Зачем лингвистам и нелингвистам читать "Русский язык на грани нервного срыва"?

Книга филолога, директора Института лингвистики Российского государственного гуманитарного университета Максима Кронгауза "Русский язык на грани нервного срыва" претерпела 3 редакции, что красноречиво говорит о её востребованности и нужности. Почему её стоит прочесть нелингвисту? Хотя бы потому, что автор очень доходчиво объясняет то, чем тревожатся умы почти что всех носителей русского языка. Зачем нам нужны заимствования? Почему "блин" ничуть не лучше "х.."? Как обращаться к клиентам Вашей Лучшей Компании - на "Вы" или на "вы"? Кому "выгодно", чтобы кофе стал среднего рода? И кто, в конце концов, определяет, как нам всем правильно говорить и писать? В каком-то смысле эту книгу, конечно, можно назвать руководством по применению русского языка для. (хотела написать "чайников", но жутко не люблю это слово, точнее это его значение) пытливых умов без филологического образования. По ходу повествования автор маневрирует от позиции "обывателя" к позиции профессионального лингвиста. Этот приём очень располагает к себе читателя: доктор филологических наук откровенно признаётся, что он, как любой другой носитель языка, что-то в нём любит, а чему-то, мягко говоря раздражается. Тем самым Максим Анисимович даёт понять, что все мы в равной степени являемся хозяевами русского языка, можем иметь своё мнение и отношение к процессам, в нём протекающих. Тут всё ясно. Но зачем читать эту книгу лингвистам, ведь в ней они вряд ли найдут что-то содержательно новое, за исключением нескольких примеров и наблюдений? На этот вопрос ответить, признаюсь, сложнее. Наверное, для того, чтобы взять на вооружение несколько готовых ответов на популярные вопросы нелингвистов, а, может быть, и для того, чтобы взглянуть со стороны на свой лингвистический снобизм и осознать, что в нём нет ничего постыдного, как, впрочем, и повода для гордости тоже нет. Просто все мы говорим и пишем чуть-чуть по-разному, хоть и на одном языке.

13.8K постов 62.9K подписчика

Мы не тоталитаристы, здесь всегда рады новым людям и обсуждениям, где соблюдаются нормы приличия и взаимоуважения.

ВАЖНЫЕ ПРАВИЛА

При создании поста обязательно ставьте следующие теги:

«Ищу книгу» — если хотите найти информацию об интересующей вас книге. Если вы нашли желаемую книгу, пропишите в названии поста [Найдено], а в самом посте укажите ссылку на комментарий с ответом или укажите название книги. Это будет полезно и интересно тем, кого также заинтересовала книга;

«Посоветуйте книгу» — пикабушники с удовольствием порекомендуют вам отличные произведения известных и не очень писателей;

«Самиздат» — на ваш страх и риск можете выложить свою книгу или рассказ, но не пробы пера, а законченные произведения. Для конкретной критики советуем лучше публиковаться в тематическом сообществе «Авторские истории».

Частое несоблюдение правил может в завлечь вас в игнор-лист сообщества, будьте осторожны.

Дико извиняюсь, но думаю тут нихуя не надо быть лингвистом или филологом, чтобы понимать, что слова "блин" и "хуй" не являются взаимозаменяемыми, чтобы их сравнивать. Данные слова имеют совершенно разный подтекст и применяются в разных ситуациях.

Блин:- Витя, ты забыл рюкзак в поезде.- Блин!И всё как бы логично. Если бы в ответе был "Хуй!", то ясно, что Витя не забыл свой рюкзак.

Хуй:- Витя, дай две тысячи в долг!- Хуй!И всё как бы логично. Если бы в ответе был "Блин!", то ясно, что Витя не отказывает, а собирается ныть и канючить, как тряпка.

Так что сомнительно, что хватят книгу, в аннотации которой допущена такая грубая ошибка. Подрывает доверие к автору. Не буду читать. Совершенно

С каждым новым изданием у этой книги повышается истеричность обложки.

Половина книги — это стандартное нытьё на тему «ой какие все вокруг безграмотные, употребляете слово в неправильном значении». Если вам довелось читать хоть одну подобную книгу, то эта часть вас будет раздражать. Загуглите список неправильно используемых слов и сэкономьте время.

Вторая половина — это упомянутые вопросы. Только автор, как истинный лингвист, лишь поднимает вопросы, но не разрешает их. А вопросы мы и так знаем, зачем нам опять про это читать?

Короче, ничего стоящего внимания.

А это не реклама случаем?

А как же ссылка на книгу для ЛЛ ? =))

Как говорят мужчины и женщины? | Лекции по лингвистике – лингвист Владимир Алпатов | Научпоп

Поздравляем наших подписчиц с Международным женским днём! 🎉

В честь такого события предлагаем ознакомиться с рассказом академика РАН Владимира Алпатова о том, как говорят мужчины и женщины! 😉

Чем может отличаться мужская и женская речь? В каких культурах мужское и женское произношения различаются на уровне лексики и фонетики? В каких случаях женщина использует стиль речи, характерный для мужчин?

Владимир Михайлович Алпатов, академик РАН, доктор филологических наук, профессор, главный научный сотрудник Института языкознания РАН рассказывает, какие общие отличительные характеристики может иметь мужская речь, какие существуют гендерные различия в речи народов мира и в каких языках подобное разделение встречаются чаще всего.

Исторические чередования, или Почему в русском языке почти нет исключений

— Вы понимаете, что здесь происходит?

— Мы тоже не понимаем.

Сегодня поговорим о такой теме, как исторические чередования и исторические процессы. "Ну вот, — скажете вы, — сейчас опять будет что-то скучное по русскому языку или даже по истории. Кому это нужно вообще? Я и так знаю русский". Конечно, такая реакция довольно предсказуема, ведь, вероятно, в школе вам могло казаться, что это скучно: учить все эти правила, исключения. Кто их вообще придумал и зачем? Но сегодня я попробую показать, что, на самом деле, это очень увлекательно. Язык — это не куча каких-то непонятных правил и исключений, а стройная и логичная система не хуже, чем в математике.

Почему-то исторические процессы в языке не изучаются в школе, хотя многие люди ошибаются при образовании новых форм, как в письменной, так и в устной речи. Школьникам приходится учить многочисленные исключения. Но эти исключения встраиваются в систему правил, если посмотреть на них со стороны истории языка. В современном русском языке чередованиям типа -гар-//-гор- найти объяснение невозможно. Поэтому они и называются историческими — «так исторически сложилось». Вообще же это следствие фонетических процессов. И что немаловажно, такие «приветы» от праславянского можно заметить во всех языках славянской группы: как в мёртвом старославянском, так и в современных украинском, польском, болгарском и др. Если уметь видеть и сопоставлять их, то можно даже понимать базовые слова и выражения незнакомых славянских языков.

Если не верите, прочитайте последнюю главу и скорей возвращайтесь сюда, ведь у вас, вероятно, возникнет много вопросов.

А чтобы узнать это всё, отправимся в незабываемое путешествие по стране под названием "Язык". Ну что, вы готовы? Тогда поехали!

Несколько важных обозначений:

— x // y — x чередуется с y

— *x — форма x восстановленная, так как нет источников, описывающих оригинальную форму

Первая остановка — место для того, чтобы все-таки разобраться со странными понятиями и таинственными словами.

Чередования — это ситуация, когда одни единицы заменяют другие единицы того же уровня (имеется в виду ярус языковой системы, например, первым ярусом являются фонемы*, потом идут морфемы, которые в свою очередь состоят из фонем и тд). Чередующиеся единицы принято называть альтернантами.

* грубо говоря, фонема — это каким был бы звук в сильной позиции в каждом слове. Например, в слове "хлеб" [б] в слабой позиции. Меняем, чтобы он был в сильной: "хлеба". Значит фонема — /б/

Немного классификации

Чередования фонем — это чередования, которые находятся на самом низком уровне языка. Эти чередования происходят внутри одной морфемы (то есть единицы следующего яруса).

Альтернанты могут различаться количественно, то есть долготой звука (например, звук фонемы /ō/ (о долгое) произносился примерно в два раза дольше, чем фонемы ŏ (о краткое)), или качественно. При качественном чередовании можно говорить уже о совершенно другом звуке, то есть одни звуки чередуются с другими это значит, что они различаются с ними способом образования (здесь речь идет о способе артикуляции звука во рту) и местом образования (здесь речь идет о месте образования конкретного звука во рту).

Можно выделить два типа чередований: фонетические и нефонетические (традиционные или исторические). Фонетические чередования самые регулярные. Но мы в основном будем говорить об исторических чередованиях.

Фонетические чередования

Если мы имеем дело с фонетическими чередованиями, то тогда будут чередоваться конкретные реализации одной и той же фонемы. Это значит, что в каких-то местах эта фонема будет выражаться одним способом, а в каких-то — другим, и эти реализации будут взаимно исключаться. Например, сне[г]а, но сне[к]: здесь фонема /г/ будет выступать и как звук [г], и как звук [к], и чередование этих звуков всегда будет зависеть от позиции, в которой они находятся. Таким образом, фонетические чередования всегда позиционны, то есть происходят только если фонема находится в определенных позициях или условиях.

Исторические чередования

При исторических чередованиях альтернантами выступают самостоятельные фонемы. Такие чередования могут быть как позиционными, так и непозиционными:

— позиционные, или морфологические, чередования происходят при регулярном формообразовании и словообразовании с помощью тех или иных морфем (в определённых грамматических формах, к примеру, водить // вождение, глядеть // гляжу).

— непозиционные или грамматические чередования не связаны с позицией относительно определённой морфемы, но обычно сами являются средством словообразования и формообразования. Это значит, что с помощью них образуются грамматические формы (англ. foot // feet). Непозиционные чередования служат для образования новых форм наравне с суффиксами и окончаниями. Например, сух // сушь, англ. advice /s/ (совет) // advise /z/ (советовать).

Ура, опять остановка. Здесь вы узнаете немного о том, как все начиналось — об истории рождения русского языка.

Если вы хоть раз задавались вопросом «Какой идиот придумал эти ваши корни с чередованием?», вам определенно стоит познакомиться с праславянским языком.

Посмотрим на этапы развития русского языка и узнаем откуда он появился. Это поможет нам понять историю происхождения слов, а также как и когда появлялись исторические чередования. Ведь именно во время формирования языка и появлялись чередования. Это поможет понять расположение исторических процессов во времени. Также это важно, потому что все чередования разного возраста, и стоит понимать, что когда произошло и что было в языке в определенный период. Итак, как формировался русский язык. Сначала некоторые ученые выделяют ностратические языки. По некоторым гипотезам это тот период, когда был единый язык, корни которого есть во многих языках сейчас, в том числе и в русском. Затем от этого одного языка отделился праиндоевропейский язык. Этот период длился примерно до первого тысячелетия до нашей эры, и его называют праиндоевропейским. После этого где-то до 7 века н.э. шел праславянский период. Это время, когда от праиндоевропейского отделилась славянская ветвь. Появляется некоторый язык, корни которого есть во всех славянских языках. Потом праславянский язык разделился еще на три ветви: на западно-славянскую (здесь лежат корни словацкого, польского и чешского), на южно-славянскую (здесь лежат корни болгарского, хорватского, сербского и мертвого языка — старославянского) и на восточно-славянскую (или древнерусский); именно здесь лежат корни русского, а также украинского и белорусского языков. Потом постепенно древнерусский разделился на украинский, белорусский и русский языки. Вот такой путь прошел нас современный русский язык.

А теперь, когда мы узнали, как родился сам русский язык, можно заехать поглубже и посмотреть на то, как сформировались определенные его части. В этом нам поможет следующая остановка в городе гласных. Сюда обязательно стоит заехать, так как многие чередования происходят именно из-за разных истоков гласных.

Гласные в русском и праславянском языках восходят к индоевропейской системе гласных.

В индоевропейском языке гласные фонемы различались по долготе, это значит, что они были долгими и краткими:

А в праславянском гласные не различались по долготе. Поэтому количественное различие гласных в праславянском переросло в качественное. Из фонем, которые различались количественно, остались только сверхкраткие или редуцированные фонемы [ъ], [ь]. О которых поговорим немного позже.

