких школах. А на "Большой земле" ленинградские преподаватели будут очень нужны.

В школе собираем педагогов, которым следует уезжать.

После слов Антонины Васильевны о необходимости эвакуации - гробовое молчание. Людям трудно уехать из Ленинграда, стать ему не нужными. Я понимаю, как это тяжело. [. ]

Д. Лозовская, 15 лет

21 июня. Без одного дня годовщина войны. Сегодня мы занимались алгеброй четыре часа, но не знаю, к чему это приведет, боюсь, что провалю. [. ]

26 июня. Испытаниям конец! По литературе у меня хорошо, по геометрии четверку получила. Я очень рада, потому что вчера, вместо того чтобы готовиться, я ходила с Асей гулять в сад. Между прочим, в сад Дворца пионеров ходят очень хорошие мальчики, Рома и Лева. Они были с Аськой в доме отдыха. Мне они оба очень нравятся. Вообще мальчики на все сто: культурные, вежливые, хорошо одеваются, не подкопаешься. На завтрак нам дали два кекса из сои с киселем, стакан сладкого кофе и 100 граммов хлеба. Было очень вкусно приготовлено. На обед гороховый суп, какая-то рыба с лапшой, на третье стопочка морса и 200 граммов хлеба. На ужин нам дали соевую запеканку с томатным соусом, стакан сладкого чая (на сахарине) и 100 граммов хлеба".

Ксения Ползикова-Рубец, учитель

27 июня. Опять выпуск и даже традиционный ужин, правда, мало похожий на банкет прошлого года.

Обычный узкий стол, за которым обедают дети, накрыт белой скатертью. Стоят двадцать шесть тарелок для выпускников и три для учителей. На каждой по биточку из шрота - выжимок сои. Рядом с биточком две соевые конфетки. В белые кружки налит чай. Антонине Васильевне стоило больших трудов добиться разрешения на этот ужин; ведь в нашем городе все продовольствие еще на строгом учете.

Девушки и юноши принарядились. Мы тоже вынули к этому дню платья, которые за всю зиму не было случая надеть. Настроение за нашим столом прекрасное.

Антонина Васильевна просит меня сказать юношам и девушкам прощальное слово.

Много думать тут не приходится, сама жизнь подсказывает нужные слова.

"Дорогие товарищи! Вы кончаете школу в городе-фронте. Мы, учителя, глубоко уважаем вас за ту моральную и физическую стойкость, которая дала вам возможность окончить школу в суровые дни Великой Отечественной войны.

Мы верим, что вы и в жизни будете стойкими людьми, и гордимся вами".

- А мы, - отвечает Люся, - благодарим Антонину Васильевну и всех учителей за то, что они дали нам возможность учиться в школе. Многих из нас они убедили ее кончать, когда в трудной обстановке зимой мы порой теряли мужество.

Судьба наших выпускников иная, чем в довоенные годы: все юноши в ближайшее время уедут на "Большую землю" и там поступят в армию. Девушки останутся в Ленинграде и поступят в медицинские вузы. Мы гордимся тем, что сумели выпустить в жизнь 26 юношей и девушек.

Воспоминания очевидцев Великой Отечественной войны

В воспоминаниях женщин (матерей) война выглядит гораздо страшнее, жестче и безжалостнее.

Ленинград, 1941 год. Учительница Елена Кочина, еще не знающая своей судьбы, но сильная и молодая, выводит в своем дневнике 22 июня 1941 г.:

Г. Савицкий. Ленинград. Белые ночи. 1941 год.

Е.Кочина спасется и спасет своего ребенка, и мужчина ее спасется. Но расстанется она с ним или простит? Мы этого не знаем, и не узнаем никогда, и даже хорошо, что не узнаем, ведь он 1941-м отнимал у них еду, пусть каждый для себя решит как он поступит обезумев от голода или с тем кто обезумел от голода.

Памятник Петру I в защитном устройстве на площади Декабристов, август 1941 г.

Они накинулись, неистовы,

Могильным холодом грозя,

Но есть такое слово «выстоять»,

Когда и выстоять нельзя,

И есть душа — она все вытерпит,

И есть земля — она одна.

Ф. Федюнин. Вторжение 22 июня 1941 года. 2010 год.

2 июля 1941 г. "Эвакуируют детей! Испуганными зверюшками они заполнили все улицы. Маленьких везли на грузовиках. Из кузовов слоями опенок торчали их головки. Обезумевшие родители бежали за машинами".

13 сентября. "Немцы бомбят Ленинград каждую ночь. Бомбовозы идут волнами".

19 сентября. "Сегодня шесть раз была воздушная тревога. Горят больницы - Куйбышевская и Александровская. Истошный вой сирен, паровозных гудков и заводских труб сливался в один отчаянный вопль".

15 ноября. "Мы научились делать пышки из горчицы, суп из дрожжей, котлеты из хрена, кисель из столярного клея. Многие приносят землю с Бадаевских складов, содержащую обугленный сахар, кипятят, фильтруют, варят кофе".

А. Фролова. Блокадное детство. 2015 год.

20 ноября. "Снизили норму на хлеб. На рабочую карточку выдают 250 гр., на служебную, иждивенческую и детскую - по 125 гр. Это совсем маленький кусочек: тяжелый, липкий, сырой. Хлеб содержит всякую дрянь и лишь немного муки".

17 декабря. "Будем есть мышей. Я думаю, что мыши не хуже кошек".

21 декабря. "Они бредут, как слепые, ощупывая дорогу палками, равнодушные ко всему, кроме хлеба".

