Отмена языкового закона Колесниченко-Кивалова: зачем КС выполнил политзаказ власти

«Єдина Україна – Единая страна» – это был самый популярный лозунг весны 2014 года. Появился он тогда в связи с тем, что 23 февраля Верховная Рада отменила закон о языковой политике – и этим спровоцировала волну протестов в южных и восточных регионах.

О том, что такая волна будет, еще за несколько минут до принятия решения заявил с трибуны парламента нардеп-регионал Нестор Шуфрич. В тот момент его не послушали, однако уже в начале марта новая власть изменила свое мнение. И. о. президента Александр Турчинов так и не подписал постановление об отмене закона, а политические и общественные деятели развернули уже упомянутую кампанию.

Спустя четыре года, 28 февраля 2018 года, Конституционный суд без особого пафоса отменил закон Колесниченко-Кивалова. Ни волны протестов, ни кампаний единения страны не последовало. Хотя уже сейчас понятно, что последствия будут. Но другие.

Рождение закона КК

Что представлял собой закон о языковой политике, принятый летом 2012 года? Вопреки заверениям националистических политиков, он вовсе не был законом о фактическом госстатусе русского языка.

Таким законом была его первая версия, которую в 2011 году лоббировал тогдашний лидер фракции Партии регионов Александр Ефремов. Вот в ней русский упоминался часто, хотя и полностью в соответствии с Конституцией, которая тоже выделяет русский язык из ряда языков нацменьшинств, обещая ему «свободное развитие».

Однако первую версию провалила Венецианская комиссия – стараниями представителя Украины Сергея Головатого, который убедил «венецианцев», что дословное выполнение 10 статьи Конституции с трактовкой в пользу языков нацменьшинств приведет к ущемлению госязыка.

Вот тогда-то и родился вариант №2 – Колесниченко-Кивалова. Из которого убрали многочисленные упоминания русского языка, зато ввели максимальное количество норм из Европейской хартии региональных языков и языков нацменьшинств, причем в наиболее либеральных трактовках.

Закон вводил автоматическое признание региональным языка в том регионе, где не менее 10% являются его носителями, весь частный бизнес и все частные СМИ выводил из-под языковых ограничений и внедрял норму об обязательном выборе родителями языка обучения детей. Такую версию закона Венецианская комиссия восприняла на ура.

Как работал закон?

Главной проблемой закона Колесниченко-Кивалова было то, что он никогда не действовал в полной мере. Принимали его под парламентские выборы 2012 года, и после выборов большинство регионалов потеряло к нему интерес.

Частный бизнес и частные СМИ, конечно, воспользовались предложенными свободами, но в остальных сферах изменения шли со скрипом или вообще не шли.

Лишь в Одессе местная власть проявила инициативу, проведя обязательное анкетирование родителей школьников, после чего количество учащихся на русском увеличилось с 30 до 50%. В остальных же, в том числе русскоязычных, регионах просто зафиксировалось статус кво, оставшееся со времен Виктора Ющенко.

Статус кво сохранилось даже в такой сфере, как иностранный дубляж кинофильмов: несмотря на попытки отдельных регионалов восстановить возможность дублирования на русском, на государственном уровне это так и не было принято. Лишь в некоторых южных и восточных областях «руссификацию» кино провели де факто, нелегально заменяя украиноязычные копии русскоязычными, сделанными для России.

Липовое решение по липовому обращению?

Впрочем, даже неполноценно действующий закон о языковой политике раздражал националистов, поэтому его отмена и оказалась в числе первых «декретов» новой власти в 2014 году.

Когда с наскока отменить не получилось, противники закона взялись за длительную осаду. Так в июле 2014-го появилось обращение 57 депутатов в Конституционный суд с требованием отменить закон Колесниченко-Кивалова.

Обращение весьма сомнительное – ведь, как уже сказано, Венецианская комиссия дала закону крайне положительную оценку. Не случайно оно пролежало в КС три с половиной года и уже вполне могло быть выброшено, так как большинство подписантов перестали быть народными депутатами. Включая главного подписанта – Олега Тягнибока.

Однако его вытащили – и закон отменили. Чтобы не подставляться с содержательной частью, КС провел отмену на основе «процедурных нарушений» – то есть по той причине, которую можно пришить 90% законов, принятых Верховной Радой в последние четыре года. И таким «аргументом» судьи наглядно продемонстрировали, что выполняли политический заказ.

Почему нет протестов

Другого варианта тут и быть не может, потому что по факту закон Колесниченко-Кивалова уже не действовал. На ТВ и радио его отменили другими законами, в школах – тоже, да и вообще сейчас даже просто упоминание о статусе русского языка чревато последствиями в виде, как минимум, физического ущерба.

Другого варианта не может быть еще и потому, что вместо закона о языковой политике формально теперь должен вступить в силу его предшественник – закон о языках 1989 года. И хотя норму о русском языке как языке межнационального общения из него изъяли, он сохраняет немало либеральных норм, которые могли бы выполняться в другой политической ситуации. А так – неработающий закон 2012 года заменили неработающим законом 1989 года, и все.

Но в чем же суть политзаказа? Пожалуй, в том же, в чем она была шесть лет назад, когда закон Колесниченко-Кивалова готовили к принятию. На носу – президентские выборы, которые будут для Петра Порошенко очень нелегкими.

Неизвестный победитель и известный проигравший

Идти на них он может только как представитель националистического электората – поскольку все предыдущие три с половиной года поддерживал именно такие инициативы. Но на том же поле будут топтаться все потенциальные постмайдановские конкуренты – Юлия Тимошенко, Анатолий Гриценко, Олег Ляшко, Андрей Садовой. И Порошенко нужно конкурентное преимущество, которое дает президентская подпись.

Это означает, что осенью новый проект закона о госязыке будет внесен в парламент как инициатива Банковой. Не раньше – ведь если принять его весной, к выборам уже все забудут, кто же проявляет главную заботу об украинском языке. В сентябре-октябре его примут в первом чтении, а потом долго будут готовить ко второму – так, чтобы оно состоялось уже в начале 2019 года.

Наконец, в феврале его триумфально примут голосами всех постмайдановских фракций, а в начале марта президент его подпишет и выступит со специальным обращением, в котором предстанет основным защитником украинского языка. Это приведет к очередной поляризации электората – и к тому, что во второй тур выйдет, помимо президента, представитель русскоязычного Юго-Востока. Но который – при отсутствии Крыма и большей части Донбасса – будет в гарантированном меньшинстве. В конце всей этой схемы, естественно, находится позолоченная надпись «Порошенко – президент».

Но схема имеет слабое место. Состоит оно в том, что Юлия Тимошенко может опередить конкурента и начать кампанию за закон о госязыке уже сейчас. Ей, конечно, не дадут его не то что принять, но даже внести в повестку дня, но она сможет на каждом эфире рассказывать, что именно Порошенко не дает утвердить статус украинского языка как государственного.

Так что Конституционный суд дал старт новой поляризации общества, которая произойдет в любом случае. На пик она должна выйти в марте 2019 года, вот только победителя назвать пока сложно. Правда, уже сейчас можно назвать проигравшего – государство Украина.

Напомним, инициированный Партией регионов законопроект "Об основах государственной языковой политики" был принят Радой 3 июля 2012 года. 8 августа президент Янукович подписал этот закон и поручил Кабмину создать рабочую группу для разработки предложений по совершенствованию законодательства о порядке применения языков в Украине.

В феврале 2014 года Верховная Рада отменила закон о региональных языках, однако и. о. президента Александр Турчинов отказался подписывать это решение.