Ленинградский рок-клуб: заметки очевидца
Приложение Русской службы BBC News доступно для IOS и Android. Вы можете также подписаться на наш канал в Telegram.
Автор фото, Dmitry Konradt
Несмотря на отсутствие рекламы, концерты рок-клуба неизменно собирали огромную толпу
В доме, на последнем то ли 6-м, то ли 7-м этаже (без лифта – так что пока вскарабкаешься – запыхаешься) живет один из собравшихся. Логично было бы собраться у него дома, но места для всех будет маловато. Определенный опыт в том деле, которое здесь затевается, у меня есть, но я все же по большей части молчу – меня многие не знают, и пока лучше слушать.
Так вспоминается мне одно из многочисленных собраний, предшествовавших историческому теперь открытию Ленинградского рок-клуба 30 лет назад – в марте 1981 года.
Тайное общество
Автор фото, Dmitry Konradt
В зале рок-клуба неизменно царила атмосфера эмоционального подъема
В доме на Софьи Перовской жил Гребенщиков, насчет запыхаться я, пожалуй, преувеличил, так как стены подъезда на всю его семиэтажную высоту были расписаны постоянно обновляющимися рисунками и надписями (слово граффити тогда еще не прижилось), и я поднимался по ним всегда медленно, с интересом разглядывая все эти перлы посвященного БГ народного творчества. Все соглашались, что неплохо бы каким-то образом все это зафиксировать, но, насколько я знаю, руки до этого так ни у кого и не дошли, и все это богатство кануло в лету. Много-много лет спустя я зашел в подъезд, надеясь, что каким-то чудом все эти надписи и рисунки там сохранены и покрыты несмываемым прозрачным лаком. Встретил лишь лоск евроремонта…
На встрече той речь шла о создании в Ленинграде рок-клуба. Главным мотором всей затеи был человек по имени Гена Зайцев – заслуженный хиппи-системщик, с которым я был знаком довольно давно.
БГ позвали не только как музыканта – к тому времени пусть в рок- среде уже и известного, но еще не лидера – но и как человека, способного генерировать идеи на структурном, стратегическом уровне. Ведь именно он придумал журнал "Рокси", он же первым начал выпускать записи своей группы в виде концептуально выстроенных и соответствующим образом визуально оформленных "альбомов".
Меня же БГ позвал потому, что я тогда был председателем Клуба современной музыки, где мы с Сергеем Курехиным и будущим коллегой по Би-би-си Ефимом Барбаном занимались музыкальным авангардом, и куда частенько захаживали и нередко поигрывали друзья-коллеги Курехина по "Аквариуму".
Рок-музыканты, однако, хотели своего собственного пристанища, где нашлось бы место не только эстетствующему "Аквариуму", но и хард-роковым "Россиянам" и "Мифам" и всей другой, вполне разношерстной рок-братии.
Теорий о том, каким образом и почему ленинградские власти дали возможность непослушным, неподвластным и идеологически чуждым музыкантам создать свою пусть и скромную, полулегальную, но уже не подпольную организацию существует немало. Одна из них гласит, что клуб был создан чуть ли не по инициативе КГБ. Не стану ничего не подтверждать, ни опровергать – расскажу лишь о том, что видел и что помню.
Половинчатая революция
Автор фото, Dmitry Konradt
В антракте решались проблемы. Слева направо: председатель рок-клуба Николай Михайлов, главный битломан страны Коля Васин, Александр Кан
Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.
Конец истории Подкаст
К началу 80-х годов ситуация в культурной жизни Ленинграда сложилась крайне любопытная. Постепенно нараставшая интенсивность полуподпольной культурной активности достигла таких масштабов, что не только бороться с нею, но и даже отслеживать ее властям становилось все труднее. В Москве, впрочем, было то же самое, но Москва носила "гордый" титул "образцовый коммунистический город", и именно Ленинград – не менее культурный, но менее официозный - решили сделать площадкой невиданного со времен 20-х годов культурно-политического эксперимента по умеренному высвобождению искусства.
На каком уровне – обкома, горкома, ЦК, или и в самом деле КГБ – принимались эти решения мне, разумеется, неведомо. Действительно, ходили слухи, что всесильная "контора" была чуть ли не инициатором революционных перемен, что по сравнению с косным, насквозь забюрократизированным партийно-советским аппаратом там пробуждались если не фрондерские настроения, то, во всяком случае, основанное на большей информированности более здравое осознание идейно-психологической ситуации в стране и необходимости хоть каким-то, пусть и робким, половинчатым образом ее менять.
Как бы то ни было, но весной 1981 года ютившиеся по постоянно разгонявшимся квартирным выставкам неофициальные художники получили право объединиться в более или менее официально зарегистрированное Товарищество экспериментального изобразительного искусства (ТЭИИ) и проводить, уже не таясь, более или менее регулярные выставки в городских Домах и Дворцах культуры.
Неофициальные прозаики, поэты и критики, до тех пор собиравшиеся лишь по квартирам, и публиковавшие свои тексты либо в "самиздате", либо в "тамиздате", получили возможность объединиться в так называемый "Клуб-81" и проводить – опять же не таясь! - свои встречи в крохотном, но невероятно уютном и для полуподпольной богемы чрезвычайно привлекательном полуподвальном (!) зальчике дома-музея Достоевского.
Ну а рок-музыканты, издавна привыкшие к жесткому - вплоть до уголовного наказания - пресечению любых попыток организовать концерт, получили возможность объединиться в Ленинградский рок-клуб и собираться в обшарпанном, малоуютном, с разбитыми креслами зале до того времени мало кому в городе известного Межсюзноого дома самодеятельного творчества. Недостатки внутреннего убранства и полное отсутствие аппаратуры вполне компенсировались необыкновенно удачным месторасположением унылого МДСТ – на самой что ни на есть центральной улице Рубинштейна, в полуквартале от Невского и в пяти минутах от легендарного "Сайгона".
Я не случайно назвал все эти новообразования с одной стороны революционными, с другой – робкими и половинчатыми. Да, разрешили собираться. Да, перестали "вязать". Да, можно было теперь свободно играть рок.