Тест: Чтение Св. Писания в храме

1. Тест с при­ме­ча­ни­я­ми соста­вил доцент СПб ГУ Юрий Ива­но­вич Рубан.

Отку­да при­шла тра­ди­ция чте­ния Свя­щен­но­го Писа­ния с его после­ду­ю­щим тол­ко­ва­ни­ем в пер­вой части Литургии?

В эпо­ху Вави­лон­ско­го пле­на (VI в. до н. э.) у евре­ев, ото­рван­ных от Пале­сти­ны и Хра­ма (сам Храм был сожжен), воз­ни­ка­ют осо­бые молит­вен­ные зда­ния – сина­го­ги (сина­го­га – гре­че­ское сло­во, букв. «собра­ние», евр. кнес­сет), пред­на­зна­чен­ные для обще­ствен­ных молитв, пения псал­мов, чте­ния и тол­ко­ва­ния Писа­ния. Это – «сло­вес­ная служ­ба». Жерт­вы мож­но было при­но­сить толь­ко в Иеру­са­лим­ском хра­ме (к 515 г. до н. э. он был вос­ста­нов­лен, но сина­го­ги ста­ли стро­ить даже в самой Палестине). В сина­го­галь­ном бого­слу­же­нии участ­во­ва­ли и пер­вые хри­сти­ане из евре­ев, что было обу­слов­ле­но и мис­си­о­нер­ски­ми сооб­ра­же­ни­я­ми. В Еван­ге­лии мы чита­ем, как Иисус Хри­стос при­шел в Наза­рет, «где был вос­пи­тан, и в день суб­бот­ний вошел, как делал обыч­но, в сина­го­гу, и встал, что­бы испол­нять дело чте­ца. И пода­ли Ему сви­ток про­ро­ка Исайи; и, раз­вер­нув сви­ток, нашел Он место, где напи­са­но: Дух Гос­по­да на Мне, ибо Он посвя­тил Меня пома­за­ни­ем Сво­им: бла­го­ве­стить убо­гим послал Он Меня <…>. И свер­нув сви­ток, Он отдал его слу­жи­те­лю и сел; и взо­ры всех в сина­го­ге устре­ми­лись на Него. И начал Он гово­рить им, что ныне испол­ня­ет­ся перед ними это сло­во Писа­ния» (Лука 4:14–18, 20–21). Как видим, Хри­стос при­ни­ма­ет уча­стие в бого­слу­же­нии: чита­ет отры­вок Писа­ния и разъ­яс­ня­ет его про­ро­че­ский смысл при­ме­ни­тель­но к кон­крет­ной ситу­а­ции. Это – неотъ­ем­ле­мый эле­мент сина­го­галь­ной службы. То же дела­ют и апо­сто­лы. Так, апо­стол Павел, при­хо­дя в оче­ред­ной город, преж­де все­го ищет сина­го­гу, напри­мер, в Фес­са­ло­ни­ках. «Павел, по сво­е­му обык­но­ве­нию, вошел к ним и три суб­бо­ты поучал их от Писа­ний, объ­яс­няя и дока­зы­вая, что Хри­сту над­ле­жа­ло постра­дать и вос­крес­нуть из мерт­вых…» ( Деян. 17:2 –3). После раз­ру­ше­ния Хра­ма (70 г.) жерт­вы в иуда­из­ме пре­кра­ща­ют­ся, и сина­го­га ста­но­вит­ся един­ствен­ным местом обще­ствен­ной служ­бы. У хри­сти­ан уже ко II веку про­ис­хо­дит отде­ле­ние Евха­ри­стии от вечер­ней тра­пезы и пере­не­се­ние ее на утро. Пер­вое опи­са­ние Литур­гии нахо­дим у Иусти­на (Юсти­на) Муче­ни­ка (сере­ди­на II в.). Эта древ­ней­шая Литур­гия отли­ча­лась крат­ко­стью. Пер­вая часть – тра­ди­ци­он­ная сина­го­галь­ная служ­ба. Она состо­я­ла из чте­ния Писа­ния, про­по­ве­ди и молитв. Вто­рая часть – соб­ствен­но Евха­ри­стия. Как видим, две её состав­ные части уже соот­вет­ству­ют двум основ­ным частям совре­мен­ной служ­бы – Литур­гии Огла­шен­ных и Литур­гии Верных. Сле­ду­ет заме­тить, что про­по­ведь в древ­но­сти име­ла литур­ги­че­ский ста­тус и обя­за­тель­но сле­до­ва­ла сра­зу за Еван­гель­ским чте­ни­ем (в кон­це служ­бы мог­ла быть еще одна проповедь).

