Алевтина Арсеньевна ШУТОВА: «Боря очень любил ходить с бабушкой в храм Божий».

Я глубоко признательна и благодарна Высокопреосвященнейшему митрополиту Крутицкому и Коломенскому Ювеналию за благословение, данное мне владыкой: написать мои воспоминания о митрополите Ленинградском и Новгородском Никодиме.

Но прежде хочу сказать несколько слов о том впечатлении, которое произвела на меня книга «Человек Церкви» под редакцией митрополита Ювеналия (1998 год).

Эта книга вызвала у меня сильные и глубокие переживания.

Передо мной вновь возник образ владыки Никодима во всем его величии и человеческой простоте. Образ иерарха Русской Православной Церкви, всю свою жизнь посвятившего служению Святой Церкви, «Человека Церкви» и вместе с тем человека с доброй, отзывчивой душой и сердцем, исполненным любви.

Книга вернула меня к тому прошлому, в котором жил владыка Никодим, когда мы, его родственники, имели благодатную возможность видеться и общаться с ним.

Общение с владыкой связывало нас на протяжении всей его жизни.

Владыка Никодим был добрым и внимательным, не забывал нас. Мы чувствовали его заботу, его приветливость и радушие. Наши сердца наполнялись духовной радостью при общении с ним.

В своих воспоминаниях я остановлюсь на наиболее памятных мне встречах с владыкой и воспоминаниях о его детстве.

Впервые я увидела Борю, когда мне не было и шести лет, а ему — чуть меньше годика. Я увидела перед собой необыкновенно милого и славного ребенка, худенького, с белыми пушистыми волосиками на голове и нежными чертами лица. Он показался мне спокойным и чересчур серьезным, неулыбчивым. Мне очень хотелось взять Борю на руки, но он ко мне не пошел и это очень огорчило меня.

Вот таким и запомнился мне мой двоюродный брат Боря, будущий митрополит Ленинградский и Новгородский Никодим, в его раннем детстве.

Это первое знакомство произошло летом 1930 года в селе Пехлеце Рязанской области, в доме моих родителей, куда приехала родная сестра моей матери Елизавета Михайловна вместе со своими детьми Борей и Лелей (Еленой Георгиевной Царевой, ныне покойной).

Там же, в Пехлеце, жила тогда и бабушка Елена Николаевна Снянская.

Наши детские годы протекали в постоянном общении с Борей и Лелей, так как моя мать Софья Михайловна часто увозила меня на лето к бабушке вместе с моими младшими — братом Николаем и сестрой Зоей.

Бабушка жила в селе под Рязанью вместе со своей дочерью Верой Михайловной Снянской (будущей монахиней Никодимой), которая работала учительницей в сельской школе.

Туда же к бабушке приезжала на лето Елизавета Михайловна с детьми Лелей и Борей.

Мои младшие брат и сестра по возрасту были ровесниками с Лелей и Борей. Они вместе проводили время в веселых детских играх и забавах и были очень дружны между собой. Боря, хотя и был моложе всех, но любил быть предводителем в детских играх, не уступал своего первенства никому.

Дружба между детьми, двоюродными братьями и сестрами, сохранилась на всю нашу жизнь.

С детства Боря был очень привязан к своей бабушке, очень любил ее. Мы все любили свою бабушку. Она была очень добрая и ласковая и любила своих внуков, но более всех — Борю и Лелю, ведь большую часть своей жизни она прожила вместе со своими дочерьми — Верой Михайловной и Елизаветой Михайловной. Бабушка была глубоко верующей, учила нас добру, рассказывала нам о Священном Писании, Евангелии, часто ходила в храм Божий и любила с собою водить своих внучат. Боря очень любил ходить с бабушкой в храм Божий.