27 декабря 1941 г. "Единственный транспорт теперь - детские санки. Бесконечной вереницей двигаются они по дорогам. Везут доски, мужчин, трупы. Трупов много. Умирают легко, просто, без слез. Мертвых заворачивают в простыни, перевязывают веревкой и отвозят на кладбище, где складывают в штабеля. Там их хоронят в общих ямах".

29 декабря. "Встав в четыре часа ночи, я отправилась в магазин. Термометр показывал 33 С ниже нуля. Луна, как большой фонарь, висела на небе. Мне казалось невероятным простоять хотя бы час на таком морозе. Но прошел час, два и три. А я все стояла и стояла, непрерывно твердя про себя, как заклинание: "всему бывает конец", "всему бывает конец", "всему бывает конец".

10 января 1942 г. "Я поцеловала ее глазки голодного волчонка. Глядя на ее личико, покрытое копотью, мне самой хотелось выть, как издыхающей волчице. Кроме поцелуев, я ничем не могла облегчить ее страдания".

13 января. "Он жевал мой хлеб. Я прыгнула на него, схватив за горло. Он рухнул на пол. Я упала вместе с ним. Лежа на спине, он старался запихнуть сразу весь кусок хлеба в рот. Одной рукой я схватила его за нос, свернув на сторону, другой пыталась вырвать хлеб из его рта. Мужчина слабо сопротивлялся. Наконец мне удалось отнять у него все, что он не успел проглотить".

А. Ягодкина. Дни блокады. 2004 год.

19 января. "Сегодня мне повстречался бак с соевым молоком. Из бака бежала тоненькая струйка молока. Люди лежали на мостовой и сосали грязный снег, смоченный молоком. Другие, обезумев, бежали по лежащим, стараясь словить струйку широко раскрытыми ртами. Лица их были страшны".

28 января 1942 г. "Героизм, самопожертвование, подвиг - может совершить только тот, кто сыт или голодал недолго. Мы же узнали голод, который унизил, раздавил нас, превратил в животных. Те, кто придет после нас и, может быть, прочтет эти строки, - будьте к нам снисходительны!"

Снисходительны? За что? Мы должны плакать, мы должны сходить с ума от горечи, мы должны говорить себе - никогда больше, ни за что! Никто и никогда не должен произнести слово "война", "блокада" с холодностью, безлично, с отстраненностью, как будто это ни о чем, как будто это где-то и не с ним. Как будто это картины из полностью другого мира. Это было с нами - и может быть с нами. Может быть!

Что случалось с письмами, отправленными на имя Сталина?

Все ли письма отправленные на имя Сталина попадали к Сталину? Как поступали с остальными письмами?

Только за два дня в июле 1931 года на имя Сталина поступило 155 писем. Разумеется, если бы он читал их все, то на остальные дела у него уже не оставалось бы времени. Достойными внимания вождя оказались только 8 из них.

Публикую сканы с несколькими страницами из журнала писем и заявлений, полученных на имя Сталина.

Журналы хранятся в РГАСПИ в фонде документов Сталина.

Почтовые марки имени Лидии Литвяк и Алексея Соломатина

В этом году исполняется 100 лет со дня рождения Лидии Литвяк и Алексея Соломатина. И, как сообщают нам наши подписчики, в почтовое обращение в этом году вышли две марки, посвящённые Героям Советского Союза.

Письма с фронта. Мой прадед - Николаев Петр Иванович

На фото последний предвоенный выпуск средней школы № 8 города Орска с учителями. В светлом костюме - директор школы П.И.Николаев.

Его военная судьба известна из его собственных писем, из многочисленных описаний обороны Москвы и наступления советских войск под Москвой в декабре 1941 - январе 1942 годов.

Эта дивизия, сформированная в основном из жителей Оренбургской области, в том числе из жителей Орска, призванных в армию вскоре после начала войны, была брошена на фронт не сразу. Ещё в октябре прабабушка получила письмо из Бузулука из запасного полка.

Мемориал погибшим учителям и ученикам школы №8 города Орска.

На фронт Петр Иванович прибыл 6-го декабря в звании политрука и в должности политрука роты 1170 СП 348 СД 30–ой армии Западного фронта.

Полк располагался вблизи города Дмитрова на восточном берегу канала Москва - Волга. На следующий день, седьмого декабря, началось наше наступление. Полк Петра Ивановича участвовал в наступлении и в первый же день он получил пулевое ранение в левую руку. Его направляли в госпиталь, но он отказался, считая ранение лёгким. И остался при санитарном батальоне полка.

Письмо о своём первом бое он написал десятого декабря. Уже в этом письме с фронта есть такие слова: «Если меня здесь и ранят ещё, убьют, то это будет где – либо в Клинском, Волоколамском, Лотошинском районе - на родине. Я же думаю жить до 80 лет!» В следующие дни части 348 СД с боями прошли от канала Москва-Волга через Рогачево до Клина, который был взят 14-го декабря.

Петр участвовал в бою за Клин и вошёл в него вместе со своей ротой В Клину отец посетил семью Малкиных, его и мамы общих знакомых с того времени когда они работали в Клину, и им оставил для передачи прабабушке свои наручные часы и свою довоенную фотографию со своим сыном Владиленом Николаевым. Видимо, уже за первую неделю боёв Петр Иванович понял, что у него мало шансов живым вернуться домой.

Несколько лет и дома и на работе прабабушка носила эти крупные мужские наручные часы. О своих ранениях он больше не писал, но в упомянутом мною номере «Орского рабочего» писалось, что «неоднократно раненый политрук Николаев не уходил с поля боя».

После Клина 1170 СП был переброшен в Завидово, от куда двигался с боями в направлении на деревню Микулино, то есть точно на запад вблизи границы Московской и Калининской (ныне Тверской) областей. Последнее письмо было написано в деревне Савостино двадцать третьего декабря. В нём упоминается деревня Мазлово.