Слу­жеб­ный Апо­стол – это бого­слу­жеб­ная кни­га, осно­ву кото­рой состав­ля­ют 22 кни­ги Ново­го Заве­та: Дея­ния Свя­тых Апо­сто­лов (про­дол­же­ние Еван­ге­лия от Луки, при­над­ле­жа­щее ему же), 7 Собор­ных (Окруж­ных) Посла­ний и 14 Посла­ний с име­нем апо­сто­ла Пав­ла (неко­то­рые древ­ние руко­пис­ные «Апо­сто­лы» вклю­ча­ют и Апо­ка­лип­сис Иоан­на Бого­сло­ва, не упо­треб­ля­ю­щий­ся в пра­во­слав­ном бого­слу­же­нии). Их тек­сты раз­де­ле­ны (кро­ме деле­ния на гла­вы и сти­хи) на осо­бые отде­лы – зача­ла, пред­на­зна­чен­ные для чте­ния во вре­мя бого­слу­же­ний в тече­ние года. Содер­жит так­же ука­за­тель апо­столь­ских чте­ний и дру­гие при­ло­же­ния устав­но­го и кален­дар­но­го характера. Бого­слу­жеб­ный «Апо­стол» – пер­вая дати­ро­ван­ная рус­ская печат­ная кни­га, издан­ная дья­ко­ном Ива­ном Федо­ро­вым (Москва, 1564).

«Еван­ге­лия Свя­тых Стра­стей (Стра­да­ний) Гос­по­да наше­го Иису­са Хри­ста», или про­сто «Страстны́е Еван­ге­лия», как их обыч­но назы­ва­ют, – это отрыв­ки из всех четы­рех кано­ни­че­ских Еван­ге­лий, рас­пре­де­лен­ные по хро­но­ло­ги­че­ско­го прин­ци­пу. Они охва­ты­ва­ют собы­тия от Тай­ной Вече­ри до погре­бе­ния Спа­си­те­ля (то есть ночь с чет­вер­га на пят­ни­цу и собы­тия пятницы). Чис­ло две­на­дцать сим­во­ли­зи­ру­ет пол­но­ту биб­лей­ской ночи, состо­я­щую из две­на­дца­ти часов. Чис­лом уда­ров коло­ко­ла воз­ве­ща­ет­ся поряд­ко­вый номер про­чи­ты­ва­е­мо­го Еван­ге­лия. Моля­щи­е­ся сто­ят в тем­ном хра­ме с зажжен­ны­ми све­ча­ми; зву­чат тихие и про­тяж­ные при­пе­вы: «Сла­ва Стра­стям Тво­им Го-о-оспо­ди», «Сла­ва дол­го­тер­пе­нию Тво­е­му Го-о-осподи».