Посмотрим как появилась каждая гласная русского языка или что стало с каждой из фонем праиндоевропейского языка. В праиндоевропейском языке были гласные фонемы /а/, /o/, /е/, /u/, /i/, но каждая из этих фонем могла быть, как краткой, так и долгой.

Как же это отразилось в русском?

— Долгие [*ā] и [*ō] (а также [*ē] после шипящих и [*j]) стали гласным [а], а краткие [*ă] и [*ŏ] дали гласный [о]. Например: и.-е. *gŏrētῑ дало в русском языке инфинитив горѣти (гореть), а однокоренные *gōr- — гар- (угар), *gērŭs – жаръ.

— Фонема [*ĕ] (е краткое) дало в русском языке звук [е]. Например, *mărĕ – море. В то время как [*ē] (е долгое) стало особым звуком, который не встречается в современном русском языке и обозначается буквой ѣ (ять). В русском языке ѣ обозначала [е] закрытое или дифтонг [ие], а в старославянском — [е] широкое, открытое. Если вы видите ять в старых текстах, для того, чтобы понять, как звучит это слово сейчас, стоит читать её как звук [е]. Например, *mēra — мѣра (мера).

— Фонема [*ū] (у долгое) перешло в русском в у (оу в древнерусской графике). Как пример данного процесса можно привести слово *rūdā – рѹда (руда). При особой интонации (u долгий) мог давать звук [ы].

— Из [*ŭ] образовался сверхкраткий (редуцированный) звук [ъ].

— Из индоевропейского [*ῑ] (и долгого) произошел современный звук [и].

— Из [*ῐ] (и краткого) образовался русский [ь].

Но не во всех словах гласные имеют именно такое происхождение. Гласные могли иметь дифтонгическое происхождение, когда дифтонг сливался в одну гласную фонему, то есть монофтонгизировался.

В праиндоевропейском языке были дифтонги

*ai, *oi, *ei, *au, *ou, *eu

Но они необязательно превращались в одну фонему. Дифтонги индоевропейского языка могли в определенных позициях сливаться в одну фонему, а в других позициях — распадаться на два звука.

Если после дифтонга стоял согласный звук, то он переходил в один гласный. Так дифтонги *ai, *oi становились ѣ (ять) (например, *poi-ti → пѣти (петь)). Дифтонг *ei переходил в [и] (*bei-ti → бить). А дифтонги *au, *ou, *eu перешли в [у] (кузнец).

Если же после дифтонга стоял гласный, то дифтонг распадался на два звука. К примеру дифтонги *ai, *oi, *ei стали в современном русском языке выглядеть как [ай], [ой] и [ей] (пой, бей). А дифтонги *au, *ou, *eu стали [ав], [ов] и [ев] (подкова, клевать).

Но это тоже не последний способ того, откуда происходили гласные фонемы в русском языке.

В праславянском языке были носовые гласные, которые в современном русском языке не существуют. Это были носовые гласные — [ǫ] и [ȩ], которые обозначались буквами ѫ (юс большой) и ѧ (юс малый). Эти гласные произошли из сочетаний:

Но эти сочетания переходили в носовые гласные тоже только при определенных условиях, которые очень схожи с ситуацией с дифтонгами. Перед согласными звуками сочетания [*en], [*em], [*in], [*im], [*ьn], [*ьm] переходили в [ȩ] – ѧ (юс малый). К примеру в слове мѧть на месте юса малого было сочетание [*ьn], поэтому в форме мну появляется н, то есть [*ьn] оказывается в другой позиции и распадается на два звука. То же самое происходило и с сочетаниями [*ъm], [*on], [*om], [*ъn], [*ъm], только они переходили в [ǫ] – ѫ (юс большой). Например, звѫк, дѫть.

Но если данные сочетания оказывались перед гласным звуком, то они распадались на два звука. Так [*en], [*em], [*in], [*im], [*ьn], [*ьm]; [*on], [*om], [*ъn], [*ъm] стали [ен], [ем], [ин], [им], [е // Øн], [е // Øм]; [он], [ом], [о // Øн], [о // Øм] (звенеть, звонить, мну).

Такое явление происходило, потому что в праславянском действовал закон открытого слога.

Это значит, что каждый слог в слове должен был оканчиваться на гласную фонему. Именно поэтому сочетания с носовыми согласными, а также и дифтонги не могли быть, как два звука, если после них шел согласный.

Редуцированные

Отдельно рассмотрим такие гласные фонемы как /ъ/ и /ь/, которые называются редуцированными или сверхкраткими. Эти фонемы исчезли во всех славянских языках (такое процесс называется падением редуцированных). Утрата редуцированных — исчезновение вообще или замена на гласные полного образования (в каждом славянском языке проходили разные процессы).

Падение редуцированных в древнерусском было где-то в 12 — 13 веках

Различная судьба ъ и ь зависела от позиции, в которой они стояли. Это могла быть сильная или слабая позиция. К сильным позициям относятся позиция под ударением (например, древнерусское отьць стало словом отец в современном языке), позиция перед слогом со слабым (то есть в слабой позиции) редуцированным (вьсь — весь), позиция на конце односложных слов (кроме предлогов) (сь — се). Также в сочетании редуцированный + плавный (то есть р, л). Например, зьрно — зерно. В этих позициях редуцированные перешли в гласные полного образования (все гласные, кроме редуцированных): ъ → о, ь → е. К слабым же позициям относят позиции перед слогом с сильным редуцированным, позиции перед слогом с гласным полного образования (кънига — книга), а также на конце слова (домъ — дом). В слабых позициях ъ и ь исчезли во всех славянских языках.

Из-за падения редуцированных в славянских языках произошли коренные изменения фонетических и морфологических систем:

— возникли закрытые слоги,

— развились процессы уподобления согласных по глухости-звонкости, твердости-мягкости,

появились беглые гласные,

— возникли морфемы, состоящие только из согласных,

— появилось нулевое окончание (флексия).

Также после утраты редуцированных славянские языки стали гораздо больше различаться.

Отдельно посмотрим на соответствия ы и и в положении перед j. Эти звуки изначально были редуцированным, изменившимися перед j и называют их "напряженным редуцированным".

Напряженные редуцированные, то есть ьj и ъj переходили в [и] и в [ы], соответственно. Например, синьи → синии → синий, добръи → добрыи → добрый. Напряженные редуцированные также имели позиции, в которых они исчезали и проявлялись. К сильным позициям относится позиция под ударением, а к слабым — позиция без ударения.

Именно из-за напряженных редуцированных появились такие чередования, как и // е, ы // о.

А следующая наша остановка будет совсем недалеко, в том же городе, но чуть-чуть в стороне. И на ней мы узнаем, собственно, о чередования, которые происходили с гласными.

Аблаут (чередование в праиндоевропейском)

Посмотрим на процессы, которые могли происходить с гласными фонемами в индоевропейском языке. В индоевропейском языке гласные тоже могли чередоваться. Чередование гласных, реконструируемое для индоевропейского праязыка, восходит, вероятно, исторически к позиционно и акцентуационно обусловленным изменениям. Чередования могли быть качественными (изменение тембра) и количественными (удлинение или сокращение звука). Так к количественному аблауту относятся такие чередования, как Ŭ // ū и ῐ // ῑ. Из чередования Ŭ (у краткого) и ū (у долгого) в русском языке появились такие чередования, как ъ(о) // ы. Например, призвать // призов // призывать. Здесь видим чередование ъ и ы, а также ъ и нуля звука (в слабых позициях). А из чередования ῐ (и краткого) и ῑ (и долгого) в русском языке получились такие чередования, как ь(е) // и. Например, выбрать // выберу // выбирать. К качественному же аблауту относят такие чередования, как ŏ // ĕ и ō // ē. Чередование ŏ (о краткого) и ĕ (е краткого) дало в русском языке чередование о и е. К примеру, носить // нести. А чередование ō (о долгого) и ē (е долгого) дало чередование а и Ѣ. Например, яд // Ѣда (еда).

Но так как, ни в праславянском, ни в древнерусском, гласные не различались по долготе, то получились такие ряды чередований, как е // о // а // и // Ѣ // ь — первый ряд чередований и ы // ъ // оу(ю) — второй ряд чередований. Важно понимать, что не может быть чередования фонем, если они из разных рядов. Зная это, мы теперь можем сказать, действительно ли слова имеют одинаковый корень (просто с чередованием) или же эти слова не имеют ничего общего.

Выезжая из этого славного города, можем подвести итог и сказать. Что таким образом, система древнерусских гласных состояла из 11 гласных: [и], [е], [ѣ], [ь], [ȩ], [а], [о], [у], [ы], [ъ], [ǫ].

А следующая наша остановка будет уже в совершенно другом месте; месте, где обитают согласные.

В данной главе рассмотрим чередования и процессы, которые происходили с согласными.

Основной процесс, происходящий с согласными в праславянском — палатализация.

Палатализация согласных перед *j (йотовая)

Перед [j] некоторые согласные подвергались качественным изменениям.

Процесс мог иметь только регрессивный (направление изменения от звука справа на звук слева, последующий звук влияет на предыдущий) характер, так как в исходной фонетической системе [j] мог быть только в конце группы согласных. [j] придавал предшествующему согласному (или группе согласных) палатализованный характер, при этом сам исчезал. Палатализации подвергались все согласные без исключения; зона их образования при этом смещалась в сторону среднего неба. Например, рубить // рублю.

Первая палатализация

Первая палатализация задненебных согласных – это когда твердые задненебные согласные [к], [г], [х] переходили в мягкие шипящие передненебные согласные [ч], [ж], [ш] в позиции перед гласными переднего ряда и, е, ь, ѧ, ѣ. Звуки [ч'], [ж], [ш] по своему происхождению были позиционными вариантами [к], [г], [х] (их появление было полностью обусловлено фонетической позицией). Но со временем они стали самостоятельными фонемами.

Примеры: рука // ручка, друг // дружок, мех // мешок

Вторая палатализация задненебных согласных

Вторая палатализация задненебных согласных – это изменение твердых задненебных согласных [к], [г], [х] в свистящие согласные [ц], [з], [с] перед гласными переднего ряда дифтонгического происхождения, то есть и, ять.

Примеры: рука — в руце, Бог — в Бозе (почить в Бозе), дух — дуси

Третья палатализация

Третья палатализация задненебных согласных — это когда твердые задненебные согласные [к], [г], [х] переходили в мягкие (палатализованные) свистящие согласные [ц], [з], [с] под воздействием предшествующих гласных переднего ряда и, е, ь, ѧ, ѣ. Третья палатализация имеет особый характер, прогрессивный (движение идет слева направо). В отличие от первой и второй палатализаций здесь процесс идет не под влиянием последующего, а под влиянием предыдущего гласного. Также процесс мог происходить между слогов.

Примеры: князь — княгиня

Ну что ж, наше путешествие подошло к концу. Надеемся, что это было интересно и вы узнали много нового. Теперь язык, его история и некоторые его "странности" не будут казаться вам столь непонятными.

Не забывайте свои вещи и до новых встреч.

Ну а если вы все еще не понимаете, что здесь происходит и зачем это все — прочитайте последнюю главу.

еперь же посмотрим на некоторые примеры отражения исторических процессов в современном русском языке, на "странности" языка. И увидим, что если разбираться, то это вовсе не странно и очень даже логично.

Начнем с таких простых школьных чередований, как раст // рост // ращ, лаг // лож, бир // бер, гар // гор.

Чередование раст / ращ / рос

Сначала разберемся откуда же взялась буква щ в корне ращ (при других вариантах корня раст и рос). Оказывается, все очень просто. В этом корне в каких-то позициях происходила йотовая палатализация. А как мы помним, при йотовой палатализации ст → щ. Чередование же а и о — это следствие аблаута. Это значит, что на этом месте стояли гласные разные по долготе, а в русском различия по долготе не было, и поэтому такое чередование и происходило.

Чередование бер / бир

Варианты bīr и bĭr одного и того же корня приобрели вид -бир- и -бьр-, соответственно. В результате падения редуцированных ь в слабой позиции — например, в некоторых безударных корнях — просто исчез. Поэтому праславянские варианты корня с одним и тем же гласным превратились в современные русские -бир- и -бр-, как в словах «собирать» и «собрать». А ь в сильной позиции — это [е].

Чередования лаг / лож

Здесь опять все дело именно в том, что в праславянском языке гласные были долгие и краткие, но со временем это явление исчезло, а его следы остались. Чередование же г и ж — пример первой палатализации.

Чередования гар / гор

И это чередование появилось именно потому, что в праславянском языке были долгие и краткие гласные, а в русском их нет.

Помимо того, что исторические чередования объясняют нам многие непонятные явления в языке, они еще и помогают при определении семантики слов, а также родственных связей между словами.

Приглядевшись к некоторым словам русского языка, можно увидеть очень необычные связи, а также понять что же все-таки значат некоторые слова и как изменились их значения.

К примеру, такие разные в современном языке слова как еда и яд, оказывается, являются родственными. В этих корнях произошло чередование, восходящее к аблауту, а именно чередование "о долгого" и "е долгого". Слово яд восходит к индоевропейскому корню *ed, от которого также произошло слово еда. Изменение же значения слова яд таково: сначала пища, затем — плохая, дурная пища, потом — отравленная пища и, наконец, отрава могло произойти под воздействием эмоциональной окраски речи.

Также восходят к одному корню такие слова, как подкова и кузнец. Подкова — то, что куется, кузнец — тот, кто кует. В этих словах произошло чередование, связанное с судьбой дифтонгов в разных позициях. В слове подкова дифтонг *ou распался на два звука и получилось ов, а в слове кузнец этот же дифтонг монофтонгизировался и стал у.

Теперь уже точно всё. А если вам понравилось, приходите еще и зовите друзей на этот маршрут.

Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!

Этимология дней недели

Как получилось слово "неделя"? Вот такой вот детский вопрос.

Однако ответ может оказаться не самым очевидным. Мне, например, думалось раньше, что происходит оно от "не делиться", то есть неделя - это как бы краткий, неделимый элемент месяца или года.

Но нет, ведь неделя очень даже делится - на семь дней. О чем говорит и её устаревшее название - "седмица".

А вот слово "неделя" происходит от глагола "делать", а точнее "не делать". И назывался так сначала только первый день семидневного периода, когда не нужно было работать. Так он называется и сегодня в украинском ("неділя"), белорусском ("нядзеля") и в других славянских языках.

В русском языке этот день начали называть воскресеньем после принятия христианства, и по всей видимости уже после разделения восточно-славянских языков на русский, украинский и белорусский. Большинство статей на эту тему дают XVI либо XVII век, однако единичные случаи такого наименования (например, в Остромировом Евангелии) встречаются уже с XI века.

После того, как "неделю" заменили на "воскресенье", "седмицу" стали называть "неделей". Скорее всего, этот переход связан с тем, что изначально семидневные периоды считали "от недели до недели" (то есть от первого дня одного периода до первого дня следующего), а когда сам этот день стали называть иначе, то весь период перенял на себя название "неделя".

Если судить по Национальному Корпусу Русского Языка, одним из последних в светском тексте упомянул слово "седмица" Татищев в записке Екатерине Первой (1726):

". иттить в яму есть велик страх, ибо редкая седмица, чтоб где не обрушилось. "

- то есть не проходило и недели без обвала (речь идёт о добыче руды в Швеции).

О том, что и в русском языке "неделей" когда-то называли выходной день, говорит нам название "понедельник", то есть "день после недели", первый день после воскресенья.

Вторник, четверг и пятница - это "второй", "четвёртый" и "пятый" дни после "недели".

Создаётся впечатление, что мы считали дни с понедельника, но, хотя он и был первым, но всё же именно первым после "недели", а сама седмица считалась именно с воскресенья, как и во всём христианском мире.

Это подтверждает "среда", которая происходит от слова "середина". Чтобы среда была в середине недели, считать нужно с воскресенья.

Почему среду не назвали каким-нибудь "третником"? Вероятно, потому же, почему и средний палец так называется, и почему "сердце" названо по слову "середина". Середине (сердцевине) всегда и во всём придавалось большое значение, поэтому и называть предметы следовало в первую очередь по ней, а уж потом, что осталось, по порядку.

Суббота - происходит от греческого "sabbaton" (что пришло, конечно, из древнееврейского изначально, в значении "отдых"). Отсюда и слово "шабаш", разгульный ведьминский праздник.

Как же первым днем недели стал понедельник?

В течение первых десятилетий советского периода происходили некоторые эксперименты с календарем (с 1929 по 1931 пытались ввести пятидневку, с 1931 по 1940 - шестидневку).

И только после войны была окончательно возвращена семидневка, а первым днём был назначен понедельник. Последние календари, где в начале стоит воскресенье, были изданы в 1949 году.

Причина до конца не ясна: то ли это было сделано для того, чтобы развести государственный календарь и церковный, то ли из психологических соображений - сначала должна быть работа, а уж потом отдых.

Английское слово "week" происходит от основы *weyk, что значит "поворот", и, скорее всего, идёт из расчёта фаз луны. Лунный месяц состоит из четырех недель, а каждая неделя - это отдельная лунная фаза, как бы новый её поворот.

Французская "semaine" дословно повторяет нашу "седмицу", потому что происходит от латинского слова "septimanus", от "septem" ("семь").

А в названиях дней недели в этих языках нашли отражение древние языческие традиции:

понедельник - лунный день (Monday, lundi)

вторник - день бога войны (Tuesday - Тюра, Mardi - Марса)

среда - день Одина (Wednesday), день Меркурия (Mercredi)

четверг - день Тора (Thursday), он же Юпитер (Jeudi)

пятница - день Фригги (Friday) или Венеры (Vendredi)

суббота - день Сатурна (Saturday) или от "sabbati dies", день шаббата

воскресенье - солнечный день (Sunday) или день Бога (Dimanche, от "dies dominica").

Мускулатура, подмышки и мыши: этимология

Периодически у почтенной публики возникают вопросы, касающиеся такой интимной части тела, как подмышка.

Во-первых, слитно или раздельно она пишется?

Во-вторых, при чём тут вообще мыши?

Начнём от Адама, то есть с этимологии, и ответим сначала на второй вопрос.

Слово "мышка" (под которой подмышка) действительно происходит от слова "мышь". А ещё от слова мышь происходит слово "мышца" (в древнерусском произносилось как "мышица", а писалось до падения редуцированных "мъшьца").

Дело в том, что перекатывающиеся под кожей бугорки когда-то напомнили нашим предкам бегающих зверьков, и их назвали мышками. Соответственно, то, что находилось под мышкой, живущей в плече, назвали "подмышкой".

Кстати, слово "мускулы" произошло точно так же. На латыни "мышь" - будет "mus", а "мышонок", с уменьшительным суффиксом - "musculus". Но уже в Древней Греции слово "μῦς" означало и мышь, и мышцу.

Ну а теперь первый вопрос - как правильно написать? Это зависит от того, какой частью речи является это слово в каждом конкретном случае - существительным или наречием.

Существительное отвечает на вопрос "что?" и его производные, в этом случае пишем слитно:

чесать (что?) подмышку

гладкие (что?) подмышки

аромат исходит (от чего?) от подмышек

жмёт (в чём?) в подмышках

А наречие отвечает на вопросы "где?", "куда?" и пишется раздельно:

чесать (где?) под мышкой

приятно пахнет (где?) под мышками

сунула пакет (куда?) под мышку

Я не нашла хорошей статьи про историю русского языка, поэтому написала её сама. Вот она

Обычно я улетаю в своих постах в глубокую древность, туда, где начинаются научные реконструкции и лингвистические археологические раскопки.

Сегодня же обратимся к той части истории русского языка, которая лежит на поверхности - охватим всего лишь какую-нибудь тысячу лет. Может, самую чуточку больше.

Впрочем, мне не удержаться, и всё-таки сначала хочу описать состояние будущего древнерусского языка на момент до появления письменности. Он состоял из трёх групп говоров:

южнорусская: бужане, древляне, поляне, северяне, тиверцы, уличи (современная Украина)

севернорусская: кривичи (Полоцк, Смоленск, Псков), словене (Новгород)

среднерусская: вятичи, дреговичи, куряне, лучане, радимичи, семичи (то, что между)

После эти говоры ещё немного перегруппируются и станут великорусским, малорусским и белорусским диалектами русского языка, а ещё позже - русским, украинским и белорусским языками.

Итак, эти товарищи жили и не тужили, прекрасно понимали друг друга, разговаривали о том, о сём, и тут в 9 веке Кирилл и Мефодий создают церковно-славянский язык, чтобы славянам проповедовать закон божий.

Создали они его, конечно, на славянской основе, но больше на южных говорах (в первую очередь это древнеболгарский), поэтому хотя он и был понятен, но сильно отличался от бытового русского языка. Так что с момента принятия православия наши предки стали билингвами. В обычной жизни говорили на одном языке, а богослужение слушали на другом (собственно, кто сейчас ходит в церковь - находится в той же ситуации).

Одна из самых узнаваемых черт церковно-славянского, которую он привнёс в русский - неполногласие. Даже в слове "неполногласие" есть неполногласие: сравните слова "глас" и "голос". И таких примеров сотни: в церковно-славянском "страна", "глава", "злато", "брег", а в русском - "сторона", "голова", "золото", "берег". В итоге все эти слова мы благополучно себе забрали, иногда оставляя за парой слов разную стилистическую характеристику ("брег" для поэзии, "берег" для жизни), а иногда привнося разные значения ("страна" и "сторона" - не совсем одно и то же).

Церковно-славянский подарил нам причастия. В древнерусском можно было сказать "сделано", но не было слова "сделанный", было слово "выпито", но не "выпитый". Не только в причастиях, но и вообще, если в одном слове сегодня "ч", а в похожем "щ", то первое - древнерусское ("мочь", "дремучий", "горючий", "стоячий", "печора"), а второе - церковно-славянское ("мощь", "дремлющий", "горящий", "стоящий", "пещера").

Есть ещё одно фонетическое соответствие: "ж" (древнерус.) и "жд" (церк.-слав.): "одёжа/одежда", "рожать/рождать". Кстати, звука "ё" в церковно-славянском тоже совсем не было ("житьё/житие").

До сих пор мы используем фразеологизмы на церковно-славянском:

"за други своя", "на круги своя", "во вся тяжкая" - в этих выражениях используется церковно-славянская форма множественного числа винительного падежа

"камо грядеши" - "куда идёшь?", глагол мы по-прежнему используем "грядёт", "грядут"

"ничтоже сумняшеся" - "нисколько не сомневаясь", от церковно-славянского глагола "сумнятеся"

"притча во языцех" - здесь церковно-славянское "языци" используется в значении "народы"

Это наследие церковно-славянского. А что же было в самом древнерусском?

Были носовые гласные. И какое-то время они оставались в виде особых букв на письме, что удобно для этимологии. То есть, если стояла, например, буква "о", то понятно, что родню в других нужно искать с "о". А если стоит "ѫ", то родню ищем с дополнительной буквой "н" рядышком, например, в слове "рѫка" ("рука").

Была вот такая фонема - "ѣ" (ять). Она скорее всего читалась как напряженный закрытый "е", близкий к "и", например, в слове "вѣра".

Были фонемы "ъ" (еръ) и "ь" (ерь), обозначавшие слабые, редуцированные гласные. Все слоги были открытыми, поэтому до самой революции после согласных их обязательно ставили ("домъ", "ротъ").

Их исчезновение называется падением редуцированных. В слабой позиции они исчезли, а в сильной - превратились в звуки "о" и "е". Этот процесс связан с тем, что ускорялся темп жизни - а с ним и темп речи. Слово "дьверь" стало казаться слишком долгим и превратилось в "дверь", а "кънига" в "книгу". Под ударением они наоборот стали чётче: "сънъ" – теперь был "сонъ", а "дьнь" – "день". Эти звуки продолжают напоминать нам о своей редуцированности, убегая в падежных формах "сна", "дня", "сном", "днём" и так далее.

Существовала сильная палатализация. В современном русском мы говорим "на руке" и "на ноге", а вот в древнерусском "к/г/х" переходили в падежных формах на "ц/з/с": руцѣ, нозѣ. Сегодня эта тенденция остаётся в украинском и белорусском языках: укр. на руці, на нозі; белор. на руцэ, на назе.

Двойственное число - ещё одна почти исчезнувшая категория. До сих пор мы говорим "два стола", но "пять столов". Кое-где двойственное число вытеснило множественное ("пиры" вместо "пирове", "сыны" вместо "сынове", хотя эта перешла в "сыновья"). Современные формы очи, колени, плечи, рукава – это бывшие формы двойственного числа, которые вытеснили старые формы числа множественного: очеса, колена, плеча, рукавы. Это произошло со многими парными предметами: берега, бока, рога, глаза, уши. Это число сохранилось в словах воочию («въ очию»), двоюродный («двою родный»).

Утрачен звательный падеж, который, впрочем, сохраняется в украинском и, с оговорками, белорусском языках: укр. брате!, сыну!; бел. браце!. Сегодня он заменяется новым звательным падежом: "мам! пап!".

Значительно упростилась временная система глаголов. В древнерусском имелись четыре формы прошедшего времени:

Аорист - точечное действие в прошлом, не соотносящееся с настоящим. Не сохранился.

Имперфект - длительное или повторяющееся действие в прошлом. Не сохранился.

Перфект - состояние в настоящем времени, являющееся результатом прошедшего действия.

Именно от него произошло современное прошедшее время, а глагол "быть", использовавшийся для образования перфекта, отпал. Его можно увидеть в расхожей фразе "Откуда есть пошла земля русская".

Плюсквамперфект - прошедшее действие, предшествовавшее другому прошедшему действию.

Это время сохранилось в сказках - "Жили-были" и в выражениях вроде "Я было хотел уйти, но. ".

Сейчас у нас официально только одно прошедшее время, но это неправда. Во-первых, наша видовая система не лучше. Ломоносов в 18 веке насчитал аж 6 прошедших времён:

прошедшее неопределенное: тряс;

прошедшее однократное: тряхнул;

давнопрошедшее первое: тряхивал;

давнопрошедшее второе: бывало тряс;

давнопрошедшее третье: бывало трясывал;

прошедшее совершенное: вытряс;

А во-вторых, в диалектах у нас встречаются прекрасные дополнительные времена. Например, плюсквамперфект:

"B ceнтябpe cнeг был выcыпaл, a oктябpь был тeплый"

"Пecни пeлa былa, тaнцeвaлa былa, a кoгдa зaмyж вышлa – нeт: дeти пoшли, нeкoгдa былo"

Есть форма перфекта, образуемая деепричастием:

"У меня дедушка приехавши" ("результат налицо - дедушка тут)

"У меня корову подоено" (и пока ее доить еще не надо)

"У меня хлеб в магазине вчера куплен" (и он у меня еще есть)

"Здесь у медведей хожено" (и остались свежие следы)

Бывает, что деепричастия образуются даже там, где они в литературном языке существовать не могут:

У меня уж привыкнуто

Немного об именах

Автор: Виолетта Хайдарова.

Время от времени в обществе раздаются голоса: «Зачем вы называете своих детей всякими вычурными именами! Подумайте о том, как будут жить Фиона или Елисей дальше! Ведь есть же прекрасные обычные русские имена: Наташа, Ира, Коля…» О, как бы смеялись наши предки.

Почти все наши привычные до зубовного скрежета имена, затёртые от постоянного использования настолько, что стали чуть ли не символом стабильности и обыденности, когда-то были революционными и крайне необычными. Ведь если задуматься, у них ни разу не славянские корни. Греческие, римские, еврейские… Причем даже для тех языков они порой были в новинку. Помните, как на волне коммунистической революции придумывались разные Вилены (Владимир Ильич ЛЕНин), Октябрины и прочие идеологически наполненные имена?

Идеология – великий вдохновитель, и христианство было одним из выдающихся в этом отношении. Сначала под его влиянием традиционные Марки, Аристофаны и Юнии были заменены на Григориев, Наталий и Анастасий. А потом эта мода докатилась и до славянских земель.

Ну правда. Григорий означает "бодрствующий", это прозрачная отсылка к словам Нового завета «бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна». Среди одних только римских пап было этих Григориев 18 штук. Наталья – тоже чисто христианское имя, содержащее отсылку к идее нового, духовного, рождения (natalis – "рождённый"). Анастасия вообще переводится как ‘воскресшая’. Кстати, каждое из этих имён, как это было принято в античном мире, имело обе формы – и мужскую и женскую, а потом уже дифференцировалось по полам в процессе использования. Но история успела нам подарить например несколько святых и парочку императоров по имени Анастасий.

Римский Папа Анастасий I

А как бы называли нас с вами, если б христианство не подчинило себе весь культурный контекст на половине мира и если б славянские племена сохранили свои собственные, исконные наименования? Думаете, Велеславами и Милорадами? Ха! Как же! Сохранившиеся языческие имена типа Владимир или Вячеслав были исключительно княжескими, а простой люд использовал гораздо более короткие, выразительные и часто интуитивно понятные слова: Вертячий, Волк, Гулько, Девятой, Ждан, Задора, Истома (да, всë это мужские), Лагута, Шумило, Ярыга и так далее. О женских именах мы знаем меньше. Если женщин и упоминали, то обычно лишь тех, которые занимали высокое место или были персонажами былин и сказок. Поэтому известные нам женские имена более благозвучны: Добрава, Мякуша, Несмеяна, Гостена.

Кстати, а откуда мы вообще знаем про эти языческие имена? Вся известная письменность на Руси – христианская. Не плод ли это безудержной фантазии исследователей? Дело в том, что христианство христианством, а вековой уклад жизни так просто не переделаешь. Ну окрестили человека, скажем, Петром. Но мать-то его назвала Сбыславом, да и во дворе бегают Остромир, Милонег и Добрило. Какой Петр, его ж дети засмеют! Вот и жили люди с двумя именами. Одно – для повседневного ношения, а второе – официальное, для книг и отпевания когда помрёт.

Рукописи подарили нам прекрасные формулировки:

«Родися у Игоря сын и нарекоша имя ему в крещеньи Андреян, а княжее Святослав»

«Родися у великого князя Всеволода сын Фёдор, а прозван бысть Ярослав»

«Родися Константину Всеволодичю Ростовскому сын Дмитрий и прозваша его Володимером»

Ну вы поняли, да? Родился сын Дмитрий и назвали его Владимиром. Всё норм.

Такая ситуация сохранялась примерно до 13 века. Потом христианские имена начинают своё победное шествие в хрониках, видимо став уже достаточно привычными. Впрочем, это касается только князей. Простой же люд, бояре и прочие достойные упоминания персонажи начинают именоваться как попало - то старыми, то новыми именами вперемешку. Николай Михайлович Тупиков, автор Словаря древнерусских личных собственных имён, высказывает наблюдение, что в 14-15 веках писцы ещё старались упоминать оба имени человека – и языческое, и христианское вместе, но после 15 века как-то подзабили на формальности и тех же самых людей стали называть одним именем. Причем неважно, христианским или мирским – упоминания и тех и других происходили примерно поровну. А это может говорить о том, что оба варианта использовались наравне.

Князь Василий. Ой, то есть Владимир Красно Солнышко

Вот так называли людей, когда ещё было принято указывать оба имени:

«Окиньф Шуба Федорович, воевода Московский»

«Максим, а мирское имя Станимир»

«Убиен бысть от Олгирда Круглец, нареченный во святом крещении Еустафей»

«Иван Ощера боярский сын»

«Иван Волк Курицын дьяк московский»

«Герман зовомый Воята»

Ну и случай, когда мирское имя осталось неизвестным, но в его наличии никто не усомнился:

После 15 века записи выглядят лаконичнее, используется только одно имя:

«Повар Глебов именем Торчин»

«Имя ему Чернь, купец Торопчанин»

«Сновид Изечевич, конюх»

«Список Печерских сокольников: Жила, Олюша, Василко, Степан, Карп, Федец, Острога, Бориско, Кузма, Дмитрок, Власий, Микитица Иванов сын, Семенец, Кондрат, Чешко, Григор»

Видно, что в этих списках традиционные имена типа Чернь и Острога соседствуют с христианскими Григор, Кузма, Бориско и так далее. Но чем дальше от 15 века, тем сильнее дискриминируются первые. Сначала в документах языческим именам стали отказывать в их официальной роли, заявляя, что это всего лишь клички и прозвища:

«Князь Литовский Иван а прозвище ему Баба»

«Онтон Микифоров сын а прозвище Ждан, крестьянин»

«Иван Павлов сын, прозвище Ерослав».

Затем эти прозвища ещё сильнее теряют свой характер личных имён и начинают передаваться по наследству, тем самым фактически превратившись в фамилии:

«У князя у Ивана у Нелюба сын Иван же а у Ивана сын Василей Нелюб»

«Яз Кирило прозвище Третьячко да яз Нестерко Третьячко Федоровы дети поповы».

«Иван и Семен Григорьевичи Рубцы, отчинники Мстиславские»

Собственно, многие современные фамилии остались той ниточкой, которая связывает нас с древними веками, когда люди ещё не слышали о мировых религиях и по их культуре не прошёлся мощный каток христианства, перемалывающий образ жизни и языки. Покопавшись в фамилиях, можно увидеть отзвуки очень старых имён, занятий и отношений. А имена – это в основном новодел.

Автор: Виолетта Хайдарова (@vetyk).

Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!

Как появилось слово «неудачник»

До 19 века в русском языке не было слова «неудачник». Его придумал Иван Гончаров, тот самый, что написал роман «Обломов». Ну помните, про типа, который всю жизнь пролежал на диване и даже девушка, которая с чего-то вдруг в него влюбилась, таскала на фитнес и по клубам, не смогла достаточно его замотивировать. Так вот, этот «Обломов» – вторая книга в трилогии. А в третьей, которая называется «Обрыв», есть такой персонаж –художник-любитель Райский. Окончив университет, он не начинает заниматься делами, а решает посвятить себя искусству. Немножко музыки, немножко живописи, обещающий никогда не дописаться роман… А годы тем временем летят, и вот уже наш идеалист становится немолодым идеалистом, устроившим себе дауншифтинг из Петербурга в имение под Волгой, поближе к «чистоте и природе». Управлять этим имением он, конечно, не умеет и никогда не пробовал.

Именно по отношению к этому персонажу, по словам критиков, одновременно жалкому и раздражающему, впервые в истории русского языка было применено слово «неудачник». И как видите, очень успешно прижилось, как будто всегда тут было. А вот и тот самый судьбоносный диалог, давший рождение одному из самых популярных слов нашего времени:

Марк опять засмеялся.

— Нет, — говорил он, — не сделаете: куда вам!

— Отчего нет? почему вы знаете? — горячо приступил к нему Райский, — вы видите, у меня есть воля и терпение.

— Вижу, вижу: и лицо у вас пылает, и глаза горят — и всего от одной рюмки: то ли будет, как выпьете еще! Тогда тут же что-нибудь сочините или нарисуете. Выпейте, не хотите ли?

— Да почему вы знаете? Вы не верите в намерения.

— Как не верить: ими, говорят, вымощен ад. Нет, вы ничего не сделаете, и не выйдет из вас ничего, кроме того, что вышло, то есть очень мало. Много этаких у нас было и есть: все пропали или спились с кругу. Я еще удивляюсь, что вы не пьете: наши художники обыкновенно кончают этим. Это всё неудачники!

Он с усмешкой подвинул ему рюмку и выпил сам.