Умерла бабушка в 1944 году, похоронена на кладбище неподалеку от храма «Всех скорбящих Радость». Там же похоронены родители владыки Никодима, Елизавета Михайловна и Георгий Иванович Ротовы, а также сестра владыки Никодима — Елена Георгиевна Царева. Владыка Никодим, приезжая в Рязань, всегда находил время, чтобы побывать на кладбище, поклониться родным могилам, помолиться о своих близких. Боря с детьми любил иконы, у него было много иконок и он бережно хранил их. Ему было тогда десять лет.

В школе он учился хорошо. Тогда же в детстве проявились его необыкновенные способности в учебе, у него была великолепная память.

Помню, как меня удивили его знания предмета «История СССР» — он безошибочно знал все события и даты исторического прошлого Русской земли.

В годы Великой Отечественной войны мы вместе с матерью были в эвакуации — жили некоторое время у бабушки и Веры Михайловны в селе Никуличи в четырех километрах от Рязани. Туда же к бабушке приехала и Елизавета Михайловна с Борей и Лелей, так как оставаться в городе было небезопасно — начинались бомбежки. Дети работали в колхозе — убирали овощи на полях, добывали дрова. Очень часто уходили на всю ночь с Верой Михайловной в Рязань за хлебом, а утром возвращались счастливые и довольные, так как каждый приносил домой по буханке. Все пришлось нам испытать в годы войны: и холод, и голод, и бомбежки.

Памятны мне эти годы еще и тем, что Боря стал очень часто ходить в церковь. Ему было тогда лет. Храм «Всех скорбящих Радость» находился вне городской черты Рязани, и ходить приходилось пешком, так как никакого транспорта тогда не было.

Помню, как зимой, чуть свет, еще в темноте, Боря вставал с постели, быстро одевался и уходил в церковь. И ничто: ни холод, ни голод, ни пурга и никакие другие обстоятельства не могли заставить его остаться дома: он всей своей душой стремился в храм Божий. Приходил домой после полудня, радостный и веселый. Он тогда был дружен с Николаем Македоновым (ныне архимандрит Авель, наместник Иоанно-Богословского Рязанского монастыря). Они вместе ходили в храм «Всех скорбящих Радость».

Заканчивалась Великая Отечественная война. Мы с мамой в 1944 году уехали в Москву. Для каждого из нас начиналась новая жизнь, каждый выбирал свой жизненный путь.

От матери Бори Елизаветы Михайловны мы узнали, что Боря избрал путь служения Церкви Христовой. Он принял монашеский постриг с именем Никодим и стал иеродиаконом, а затем иеромонахом Никодимом.

Наши родственные связи не прерываются.

Годы его служения в Ярославской епархии и одновременно заочной учебы в Ленинградской Духовной Семинарии, а затем Ленинградской Духовной Академии, запомнились мне тем, что иеромонах Никодим, приезжая в Москву, часто навещал нас. Он любил бывать в нашей большой и дружной семье. Предварительно звонил по телефону: «Тетя Соня, можно я к Вам приеду? У меня есть часа два свободного времени!» Мама всегда была рада встрече с дорогим племянником.

Иеромонах Никодим приезжал не один, а вместе со своим юным другом, милым и приветливым Владимиром Поярковым (ныне митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий). Жили мы скромно, но к приезду дорогих гостей всегда накрывался стол. Все усаживались за него — «и старые и малые», и за скромной трапезой начиналась мирная, задушевная беседа. Будущий владыка делился с нами своими впечатлениями, а мы с интересом слушали его.

, и самому иеромонаху Никодиму нравилось бывать в нашей семье, ему было спокойно и уютно у нас, он чувствовал радушие и сердечную теплоту, с которой встречали его. Мама любила своего племянника. Она как верующий человек хорошо понимала его душу.

Эти встречи остались в нашей памяти на всю жизнь, они памятны и нашим, тогда еще малым, детям.

Владыка Никодим, несмотря на большую занятость, всегда находил время для встречи с нами, поддерживал нас в трудные моменты нашей жизни, не оставлял в беде. Не забуду, как на сороковой день после смерти моей матери (в 1961 году), будучи епископом Подольским, владыка совершил богослужение в Богоявленском храме в Москве, а по окончании богослужения поехал на Рогожское кладбище и на могиле моей матери отслужил панихиду.