Парими́йник (Пареми́йник, Париме́йник, Параме́йник, Пара­мья́) – сла­вян­ская бого­слу­жеб­ная кни­га, содер­жа­щая под­бор­ку биб­лей­ских отрыв­ков (парими́й), пре­иму­ще­ствен­но из Вет­хо­го Заве­та, чита­е­мых в наве­че­рие (канун) ряда празд­ни­ков, в дни Вели­ко­го поста, а так­же при совер­ше­нии неко­то­рых треб (на молеб­нах, при Вели­ком водоосвящении). Ори­ги­на­лом для Пари­мий­ни­ка, пере­вод­но­го памят­ни­ка, послу­жил гре­че­ский Про­фи­то­ло­гий (от греч. про­ф­эт­эс – “про­рок”). Сла­вян­ское назва­ние кни­ги (от греч. сло­ва парой­миа, пари­миа – “пого­вор­ка”, “поc­ло­ви­ца”, “прит­ча”) не объ­яс­ня­ет­ся лишь нали­чи­ем в соста­ве Пари­мий­ни­ка тек­стов кни­ги Прит­чей Соло­мо­но­вых, не доми­ни­ру­ю­щих по объ­е­му сре­ди дру­гих биб­лей­ских тек­стов. Веро­ят­но, гре­че­ское и сла­вян­ское назва­ние име­ет обоб­щен­ное зна­че­ние “пред­ска­за­ние”, “про­ро­че­ство”. Дей­стви­тель­но, в пари­ми­ях про­об­ра­зо­ва­тель­но (про­ро­че­ски) рас­кры­ва­ет­ся тема празд­ну­е­мо­го собы­тия (отсто­я­ще­го от вре­ме­ни жиз­ни вет­хо­за­вет­ных авто­ров на несколь­ко сто­ле­тий). При этом в бого­слу­жеб­ных пес­но­пе­ни­ях это­го дня часто содер­жат­ся аллю­зии к пари­мий­но­му чтению. Пари­мий­ник состо­ит из трех отделов: 1) рож­де­ствен­ско­го (чте­ния на Рож­де­ство и Бого­яв­ле­ние), 2) три­од­но­го (круг чте­ний, начи­ная с “Сыр­ной сед­ми­цы” и закан­чи­вая “Неде­лей всех свя­тых” – пер­вым вос­кре­се­ньем после Пяти­де­сят­ни­цы) и 3) месяч­но­го, или меся­це­слов­но­го (чте­ния на празд­ни­ки и наро­чи­тые дни по Месяцеслову). Кро­ме вет­хо­за­вет­ных тек­стов, Пари­мий­ник содер­жит незна­чи­тель­ное чис­ло чте­ний из дру­гих источ­ни­ков. В наве­че­рие памя­ти апо­сто­ла Иоан­на Бого­сло­ва (26 сен­тяб­ря и 8 мая по юли­ан­ско­му кален­да­рю), а так­же пер­во­вер­хов­ных апо­сто­лов Пет­ра и Пав­ла (29 июня) чита­ют­ся фраг­мен­ты из Посла­ний этих апо­сто­лов, вхо­дя­щих в Новый Завет. Кро­ме того, древ­не­рус­ские Пари­мий­ни­ки вклю­ча­ют в себя неко­то­рые ори­ги­наль­ные ста­тьи, посвя­щен­ные собы­ти­ям оте­че­ствен­ной (лето­пис­ной) исто­рии, и чита­е­мые, в каче­стве пари­мий, на служ­бах муче­ни­кам Бори­су и Гле­бу (2 мая, 24 июля) и кня­зю Вла­ди­ми­ру (15 июля). При этом исполь­зу­ет­ся кано­ни­че­ский биб­лей­ский заго­ло­вок, напри­мер, «От Бытия чте­ние” (см. Свод­ный ката­лог сла­вя­но-рус­ских руко­пис­ных книг, хра­ня­щих­ся в СССР: XI–XIII вв. М., 1984. N 181. С. 205–206). В рус­ских Типи­ко­нах (Цер­ков­ных уста­вах) пари­мии часто обо­зна­ча­ют­ся как “чте­ния”, или “чте­ния три”, по пре­иму­ще­ствен­но­му коли­че­ству пари­мий (наи­боль­шее же их чис­ло дохо­дит до 15-ти). Осо­бен­но­стью неко­то­рых Уста­вов явля­ет­ся пред­пи­са­ние слу­шать вет­хо­за­вет­ные пари­мии сидя, а ново­за­вет­ные – стоя. Как само­сто­я­тель­ная бого­слу­жеб­ная кни­га Пари­мий­ник суще­ству­ет в руко­пис­ной тра­ди­ции. Уже в XIV в. пари­мии начи­на­ют вно­сить­ся в тек­сты соот­вет­ству­ю­щих бого­слу­же­ний и, таким обра­зом, рас­пре­де­ля­ют­ся по дру­гим бого­слу­жеб­ным кни­гам (в первую оче­редь это Три­одь и Минея), и к XVII в. Пари­мий­ник окон­ча­тель­но выхо­дит из упо­треб­ле­ния. (Све­де­ния о вене­ци­ан­ском изда­нии сла­вян­ско­го Пари­мий­ни­ка в XVI в. окон­ча­тель­но не под­твер­жде­ны.) Осу­ществ­лен­ное в кон­це XIX в. изда­ние Пари­мий­ни­ка пред­на­зна­ча­лось для вне­бо­го­слу­жеб­ных целей. Руко­пис­ный Пари­мий­ник сохра­нил древ­ней­ший кирил­ло-мефо­ди­ев­ский пере­вод фраг­мен­тов сла­вян­ской Биб­лии, и этим опре­де­ля­ет­ся его исклю­чи­тель­ная фило­ло­ги­че­ская ценность. Ю. И. Рубан, А. Г. Кравецкий