Он погиб двадцать шестого декабря поблизости (в 10-15 километрах) от последних упомянутых им в письме мест в бою за село Афанасово Лотошинского района Московской области.

И там же был похоронен, примерно в 40 километрах от родной деревни Носово. В боях за небольшое село Афанасово 1170 СП понёс большие потери убитыми и ранеными.

Та самая фотография, которую Петр Иванович Николаев возил с собой и позже, в Клину, попросил передать её семье в Орск.

Оригиналы писем хранятся у нас до сих пор.

Шлю привет из действующей армии, пользуясь временной краткой передышкой, которая мне выпала. 6-го декабря прибыл на передовую позицию и 7-го был в бою против фашистских гадов. В этом бою я получил лёгкое ранение в левую руку (мякоть). Рана лёгкая, т.к. кость не раздроблена, - рана пулевая. Меня направляли в госпиталь, но я не поехал, т.к. дней через 7 - 10 рана заживёт и я пойду к своим бойцам.

Бой, в котором я участвовал, был чрезвычайно ожесточённый. Наша артиллерия, а особенно действующие здесь «катюши» разгромили немецкие укрепления, которые они возвели в деревнях, немецко-фашистские войска под ударами наших войск отступают: их, фашистов, уже отбросили не менее чем на 15 км. Живу сейчас вместе с санитарным батальоном, который по мере продвижения наших войск передвигается также вперёд.

Настроение наших войск боевое. Бойцы уверены твёрдо в победе, особенно ободрены они замечательными действиями наших артиллеристов. В деревнях, где стояли немцы, по которым били наши пушки, бойцы наши при продвижении вперёд встречают целые груды трупов немцев.

А наши «катюши» ! Эти пушки поражают огромную территорию, вырывают фашистов из любого укрепления, действуют на них панически. Не даром немцы так спешат удирать. Здесь встречаются жертвы немецких зверств и издевательств: уже встречал крестьян, у которых немцы обобрали всё до последней нитки, встречал сёла (деревня Василёво), в которой немцы изнасиловали всех девушек и молодых женщин.

Оля ! Жалею, что не могу повидать тебя лично. Очень много мог бы рассказать интересного, хотя бы про бой, когда я лежал метрах в 300 от немцев - в результате этого боя и бежали немцы.

Владик ! учись, мой дорогой, лучше ! Думаю, что если меня и убьют на фронте, то вы без меня проживёте и будете пользоваться уважением и помощью со стороны населения и правительства. Но дёшево мы свою жизнь не отдаём. За жизнь нашу немцы заплатят несколькими жизнями.

Передай, Оля, привет моим ученикам, ученицам.

Привет Фёдору Андреевичу, Степану Ильичу, Павлу Михайловичу.

Мама ! Чувствуй себя хорошо. Если меня здесь и ранят ещё, убьют, то это будет где – либо в Клинском, Волоколамском, Лотошинском районе - на родине. Я же думаю жить до 80 лет ! Разгромим врага и приедем к своим родным, знакомым - тогда будем отдыхать, веселиться. А сейчас все силы, все думы на разгром фашизма.

ПИ Николаев 10.12.41.

Привет из Московской области. Находимся на самой северной точке её, а именно около границ Калининской области. Пишу из деревни Савостино (было затёрто цензурой – В.Н.) Лотошинского района. Эта деревня восточнее Лотошино на 15 км. С боями прошли от Волга – канала до г.Клина. Клин был нами взят 14 декабря. Затем мы наступали от Завидова на Микулино. Немцы отступают, зверски расправляясь с населением. Большинство деревень выжигается ими. Сегодня ночью были в деревне Мазлево, в которой из 60 домов осталось два. Путь немцев - путь пожарищ слёз, грабежей, насилия. Население проклинает их, со слезами радости встречает Кр. Арм. как избавительницу. В Клину встретил Женьку Малкина, который мне сказал, где скрываются его мама, бабушка. Видел Полину и Нину Тихоновну. На родине не удалось быть, хотя мимо Воздвиженского шёл в 12 км, а от Носово в 30 км.

Привет всем. Владя! Учись как следует. Оля, будь спокойна, моё здоровье как никогда хорошее.

Ваш ПИ Николаев

Савостино. Лотошинский район.

Его предсказание собственной судьбы сбылось. Через три дня, 26.12.41 года, он погиб в атаке на село Афанасово.

Рассказ о войне моего деда

Из письма к старшей внучке, моей двоюродной сестре.

Внученька, до Отечественной войны я работал народным судьей города Архангельска, но в 1941г. с началом войны пошел добровольцем на фронт в качестве лейтенанта.

Сразу был на обороне Киева — командовал зенитно- пулеметной ротой, которая состояла из 3-х взводов по 3 отделения во взводе по одной 4х спаренной установке пулеметов Максимова. Всего в роте было 9 установок, тридцать шесть станковых пулеметов и до 150 человек солдат и офицеров.Так как немцы шли преимущественно на технике, нам пришлось отступить, где наша бригада в которой я служил была разбита, я получил ранение и был направлен в медсанбат, но так как ранение было легкое (Прим. Из личного дела: Ранен тяжело 24.09.1941 в правую ногу в районе г. Таганрог и эвакуирован в гор. Саратов, где находился на излечении до 25.10.1941г. Только грамотные действия хирурга спасли от ампутации ноги), через 3 недели, в ноябре 1941 года после излечения в составе военного училища был направлен под Москву командиром курсантской роты, в которой насчитывалось до 300 человек курсантов, где всем нам пришлось стоять насмерть.

В декабре 1941 года, когда под Москвой немцы потерпели крупное поражение, по приказу главкома Сталина военные училища были сняты из под Москвы, а меня направили в кавучилище на переподготовку, которое успешно закончил и в конце 1942 г. был направлен на фронт в качестве командира кавалерийского эскадрона, в котором находилось до 500 человек личного состава вместе со средствами усиления.

В этой должности мне пришлось участвовать в освобождении почти всех городов Украины до западной границы — Львов, Ровно, Дубно до выхода на Советско- Польскую границу. В Польше город Низно, Развадув и других городов, в том числе с Бродов - в качестве начальника разведки полка — почти каждую ночь приходилось переходить линию фронта за языком и разведки боем. 24 марта 1944 года на бродском шоссе мне была поставлена задача во что-бы то не стало взять языка, причем офицера. Группа, мной возглавляемая в количестве 40 человек с вечера спокойно перешла шоссе Бродо-Львов и направилась по населенным пунктам. Нами была разгромлена заготовительная команда, взяты в плен один офицер и два унтер офицера, возвращаясь наших потерь не было, а на шоссе Бродово-Львов шел ожесточенный бой. Наш полк был раздавлен, ибо немцы выбросили с Львова и Бродов около 200 танков с пехотой и пытались раздавить всю дивизию наших.

Подойдя к шоссе в лесу нам удалось прорваться через лес, выйти на 2ю позицию, которую занимал 32 полк. Знамя нашего полка было вынесено. Мне приказали всех разведчиков отправить со знаменем и пленными — охрану разделил на две группы, а самому, приказом, возглавить отход полка, что и было сделано.

Но, выйдя на 1ю позицию сделать уже ничего было невозможно. Оставшись вдвоем с командиром 3 эскадрона, капитаном Срисенко, не могли остановить и вынуждены были отходить на 2ю позицию — бежали 6-8 метров друг от друга последними.

Не добежав 20 метров до 1 траншеи 2 позиции сильным ударом в голову меня свалило с ног, получил ранение в голову и контузию с шоком отчего временно отнялся язык, но доползти до 1й траншеи 2й позиции сумел. Несколькими очередями положил атакующую немецкую пехоту, которая откатилась в деревню. Со мной выбежало 5 человек нашего полка, те что остались в живых. Через несколько минут немцы возобновили атаку, группа под моей командой, занявшая окопы 32 полка, отбила атаку, последние откатились на окраину деревни Пашква, тут же появилось звено немецких самолетов, пробомбив вблизи позиции станковых пулеметов, где находился я, произошло сужение траншеи и меня завалило землей. Меня могли найти по пилотке, которая во время обвала находилась на бруствере.

Выкопали меня солдаты 32 полка, так как наши 5 солдат были уже мертвы. Очевидно возвращенные замполитом 32 полка солдаты и спасли мне жизнь.

Я был направлен в медсанбат, выносили на плащпалатке из-под огня, вынос возглавила санинструктор Аня, которая погибла сама днем позже. Это была очень смелая девушка, вынесшая с поля боя до 200 солдат и офицеров. Я оказался последним.

Попав в медсанбат, где вылечился и обратно прибыл в дивизию.

В августе 1944г. был назначен зам начальника оперативного отдела дивизии, которая на станции Пашкане была введена в прорыв в составе группы Плиева, прошла через Румынию, форсировав реку Дьюла вступила в Венгрию, и освободила всю территорию этой страны и освободила Чехословакию со столицей Прага.

Проходя по Венгрии мне, как старому разведчику под городом Будапештом поручили возглавить дивизионную разведку, добыть ценного языка. Группе удалось проникнуть в большое скопление немецких войск в особо охраняемый объект. Наша группа была 18 человек, фашистов 22, но будучи под наружной охраной фашисты все спали — мы холодным оружием уничтожили их, взяли немецкого полковника и благополучно выкрали, приведя в свое расположение. За эту операцию я был награжден золотым пистолетом.

За время войны мне пришлось пройти от Москвы до Праги, участвовать в освобождении 39 городов, из них только в Венгрии, Чехословакии и западной Украине 30 городов.

За взятие этих городов был награжден 4 боевыми орденами: 2 красной звезды и 2 отечественной войны 1й и 2й степени.

Медалью за оборону Москвы, Медаль за боевые заслуги, Медаль за победу над Германией, и другие,

Всего 4 ордена, 9 медалей и 10 благодарностей главкома за взятие городов Европы (30 городов) и территории СССР (9 городов).

Извини дорогая внученька, мало примеров, ведь за 3 с лишним года на фронте прибывания на фронте эпизодов тысячи, которые не опишешь.

Посылаю тебе 3 фотографии конца войны и одна на учениях 47 год.

Передай внученька большой привет папе и маме — приезжайте в гости. Извини внученька, написано очень плохо, совсем ослаб.

Дедушка Лапин Александр Михайлович 1916 г.р.Участник ВОВ с 26.06.1941 по 09.05.1945 в должности от лейтенанта до капитана, далее продолжил службу в вооруженных силах СА и уволился в звании подполковника. Похоронен в г. Чебаркуль в 1986 г.

Благодарственные письма у нас сохранились, как и награды. Хранятся у единственной дочери, оставшейся жить в России, мы так решили что такие вещи должны оставаться на родине. Пистолет после войны реквизировали, это была стандартная практика, ввиду участившихся криминальных эпизодов с участием наградного оружия. Фотографий, о которых дед упоминал в письме я не видела, но есть несколько уже из мирного семейного архива.

Дедушка с бабушкой

С бабушкой и старшей дочерью, моей мамой

Судя по щекам, это со второй дочерью, моей теткой

Вся семья 1964 год

Со мной, 1978 год

Со мной и братом, 1986.