Он был для нас и братом, и духовным отцом. Он был отзывчивым, любил ближнего и с радостью творил добрые дела.

Годы болезни владыки, начиная с 1972 года, стали для нас, его родственников, годами постоянной тревоги и беспокойства за жизнь дорогого нам человека. Мы понимали всю опасность тяжелого сердечного заболевания, тем более, что болезнь приняла затяжной характер. Сам владыка мало заботился о своем здоровье, не щадил своего больного сердца, а врачи мало чем могли помочь ему. Все упование владыка Никодим возлагал на Бога! Мы радовались всякий раз, когда владыке становилось лучше, когда болезнь на время отступала, оставляла его.

Вспоминается мне, как на закате зимнего дня я и моя сестра приехали в Серебряный Бор навестить владыку. Владыка был не совсем здоров, он сидел в кресле у себя в покоях. Мы с сестрой расположились рядом с ним, завязалась беседа. Владыка интересовался воспитанием наших детей, давал нам добрые советы, учил нас, как жить .

Помню, сестра спросила владыку: «Как спастись?» Владыка ответил: «Читай Евангелие и живи по Евангелию!» Владыка умел говорить немногословно, даже о самом важном и главном, но всегда ясно и понятно. Он хорошо понимал и знал всех нас, так как был очень наблюдательным и внимательным, обладал большой интуицией и умом, в своем общении с людьми был доступен и прост. Владыка был нашим духовным наставником. Он помогал нам жить, окормлял нас духовно.

Памятна мне и другая встреча. Был ясный весенний день — день Ангела владыки Никодима.

Он пригласил нас, его родных, в гости в Серебряный Бор. Была в гостях у владыки и его тетка Вера Михайловна. Приехали мы к началу Божественной литургии, которую совершал сам владыка.

Богослужения владыки всегда производили на меня большое впечатление, где бы они ни совершались: в соборе, в храме или дома. Они отличались большой торжественностью, благоговением и красотой. В молитве владыки ощущалась особая сила воздействия на молящихся. Молился владыка искренне и горячо, и мне казалось, что в своих молитвах он беседует с Богом, стремится всей своей душой к Богу и соединяется с Богом! В богослужении владыки Никодима ощущалась особая благодать, и хотелось стоять и молиться вместе с ним.

По окончании Божественной литургии мы поздравили владыку с днем его Ангела. Он пригласил всех в трапезную на обед. Владыка был в тот день в очень хорошем радостном настроении, был радушным и гостеприимным. Настроение владыки передалось и нам, нам радостно было сидеть рядом с ним, беседовать, делиться воспоминаниями.

Ведь такие вот встречи с владыкой бывали не столь частыми. Весь день мы пробыли у него в гостях. В тот день владыка Никодим не уезжал из дома, он отдыхал. Это был незабываемый для нас, праздничный день!

Вспоминаю еще встречу с владыкой. Эта встреча была в последние годы его жизни, и о ней я забыть не могу. Расскажу все по порядку. На Рождественские и Пасхальные торжества владыка любил приглашать свою родную тетку Веру Михайловну в Ленинград. Возвращаясь из Ленинграда, она обычно заезжала погостить недельку-другую у меня. Так было и на этот раз. Я должна была встретить Веру Михайловну, возвращающуюся из Ленинграда поездом «Красная Стрела». Поезд прибывал в Москву в 8.30 утра. Боясь опоздать, я спешила, торопилась, нервничала; вокруг меня люди также спешили и торопились, толкая друг друга. В общем, на душе было неспокойно. Все же я приехала на вокзал вовремя, не опоздала. Захожу в вагон, купе № 1, а там сидит моя милая старушка, улыбается и так с хитринкой говорит мне: «Погоди выходить, посидим немного и подождем… С этим поездом едет сам владыка Никодим. Он тебя поздравит с Пасхой и благословит!» Для меня это известие было неожиданным, радостным и несколько волнительным. Я всегда в первые мгновения встречи с владыкой испытывала волнение. Смотрим: из последнего купе выходит сам владыка Никодим, величественный и статный, в черном одеянии и белом клобуке на голове. Владыка степенно подошел к нам, заулыбался, поздравил меня с праздником Святой Пасхи, благословил и тихо так возложил на мою голову свою благословляющую руку. И тут произошло чудо! Все мое волнение, смятение, моя суетливость исчезли вмиг, в душе стало спокойно и благодатно. И это чувство тишины и душевного покоя, благодати оставались со мною в течение всего дня. Это было так удивительно и неожиданно для меня, забыть это невозможно!