”Он холодный, злой, без сердца!“— заключил Райский. Между прочим, его поразило последнее замечание. ”Много у нас этаких!“ — шептал он и задумался. ”Ужели я из тех: с печатью таланта, но грубых, грязных, утопивших дар в вине. “ ”одна нога в калоше, другая в туфле“, — мелькнуло у него бабушкино живописное сравнение. — Ужели я. неудачник?»

<…>

— Я согласен с вами, что я принадлежу к числу тех художников, которых вы назвали. как?

— Неудачниками.

— Ну, очень хорошо, и слово хорошее, меткое.

— Здешнего изделия: чем богаты, тем и рады! — сказал, кланяясь Марк»

Автор: Виолетта Хайдарова (@vetyk).

Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!

Множество миров Фонтенеля

Продолжаю посты, посвященные истории популяризации науки.

Вслед за итальянским астрономом Галилеем и английскими джентльменами из Оксфорда на эту стезю вступили и французы, у которых с середины XVII века появилась своя Академия наук (учрежденная Людовиком XIV по предложению Жан-Батиста Кольбера). А раз есть наука, возникает потребность в разъяснении ее пользы для власти и общества, чем собственно и занимаются популяризаторы научного знания век от века.

Бернар Ле Бовье де Фонтенель родился в 1657 году в Руане, в семье адвоката нормандского парламента и Марты Корнель, сестры сразу двух известных французских драматургов – Пьера и Тома Корнелей. Проведя детство в иезуитском колледже (где он весьма радовал своих наставников успехами в учебе) семнадцатилетний Бернар добился разрешения уехать к дядям в Париж. Там он сначала попробовал, по примеру отца, сделать карьеру юриста (неудачно), потом, по примеру дядей, написал несколько пьес (тоже не имевших успеха у публики). Но литературу не бросил, писал стихи и прозу с переменным успехом. Так, в 1683 году «Диалогах мертвых» он придумал собрать вместе древних и новых авторов. Поэтесса Сафо беседовала у него с Лаурой Петрарки, Сократ с Монтенем, Анна Бретонская с Марией Французской. Книга имела успех. А несколько следующих – напротив, подверглись резкой критике.

В 1686 году Фонтенель снова экспериментирует с жанрами – пишет книгу-рассуждение «Разговоры о множестве миров». Само название в то время звучало достаточно провокационно, ведь христианство учит, что мир один и он создан Творцом. По сути книга была популярным изложением сформулированной ранее гелиоцентрической модели мироздания и связанных с ней космологических представлений.

Сам Фонтенель не привнес никаких новых научных знаний в эту область, он не был первым, кто попытался вывести тему гелиоцентризма за пределы довольно узкого круга ученых мужей, но, надо признать, что его попытка стала первой из по-настоящему удавшихся.

Произошло это потому, что Фонтенель, имевший богатый опыт на литературном поприще, умел писать интересно и понятно для широкой публики. Потому и форма была выбрана нарочито простая: автор предлагает записи бесед, в которых он, якобы, преподавал азы космологии молодой и очаровательной маркизе де ла Мезанжер.

Книга состоит из нескольких таких бесед. В первый вечер он объявляет маркизе, что Земля — это планета, вращающаяся вокруг своей оси и вокруг Солнца. В этой беседе он, кстати, дает интересный прогноз: поскольку Земля вращается вокруг своей оси, то наблюдатель, расположенный на каком-нибудь объекте над планетой, увидит проплывающих поочередно перед его глазами диких ирокезов, французских маркиз и прекрасных черкешенок. Космонавты с МКС передают привет французскому автору.

Во второй вечер автор доказывает, что Луна — обитаемая земля. Маркиза спорит – Луна совсем не похожа на Землю и Фонтенель соглашается с ней, на Луне не видно облаков, да и моря, может, вовсе и не моря. Ну так, и жители Луны, скорее всего, не похожи на людей, парирует он, ведь будь они людьми, должны были произойти от Адама, а это невозможно.

Третий и четвертый вечера посвящены Марсу и Венере, которые, по словам Фонтенеля тоже обитаемы. А чтобы объяснить, как планеты движутся по солнечной орбите и даже сами имеют спутники, он излагает маркизе сложную теорию вихрей Декарта. На пятый вечер он еще дальше раздвигает границы мира: неподвижные звезды, говорит маркизе автор, это такие же солнца. И у каждой, возможно, есть свои планеты.

Книга Фонтенеля имела огромный успех, она переведена почти на все европейские языки и выдержала множество изданий. По сути, он прервал многовековую паузу после появления поэмы Лукреция «О природе вещей», вернул к жизни литературный жанр, в котором научно-философское содержание сочеталось с занимательностью изложения.

Сам автор с каждым годом все больше и больше увлекался именно наукой, а не литературным творчеством. И в 1691 году он становится действительным членом той самой Французской академии наук, о которой говорилось в начале. Его «Рассуждения о множественности миров» стали одной из работ, давших основания для этого. Фонтенель носил звание академика ни много ни мало как 66 лет (он дожил до столетнего юбилея), причем свыше 40 лет был непременным секретарем Академии. Написал ряд работ по философии, математике, истории и стал, по сути, родоначальником жанра научной биографии. Он выступил с инициативой публикации в академическом журнале после смерти того или иного выдающегося ученого, так называемого «похвальное слово» о жизни и научной деятельности покойного. Такие «похвальные слова» были больше, чем просто некролог, это были художественные, развернутые жизнеописания. Большинство из них Фонтенель написал сам.

В июне 1717 года, при посещении академии Петром 1, Фонтенель играл немалую роль в устроенном московскому гостю торжественном приеме, годом позже известил Петра об избрании его в члены Французской академии. А после смерти первого русского императора написал «похвальное слово» и о нем, которое позже было переведено на русский язык.

Его «Рассуждения о множественности миров» добрались до русского читателя еще при жизни автора. Ее русский переводчик - знаменитый сатирик Антиох Кантемир - по литературному таланту не уступал Фонтенелю и отлично справился со своей задачей, несмотря на юный (ему тогда было всего 20 лет) возраст.

Закончив перевод в 1730 году, Кантемир решил прибегнуть к посредничеству российской Академии Наук для того, чтобы издать русский вариант книги. Он обратился к своему наставнику –академику Гроссу, который тогда жил в Москве в качестве домашнего учителя в доме влиятельнейшего сановника – Андрея Остермана. В силу своего положения Гросс пользовался большим уважением в глазах Шумахера, через руки которого проходили все издания Академии. Осенью 1731 года Гросс пишет Шумахеру письмо, где предлагает рукопись Кантемира к изданию. Шумахер ответил: «Если князю Кантемиру будет угодно переслать мне свой перевод книги Фонтенеля De la pluralite des mondes, то я тотчас же озабочусь о печатании. Только я бы предварительно желал знать, одобрил ли это его графское сиятельство (граф Остерман), а также его преосвященство архиепископ (Феофан Прокопович), потому что книга такого содержания, что её нельзя печатать без министерского разрешения».

Пока Шумахер перестраховывался, согласовывая издание с высшими сановниками, Кантемир уехал в Лондон по дипломатической линии. В итоге, его перевод пролежал невостребованным еще семь лет. Вернувшись в Россию, Кантемир вновь обратился к Шумахеру с просьбой о русском издании Фонтенеля. Сверхосторожный немец выдвинул новое условие: заменить заголовок книги на что-то менее крамольное. Кантемир предлагает назвать «Разговоры астрономические, в которых той науки нужнейшие знания кратко и разуминительно к общества понятию изъяснены», но Шумахер счел новый вариант еще менее благопристойным.

В итоге книга была напечатана только в 1740 году под названием ««Разговоры о множестве миров господина Фонтенелла парижской академии наук секретаря. С французского перевел и потребными примечаниями изъяснил князь Антиох Кантемир в Москве в 1730 году».

Один из экземпляров был подарен императрице Анне Иоановне. Этот экземпляр с дарственной надписью сохранился до наших дней. Остальным повезло меньше, в 1756 году решением Синода книга была признана «смущающей», большая часть тиража была изъята и уничтожена. Но через пять лет Ломоносов осуществил второе издание книги, ни на букву не изменив текст. После этого попыток запретить книгу в Российской империи больше не предпринималось.

Перевод, сделанный Кантемиром, имеет значение не столько с точки зрения популяризации гелиоцентризма, сколько для развития русского языка. Его научно-литературный словарный запас был в то время в зачаточном состоянии, для обозначения многих понятий банально не хватало слов, и Кантемиру пришлось придумать их, поскольку он изначально делал текст для широкой публики, а не околоакадемического сообщества, которое прекрасно читало французские тексты на языке оригинала.

Некоторые изобретенные им слова благополучно дожили до наших дней, например, «понятие» (в смысле идеи), «сосредоточение», «наблюдение», «плотность» и т.д. Другие, такие как «предразсуждение» (предвзятое мнение), «имагинация» (воображение), «звездозаконие» (астрономия), «словесница» (логика), вышли из употребления и сегодня демонстрируют лишь полет мысли переводчика. Ряд терминов, которые сегодня являются общеизвестными - «машина», «опера», «театр», «экземпляр», «герой», «климат», «система», «материя», «карта» - автору пришлось растолковывать читателю в примечаниях.

Подводя итог, можно сказать, что перевод Кантемира сам по себе стал литературным событием, положившим начало светской научно-популярной литературе в нашей стране. И книга Фонтенеля нам интересна еще и с этой точки зрения.

Магия против науки — сравнение книг о Гарри Поттере и диссертаций

Продолжаем анализировать русский язык при помощи математики! Предыдущие посты:

В комментариях под прошлым постом предложили сравнить очень интересный материал — магистерскую и докторскую диссертации, написанные на одной кафедре. Этим мы сегодня и займёмся! А чтобы читать пост было интересно всем, сравним их с первой и последней книгами из серии о Гарри Поттере

Волшебник из книг Джоан Роулинг рос вместе с нами. Первая книга «Гарри Поттер и философский камень» написана простым языком, понятным и детям. В последней книге серии — «Гарри Поттер и дары смерти» герои взрослее, а проблемы серьёзнее

В науке исследования, как правило, ведутся в узком направлении. Но каждая работа должна быть уникальной, а магистерская и докторская диссертации отличаются по сложности. Итак, что по вашему мнению будет больше похоже: первая и последняя книги о Гарри Поттере или магистерская и докторская диссертации, написанные на одной кафедре? Ставки приняты, начнём анализ!

Тексты о волшебстве

Начнём с анализа книг о Гарри Поттере. Сперва, по традиции, посмотрим на топ 15 самых частых слов в книгах:

Да уж, нет никаких сомнений в том, кто главный герой серии. Забавно, что Гермиона обогнала Рона по частоте упоминаний в последней книге, хотя в первой уступала даже Хагриду. А ещё в серии неожиданно часто встречаются руки

Кстати, в этот раз я улучшил предобработку: теперь стоп-слова, наподобие частиц и предлогов, выбрасываются из текста, а остальные слова приводятся к одинаковой форме. Например, и «ответил», и «ответила» превращаются в «ответить», а «Рона», «Рону» и «Рон» считаются как одно слово. Это называется лемматизацией

Это делается автоматически и иногда приводит к казусам. Например «Малфой» превратился в слово «Малфа», а «Снегг» в «Снегга». Любители фанфиков, наверняка, останутся довольны

Вот визуализация топ 150 слов в текстах. Чем больше слово, тем чаще оно упоминается в книге:

В первой книге очень много имён, ведь она знакомит нас с новым миром. В последней речь больше идёт о главных героях и их действиях

Тексты о науке

Для анализа использовались две работы с кафедры электротехнологий, электрооборудования и автоматизированных производств Чувашского Государственного Университета. Большое спасибо за этот материал Фёдору Иванову (@fedor0804)

1. Магистерская диссертация «Индукционная установка для сквозного нагрева заготовок» Фёдора Иванова

2. Докторская диссертация «Исследование особенностей характеристик электротехнологических дуг в дуговых печах» Дениса Михадарова

Топ слов, конечно, совсем не похож на книги о Гарри Поттере. Главные герои здесь индуктор и дуга, а в тексте часто встречаются числа и специальные символы. Их, к сожалению, не удалось правильно обработать и на графиках они выглядят как прямоугольники. Скорее всего, это греческие буквы, например, β

Сравнение магии и науки

Итак, у нас есть 4 огромных текста. Как понять, насколько они похожи друг на друга? Для этого можно посчитать косинус угла между текстами или даже сам угол. Давайте разберёмся, как это работает

Представим два текста поменьше: по одному предложению в каждом. Первый текст — «Еле-еле ели». Второй текст совсем лаконичный — из одного слова «Едим». После лемматизации у нас будут уже такие тексты:

1. еле еле есть

Теперь подсчитаем количество слов в них:

1. «еле»: 2, «есть»: 1

2. «еле»: 0, «есть»: 1

Мы можем нарисовать простой график, где по одной оси будет отложено количество слова «еле» в тексте, а по другой — количество слова «есть». Изобразим наши предложения на этом графике

Теперь не проблема посчитать угол между текстами! Можно, конечно, взять транспортир. Но для того, чтобы решить эту задачу для текстов с тысячами слов, это не поможет. Если конечно, вы не живёте в тысячемерном мире и у вас полно тысячемерных транспортиров

Мы представили тексты в виде векторов. В школе вы считали скалярное произведение между векторами и находили через него угол. Здесь можно сделать то же самое — и неважно, сколько всего уникальных слов в текстах – два или тысячи. Для текстов из примера — косинус будет равен примерно 0.44, а угол — 63 градуса

Чем меньше угол между текстами, тем больше они похожи. Если же угол равен 90 градусам, то тексты перпендикулярны — совсем разные. Например, такой угол был бы между текстами на русском и китайском языках — у них нет общих слов. Надеюсь, вы только что стали немного умнее :)

Вернёмся к нашим текстам. Больше всего оказались похожи книги о Гарри Поттере. Угол между ними — всего 26 градусов

Между магистерской диссертацией и книгами о Гарри Поттере оба угла составили 87 градусов. Эти тексты очень разные. Ещё менее похожими на книги Джоан Роулинг оказалась докторская диссертация — у неё получился угол 88 градусов с первой книгой и 89 градусов с седьмой

Что забавно, научные работы тоже оказались довольно разными. Угол между диссертациями — целый 71 градус

Так что, последняя книга о Мальчике, который выжил — почти то же самое, что и первая, но немного под другим углом. А читая научные работы, даже с одной кафедры, вы каждый раз изучаете новый труд

Заглядывайте в комментарии – там есть небольшой бонус. Пишите, анализ, каких текстов вам ещё бы хотелось увидеть

Лев Толстой против Пикабу — статистика русского языка

Недавно я делал пост о частоте букв в русском языке. Из него вы узнали, что «О» встречается чаще, чем 14 самых редких букв вместе взятые, 50% языка написана всего 7 буквами, а «Ё» пора переносить из букваря в Красную книгу

Сегодня мы пойдём ещё дальше! Проанализируем не только буквы, но также их сочетания и целые слова. Для анализа возьмём 4 тома произведения «Война и мир» одного небезызвестного Льва. А для того, чтобы понять, насколько достояние культуры похоже на современный русский язык, сравним его с одним из самых популярных постов на Пикабу 2020 года. У него достаточно много комментариев, в которых люди говорят на разнообразные темы. Это отлично подходит для анализа языка. Вот содержание поста:

Кажется, что язык в комментариях под такой картинкой будет совсем не таким, как в художественном произведении 19 века. Но достаточно длинные тексты становятся похожими друг на друга и подчиняются общим закономерностям. Например, сравним частоты букв:

Они почти идентичны! Единственное, что явно выделяется — частота буквы «Т» в комментариях Пикабу. Предположу, что это связано с тем, что в посте обсуждают Билла Гейтса

Кстати, в комментариях получилось 83 тысячи слов, а в книге — 465 тысяч

Теперь посмотрим на статистику поинтереснее! И самое популярное слово… «И». «И» — самое популярное слово. В обоих текстах

«Топ 15» слов удивительно похожи! Настолько, что первые 4 слова полностью совпадают. Забавляют и суммарные количества слов. Читая «Войну и Мир», вам придётся больше 20 тысяч раз встретить слово «И». Предположим, что на его прочтение уходит одна десятая секунды. Тогда после завершения всех четырёх томов, вы суммарно потратите пол часа только на чтение слова «И»

Вы можете возразить, что эти слова необходимы для связывания текста, поэтому неудивительно, что они так часто встречаются. Можно удалить все предлоги, союзы, частицы и прочие «стоп-слова». Тогда тексты снова приобретают свою индивидуальность. По графику можно сказать, о чём в них шла речь и кто именно главный герой:

Тогда в топ «Войны и мир» попадает 2 французских «стоп-слова» — «de» и «a», что тоже забавно. А у Пьера Безухова и князя Болконского идёт нешуточная борьба за первое место

Ещё правильнее было бы привести слова к одинаковой форме (например, считать «Пьера» и «Пьер» или «Деньги» и «Денег» как одно и то же слово). Могу сделать это в следующих постах :) Пишите, анализ каких текстов вам ещё хотелось бы увидеть или если у вас есть идеи для более интересного анализа

График частоты букв в русском языке

На первом месте – "О", она встречается в русскоязычных текстах чаще, чем 14 самых редких букв в сумме! Самая распространённая согласная – "Н", что для меня было неожиданно. А мягкий знак далеко не такой редкий, как я думал – он встречается чаще, чем целых 15 букв

На последнем месте грустит "Ё". Её нещадно вытесняет из письменности "Е", чтобы удержать своё второе место

Если вы читаете достаточно длинный текст, то его 50% составляют всего 7 букв!

СТАРОМОСКОВСКОЕ ПРОИЗНОШЕНИЕ и что от него осталось

Було[шн]ая, Маяковск[ай], це[р']ковь, до[щ'щ'], [д’в']ерь и прч. — всё это черты старомосковского произношения. Из видео вы не только узнаете о разных старомосковских особенностях, но и услышите десятки примеров речи из старых фильмов, песен и спектаклей. К слову, я и сам в ролике говорю со старомосковским выговором.

Также есть мнение, что «в Маааскве все гавааарят вот так». Конечно, с т.з. современного москвича, это чушь страшная. Но как возник этот культурный миф: это дурное впечатление у «понаехавших» или же это былое свидетельство того, как в Москве действительно некогда говорили?

В конце же — разговор о том, насколько широко раньше было распространено это «мхатовское» произношение, этот русский received pronunciation и говорит ли на нём кто-нибудь сейчас. В довесок автор поделится своими личными впечатлениями от него: как никак, он его кропотливо изучил и даже снимал на нём ролики год назад.

Кириллица против «Буквицы»: «откуда есть пошёл русский язык»

«Ну и вот здесь мы столкнулись с ключевым различием науки и лженауки. Потому что в мире всё взаимосвязано. И поэтому невозможно дать интерпретацию какому-то одному факту так, чтобы никак не затронуть никакие другие. Вот пытались сделать слова из буквицы – и оказалось, что незачем была опущенная гортань. Пытались сделать слова из буквицы – вступили в противоречие с химией.

И вообще любая новая теория, которая призвана объяснять то, что не объяснила предыдущая теория – она должна объяснить не только это, она должна объяснить ещё всё то, что объясняла предыдущая теория. Поэтому с каждым годом создать какую-то новую теорию, которая напрочь ниспровергнет всё предыдущее, становится всё труднее. Потому что если мы сейчас создаём новую теорию, которая должна что-то объяснить, то, соответственно, она должна объяснить не только вот эти несколько фактов, но и всё то, что успешно объясняла старая теория.

А потом создадут ещё более новую теорию, которая должна будет объяснить что-то новое плюс то, что объясняет нынешняя теория плюс то, что объясняла старая теория, плюс то, что объясняла ещё более старая теория, которую старая теория в своё время сменила, - и так далее. Поэтому просто так вот прийти с улицы и ниспровергнуть всё – задача просто технически нереальная. Слишком много фактов придётся каким-то образом объяснять, а у лжеучёных обычно на это просто мозгов не хватает».

Спикер: Светлана Бурлак – доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник Института востоковедения РАН, профессор РАН, автор книги «Происхождение языка». Доклад прозвучал 3 февраля 2019 г. на форуме «Учёные против мифов-9» (организатор АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ).

Стенограмма: @SciTeam (волонтёр Мария Шатулина)

Александр Соколов: Мы продолжаем работу форума «Учёные против мифов-9» и поговорим о письменности. Здравствуйте, Светлана!

Светлана Бурлак: Добрый день!

Александр Соколов: Светлана, прежде чем Вы начнёте Ваш доклад, я предлагаю провести ещё одно голосование. Сейчас появится на экране наше голосование, и те, кто нас смотрит онлайн, по ссылочке в чате перейдите, пожалуйста.

Александр Соколов: И вопрос ко всем. Что возникло раньше: глаголица, перуница, кириллица, буквица или славяно-арийские руны? Давайте голосовать. Кто за глаголицу? Та-а-ак. Кто за перуницу? Ага. За кириллицу? Буквицу? Славяно-арийские руны? (смех в зале) Светлана, вы готовы выступать?

Светлана Бурлак: Да.

Александр Соколов: Но я хотел прежде всего спросить: появление письменности как-то сказывается на устной речи?

Светлана Бурлак: Это зависит от того, какая часть населения у вас этой письменностью владеет. Если владеют все, тогда действительно некоторое влияние можно усмотреть. Но если у вас письменностью владеют какие-то доли процента населения, то на их речи, может быть, владение письменностью как-то и скажется, но их языковые привычки растворятся в общей массе, и будет совершенно незаметно.

Александр Соколов: Благодарю.

Светлана Бурлак: Итак, в последнее время возник такой миф (и он достаточно широкое хождение имеет в Интернете) – миф о том, что в начале была буквица.

Вот эта прекрасная табличка 7 на 7 (7 – священное число, а вы что думали?). Было 49 букв вот этих, и у каждой буквы было своё имя, они тут тоже написаны (очень странные слова, таких слов-то по большей части и не было, но кто придумал, тот придумал). И это имя было символом, и из этих символов были сложены все слова. Например, слово «образ»: «оное боги рекут áзу». «Аз» - это вообще-то «я», но в данном случае вообще «человек», а то, что «человек» бывает не только «я», но и другие, - ну, как бы, ладно. И «бог» там «более оного потоков сотворяющий» (нет, без шпаргалки я это не воспроизведу, честно). В слове «лес» «ерь» (ь) означал, что данный объект уже сотворён в своём гармоничном виде. В слове «лес» никогда не было «еря» - там был «ять» (ѣ). Если бы там был «ерь», он был бы не «лес, лéса», а был бы «лёс, льса» (как «пёс, пса»), но создателей этого мифа такие мелочи, конечно же, не волнуют. Ну а потом, да, все смыслы позабылись, и теперь мы говорим и не знаем, что раньше когда-то всё это имело такие глубокие символические значения.