Брат когда-то создал страничку дедушки на стене памяти, но я так думаю памяти много не бывает, поэтому этот пост.

Погибнуть в мае 1945 года.

Письмо, которое некому отправлять .

В письме искреннем боль останется,

Я вернусь домой, может станется,

Может и живым, – войны жребием,

Если не живым, то жди лебедем .

От кого: Борового Даниила

6–я Гвардейская стрелковая дивизия

25–й гвардейский стрелковый полк

Кому: Киргизская ССР село Сталинское

3 января 1945 года. Польша

Здравствуйте дорогие мои мамуля и папуля, дедушка и бабуля!

Шлю вам свой горячий красноармейский привет и сообщаю, что я жив, здоров, чего и вам желаю. Чувствую себя ещё лучше, чем до ранения. Ранило меня, как я вам уже писал, в ногу. Легко. В прорыве на территории Польши. Там же я увидел первый раз смертника–пулемётчика. Фашист был прикован цепью. Весь в чёрном.

В госпитале лежал в г. Горохов, Львовской области.

Мама, папа, деньги, которые вы мне выслали, я ещё не получил. Сфотографироваться, конечно, уже у нас есть возможность, но нет денег. Мама, напиши поподробней, что там с Ростиславом Матвеевичем. Ну а пока писать кончаю. Остаюсь всегда ваш сын Данька.

Привет всем родным и знакомым.

Ленке тоже, если увидите. Хотя нет, не надо ей передавать, а то ещё подумает Бог весть чего…

От кого: Борового Данилы

6–я Гвардейская стрелковая дивизия

25–й гвардейский стрелковый полк

Кому: Киргизская ССР село Сталинское

Боровому Григорию 11 апреля 1945 года

Дорогие мои мамуля и папуля, дедушка и бабуля!

Вы пишите мне, что волнуетесь за меня, писем моих не получаете, а я ведь отвечаю вам на каждое письмо! Почта барахлит, видимо, принесут сразу все! Не переживайте за меня! Мы уже давно воюем на вражеской земле! До Берлина чуть больше ста километров! Близок, ох как близок конец этой сволочи фашистской! Помните, как я убегал на фронт из дома? Как переживал, что Войну закончат без меня? Вот теперь я не переживаю! Я здесь, на фронте, и я защищаю Родину! Очень хочу заслужить какую-нибудь боевую награду, но меня мои фронтовые братья–друзья–товарищи берегут, не хотят, чтобы меня ещё раз ранило, и это меня очень раздражает! Ротный специально дает наряды вне очереди и отправляет меня на кухню! И это тогда, когда мы берем штурмом какой-нибудь очередной город или поселок! То отсылают меня с донесением в штаб, а потом я узнаю, что было контрнаступление фашистов! С такими делами я домой вернусь без награды! Я понимаю, что они зовут меня сынком, и считают самым младшим в роте, это конечно, правда, но я тоже хочу Родину защищать! Недавно отмечали мое 19-летие. Мне устроили такой сюрприз, мама! Где-то нашли рояль, и наш комбат сыграл в мою честь целый концерт! Он не только меня удивил, но и сам комполка нашего удивился! Оказалось, что комбат учился на 4 курсе «Гнесинки» , а потом повара удивили, где-то раздобыли муки и испекли настоящий именинный пирог, с надписью «Сынку Данилке!». Он был со свечками. И их было девятнадцать! Настоящих восковых свечей, пахнущих медом! Всем досталось, пусть по–маленькому, но по целому кусочку! Когда я задувал свечи, то загадал своё самое заветное желание: штурмовать Берлин вместе со своими боевыми товарищами! Брат мой родной, Василий уже самый главный разведчик в дивизии, я им очень горжусь, мамочка, подарил мне немецкий офицерский (чуть ли ни самого Гитлера) кортик, и флягу с выгравированной надписью "За Родину! За Сталина!". Рассказал он мне за "рюмкой чая", что теперь он крещеный, не теперь, а уже давно, как брат наш Илья пропал в Новогоднюю ночь в бессмысленной атаке, тогда ему сон странный приснился.

Как-будто он пробирается через бурелом в лесу, долго пробирается и вдруг выходит на полянку, светлую такую, и слышит он сзади голос старичка, добрый такой голос:

– Вася, а Вася, постой, не ходи дальше.

Испугался он и бросился опять в гущу леса, пробирается из последних сил, и тут открывается ему вид на бескрайнее поле, на небе звезды, внизу хаты занесенные снегом, дымок из труб идет, хорошо так.

– Вася, постой, не ходи далее, – опять он услышал голос доброго старичка. Он оглянулся и увидел седого белобородого старика. Почему-то не понравился ему старик и Вася побежал. Добегает он до плетня ближайшей хаты и понимает во сне, что если перепрыгнет через плетень, то будет спасён. И вот уже руки лежат на плетне, и он опять слышит опять голос старичка:

– Вася, постой, не ходи далее, не ходи! – И старичок кладет ему на плечо руку, как бы останавливая его. Вася уже не чувствует ни ног, ни рук, из последних сил перепрыгивает через плетень, падает, поднимается и видит, что нет уже старичка, а есть громадный матерый волк, который рычит и брызжет слюной . Тут наш Вася и проснулся. Говорит, что через некоторое время, в рядом стоящей деревушке, встретил он попа настоящего, он тоже воевал, вернее не воевал, а был с бойцами в окопах, и в атаку бегал, только с голыми руками, чудной он. Так вот, глянул он как-то на Васю и говорит:

– Надо бы тебе покреститься, глядишь и жив останешься!