Помню, тогда же владыка пригласил меня вместе с тетей Верой поехать в Серебряный Бор и позавтракать вместе с ним. Я была очень благодарна владыке за приглашение, но, к великому моему сожалению, не могла сразу же поехать к нему, поскольку должна была быть на работе. Тогда владыка сказал примерно так: «Если тебе надо быть на работе, поезжай, что ж поделаешь! Только непременно вечером сразу же после работы, не задерживаясь, приезжай в Серебряный Бор, мы вместе поужинаем, посидим, поговорим. А уж потом вызовем такси и поедете вместе с тетей Верой к себе домой». Я была так благодарна владыке за его желание повидаться со мной и доставить мне такую радость. В тот же вечер я была у него в гостях в Серебряном Бору. Приветливым и добрым, радушным и гостеприимным остался в моей памяти владыка Никодим в его отношении к нам, его родственникам!

Вспоминаю эпизод в Серебряном Бору, когда владыка Никодим добрым словом укротил злую собаку. История эта заключалась в следующем.

В Серебряном Бору решено было завести сторожевую собаку. Привели большого и свирепого пса. Во избежание несчастного случая, псу отгородили специальной сеткой выделенный для него участок с его конурой, будкой. На этом участке он и находился в течение дня. Однажды, гуляя по саду, владыка подошел к сетке-изгороди, за которой сидел злой пес. Владыка протянул руку, чтобы погладить собаку, но неожиданно пес цапнул его за палец. Из раны потекла кровь. Владыка не ушел, он стоял и смотрел на собаку с поднятым вверх окровавленным пальцем, и своим тихим, спокойным, добрым голосом стал укорять злого пса в содеянном зле. Такого укора собака не выдержала, она поджала свой хвост и тихо побрела к своей будке-конуре, залегла в ней, изредка высовывая морду и поглядывая на владыку. Некоторое время владыка ходил с забинтованной рукой. Но всякий раз, когда он проходил мимо собаки, пес поджимал хвост и смиренно залезал в будку. Так владыка Никодим своим добрым словом и добрым обхождением укротил свирепого пса.

Смерть владыки Никодима стала для нас, его родных, тяжелым и непоправимым горем.

Приезжая в Ленинград уже после смерти владыки Никодима, я помногу времени проводила у его могилы. Чувство горечи и утраты дорогого человека наполняло мою душу. Но вместе с этим в душе рождалось и другое чувство — тишины и душевного покоя. Хотелось долго, долго сидеть у могилы владыки. Не хотелось уходить, не хотелось уезжать из Ленинграда.

В своих молитвах я никогда не забываю владыку Никодима. Его портреты всегда со мною, в моей комнате. И я верю, что владыка молится за нас, близких и родных, а также и за всех тех, кому дорога память о нем!

Заканчивая воспоминания о владыке Никодиме, я вспоминаю слова нашей бабушки Елены Николаевны, сказанные ею незадолго до смерти. Она позвала своего любимого внука, благословила его и сказала: «Будь пастырем добрым и береги свою паству!»

В этих напутственных словах заключался смысл всей жизни митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима, великого пастыря Русской Православной Церкви.

А. А. ШУТОВА, двоюродная сестра митрополита Никодима 1999 год

Путь мой пред Тобою К 80-летию митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия