Виталий Кандалинцев Над злыми и добрыми

Об авторе: В. Кан­да­лин­цев – родился в 1957 г. в г. Маг­ни­то­гор­ске Челя­бин­ской обла­сти. После службы в армии закон­чил МГИМО. Рабо­тает в Инсти­туте восто­ко­ве­де­ния РАН, кан­ди­дат эко­но­ми­че­ских наук.

Солнце над горой

А вы не назы­вай­тесь учителями, ибо один у вас Учи­тель – Христос, все же вы – бра­тья. ( Мф. 23:8 )

Ржа­вая кон­серв­ная банка под­прыг­нула под поры­вом ветра и загре­мела по асфальту, ничего суще­ствен­ного не доба­вив к зву­кам окру­жа­ю­щего мира. «Но и не уба­вив про­тив того, что в нем должно быть» – поду­мал Евге­ний, склон­ный к глу­бо­ко­мыс­лию по вся­кому мел­кому поводу.

Он стоял у под­но­жия горы, зага­дочно име­ну­е­мой «горой судьбы». Соб­ственно, это назва­ние да неяс­ные слухи об осо­бых свой­ствах горы и при­влекли его сюда. Позади дол­гая ночь в поезде, и два часа ходьбы пеш­ком от вок­зала до горы. Ради чего? Евге­ний попы­тался мыс­ленно отве­тить на этот вопрос, но не смог.

Гора некруто под­ни­ма­лась в небо сразу после город­ских окраин, была не осо­бенно высока и абсо­лютно ничем не выде­ля­лась. Ред­кий кустар­ник на скло­нах, рощица у под­но­жия и голая вер­шина лишь под­чер­ки­вали орга­нич­ность горы окру­жа­ю­щему пей­зажу, ее «невы­де­лен­ность», так ска­зать, из общего бытия.

«Хе-хе, вот она, чело­ве­че­ская натура. Обы­ден­ное выда­ется за свя­щен­ное, обрас­тает мифами, а свя­щен­ное остав­ля­ется ради этого обы­ден­ного» – поду­мал Евге­ний, скеп­ти­че­ски осмот­рев гору. Но делать было нечего. Хотел он при­знаться себе в том, или нет, но он при­е­хал сюда в надежде каким-то необыч­ным, нело­гич­ным и даже бес­смыс­лен­ным спо­со­бом попы­таться познать свою судьбу. Гово­рили про эту гору, что каж­дый, кто под­ни­мется по ней до вер­шины, познает в своей жизни то, что не пони­мал или боялся понять. И еще гово­рили, что путь к вер­шине долог, и гора внешне про­ста и заурядна, как обыч­ная чело­ве­че­ская жизнь, но на самом деле так же непро­ста, как и тот, кто при­шел к горе искать ответы на свои нераз­ре­ши­мые вопросы.

Не то, чтобы Евге­ний верил в рос­сказни людей, пад­ких до лег­ких чудес и заме­ня­ю­щих труд­но­сти насто­я­щего пути лег­кими сур­ро­га­тами мен­таль­ных обма­нок. Но, как обыч­ный чело­век, все же уста­вал от пре­врат­но­стей жизни и порой созна­тельно шел на нело­гич­ность своих поступ­ков. Так и в этот раз, вме­сто того, чтобы отмах­нуться от докуч­ли­вых ска­зок о горе, одна­жды утром проснулся и понял: он пой­дет на вок­зал и купит билет, и при­е­дет к горе и под­ни­мется на вер­шину. Хотя бы и коря себя за этот неле­пый поступок…

И вот он здесь, шагает через рощицу к склону горы, а через неко­то­рое время — под­ни­ма­ется по склону узкой тро­пин­кой. Мет­ров через сто гость горы решил оста­но­виться и немного отдох­нуть. Бро­сил плащ на траву, сел, а затем и при­лег на него. В дорож­ной сумке была фляга с конья­ком и кое-что из про­ви­зии. После несколь­ких доб­рых глот­ков муж­чина сло­жил руки за голо­вой и отки­нулся на спину. В таком поло­же­нии ему был хорошо виден город. Креп­кий напи­ток ожи­вил мысли, и они снова потекли бой­ким ручейком.

«Ну, вот хотя бы взять этот город. Жители идут по тро­туа­рам по своим делам и даже не смот­рят в сто­рону горы. Они про­жили кто жизнь, кто пол­жизни рядом с ней, и ничего от нее не дожда­лись. Поэтому они идут не к горе, а в том направ­ле­нии, где их ожи­дают их дела и заботы. А вот к горе… к горе идут те, кто живет фан­та­зи­ями или любо­пыт­ством. Или такие как я, напри­мер, – обра­тил мыс­лен­ный взор на себя Евге­ний, — умные и поняв­шие свою бес­по­мощ­ность и нелогичность».