Но вот на самом деле последняя часть – она как раз похожа на правду, потому что когда слова создаются, они обычно имеют какую-то внутреннюю форму. Вот, например, «компьютерщик» — это тот, кто занимается компьютерами так или иначе; «паровозный» — это такой, который связан с паровозами; «гуглить» - это искать в Google. И слова, когда они только возникают, они производятся по продуктивным моделям – на тех примерах, которые в начале слайда приведены, вам это видно. И понятно почему: если сделать как-то иначе, то их будет трудно понять, их будет трудно запомнить и их не будут передавать дальше. Вот если бы вместо «компьютерщика» кто-то породил бы слово «компьютерса», то вряд ли бы кто-то догадался, что это тот же самый суффикс, как в слове «плакса», и даже если бы понял это слово, то вряд ли стал бы передавать дальше. Собственно, продуктивные модели – они именно так и работают: есть какие-то вещи, которые у всех вызывают одинаковые ассоциации. Поэтому когда мы добавляем к слову «компьютер» суффикс «-щик», то мы понимаем, что это такой человек, который как-то связан с тем, что обозначено основой. Люди даже обычно не замечают, что произвели какое-то новое слово. Вот человек пишет, что к этим картинкам хорошо бы подобавлять подписи, и вдруг замечает: надо же, компьютер почему-то подчёркивает слово «подобавлять» — не было такого слова, ничего себе. Или пишет: «Да я вот тут уезжаю на все выходные в безынтернетные места» - компьютер тоже подчёркивает: не бывает «безынтернетных» мест с его точки зрения. А потом, когда к слову привыкнут, то внутренняя форма забывается, потому что слово распознаётся в силу привычки и нам уже не надо анализировать, что вот это «компьютер», а вот это «-щик», и «-щик» - это значит «человек, который …». Мы просто привыкли к слову, мы привыкли, что это обозначается так, - и всё, нам достаточно. Кто сейчас думает, что промышленность создаётся теми, кто что-то промышляет, кто имеет какой-то промысел, то есть какую-то мысль, направленную вперёд? Кто сейчас думает, что отверстие – это то, что отверзлось? Даже орфографический словарь так не думает. «Везти» мы пишем через «з» (везти – везу), а «отверстие» мы пишем через «с», потому что нам уже не важно, что оно когда-то отверзлось – ну, мы привыкли: «отверстие» и «отверстие», «дырка» - и достаточно.

Таким образом, если миф о буквице – правда, то получается, что в некоторый момент (в момент обретения буквицы) все слова были новыми. Потому что если бы слова существовали до этого момента, то тогда все вот эти вот сконструированные из букв буквицы образы – они бы не понадобились. Надо сказать, что они бы в любом случае не понадобились. Когда мы конструируем слова, мы берём элементы большие, чем одна буква. А когда мы берём для конструирования слов элементы, равные одной букве, получается омерзительно. Любой, кто работал в каком-нибудь ФГБУ или ГБОУ СОШ, легко поймёт, что создавать слова из букв – это, в целом, не здравая идея. Слова создаются из каких-то более крупных блоков, потому что более крупные блоки легче хранить в памяти, легче ассоциировать и, соответственно, воспроизводить в продуктивных словообразовательных моделях. Но у нас же миф про буквицу: все слова сделаны из букв – ГБОУ СОШ. Соответственно, если они когда-то были созданы и не были просто со смехом отброшены, то это значит, что раньше вообще никаких слов не было. Если бы слова были раньше, то новосозданные слова скорее всего бы не понадобились. Потому что для всего, что есть, – для какого-нибудь леса или ещё чего-нибудь – слова бы уже были. И тогда созданные из буквицы слова – ну, их бы просто обсмеяли, как «мокроступы», посмеялись и забыли. То есть какие-то слова вошли бы в язык, а какие-то были бы отброшены. Так что сделать одномоментно все слова из буквицы просто технически нереально. Но миф гласит, что да, вот они были созданы, и раньше никаких слов, получается, что не было. Так и жили: пахали, сеяли, жилища строили, горшки вон лепили – и всё без языка, мыча нечленораздельно. Потому что если бы говорили членораздельно – были бы слова, и тогда, соответственно, слова из буквицы делать уже бы не понадобилось.

Это [на слайде] горшки из пражской культуры, одной из её ветвей, это середина I тысячелетия н.э. Это первая общепризнанная славянская культура. И это культура бесписьменная. Соответственно, буквицы, получается, в тот момент ещё не было. Ну и особенно грустно смотрит на этот миф череп верхнепалеолитического сапиенса с сайта АНТРОПОГЕНЕЗ – и думает: зачем же он, бедняга, а также многие десятки тысяч лет его предки и его потомки мучились с опущенной гортанью (рискуя подавиться), развивали слух для восприятия артикуляции? Чтобы мычать нечленораздельно до тех пор, пока кто-нибудь буквицу не придумает? А потом, в момент обретения буквицы, в одночасье, получается, развивается память, развивается способность строить слова из каких-то отдельных значимых компонентов, отрастают в зонах Брока и Вернике межнейронные связи… Ой, стоп! Вот этого точно не было. Потому что химия. Для того чтобы отросли какие-то межнейронные связи, надо насинтезировать каких-то веществ. А синтез каких-то веществ – он в одну секунду всё-таки не делается. И дети учатся говорить несколько лет. Потому что пока насинтезируешь веществ, пока отрастут все эти связи, пока отомрут все связи, которые остаются невостребованными – это как раз несколько лет и занимает.

Ну и вот здесь мы столкнулись с ключевым различием науки и лженауки. Потому что в мире всё взаимосвязано. И поэтому невозможно дать интерпретацию какому-то одному факту так, чтобы никак не затронуть никакие другие. Вот пытались сделать слова из буквицы – и оказалось, что незачем была опущенная гортань. Пытались сделать слова из буквицы – вступили в противоречие с химией. И вообще любая новая теория, которая призвана объяснять то, что не объяснила предыдущая теория – она должна объяснить не только это, она должна объяснить ещё всё то, что объясняла предыдущая теория. Поэтому с каждым годом создать какую-то новую теорию, которая напрочь ниспровергнет всё предыдущее, становится всё труднее. Потому что если мы сейчас создаём новую теорию, которая должна что-то объяснить, то, соответственно, она должна объяснить не только вот эти несколько фактов, но и всё то, что успешно объясняла старая теория. А потом создадут ещё более новую теорию, которая должна будет объяснить что-то новое плюс то, что объясняет нынешняя теория плюс то, что объясняла старая теория, плюс то, что объясняла ещё более старая теория, которую старая теория в своё время сменила, - и так далее. Поэтому просто так вот прийти с улицы и ниспровергнуть всё – задача просто технически нереальная. Слишком много фактов придётся каким-то образом объяснять, а у лжеучёных обычно на это просто мозгов не хватает.

Поэтому мы предполагаем, что раньше всё было как обычно. Мы нигде не видим перелома между «давно» и «сейчас», и даже верхнепалеолитическая революция на это не тянет, потому что есть охотники-собиратели, которые не перешли к неолитическому способу производства, но тем не менее говорят на языке. Итак, было как обычно. Членораздельно звучащей речью владели ещё гейдельбергские люди – общие предки сапиенсов и неандертальцев. Люди не вызубривают свой язык, а достраивают его (я про это много говорила в своих лекциях, поэтому сейчас повторять не буду), и в результате все говорят немножко по-разному – в этом вы можете сами убедиться, понаблюдав за собой и за своими знакомыми: есть какие-то вещи, которые вы говорите, а они – нет, и есть какие-то вещи, которые, наоборот, они говорят, а вы – нет. Все люди говорят немножко по-разному, и из-за этого при прекращении общения языковые традиции разделяются и формируются разные языки. Потому что когда у вас часть населения перестала общаться с другой частью, возникли две независимые части, то подобрать так, чтобы по всем параметрам языка в одной части было ровно то же самое частотное соотношение, что и в другой, технически нереально. Поэтому хотя бы по каким-то параметрам различие будет, и это внесёт свою лепту, в частности внесёт свою лепту в то, как будет достраиваться язык на этой территории, в этой популяции и в той популяции – и через тысячу лет, через несколько тысяч лет накопятся различия такие, что уже даже люди и понимать друг друга, может быть, перестанут.

Языки разделяются, языки потом могут вступать в контакты друг с другом, какие-то языки вымирают, какие-то языки вытесняют другие языки. Самое существенное, что языковая традиция непрерывна, поэтому все нормально передающиеся языки – одного возраста. Это очень существенный момент, что все языки, которые мы имеем сейчас, - это всё ниточки традиции, сходящиеся к первому языку, который был уже настоящим человеческим языком, или к нескольким первым языкам, если этих языков было несколько. Ни один язык, образовавшийся естественным путём, не древнее другого (если мы не берём искусственные языки и если мы не берём пиджины [пиджин – некая система общения, которая развивается как средство общения между двумя или более этническими группами, говорящими на взаимно непонятных языках, но вынужденных более или менее регулярно контактировать друг с другом – прим. ред.] вроде ток-писина, на котором говорили папуасы во время экспедиции Миклухо-Маклая, – это то, что мы видели на видео).

Самая главная, шокирующая идея – люди сначала учатся говорить и только потом писать.

Те, кто говорят, что язык развивается из письменности, - я не знаю, они, может быть, сначала научились писать, а говорить только потом? Как им это удалось – непонятно. Нормальный человек всё-таки сначала учится говорить. Вот человек на верхней картинке говорить уже умеет, а писать – ещё нет, но писать потом научится. И поэтому язык передаётся через речь, а не через письмо. То есть к моменту, когда человек научается писать и читать, говорить он уже умеет. Он уже знает много слов, он умеет соединять их в какие-то высказывания, и письменность оказывается просто кодировкой для звука, для этой вот звучащей речи.

В качестве примера могу привести тот факт, что вы наверняка писали своим друзьям сообщения латиницей, и если вы получаете сообщение, в котором написано вот так: “Privet!”, вряд ли вы будете его читать как «прáйвет» (или как «привé», если сообщение пришло из Парижа). Нет, вы прочитаете это как «привéт» и не озаботитесь тем, какие буковки, - не важно, ведь «привет» же написано. Есть ещё забавный такой текст, который сейчас гуляет по Интернету, - «Выучи грузинский алфавит».

Берём какой-нибудь русский текст и постепенно заменяем по буковке. Вот буковки заменяем, буковки заменяем – и буквы-то заменяются, а текст-то остаётся русским. Так что важный момент: от перемены графики язык не меняется!

Вообще звук – это волна, наделённая какими-то определёнными чисто физическими параметрами. Я могу её визуализировать, отобразить так, чтобы можно было это видеть, в виде вот такой вот динамической спектрограммы (или сонограммы), могу в виде осциллограммы визуализировать. Если вам потребуется, например, озвучить мультик голосом Мэрилин Монро, построить фразы и слова, которые она не говорила, то вам потребуется такая визуализация, чтобы склеить всё так, чтобы это было не так позорно, как «мумии инопланетян» из Южной Америки. Но, как правило, у вас такая задача не стоит, а стоит задача понять смысл, и в этом случае такие подробности акустических параметров вам не важны, а вам важны лишь те составляющие звуков, которые различают слова. И для этого у нас есть специальные обозначения – это знаки письменности, той или иной.

Вот здесь слово «тишина» и на сонограмме, и на осциллограмме. И вот оно же знаками письма: вот такого – tichina, или вот такого – tishina, или вот такого – tischina, или вот такого – t'ɪʃɪnɑ: (это транскрипция), вот такого (это коптское письмо, правда «и» тут долгое), вот такого (это армянское письмо, это грузинское письмо, это кириллица, это глаголица, это деванагари, это еврейское письмо, это арабское письмо, это корейское письмо, это катакана, это хирагана). Если бы нам досталось не христианство из Византии, а буддизм из Японии, то мы бы пользовались чем-нибудь вот таким или вот таким. Но, правда, нам пришлось бы придумывать какую-нибудь дополнительную букву, потому что японцы не делают различия между [ти] и [чи], а мы делаем. Поэтому вот эта вот буква (チ) в японском идёт и за [ти], и за [чи] – японцы не различают.

Но нам досталось христианство, поэтому дополнительные буквы пришлось придумывать другие – и вот то, что, собственно, было придумано.

Здесь в левом столбце знаки глаголицы, а в правом столбце знаки кириллицы соответствующие. И по этому поводу есть тоже особый миф: что древнéе – глаголица или кириллица. Сначала это была просто научная гипотеза, такой вопрос в науке – что древнéе, потому что не с самого начала учёные это знали. Но потом в науке этот вопрос был решён, а те, кто остаются за рамками науки, - они продолжают вот эту старую, устаревшую, отвергнутую гипотезу использовать уже в качестве мифа. Кириллица очень похожа на греческие буквы, на греческий унциал. Если мы возьмём какую-нибудь греческую рукопись Х века, то мы увидим как раз такого начертания буквы. Не все, конечно, - вот «б» мы там не увидим, потому что пришлось добавить лишнюю буковку: «бета» к тому моменту стала произноситься как «в» и, соответственно, получила название «вита», откуда «алфавит». Раньше всё-таки была глаголица.

