Из цикла «Короткие стихи для чтения в метро»

Чудный день, но я останусь и сделаю чаю, если ты хочешь.

Я герой но в какой истории

Мое дело из автомата пускать пули

В тела мои врагов

Стоило присмотреться к происходящему вокруг

И Бог моей страны забыл обо мне

А если совсем не будет еды

Съешьте картофельных глазков и запейте водой чтобы они проросли

И заполнили ваше брюхо

Мнимое неведение мужчины

Для женщины главное орудие и главная заслуга

У нее свои причины

Это не значит что она не безумна

Она такая благоразумная

Иногда приходится заниматься таким простым

Типа болеть и поправляться и в итоге не поправляться

Понимая что это и неважно если речь о ребенке

Вот если речь идет о личности тогда важнее

Впрочем иные личности ведут себя как дети

А дети, ну тоже похожи на личности

И все это в общем несложно

Но несложно и то что заставляет нас плакать

Мы обычно плачем очень простых вещей

Она продала свою старую жизнь, не торгуясь,

Купила пачку travellers check’ов

И поклялась, что не вернется.

Ну и хрен с ним.

Ну и хрен с ним.

Кресты на солдатских могилах для нее ничто,

просто воображаемые люди.

Трагедия из юмора.

Пополам с глубокой, успокаивающей синевой.

Едешь на синем Кадиллаке

Почти не глядя поверх руля

Я знаю кто с ржаной улыбкой

Утопал в сперме и забавлялся

С сердцем несчастного подонка

него твои родители сходят с ума

Это он слинял с тобой среди ночи

Чтобы загнать свой в твою

О ты прекрасная ведьма

Завтра обещают солнечный день.

Маленькая девочка пойдет за земляникой.

А ты как, будешь командовать рабсилой на руднике?

Улыбка вот что важно

ты мог бы быть копом но если бы ты улыбнулся

я бы рассыпался на мелкие кусочки

В итоге все зависело от этих неграмотных женщин подступавших к солдатам

Со своим даром упрощать все самое сложное до детской арифметики

Умницы, они призвали на помощь звук

Нет ничего важнее для языка тундры

Великие цивилизации берут начало в материнском мурлыканье

В конце концов матерей стали слушать постоянно

А мужчинам разрешили вернуться к их охоте

Вчера я выпил много джина. Проснулся

с совершенно заплывшими глазами.

«Вставай, — сказала ты, — ты идешь со мной на работу».

Из моих знакомых только ты одна работаешь

по воскресеньям. Я сказал, что пошел бы с тобой,

но у меня деловые переговоры. Ты тащишь

меня в душ, залезаешь тоже. В горах,

где ты работаешь, живут крупные грызуны.

Пока ты работаешь, я смотрю, как они все ближе и ближе

подползают на брюхе.

«Сурки вот так же волокут свою задницу,» — сказала ты

Есть два типа людей:

Одни словно инженеры

Они довольны если доводы убедительны

Другие скорее как ученые

Им важнее всего чтобы была истина

Удивительно как они жили

Кошка блядовала а пёс вечно ее ждал

И не взял бы ни кусочка из кошачьей миски

А вот со стола мог утащить

Пока никто не видит

Перестань, пожалуйста. Я просто хочу, чтобы ты был моим дедом.

Да, у меня есть деньги.

Хватит, больше не будем об этом.

Да, я принесу туфли и шляпу.

Что мы, не можем сходить в музей или в театр?

Все нормально, у меня правда есть деньги.

Чем грядущим вчера

Совершил сейчас больше

Больше чем всегда

В хлорированную воду

Воруя иглу у кактуса

Я думал что мою боль

не хотела яблоко

ей и дали банан

не хотела ни банан ни яблоко

ее оставили дожидаться еще

В пустыне я не видел

Пока не заметил два сухих трупика

На подоконнике в кафе

Мы всегда кокетливы

одинокий надравшийся вирус

Скандалит у стойки

С белым охранником

«А я говорю, еще один грёбаный стакан!» — разоряется он

«О, бля, давайте, жрите меня, если сможете!» (это уже надвигающимся лейкоцитам)

Девушка треплется по телефону

Другая делает пометки

В Анне Карениной

Я вижу двух будущих любовников

Еще чуть ближе друг к другу

Двух высохших пчел

На краю подоконника

Вечно на грани изнеможения

Я добрался наконец до острова

На этом острове люди

А бледные от похоти олени

Постыдно прячутся под шарфами

Никогда нам не достичь завершенности

— Любовь это преображение, — говорит олень

— Убери свои грязные копыта, — возмущенно отвечаю я

И притом дорожим историей

Как это мы говорим

Наша мертворожденная доброта

Утренний чай под летними облаками,

Я пишу под их храп.

Город — бесполезный клубок сверкающих рождественских огней.

Как там моя собака со сломанной лапой? Две ночи назад я лежал с ней рядом,