Он дей­стви­тельно был уве­рен, или пытался себя уве­рить, что при­е­хал сюда только затем, чтобы в оче­ред­ной раз убе­диться, что жизнь устро­ена как-то иначе, что надежды на чудеса посрам­ля­ются серой дей­стви­тель­но­стью с неиз­мен­ной педан­тич­но­стью. И что его бес­по­мощ­ность про­яв­ля­ется в том, что он никак не в состо­я­нии выучить этот урок, и после оче­ред­ного разо­ча­ро­ва­ния идет к сле­ду­ю­щему, зная напе­ред, чем все закон­чится, но не в силах остановиться.

«Что меня ждет на вер­шине? Втоп­тан­ные в землю окурки, обрывки газет, остав­ши­еся после дру­гих «охот­ни­ков за судь­бой», да ветер. Вот и все, что там можно найти. Для кого-то, при­вык­шего себя сладко обма­ны­вать, и в этом оты­щутся «тай­ные зна­ме­ния». Но для меня зна­ме­нием буду лишь я сам, с изну­ри­тель­ным одно­об­ра­зием при­хо­дя­щий к раз­би­тому корыту, кото­рое, кажется, и есть под­лин­ный сим­вол моей жизни» — не без горечи про­из­нес оче­ред­ной внут­рен­ний моно­лог Евгений.

Он еще раз бро­сил взгляд на гору и помор­щился. Гора была совсем не такой, какой пред­став­ля­лась ему в мыс­лях. Она была настолько зауряд­ной, что Евге­ний тут же дал ей опре­де­ле­ние «прин­ци­пи­ально зауряд­ной». Под­ни­маться на вер­шину ему уже совсем не хоте­лось, и он стал искать какой-то пред­лог, чтобы этого не делать.

«Да зачем пред­лог? – мах­нул он нако­нец рукой. – И так все понятно. Сей­час допью коньяк, полежу малость и назад. Буду счи­тать, что на пару дней убе­жал от суеты…». Он реши­тельно опу­сто­шил флягу, отки­нул голову на землю и какое-то время бес­смыс­ленно смот­рел вверх. Солнце стало при­пе­кать, и путе­ше­ствен­нику захо­те­лось побыст­рее вер­нуться в свой при­выч­ный и неосто­рожно поки­ну­тый два дня назад мир.

Он встал, и немного нетвердо пошел по обрат­ной дороге в город. Совер­ши­лось то, что не раз уже совер­ша­лось в его жизни. Устрем­лен­ность, вызван­ная какой-либо мыс­лью, про­ни­зы­вала все его суще­ство лишь до тех пор, пока он обду­мы­вал то или иное свое дей­ствие. Но сто­ило при­сту­пить к испол­не­нию заду­ман­ного, как непо­дат­ли­вая дей­стви­тель­ность тут же осту­жала мыс­лен­ный порыв. Мечта вспы­хи­вала искрой, словно про­ща­ясь, и исче­зала. В конце кон­цов, Евге­ний пере­стал сожа­леть об этом, а только про­из­но­сил какую-нибудь сен­тен­цию. Впро­чем, смысл сен­тен­ций был все­гда один и тот же. То-то вроде «да фиг с ней, с мечтой…»

На вок­зале его ждал не слиш­ком при­ят­ный сюр­приз. Поезд отправ­лялся зав­тра утром. Ему пред­сто­яло – тут он посмот­рел на часы – про­ве­сти 17 часов в незна­ко­мом городе. Он не огор­чился. Стоял теп­лый август, и побро­дить по тихим улоч­кам да погла­зеть на мест­ных жите­лей пред­став­ля­лось делом не уто­ми­тель­ным. Ночь можно было ско­ро­тать на вокзале.

Он пере­шел при­вок­заль­ную пло­щадь и углу­бился в бли­жай­ший скве­рик. Там отыс­кал ска­мейку под рас­ки­ди­стым дере­вом и сел, наме­ре­ва­ясь при­ки­нуть марш­рут своей прогулки.

Но мысли его в оче­ред­ной раз скак­нули в область, кото­рая его сильно зани­мала. «Что же надо сде­лать, чтобы в жизни про­изо­шло чудо? — по-дет­ски наивно спро­сил он куда-то в пустоту. — И что пони­мать под чудом и для чего оно нужно? Федор Михай­ло­вич Досто­ев­ский гово­рил, кажется, о том, что дей­стви­тель­ность чудес­нее любой фан­та­зии. Клас­сик явно имел в виду что-то зна­чи­тель­ное. Только что? Та дей­стви­тель­ность, с кото­рой зна­ком Евге­ний, неиз­менно порож­дает в нем стрем­ле­ние уйти от нее. Даже этот при­ят­ный скве­рик с его тиши­ной и сол­неч­ным све­том не оста­нав­ли­вает стрем­ле­ния куда-то дви­гаться, что-то искать. Даже если сам не зна­ешь тол­ком, что ищешь».