«Главное не поддаваться соблазнам»

Совсем недавно карагандинец Ильдар Хасанов вернулся домой из Южной Кореи, куда ездил на заработки. Год, по контракту, от звонка до звонка и даже больше трудился наш земляк на Востоке, сколачивал деревянные ящики для каучука. Ну а вернувшись рассказал «Новому Вестнику» о том, как зарабатываются деньги на чужбине и каково это быть гастарбайтером в другой стране. Заодно поделился впечатлениями о работящих гражданах Южной Кореи. Рассказал, например, о том, что директор завода, где трудился Ильдар не гнушался помахать время от времени веником да шваброй. Или, как корейцы выкидывают на мусорку вполне приличные магнитофоны с телевизорами. А также о «улицах красных фонарей» и прочих соблазнах, об иностранцах-нелегалах, о непривычной еде и о том, что в Корее лучше «пахать, как папе Карло», но не как не жить.

НЕЛЕГАЛЫ Со слов Ильдара, на заработки в Корею уехать не так-то просто. Нужно пройти медкомиссию, причем дважды, сначала в Алматы, а потом в самой Корее. За три дня в Алматы Ильдару рассказали о традициях и культуре корейцев. Заключили с работником договор. И отправился Ильдар в Корею. — Из Казахстана нас летело 52 человека, карагандинцев было четверо, — рассказывает мой собеседник. — Работать в Корею едут в основном южане. Как они сами объясняют, положение у них дома крайне бедственное. В итоге, на корейский завод металлоконструкций Ильдар попал вместе с четырьмя соотечественниками. Уже на месте встретили еще пятерых земляков из Казахстана, которые приехали еще раньше. Однако через месяца двое из этих работников с завода сбежали. — Их называли нелегалами, — продолжает Ильдар. — Это те иностранцы, которые убежали, чтобы найти себе работу лучше и зарплату выше. Мы-то приехали работать по контракту, у каждого из нас было оговорено, сколько мы будем получать. Я например, зарабатывал около 500 долларов. А у тех, кто убегает, как правило в Корее работают родственники или хорошие знакомые. Они могут поговорить с директором другого завода и помочь устроиться на работу с зарплатой примерно, как у местных жителей. Там вообще иностранцев ценят. Потому что они могут трудиться две смены подряд. А корейцы знают свои права — работают от звонка до звонка и при этом свои деньги получают. Ильдар рассказывает, что «беженцев» поначалу, конечно, разыскивает обманутый директор, но эти попытки, как правило, безрезультатны. Дальнейшей судьбой беглеца по идее должна заниматься миграционная служба. — Каким образом эти нелегалы возвращаются домой, в Караганду. Или они остаются в Корее насовсем? — Насовсем — исключено. Ведь рано или поздно наверняка поймают. Нелегал может поработать года три, накопить денег, а потом уехать. Можно просто придти в миграционную службу и назвать себя. Придется заплатить штраф и тебя депортируют из страны. Больше ты никогда не сможешь туда вернуться. У меня мысли о нелегальщине не было. Я приехал работать по контракту на год. Кстати, если, например, тебе понравится в Корее, можно продлить договор еще на два года.

ДИРЕКТОР С ВЕНИКОМ Жили казахстанцы в общежитии, по два человека в маленькой комнате. Спали, как говорит Ильдар на полу, который обогревается так, что без шлепанцев ходить невозможно — горячо. Питались за счет завода, утром и вечером сами готовили себе еду, продукты приносили в специальную кухоньку для иностранцев. А обедать ходили в столовую. — Во время обеденного перерыва я часто видел директора завода. Он подметал двор или мыл полы, — вспоминает Ильдар. — К нему запросто можно было подойти и рассказать о своих проблемах. Чаще бытовых. Например, у нас как-то сломался холодильник. Мы пожаловались директору и через две недели нам в кухню поставили новый и гораздо лучше прежнего. Вообще наш директор — это предприниматель среднего или малого звена. На таких как он, насколько я понял, держится вся Корея. Там не делают машины сразу — колодки и другие детали от автомобиля изготавливают на маленьких заводиках, потом комплектующие везут на другой, где и собирается готовая машина.

