Тема: Сборник Стихов "Интонации Молчания"
Писать о родной земле – дело не из легких. Каждый раз, когда я пишу или говорю о Родине, меня одолевают необъяснимые чувства. Словно шум реки, лес в «слезинках смолы», дикое поле – все это моя тайная любовь – Ингушетия, и этой тайной я вдруг делюсь со всеми.
«Молчание лучше слов, – говорят вайнахи, – а песня лучше молчания». Поэтому мечтаю, что мои стихи когда-нибудь положат на музыку.
О чем будут эти песни? О верности, о геройстве, о любви. О верности – в дружбе, о геройстве во имя Родины, о любви… единственной.
Есть люди, которые считают, что родная земля – это та, что их кормит. И ошибаются. А есть те, которые уверенны, что Родина находится там, где родился человек. И тоже ошибаются…
Я люблю Кабардино-Балкарию, где родилась, свой Нальчик, где пошла в первый класс, училась в колледже, институте, где и сегодня каждый день спешу на работу в газету «Горянка». Но отчизна моя – край предков. Мы там все родом из одного села – Ангушта. И хоть сами себя называем «нохчо», «галгай» или «вайнах», что означает «наш народ», но родом я, как и мой отец, мать, как все ингуши, – из Ангушта.
Подумать только – о нас впервые поведали миру Геродот, Страбон, Плиний, а затем древние армянские географы.
Войны с арабами, аланами, монголами… Позже мы пятились с мечами в руках в сторону гор, защищаясь от Золотой Орды. Сражаться за свободу для нас никогда не было стыдно. Но быть рабами считалось позором. В борьбе с врагами зарождались наши тейпы и тухумы. Иначе нам было бы не уцелеть. Иначе – пропали бы.
В долине реки Асса осели мои предки. Но и здесь не выпускали из рук оружия. Помню слова моего отца, обращенные к братьям: «В ингушском языке нет слова «господин». Вот почему ощетинились в горах Ингушетии вековые сторожевые башни, достигающие солнца. Их хозяева в стенах башен отстаивали свою свободу и честь. И никогда не было над ними господ. Они любили оружие, потому что любили свободу.
Жизнь распорядилась так, что оружие составляло необходимую потребность ингушей. Перс-маймал, гурда, тур и топ… С этим оружием мои предки не расставались ни в походе, ни дома, ни даже на отдыхе. Однажды отец поведал мне, что один из лучших ингушских кинжалов называется «Малхиста» – солнечный, значит. На клинке его изображено солнце.
В пыли, несясь во весь опор,
стрелою шапку пробивают
иль трижды сложенный ковер
булатом сразу рассекают.
Это Пушкин писал о моих предках.
Д а, я родилась в Кабардино-Балкарии, учила стихи Пушкина, читала прозу Толстого и его «Повесть о Залимхане» на русском языке, но песни над моей колыбелью мама пела на ингушском.
Мне, моим братьям и сестрам отец внушал с детства: «Кто предаст родную мать, друга, любимое дело, тот может предать и Родину».
Как-то в Назрани одна учительница после моей встречи с читателями спросила: «Ты вспоминаешь Ингушетию?». Я ответила: «Нет, потому что я о ней никогда не забываю».
Заглядываю в память. Что говорил мой дед, о чем говорил отец, чему учат великие мудрецы?
Такие слова есть у вайнахов: «Не победить даже очень сильным слабых, если слабые держатся вместе, а сильные действуют врозь».
Или вот мысль: «Лишь раз отдает наказ старший в тейпе, лишь раз велит о чем-то отец сыновьям, лишь раз выдают замуж дочь. Три этих дела делают лишь раз».
Переворачиваю страницы памяти. Возможно, этих страниц и не так много. «Нельзя обижать гостя» – вот святой завет ингушей. Об этом они знали всегда. Не ведая, что эти слова произнес еще до нашей эры Юлий Цезарь. Кто знает, может он от них, от вайнахов услышал их?!
