В класс к Павлу Чистякову. Великий учитель и его блестящие ученики в воспоминаниях художников

Павел Петрович Чистяков ( 1832−1919) часто рассказывал своим ученикам , как приехал в Петербург пареньком из Тверской губернии с единственным желанием — стать художником. Закончив Академию с несколькими золотыми медалями , он отправился в так называемую « пенсионерскую» ( оплачиваемую Академией) поездку по Европе. Вернувшись на родину в 1870 году , получил звание академика за картину « Римский нищий», которая к тому же была очень благосклонно встречена на Всемирной Выставке в Лондоне. В 1872 году Чистяков стал адъюнкт-профессором Академии , что подразумевало лишь педагогическую деятельность и полностью исключало возможность принимать участие в делах учебного заведения.

В.Е.Савинский « Портрет П.П.Чистякова», 1881

Система преподавания Чистякова

Надо сказать , что Чистяков был меток в выражениях , и его комментарии били « не в бровь , а в глаз». В памяти студентов навсегда остались его знаменитые афоризмы — ироничные , колкие , насмешливые:

«У Вас чемоданисто» или «Ну и чемодан!» — указывал профессор на неуклюжий , грубый рисунок с неумелой лепкой формы и полным отсутствием вкуса. « Верно , да скверно » или «Так натурально , что даже противно» и затем пояснял: «Не надо стараться написать всё точь-в-точь , а всегда около того , чтобы впечатление было то самое , как в природе» . «Большой талант — но художник не выйдет» . «Когда рисуешь глаз , смотри на ухо» — не сразу ученики понимали всю премудрость замечаний своего учителя , но запоминали их , и со временем начинали понимать суть высказываний мастера.

В.Е.Савинский « Портрет П.П.Чистякова», 1881

Для Чистякова самыми главными были талант и знания: «Чувствовать , знать и уметь — полное искусство», говорил профессор и вел своих учеников в Эрмитаж , объясняя на работах старых мастеров и древних греков секреты мастерства. Ученики обожали его слушать.

Серов вспоминал о том , что учитель так образно объяснял законы искусства , что сразу становилось понятным , насколько глубоки должны быть знания анатомии для работы с натурой: «Вы подходите с учениками к статуе Гермеса; такая статуя , как широко вылеплена , как просто. Эта полная силы и молодости рука… а возьмите свечку , осветите свечку сбоку , и на этой дивной , по-вашему широко исполненной руке , вы в запястье увидите почти все косточки , на тыльной части кисти увидите сухожилья и между ними едва намеченную , но точной формы жилку».

В.Серов « Дискобол», рисунок в классе гипсовых фигур , 1882

«Русская тройка» – Репин, Поленов и Суриков

Васнецов

Любопытное свидетельство отношений между Чистяковым и Васнецовым оставил В.Стасов. Их знакомство произошло в 1870 году , когда Чистяков вернулся из пенсионерской поездки ( в то время Васнецов уже два года учился в Академии). Чистяков сразу же отправился в Академию смотреть программные эскизы — будущие академические работы учеников: «Чистяков начал жадно их просматривать: он хорошо знал , что в «программе» живо сказывается художественный почерк , техническое уменье воспитанника. А Чистяков ничем так не интересовался , как состоянием художественной школы в России и ее ближайшим будущим.

— Здорово. Здорово. — восторженно приговаривал этот темпераментный человек , останавливаясь то у одного , то у другого эскиза. Нет , положительно здорово , сколько жизни и наблюдательности! В мое время так не делали.

Особенно долго стоял Чистяков у одной работы — «Княжеская иконописная мастерская». — Это был, — вспоминал Стасов, — большой рисунок карандашом , что-то совершенно особенное и самостоятельное , а главное — национальное , совершенно не похожее на обыкновенные академические программы. Спрашивает: чья эта работа? Говорят: Васнецова. Он еще такой фамилии не слыхал. Это был кто-то совсем новый для него… «.

Чистяков попросил профессоров познакомить его с Васнецовым и при первой встрече очаровал его полностью , он так восхищался его работой: «Как он мог передать немое восхищение князя иконой… так уловить трепет и дыхание той эпохи , воскресить жизнь седого Киева… выразить животворный светоч бессмертного искусства , горевший еще в те времена?». Васнецов не знал , что и ответить. Он только стоял , благодарно тронутый этой сердечной теплотой , этим вниманием , никогда еще никем не проявленным так глубоко. Он и сам не ведал , что в его композиции столько достоинств».

Правда , Чистяков заметил , что рисунок у него хромает , умение передать фактуру вещи — слабовато , и дал совет: «Принимайтесь-ка за форму». Преодолевая застенчивость , Васнецов приходил к Чистякову , как с старшему брату — его доброжелательное отношение вызывало доверие , а часы занятий приносили столько удовольствия… Наставник изучал его работы , приговаривая: «Если художник пишет , например , голову в профиль , то должен делать так , чтобы чувствовались и невидимые ее части».

«Павел Петрович был враг шаблона, — вспоминал Васнецов. — Он никогда не держался единой для всех программы. Наоборот , он каждому отдельно умел указать дорогу к дальнейшему индивидуальному развитию. Он был посредником между натурой и учеником , ничего не навязывая , и каждый , уразумевший его взгляд , чувствовал под ногами прочную почву».