Почему так? Потому что смотрите, какая вещь. История создания письменности такова. Моравский князь Ростислав решил завести у себя в Моравии христианскую церковь. Он к римскому папе обратился, чтобы ему выдали епископа, но как-то что-то не пошло. Тогда он обратился в Византию. А у византийского императора Михаила оказался (как рояль в кустах) Константин Философ. Константин Философ был личностью совершенно замечательной: он был хранителем императорской библиотеки, что по тогдашней «табели о рангах» примерно соответствует президенту Академии наук. Это был в высшей степени учёный человек, он знал много разных языков и много разных алфавитов (хотя бы на каком-то уровне), он ездил с миссиями в разные места – и к арабам, и к хазарам, и по пути останавливался в разных монастырях и там ещё книжки читал, всякие буковки разбирал, так что букв он знал много. И поэтому когда князь Ростислав обратился с просьбой дать ему христианство, то как раз Константин Философ и брат его Мефодий и отправились этим заниматься. Есть даже идея, что Константин Философ уже раньше думал о том, что надо бы перевести Евангелие на славянский язык. Дело в том, что эти братья были уроженцами города Фессалоники, а там было много греков и много славян, поэтому жители Фессалоник владели и греческим, и славянским языком очень хорошо. И действительно, если мы посмотрим на глаголицу, то мы увидим, что она очень хорошо соответствует говору тамошних славян.

В частности, забавная вещь: видите, в кириллице есть вот такая вот буковка (І̵a) – это «a йотированное»: вот «a», и как бы «I» такое к нему приписано. Это «а» после мягких [согласных], или это «я» в начале слова. Южные славяне тех мест – они то, что мы записываем вот этой буквой (ѣ), например слово «лес», или слово «брег» (это церковнославянский вариант восточного извода), так вот южные славяне на этом месте говорят «бряг». Болгары делают так до сих пор, и «Слънчев бряг» – наверное, вам знакомое сочетание – это «солнечный берег». Так вот, эта штука (ѣ) произносилась как [’а] (напр., как гласный в слове «мяч» – прим. ред.), поэтому «бряг», «мляко», «вяра» (в смысле «вера»), и многое-многое другое. В результате иметь две разных буквы для одного и того же произношения просто незачем. И, соответственно, создаётся одна буква, а другая не нужна. Потом, соответственно, письменность дошла до других славян, которые вот эту букву (ѣ) читают ближе к [э], а для [’а] им нужна отдельная буква – и появляется отдельная буква (І̵a). Там добавлены к греческому буквы для звуков «б», «ж», «дз» и «з» (как разные вещи), «ц», «ч», «ш», «шть», редуцированные гласные, носовые гласные – в общем, кто делал эту азбуку, хорошо постарался и хорошо знал, как звучит славянская речь.

Почему было не дать людям просто сразу греческий алфавит – вот такой, как во втором столбце этой таблицы? Потому, что это была Восточная Римская империя. А в Восточной Римской империи было немодно навязывать всем вокруг язык метрополии. В Западной Римской империи – там да: богослужение на латыни, письменность латинским шрифтом, а если вам приходится, например, записывать звук [ч], пожалуйста, напишите его четырьмя буквами, ну или там крючки какие-нибудь к буквам пририсовывайте – пожалуйста, на ваше усмотрение. В Восточной Римской империи мода была другая – чтобы если христианство, то оно будет на том языке, на котором люди привыкли говорить между собой, и каждому языку достанется своя уникальная письменность: коптам – коптская, армянам – армянская, грузинам – грузинская, а славянам – славянская. Поэтому были придуманы все эти замечательные кудрявенькие крючки, и они как раз и составили основу славянской письменности.

Кроме того, есть такие вещи, как палимпсесты. пергамент-то был дорог, поэтому его могли использовать повторно: соскоблили что-то одно – вот его немножко видно, а если при современных технических средствах посмотреть, то будет ещё лучше видно – так вот, внизу соскоблена глаголица, а поверху написана кириллица. А чтобы наоборот – такого нет, чтобы соскоблили кириллицу и написали глаголицу. Если бы кириллица была сначала, мы бы ожидали, что по смытой или соскобленной кириллице будет написана глаголица, но нет. Дальше. Вот эти буковки (кириллица) – они, видите, прямые. Это греческий унциал X века, до того он был наклонный. А моравская миссия Константина Философа и Мефодия – это 863 год, то есть это IX в. В IX в. в Византии писали более наклонными буковками, поэтому если бы хотели сделать письмо византийского типа в IX веке, то тогда взяли бы более наклонное начертание. Кроме того, смотрите: буква «ш». Да, на еврейский «шин» (ש) она похожа неспроста, потому что Константин Философ знал очень много разных букв. Если предположить, что глаголица создаётся после кириллицы, то тогда он должна создаваться по принципу «чтоб вообще было непохоже». И после этого делать «ш» просто один в один было бы странно. Зато если ставится обратная задача – «допилить» греческий алфавит, доработать его напильником, чтобы он адекватно отражал славянскую фонетику, – то тогда конечно: вот у нас есть начертание, и мы им воспользуемся [для звука].

Почему возникла такая идея – доработать напильником греческий шрифт? А вот почему. К сожалению, моравская миссия до какой-то степени, конечно, удалась, но не очень. Были переведены Евангелия, был разработан алфавит, были набраны ученики. Константин Философ даже дошёл до римского папы и убедил римского папу, что на славянском языке можно вести богослужение, и папа римский даже мессу отслужил по-славянски и сказал, что да, можно на славянском языке вести богослужение. И всё было бы хорошо, но Константин Философ заболел и умер. Перед смертью он постригся в монахи и принял имя Кирилл. Поэтому житие, соответственно, не Константина, а Кирилла, и братьев мы знаем как Кирилла и Мефодия, хотя имя Кирилл Константин Философ носил очень недолго. После смерти Кирилла у Мефодия дела пошли гораздо хуже, его даже в тюрьму посадили, в общем, пришлось им всем оттуда убегать, перебираться на Балканы, и вот приходят они на Балканы – там христианство встречают с распростёртыми объятиями. Но там уже грамотные люди, там люди, которые знают греческие буковки. И тут приходят эти ребята со своими удивительными крючками. Ну и кому нужны эти удивительные крючки, когда все знают греческие буковки? Соответственно, кому-то из учеников Кирилла и Мефодия, предположительно Клименту Охридскому (по крайней мере, в его житии так написано) приходит в голову идея доработать греческий алфавит. И в греческий алфавит добавляются дополнительные буквы, как я уже сказала, для того чтобы отражать славянское звучание. И таким образом у нас получается глаголица, которая в Хорватии держалась до XIX в. (на Руси практически нет её) и кириллица, которая, собственно, дошла до Руси.

Я тут выписала это как алфавит, но в принципе бывали и другие буквы.

Я не включила в алфавит вот на это место (между «ъ» и «ь») диграф «еры» (ы) – это звук [ы]. Он, видите, состоит из двух частей: «ъ»+«ɪ», причём «ɪ» [и] можно брать любое. Я не включила йотированные носовые гласные, а они тоже иногда бывали. Я не включила йотированное «є» (Ѥ), которое тоже иногда бывало и иногда записывалось. Я не включила вторую форму диграфа «оу», хотя первую включила, но это такая же условность. Я не включила диграф «от» (Ѿ): это «омега» плюс «т» над ней – это обычно так записывался предлог «от», по крайней мере, довольно часто записывался. Были ещё разные другие буквы. Вот это вот буква «ижица» (Ѵ), наследница греческого «ипсилона» - это был какой-то такой особый звук, который славяне не очень хорошо понимали, как произносить. И поэтому греческое имя «Κύριλλος» у славян получалось то как «Кирилл», то как «Курила», то как «Чурила». И поэтому довольно разумно было ввести особую букву. Буква «кси» (Ѯ), буква «пси» (Ѱ), буква «фита» (Ѳ) понадобились, когда потребовалось переписывать греческие имена и греческие цифры кириллицей. Потому что когда вы пишете буковки, которые всё равно греческие, то после этого написать какого-нибудь «Александра» через «к» и «с», а не через «кси» (ѯ) было бы примерно так же странно, как если вы пишете СМС латиницей и пишете слово «Америка» через “k” – это так же омерзительно грамотному человеку. Поэтому вводится буква «кси» (ѯ) – и всем хорошо. Ещё в глаголице было такое паукообразное «х» – не очень понятно зачем. В кириллице был вот такой носовой (Δ), отличающийся немножко от вот такого носового (Ѧ) – возможно, это был какой-то редуцированный носовой гласный. В общем, букв было много, буквы были разные. Диграф «оу» иногда писали наоборот, в зеркальном отражении, то есть сначала «у», а потом «о». «Є» могло быть вот таким узеньким, как здесь, а могло быть пошире. «О» иногда вот так вот писали – Ѻ, иногда писали «о очное» (ʘ) - в слове «око» ставили такую точечку, чтобы было на око похоже. И так далее. Из одного руководства по палеографии я взяла вот эту картиночку, где видите сколько разных «є»: оно заваленное бывает, с длинным хвостом, с длинным языком – всякое бывает. Ну и вот, например, «є» узкое и «ϵ» широкое – обычно это варианты после гласного и после согласного. В данном случае это кусок из греческой рукописи 980 г., и соответственно, видите, это одно и то же слово – и здесь «є» узкое, а здесь «ϵ» широкое, то есть это не разные буквы для разных звуков, а просто разные начертания одной и той же буквы, которое преследует скорее орнаментальную цель.

Откуда мы знаем, какие буквы были в алфавите и в каком порядке? Во-первых, есть такая вещь, как азбучная молитва – в данном случае реконструкция одного из самых ранних таких текстов выполнена С.Л. Николаевым.

Кроме того, мы знаем списки азбук – как славянские, так и иностранные. Некоторые – просто граффити на стене киевской Софии, вот прямо взяли и написали алфавит. Там, кстати, забавно написан алфавит: от «альфы» до «омеги», но вставлены некоторые буквы, которые характерны для славянского, но не характерны для греческого, но не все, только некоторые избранные, которые между «альфой» и «омегой», а после «омеги» - всё, сказано же в писании «Аз есмь альфа и омега, начало и конец».

Это вот парижский абецедарий – это в латинскую рукопись XI-XII века вписано, что вот эта вот буковка – это «аз», это «веди», это «глаголь», это «добро», и так далее, до «большого юса» (Ѫ).

А теперь о том, как изобретали эту самую буквицу.

В целом, как вы можете видеть, взяли просто буквы кириллицы, но придумали какие-то удивительные названия, непонятно откуда взявшиеся, и некоторые из букв добавили, просто засчитав различные начертания за отдельные буквы. Про «ϵ» широкое и «є» узкое я уже говорила, «ук» (ɣ) можно писать лигатурой горизонтальной или вертикальной, «омега» (ω) и [производный] диграф «от» (Ѿ), «i» с одной точкой и «ï» с двумя точками (реально в рукописях «ı» обычно вообще без точки). И последнее – они добавили целую одну букву («ижа» - æ) вообще непонятно откуда: в латинских рукописях такая буква есть, в кириллических такой буквы нет.

Как вы понимаете, рассказывать про буквы можно очень долго. Но время у меня вышло, поэтому спасибо за внимание.

Источники:

• Энциклопедия славянской филологии. Вып. 3. Графика у славян: И.В. Ягич. Вопрос о рунах у славян. В.Гардтгаузен. Греческое письмо IX-X столетий. И.В.Ягич. Глаголическое письмо. СПб., 1911.

• Карский Е.Ф. Очерк славянской кирилловской палеографии. Варшава, 1901.

• Зализняк А.А. О древнейших кириллических абецедариях // Поэтика. История литературы, лингвистика. М.: ОГИ, 1999

• Зализняк А.А. Новгородские берестяные грамоты с лингвистической точки зрения // Янин В.Л., Зализняк А.А. Новгородские грамоты на бересте. Из раскопок 1977–1983 годов. М., 1986