А еще наши старики говорят: «Тот, кто выходит из себя, это уже не он сам, а гнев его».
«Войны сыновей не рождают, они их убивают», – уверены матери-ингушки. «Горец, не гордись тем, что у тебя за спиной ружье, – смеются наши мужчины. – Вот настанет время стрелять из него, тогда и поглядим, какой ты воин».
М ного мудрых выводов делают мои земляки, всех не перескажешь. Но мне больше всего по душе вот этот: «В той семье, где согласие, там достаток и счастье». Его часто вспоминает моя мама.
Когда мне трудно, когда нет больше мочи терпеть, я вспоминаю папины слова: «Кривого человека мы все считаем несчастным. А ведь слепой мечтает быть хоть и кривым, но зрячим».
Говорят, что мой дедушка был очень мудрым человеком. Однажды его спросили: «От чего между людьми часто не бывает согласия?» – «От глупости», – ответил он. И был прав, ибо глупость порождает беспричинную ссору, жадность, грубость. «А в чем состоит радость человеческая?» – спросили его. – «Смотреть на мир без вражды», – ответил он.
Хоть это, в общем-то, против грамматических правил, но мысленно слово «человек» я всегда произношу с большой буквы. Потому что, как сказал Расул Гамзатов:
По-другому написано в книгах,
А по мне, состоит человек
Из смешения солнечных бликов,
Шума птиц и шептания рек,
Смены рос и туманных спиралей,
Пенья трав и молчания далей…
Я люблю человека, люблю республику, где родилась, с благоговением отношусь к своей маме, ценю доброту и мужскую честь в отце и братьях… Но еще моя любовь – Ингушетия, потому что «кровь память имеет». И если когда-нибудь я поступлю вопреки горскому этикету, то только для того, чтобы защитить ее, родню мою – мать, отца, братьев и сестер. Только ради этого брошусь вплавь через опасную бурную реку.
Новый век сурово хмурит брови: войны, кровь, насилие, потеря святынь…
Что противопоставим этому злу? Только любовь. И нет большего в той любви, чем положить свою душу за близких своих, за друзей, за Родину. Выше этого в жизни ничего не бывает.
Я в новую книгу бросаюсь,
как прыгают в воду –
с разбега, с разлета!
Что ждет меня там, впереди?
там отыщу ли породу?
Смогу ль пробудить
чувства добрые в чьей-то груди?
Да всего, понимаете ль, разом:
все то осудить собираюсь,
и вслух восхититься
своим горделивым Кавказом,
чтоб знал край родимый,
как сильно его я люблю.
У молчания – сонм интонаций.
Расслышать их все –
вот чего я на деле хочу.
Чтоб как-то суметь
и в других, и в себе разобраться,
по лунному буду я к небу
Признаться в любви
я хочу к моим братьям-землянам,
хочу я исполнить при всех,
по всем земляничным полянам
и – вдоволь наплакаться, чтобы
был искренним смех.
Не слишком ли резво
на этот я раз разбежалась?
А что, коль о камни
ударюсь вот-вот головой?
Знаю: то не каприз и не шалость –
мне в этот миг роковой!
КАВКАЗСКАЯ ПЛЕННИЦА
– Тамара, как давно ты пишешь стихи? И что послужило первоначальным толчком?
– Первое свое стихотворение я написала в 13 лет. Был разгар осе тино-ингушского конфликта, и мы все очень переживали за свой народ. Стихотворение и было посвящено Ингушетии. Потом, как ни странно, на стихи об Ингушетии мне стало недоставать смелости. В прошлом году это начало проходить, но взгляд мой, по-моему, сделался несколько шире – теперь я обращаюсь к Кавказу в целом, потому что поняла, что он, наш прекрасный Кавказ, – это словно бы земной шар в миниатюре. Никому на нем не может быть хорошо, если плохо кому-то другому…