КОНФЛИКТЫ Помимо казахстанцев, деревянные ящики на заводе мастерили и молодые корейские ребята парни. Так они проходили трехлетнюю альтернативную службу. С ними-то время от времени и общались наши соотечественники. — Они молодые, — отмахивается Ильдар. — На работе мы с ними и конфликтовали. Ящики мы сколачивали с помощью пневматического пистолета, который выстреливает гвозди. У кого инструмент лучше, тот делает больше. Поэтому каждый старался взять нужный пистолет. Но мы, кстати, в этом не отступали. У нас всегда были лучшие инструменты. Временами, правда, страсти накалялись, и тогда, в дело вмешивался начальник цеха. Мирил своих подчиненных, как это не странно, сам директор. — Он мог отвезти всех работников завода в маленький ресторанчик попить корейской водки, например, на праздник, — улыбается Ильдар. — Там корейские ребята забывали все обиды, пили с нами водку, как старые друзья. Конфликт, короче, оставался на заводе. А вообще любимое занятие корейцев — караоке, любят они петь. Поют все — с голосом и без, не стесняются. — Как корейская водка-то? Не мудрено, что поют… — Слабенькая, всего 23 градуса. Сначала наши пили ее, как воду, а потом стала как родная.

«ПРИБАБАХИ» — Чем закусывали? — Ну корейцы в основном морепродуктами питаются. К их пище мы месяца два привыкнуть не могли. Хлеб они не едят, вместо него — рис. А мы-то привыкли к мясу, хлебу… Пища очень горькая, они когда ее едят у них слезы и сопли текут. Правда, за год я к горькому привык. Вообще, очень гостеприимный народ, правда со своими прибабахами. — . — Мужское население там… «голубоватое» что ли, — после недолгих раздумий продолжил Ильдар. — У них по заднице друга похлопать или погладить, как у нас руки пожать. Меня такое убивало, конечно, когда я это видел. Или вот еще… Допустим, работают на заводе два друга, с детства друг друга знают, но один старше другого на полгода. Вот этот старший младшего товарища никогда по имени не называл, а кричал ему: «Эй! Иди сюда! Эй! Принеси то!» Тот что младше обращался к нему на «вы». Хотя они знают друг друга лет 20. Мне это казалось странным… К нам как обращались? Ну, если ты младше, то тоже так снисходительно, эй. А если ты постарше, то они уже подумают, как быть. Хотя в основном, конечно, по имени называли. Нам не нравилось, когда нам «Эй!» говорили, мы пытались с ними подраться или еще чего-нибудь…

ЖИЗНЬ ДОРОГАЯ — Воровства, как такового в Корее нет, в смысле, такого, чтоб украли магнитофон, например, из магазина. Там этого добра можно на мусорке набрать. У них ведь как? Стоит дома у корейца аппаратура, он в магазине увидел лучше и круче, эта ему, соответственно, больше не нужна. Он ее на мусорку отнес и там оставил. А она нормальная, работает. Однажды мы к себе в комнату диван приволокли, кожаный, хороший. У нас же диван никто не вынесет, тем более кожаный. А там у них на свалке лежал. Мелкое воровство если и есть, то таким промышляют в основном иностранцы. Корейцы могут запросто оставить велосипед возле магазина, сумку на руле и пойти по своим делам. Потом вернуться и поехать дальше. — Что ж у них и преступности совсем нет? — Преступность есть. По телевизору часто показывали аферистов. Которые, например, людей в лотерее обманывали. — А вообще жизнь там дорогая, — немного подумав, продолжил Ильдар. — Мясо в большой цене, проезд в автобусе в переводе на наши деньги 90 тенге. Там легче купить машину и жить в ней, чем квартиру. Квартиру купить по-моему мечта каждого корейца.

КАК ПАПА КАРЛО — В Корее нужно работать, как папа Карло, жить там нельзя, соблазнов много, — вздыхает Ильдар. — Практически все казахстанцы приехали туда заработать. Правда, были такие кого соблазны губили. — Соблазны. — Там полно ресторанов, кафе. «Квартал красных фонарей» или «розовый бульвар» это мы так это называли, между собой. Наши ходили, говорят, что вдоль улицы горят розовые лампочки, в витринах сидят девушки… Цена, говорят, зависит от возраста. Чем моложе, тем дороже. Оплата поразовая. Поэтому девушки всегда кричат: «Пали, пали!» или «Быстро, быстро!» (Смеется). Если поддаться соблазнам, ничего не заработаешь.