Юрий Самойлов о Диснейленде, первой партии Онегина и выходе из зоны комфорта

Родители никак не связаны с музыкой, только дедушка был солистом в военном хоре. Мама - экономист, папа - профессиональный повар, работал на флоте. У них не было цели сделать из меня профессионального певца, они старались всесторонне меня развивать: я занимался и танцами, и спортом – пять лет посвятил баскетболу. Но в какой-то момент пение захватило меня полностью. Мой педагог увидел во мне потенциал и посоветовал задуматься о профессиональной карьере в этой области, и в 16 лет я поступил в Киевскую консерваторию. Тогда академической постановки вокала у меня еще не было, на вступительных экзаменах я исполнял народную песню и арию Мистера Х из оперетты «Принцесса цирка» и про оперу знал только то, что она существует.

На первом курсе в консерватории я практически жил, ходил на все занятия, в том числе проходившие на старших курсах. Мой педагог любил повторять, что самый лучший урок, который ты с легкостью можешь получить для себя, – это научиться слушать, как поют другие, и делать для себя выводы. У нас было много различных дисциплин, помимо вокала: фехтование, балет, сценическое движение, актерское мастерство, общеобразовательные предметы, история музыки, сольфеджио и гармония. Вечера мои обычно проходили в оперном театре. Первый раз я вживую услышал оперу на первом курсе, это был «Евгений Онегин». Спеть Онегина стало моей мечтой, которую я позже исполнил.

Учась на третьем курсе Киевской консерватории, я случайно попал на летний мастер-класс, который проводили преподаватели вокала из Голландии. Меня заметили и пригласили в Амстердам на учёбу. На протяжении трех лет я постоянно ездил туда на занятия с педагогами, концертмейстерами, преподавателями сценического движения и пластики тела. Эти занятия оказались очень полезными. Когда человек поет, в процесс пения вовлечено все его тело, каждая мышца является резонатором для звука, и поэтому необходимо постоянно фокусироваться на том, чтобы петь всем телом, до кончиков пальцев чувствовать резонанс. При этом тело должно быть полностью расслабленным, без мышечных зажимов. Именно поэтому владение своим телом для оперного исполнителя настолько же важно, как и владение голосом. Сценическое движение и актерское мастерство преподавалось там на совершенно ином уровне, чем в нашей консерватории.

Эти поездки позволили мне сделать значительный профессиональный рывок, как в языковом плане, так и в стилистическом. Я начал открывать для себя новый репертуар, который, к сожалению, на постсоветском пространстве не так востребован. Я имею в виду немецкую, французскую, английскую музыку. Тот же Моцарт, к примеру, у нас не так популярен, как в Европе. И не все имеют представление о том, как он должен и может звучать. За годы учебы я усовершенствовал свой английский. Жизнь и работа в Германии позволили мне легко общаться на немецком, а благодаря частым поездкам в Италию я свободно говорю по-итальянски. Осталось выучить французский.

На четвертом курсе консерватории я параллельно полгода был приглашенным студентом Амстердамской Оперной Академии. Тогда оставаться дольше я не мог позволить себе материально и вернулся в Киев. Спустя какое-то время мне предложили продолжить обучение со стипендией в Амстердаме, и я смог снова туда вернуться. Каждое лето я отправлялся в Италию, Францию или Австрию на обучение в летних академиях при фестивалях, которые организованы для молодых исполнителей, чтобы учиться у лучших дирижеров, концертмейстеров, режиссеров и коучей.

Базовым профессиональным знаниям и навыкам я тем не менее обязан родной консерватории. Я бесконечно благодарен своему педагогу Роману Георгиевичу Майбороде и концертмейстеру Тамаре Григориевне Куриной за то, что они поверили в меня и так многому меня научили: постановка вокала, дыхания – это та основа, которая позволила мне профессионально расти и развиваться дальше. Европейская школа вокала дала мне возможность отточить мастерство и усовершенствовать то, чему меня научили на родине.

Голос – это хрупкий уязвимый инструмент, который требует бережного и грамотного обращения. Известны истории, когда оперный артист интенсивно поет два-три сезона, после чего от чрезмерных нагрузок теряет голос. Очень важно правильно рассчитывать свои силы, прислушиваться к себе, не игнорировать возникающие проблемы. При этом в нашей сфере очень высокая конкуренция. Чем старше становится певец, тем сложнее ему бывает получить желанную роль, так как каждый год появляются молодые ребята, дерзкие и талантливые, и у них подчас больше шансов занять место под солнцем.

Даже если ты очень популярен и обласкан публикой, режиссерами и дирижерами, все равно есть постоянное сомнение в своем таланте, которое подпитывают оперные критики. А они не дремлют и не всегда дают конструктивную оценку. Но подробный анализ выступления с точными комментариями всегда дает возможность взглянуть на себя со стороны и проработать свои ошибки, а значит, дает импульс к дальнейшему саморазвитию.

Путь к вершинам оперного мастерства труден и требует от певца концентрации всех его ресурсов, физических и материальных. Я считаю, что немаловажным моментом в развитии моей карьеры было то, что у меня, благодаря людям, которые верили и помогали мне, была возможности ездить в летние академии, общаться с иностранными коллегами, получать опыт из первых рук, знакомиться с дирижерами и режиссерами европейских театров. Отели, перелеты, уроки вокала у лучших мастеров своего дела – всё это стоит серьезных денег, и не каждый выпускник консерватории может себе это позволить. С другой стороны, есть и другая причина, по которой многие этого не делают, – и это не только финансовые трудности. Людям не хочется выходить из зоны комфорта, уезжать из своего города, из своей страны, адаптироваться к новому языку, менталитету, непривычным условиям жизни.