В общем, окрестил он его тихонько, и причастил, и исповедовал, я и слов то таких не знаю, просто передаю вам. Говорит, что легко стало ходить в разведку с тех пор, перестал смерти бояться. Пули и осколки ранят, но не сильно. И крестик ему подарил поп. Вот такие дела.

С тех пор, правда, я Ваську больше не видел. Видимо опять в разведке. Пошли за «языком». На их языке это называется «пойти на охоту». Разведка, папа, бывает разная. Есть ротная, есть полковая, а есть дивизионная. И у всех разные задачи. Кто языков тягает, а кто газеты немецкие читает, и там враги оставляют много информации . то фотографии полицаев, или генералов публикуют, ну а Вася по портрету из газеты и работает на заказ . Оставил мне он письмо для Вас. Отправлю его через нашу военно-полевую почту. Всегда читаю–перечитываю все Ваши письма по нескольку раз. Частенько вспоминаю и рассказываю своим братьям по оружию и анекдоты, и случаи из нашей гражданской жизни. Многие из них воюют с первого дня Войны. Боятся и переживают, что их родные детки, по возвращению их домой, могут не узнать родного батю… Даже наш полковой кормилец переживает, главный повар (сосед наш по улице, дядя Ваня Капралов), он мне как ангел–хранитель сейчас. Учит меня всему! Да меня все учат, прям, как маленького! Поэтому, исходя из всего вышеперечисленного, за меня, родные мои, не беспокойтесь. Ну, пожалуй, на этом буду заканчивать, скоро ещё напишу; наверное, наша Киргизия уже расцветает в преддверии нашей Победы? Считанные дни остались…

Крепко целую всех.

Гвардии младший сержант

Боровой Даниил Григорьевич.

P.S. Сегодня я на вечерней проверке получил, наконец–то, первую благодарность за отличное несение караульной службы.

P.P.S. А за то, что не спал и писал это письмо ночью, – два наряда вне очереди! Опять…

От кого: 1 гвардейская рота

6–я Гвардейская стрелковая дивизия

25–й гвардейский стрелковый полк

Кому: Киргизская ССР село Сталинское

(Григорию Павловичу и Марии Лукьяновне)

Я не знаю с чего начать, уважаемые родители

Данилы, Григорий Павлович и Мария Лукьяновна!

Простите нас! Не уберегли мы вашего младшего. Как могли мы его защищали … но он рвался вперёд . рвался отомстить за своих братьев, за Илью, за Костю, за Михаила …

Данилка погиб 1 мая 1945 года.

Берлин был почти взят.

Мы Данилку держали, как обычно, позади всех опытных и стреляных бойцов. После боя, в момент затишья, когда наша рота обследовала развалины многоэтажного дома на предмет присутствия там гражданских, может помощь кому нужна. В Берлине живет много местных жителей, ну и страдают они, естественно, от бомбежек… кто раненый, кого развалинами дома привалило …

Из подвала одного из разбомбленных домов вылез подросток и попросил воды. Ближе всех к нему был Даниил. Он и флягу первым достал, ну и подал немецкому мальчику. Потом повернулся к нему спиной для того, чтобы сказать нам, что ему, подростку, медпомощь не нужна.

Мы услышали выстрел и увидели, как упал Даня и увидели убегающего подростка с Данилиной флягой в одной руке и пистолетом в другой… подонок не промазал. Стрелял он – в спину и в упор.

Даниил умер сразу. Пуля попала в сердце …

2 мая 1945 года пал Берлин. У всех радость. Победа. Мы же хороним нашего боевого малыша, Вашего сына, в Берлине. Мы поклялись над его могилой отомстить врагу–фашисту за его смерть! И у нас есть такая возможность, потому как нашу 6–ю Гвардейскую посылают на штурм города Прага, потому что фашисты не сдались ещё и засели там, в Чехии!

Василий ещё об горе нашем общем не знает. Только послали за ним, чтобы успел попрощаться с братом.

Где сейчас разведчики наши – не знает никто.

В Берлине собралось около миллиона русских солдат. Для него, как и для Вас, эта весть будет большим несчастьем …

Мы обязательно приедем к Вам в гости. Даня был и нам как сын, потому хотим приехать к Вам и рассказать Вам о настоящем русском солдате, гвардии младшем сержанте Боровом Данииле … Нашем всеобщем таком жизнерадостном и веселом полковом любимце…

Он таки стал героем… вчера вечером он и ещё два бойца нашей роты взяли в плен генерала–майора Вробеля … одного из руководителей Берлина, и воздвиг Данилка флаг, который вручили политруку нашему, Володе Долгих, пионеры из его родного города Иланский, что в Красноярском крае …, хоть и ранен тяжело наш политрук, но мы выполнили его завет, и прошёл этот флаг, вышитый руками школьников, с нами через всю Войну. И теперь гордо развевается он над зданием МВД в Берлине! Будем за это дело обязательно представлять нашего Данилку к государственной награде (посмертно).

Мы будем ждать письмо от Вас, пишите нам, пока мы живы – мы будем помнить Данилу, а сейчас до свидания, шлем Вам низкий поклон. Ещё раз простите нас, если сможете …

13 Армия, 6–я Гвардейская стрелковая дивизия,

25–й Гвардейский стрелковый полк,

1–я Гвардейская рота

Подписи 71 солдата и 4 офицеров.

Германия. Берлин. 2 мая 1945 года.

P.S. Из всех вещей Данилы осталась злосчастная фляга, кортик и фотография его девушки Лены.

Стих, на отдельном листочке, и неотправленное письмо без адреса и без адресата, наверное, тоже для Лены. Мы отдадим это всё его брату Василию.

P.P.S. Ваш сын был похоронен с воинскими почестями, с троекратными выстрелами в воздух. Гроб ему сделали деревянный. Мы его покрасили. Всё было по-людски .

