«Гимны». Стихи Ларисы Подистовой

В море гляди, Одиссей – возвращаться поздно. Парки, суровою нитью судьбу отмерьте! Там, где кончаются мифы, должны начинаться звёзды; Где начинаются звёзды, не место смерти. Долго идут до Итаки суда и вести По неспокойному морю в сугробах пены. Зевс сохранит твой усталый корабль в тишине созвездий Над городами и весями Ойкумены. …Мир на излёте предстанет скупым и пресным. С недоуменьем потомок прочтёт о Трое… Что до того тебе? Жизнь – это гимн, возношенье, песня. В путь, Одиссей! Слышишь: боги зовут героев.

2.

Дай окунуться в твою золотую небыль, Старая повесть – и всё обернется былью! Там, где кончаются сказки, должно начинаться небо Взмахом не сказочных, белых, могучих крыльев. Бедная Герда давно башмачки сносила, Берег чужой и холодный обводит взглядом. Сила любви и терпения. Сила надежды. Сила… Чу! – Пенелопиной прялки жужжанье рядом. Звон зачарованных льдинок в нем тонет, тонет… Хлынули слёзы: весна расчищает пашни. Прочь – из Аида в Итаку! Там в солнечном Отчем доме Вечность тепла и лучиста, и хлебом пахнет.

Это лето течёт куда-то, Как сквозь пальцы песок. Июль. Пахнет хвоей, грибами, мятой, Пьяной ягодой на краю… Это море и небо это, Пряди ветра в густой листве Замирают чеканкой света На чувствительной плёнке век. И в груди ощутимо ноет: Словно в зале, где шло кино, – В сером ливне и ярком зное Задержаться нам не дано… Жизнь, которую лето дарит, Проходя, оставляет след: Новый гриф на твоей гитаре, Жар вишнёвый в стеклянной таре, Фотоснимки, где нас не старит Роковое теченье лет.

Во мне нет нежности к местам. Берёзки, пальмы – всё едино. Мне город ни один не стал Родным до трепета в грудине.

Порой будили интерес, Я в них селилась ненадолго – Лишь из симпатии, но без Любви, хотя б из чувства долга.

И наступал тот день, когда Прощалась, рано или поздно… Но были люди в городах – И до сих пор манят, как звёзды.

Выпьешь кофе из любимой чашки — Пусть слегка горчит на языке. И какой бы день ни выпал тяжкий, В путь выходишь словно налегке. В сонме дел, где ни моста, ни брода, Ни границ, ни края, ни межи – Вспомнишь: полдень, яркая природа, Детство, лето, впереди – вся жизнь… Прошлого сияющие нити, С радостью доверчивая связь, С чем опять меня соедините, Чтоб судьба моя не прервалась? Город жарко, беспокойно дышит. Но спасают, только позови, Как рука, протянутая свыше, Прежние мгновения любви.

Видно, сроки настали, и сон часовых сморил На твоей неприступной, казалось бы, высоте… В доме пахнет цветами – лаванда и розмарин. В керамической кружке дымится густой мате. Нерешительных сумерек смыта с небес пастель. Кровь заката груба, словно камень земных основ. Время шторить окно, и любимым стелить постель, И сплетать одиночества под одеялом снов. Но в устойчивом мире, привычном до ломоты, Кипяток проливая на скатерть, дрожит рука. Часовые всё дремлют. Им снятся снега, цветы, Океаны и радуги, горы и облака. У тебя же бормочет в ушах кровяной прибой Песни древние – гимны родства и борьбы стихий… Неспокойно в груди: это ветер зовёт с собой, Обещая полёт в неизвестность и вновь стихи. Эти стены надёжны – и крепость, и грот, и гроб. В них стоячее время, незыблем зеркальный хлад. Если ты и оглянешься, выйдя – то только чтоб Убедиться, что больше не будет пути назад. Никого не дозваться. Никто не посмотрит вслед И не спросит: «Куда ты?» – «Не важно. Не знаю сам». Часовым снятся трубы грядущих лихих побед… Ветер встретил тебя и погладил по волосам.

Осень жизни – разноцветный терем. В нём тепло и всё давно всерьёз. Чуть щемящи детские потери, Жаль забытых юношеских грёз. Не боимся ни дождя, ни зноя, Не страшно паденье из гнезда. По ночам над маковкой резною Дремлет в небе яркая звезда. Часовых мы у ворот не ставим – Мир внутри уже не так раним. Но с закатом запираем ставни И амбары полными храним.

Вот она подкатила снова – Как ни прячься, всё будет зря – Эра трепета и озноба, Междувременье октября. Голоса поредели птичьи, Лес костляв над молчаньем вод. Только сосны в немом величье Подпирают небесный свод. Да на склоне горы покатом — Знать, прощальный привет таков – Ярко рдеет теплом закатным Горсть калиновых огоньков.

В наших просторах такие долгие зимы… Ели в убранстве белом неотразимы. Море смирилось, встало, молчит и дремлет, И до апреля не бьётся волной о землю. Всё, что терзало, ломало, рвало, бесило, – Вдруг улеглось: экономим тепло и силы, Лишь на ресницах блестят ледяные стразы. Время холодное всех укротило разом. Так мы устроены: если нас греть и нежить, В душах расслабленных селится густо нежить. Только холодными вихрями дунет север – Распри забудем и делимся всем со всеми, Как испокон заповедано нам по роду… Что же, зима, приходи очищать породу! Пусть в нас недавней горячности больше нету – Снежные души чисты и открыты свету.

Тихий уголок, где трели птичьи, Земляника зреет и ранет, И спокойно дышится, в отличие От других, где нам покоя нет. На веранде варится варенье, Старый тополь скрючен и пухов, И повсюду умиротворение, Благорастворенье воздухов. Солнце проникает через щёлки, На полу полосками лежит. Дрозд в кустах неутомимо щёлкает, Дремлют за поленницей ежи. Лист судьбы, как раньше, чист и девствен. Всё, что хочешь, доверяй ему! И тропа – как в сказке или в детстве – Убегает к счастью твоему.