Вместе с эти письмом пришла «похоронка».

«Ваш сын Боровой Даниил Григорьевич в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был убит 1 мая 1945 года и похоронен с отданием воинских почестей на городском кладбище г. Берлин (Германия)»

Стихотворение Даниила Борового:

Не тот мудрец, кто видел много,

А тот, кто много раз терял.

Простит не тот, кто судит строго,

А тот, кто много раз прощал.

Обидеть может, кто не в силах

Дитя чужое воспитать,

Ревнует только тот, в чьих жилах

Кровь не захочет закипать.

Чужую боль тот взять не сможет,

Кого лишь выгода тревожит.

Грустить в разлуке не способен,

Кто без любви жить приспособлен.

И радость тем дана при встрече,

Кто расставался, слёзы лив,

Кто зажигал другие свечи,

Свечу свою до тла спалив.

– Неотправленное письмо Борового Даниила –

Дорогая моя, милая моя, единственная моя, любимая моя, неповторимая моя…

…как я хочу сказать тебе такие слова хотя бы в письме, но если я это напишу, то я не решусь его отправить… поэтому, каждый раз, когда у меня есть свободная минута, я пишу тебе письмо. Потом читаю его шепотом, представляя тебя, сидящей рядом со мной, такой родной и уставшей от тяжелой ноши – сумки с почтой.

Мне мама писала, что ты теперь почтальон у нас.

Значит, я опять не решусь отправить тебе письмо, ведь ты его тогда точно прочитаешь … и мне будет стыдно, может ещё даже подумаешь, что я какой–то сентиментальный слабак… Поэтому утром я эти письма обычно рву … Но вечером снова начинаю писать уже новое письмо …

Милая моя! Голубка моя!

Сначала я сомневался, что я тебя люблю, но только попрощавшись я понял, что хочу вернуться с Войны именно к тебе, потом дождаться, когда тебе исполнится 18 лет, отвести тебя в ЗАГС и сделать тебя своей женой…

Расставание наполняет смыслом недосказанное или недоделанное. Ты тут же либо забываешь… или начинаешь жалеть о том, что не сделал… и тогда хочется кричать, кричать со всей силы и ругать себя, крыть матом за то, что такой нерешительный.

Я очень жалею, что даже не позволил себе взять тебя за руку, когда провожал тебя до дома твоего…

У тебя, наверное, очень нежная рука… Я много раз себе представляю в фантазиях, что я держу тебя за руку, и мы идём, идём по берегу нашего озера, и я рассказываю что-то смешное, и ты так задорно хохочешь …

Я скучаю за тобой и люблю тебя. Не знаю, но чувствую, что и у тебя ко мне есть какое–то чувство, но возможно это всё мои фантазии… Милая, любимая, единственная, я верю и знаю, что мы обязательно встретимся!

В этой ли жизни или следующей, но мы не можем не встретиться …, и мы будем вместе … Всегда!

Пишу это письмо в момент затишья, мы уже в сердце Берлина! Враг разбит! Слух прошел, что фашисты выслали парламентеров, чтобы сдаться, поэтому мы прекратили огонь. Всё вокруг в дыму и пожарах, никто ничего не тушит, мирных немцев жалеем – даём им и попить, и покушать, злости почему-то на них нет совсем . жалко их . Может поэтому у нас, у русских есть поговорка «лежачего не бьют»?

Извини меня, но это письмо я тоже тебе не отправлю. Порву утром. Пусть пока поживет у меня на груди .

Навеки твой, гвардии младший сержант

Даниил Григорьевич Боровой.

Германия. Берлин. 1 мая 1945 года.

Отрывок из документального военно-исторического романа Летят Лебеди.

Военно-исторический роман «Летят Лебеди» в двух томах.

Том 1 – «Другая Война» 500 страниц

Том 2 – «Без вести погибшие» 750 страниц.

Именно это место из Дополнения к роману.

Сброшу всем желающим на электронную почту абсолютно безвозмездно.

Пишите мне в личку, weretelnikow@bk.ru давайте свою почту и я всё вам отправлю (профессионально сделанные электронные книги в трёх самых популярных форматах)

Есть печатный вариант в твёрдом переплете.

Могу выслать почтой в любую точку планеты Земля (кроме Северного и Южного Полюсов)

П.С. Вышлю всем пикабушникам, кто напишет, без исключений, потому, если не видите на почте, просто зайдите в папку "спам"

Записки человека, который прошел через плен и концлагерь. Часть 2. Побег

Побег. Он мне будет сниться до конца моих дней. Единственный шанс из миллиона, возможность обрести свободу, взять в руки оружие и мстить этим сверхчеловечкам с обычными кишками и трусливой задницей. Ведь, когда им приставляешь к затылку у него же отобранный пистолет, они забывают, что назвались арийцами, падают на колени и просят их не убивать, ведь у него дочь, видите ли . Вечная память тебе, мозг наш, командир наш, мыслитель и верный товарищ подполковник Бурмин, я пока буду жив, буду заботиться о твоей семье, ведь столько о них слышал (супруга Татьяна, сын Игорь, проживали в Нижнем Новгороде – прим.автора). Ты создал этот гениальный план побега. Убежать из концлагеря в центре гитлеровской Европы можно, выжить нельзя, потому что кругом немцы, которые считают тебя недостойным микробом, место которому или на его огороде, или на потолке в виде абажура, мягко рассеивающего своей белой кожей, свет, где-то в спальне над немецким хозяином, который мирно качается в своем кресле–качалке читая на ночь «Майн Кампф» их вождя. Ну и, видя беглеца, считают своим долгом убить его при первой возможности. Но благодаря придуманному плану с захватом, сначала грузовика, потом бронетранспортёра, а после дрезины, мы смогли уйти в сторону гор. Потом долгое путешествие в грузовом вагоне, ну а дальше работал Его Величество Случай. Сначала мы смогли соединиться с бойцами местного Сопротивления, и через какое-то время мы вернулись на Родину. Не все вернулись .

Ты всё правильно рассчитал, командир, всё правильно, только сам уйти не смог, потому что первый переход к складам, где стояли на погрузке грузовики, должен был занимать максимум час, пока не подняли тревогу в лагере, а дотащить тебя мы не смогли – дистрофиками были все уже к тому времени.

После Аджимушкайского ада ты не мог ходить самостоятельно, только с помощью самодельных костылей, а с ними, как ты говорил, далеко не убежишь. Но мы с Созирико, Матвеем, Андреем, Георгием и Валентиной смогли. Сначала Созирико подменил свои документы и его, на самом деле не его, похоронили. Он воспользовался документами майора из Черкесска и тогда его перевели вместе с нами на будущее место побега, где всё и случилось.

Командир. У нас у всех были позади страшные истории, которые мы пережили, и мы их рассказывали по очереди в полной темноте после отбоя. Но твоя история у всех нас, видавших разное и большей частью мерзкое и ужасное, вызвало такое гнетущее чувство, что замученные заключенные не сомкнули глаз до утра .

А утром все, кто слышал эту жуткую в своей правдивой простоте историю каменоломен, молча подходили к подполковнику и жали ему руку, и не с первого раза решались посмотреть ему в глаза .

Понимая, что они, возможно, не смогли бы выдержать то, что смог выдержать этот обычный с виду, но, по сути, железный и несгибаемый человек.

Ранней весной нас ждало маленькое чудо, главным героем которого стал крупный кролик с белым хвостом, который неожиданно для нас вырыл себе нору и начал в ней жить, неподалёку от забора из колючей проволоки. По всей видимости он сбежал от своего хозяина-фермера, да так, что его никто не мог найти. Мы, конечно, мечтали, чтобы он прорыл нору в нашу сторону, которую мы бы смогли расширить, и таким образом сбежать из лагеря. Потом мы увидели, как у него в норе появилась беременная белая собака, а через время оттуда начал доноситься визг малышей. Мы впервые в жизни видели такую странную дружбу кролика и собаки, и очень любили наблюдать за таким странным «общежитием», но через несколько дней белую собаку загрызли овчарки, которые охраняли концлагерь. Мы наблюдали за этим неравным боем (трое немецких откормленных овчарок против бездомной худой белой дворняги), шансов у неё не было. Идиллии пришёл конец.

Но, как-то в одно солнечное утро из норы вылез кролик и с ним три разномастных щенка, огляделись и опять спрятались. Следующий раз мы их увидели ближе к ночи. Щенки очень осторожно, полностью копирую поведение папы кролика, вылезли, обследовали окружающее пространство и направились в сторону ближайших кустов и густых деревьев. В той стороне находился блок для офицеров. Там же было и место, куда выкидывали отходы из их столовой (зимой, когда на деревьях не было листьев, мы с трудом, но рассмотрели, что где находится, когда готовились к побегу). Так продолжалось каждую ночь. Днём они сидели в норе, ночью выходили в поисках пищи, и неизменно папа кролик впереди, трое щенят за ним.

Помню твою пламенную речь, в ночь, перед побегом.

– Идёт война. Долгая, жестокая, изнурительная война, которая коренным образом изменит наш мир и нашу страну. Я знаю, что мы победим. Кто-то будет ранен, кто-то убит, кто-то пропадёт без вести, но коричневая чума будет побеждена. Мы избавим планету от очередного маньяка у власти, ведь больше не кому, на самом деле. И построим новый мир, в котором будет место милосердию, справедливости и любви.

Но для этого надо быть сильным и иногда, безжалостным, ведь только с помощью силы мы сможем укротить обезумевших зверей, питаемых гитлеровской пропагандой, которые желают всем народам нашей многонациональной Родины, только одного – полного уничтожения. Европа и весь католический мир – уже под их властью, у них цель была его завоевать. Нас же, наш мир, в котором есть место и цыганам, и азиатам, и евреям, и кавказцам, должен быть уничтожен. Так говорит их пропаганда и так действуют их солдаты. У нас есть главный союзник – правда, православные её называют – Бог. У нас есть направление – свобода всем порабощенным! И у нас есть фундамент, который замешан на крови русского народа, где вместо песка – Правда, а вместо цемента – Справедливость. Значит мы непобедимы. Но это необходимо довести до каждого русского человека, чтобы он знал, ради чего живёт, знал на чём строится воспитание детей, и, главное, не знал, что лежит в основе нашей будущей победы.

Ну, а сейчас, у нас нет задачи выжить на этом рубеже, есть задача – уничтожить врага. Только так, кстати, и можно выжить.

Отрывок из документального военно-исторического романа Летят Лебеди.

Военно-исторический роман «Летят Лебеди» в двух томах.

Том 1 – «Другая Война» 500 страниц

Том 2 – «Без вести погибшие» 600 страниц

Сброшу всем желающим на электронную почту абсолютно безвозмездно.

Пишите мне в личку, давайте свою почту и я всё вам отправлю (профессионально сделанные электронные книги в трёх самых популярных форматах)

Есть печатный вариант в твёрдом переплете.

Могу выслать почтой в любую точку планеты Земля (кроме Северного и Южного Полюсов)

П.С. Вышлю всем пикабушникам, кто напишет, без исключений, потому, если не видите на почте, просто зайдите в папку "спам"