Чулпан Хаматова: «Я пытаюсь дать детям максимум правды»

Разговор с Чулпан мы начали днем в Центре детской гематологии, онкологии и иммунологии, продолжили ночью, когда она ехала в поезде на съемки, а закончили вечером следующего дня, когда она собиралась на спектакль «Рассказы Шукшина».

— Чулпан, а вы знаете всех детей опекаемого фондом «Подари жизнь» Центра детской гематологии, онкологии и иммунологии?

— В этом Центре одновременно лечится больше трехсот детей, а у нашего фонда еще несколько подопечных клиник.

Со всеми детьми познакомиться невозможно. Если, конечно, ты существуешь в нормальном человеческом режиме, а не как в фаст-фуде — формально улыбнулся, погладил по головке, и… следующий! К сожалению, не всегда есть время навещать детей в больнице. Но если звонит волонтер или врач и говорит: «Чулпан, тут есть мальчик, который очень хочет тебя видеть, у него скоро новый сложный блок лечения», я стараюсь сразу приехать, несмотря ни на какие дела. Так поступают многие наши артисты.

— Для детей действительно так важны эти встречи?

— Понимаете, дети в больнице существуют в закрытом стерильном пространстве, и для многих из них единственное окно в мир — это телевизор. И они начинают мечтать о той другой жизни и о том, как было бы здорово пообщаться с каким-то артистом. И фонд звонит этим артистам и просит прийти. Чаще всего дети просят «папиных дочек». Они здесь частые гости, особенно Мирослава Карпович. Любят Настю Заворотнюк, Нелли Уварову. И они сюда приходят регулярно. А замечательный Гоша Куценко вообще отсюда практически не выходит. Как пришел пять лет назад, так и не оставляет нас. Дружит с какими-то детьми, приезжает чуть ли не как к себе домой, и они счастливы, когда его видят.

— Когда дети радуются, это, наверное, как-то сказывается на эффективности лечения… — Такие моменты исполнения желаний не панацея, но очень важный фактор в лечении.

Иногда после их осуществления дети буквально становятся на ноги. Происходят настоящие чудеса. Много раз это наблюдала. У нас есть маленький мужественный пациент Соня Пятница. Она уже много лет борется за жизнь. И вот после трансплантации костного мозга и уже даже не знаю какой по счету химии у нее началась очень сильная РТПХ. Это реакция трансплантата против хозяина, когда организм никак не может принять донорский костный мозг. Анализы Сони были ужасные, самочувствие тоже. Она не славится тем, что опускает руки, но тут как-то скуксилась. Ее апатия была непробиваемая, и врачи забили тревогу, сообщив в наш фонд, что для Сони нужно срочно пригласить ее кумира Диану Арбенину. Соня ее обожает, влюблена как в певицу. Диане сообщили о ситуации, она в какой-то свободный осколок времени сразу же приехала в больницу и очень серьезно с Соней поговорила.

Сказала, что ей тоже непросто живется, но она как-то старается сладить с этой жизнью. Потом Диана поставила Соне условие: если та возьмет себя в руки, начнет любить эту жизнь и выздоровеет за два месяца, она обещает ей выступление в настоящем музыкальном клубе перед настоящей публикой. И произошло невероятное — в кратчайший срок у Сони анализы улучшились настолько, что врачи, которые уже готовились к самому худшему, разрешили девочке выходить в люди. Это значит, что ее организм готов принимать всякие инфекции и с ними бороться! И Соня Пятница вышла на сцену в настоящем клубе и спела с Дианой! Соня лечится до сих пор. Лечение идет волнами: ей то лучше, то хуже. Сейчас она снова в ремиссии, живет в пансионате при Центре, посещает дневной стационар, а в свободное от лечения время приходит ко мне на спектакли и репетиции.

Она видела практически все мои спектакли: и старые, и новые. В том числе и две премьеры — «Враги. История любви» и «Фрекен Жюли». «Фрекен Жюли» смотрела не из зала, а из-за кулис. Там играла собака, и, собственно, Соне спектакль был не интересен, а интересно было поиграть с псом. А еще ее восхищало, что весь спектакль идет снег, и когда все закончилось и зал опустел, она тихонечко вышла на сцену и набила им целые карманы…

— Соня даже знакома с вашими дочками?

— Да, Соня Пятница вообще уже стала членом нашей семьи. Она знакома даже с младшей Ией-Анастасией — была у нее на дне рождения. Хотя Соня стала близким человеком не только мне, но и всем людям из фонда.

Потому что история ее борьбы за жизнь уникальная, у ребенка долгое тяжелое плавание. Поскорее бы она прекращала свое лечение и выметалась из больницы в обычную жизнь! И пусть не сомневается, ее мы будем любить не меньше и никогда не бросим.

— В Центре лечатся не только маленькие пациенты, но и те, которых называют молодыми взрослыми…

— Да, и это тоже огромная проблема. Дети начинают лечиться, например, в 16, 17 лет… А лечение настолько сложное, что иногда длится годами. И когда им исполняется восемнадцать, автоматически нужно переходить во взрослую больницу. Но если при других болезнях формальный подход не сказывается, то здесь это опасно для жизни. Ведь методы лечения детей и взрослых в онкологии совершенно разные.

Деталей множество, например, считается, что взрослый организм не так активно борется за жизнь и не может воспринимать большие дозы химии, которые воспринимает организм детский. И такие различия во всем.

— Но я знаю, что в Центре детской гематологии принимают пациентов до 25 лет?

— Да. Но Минздрав отказал Центру в выдаче лицензии на лечение подростков и молодых взрослых в возрасте от 18 до 25 лет. А значит, не выделяет деньги на их лечение. Теперь все пациенты, которым уже исполнилось 18 лет, могут лечиться в Центре только платно или должны перейти во взрослую клинику. Мамы наших пациентов уже обратились с письмом к президенту, принимавшему личное участие в создании Центра.

Однако пока вопрос будет рассматриваться, пока будет приниматься решение, процедуры ни в коем случае нель­зя прерывать. Поэтому наш фонд взялся помогать оплачивать лечение этим пациентам. Суммы колоссальные. И мы очень надеемся, что наше законодательство в этом вопросе изменится. А пока я очень прошу читателей этого номера не бросать нас одних и помочь фонду собрать деньги на лечение этих детей. Сейчас больше всего в помощи нуждаются Артур и Маргарита. Артуру Тимербаеву уже 19 лет. Семь лет назад ему пересадили донорскую почку. Она у него одна-единственная. Артур вынужден принимать серьезные лекарства, подавляющие иммунитет. Из-за этого началось осложнение — болезнь Ходжкина: лимфоциты стали безудержно размножаться и поражать легкие, мозг и другие органы. Таблетки отменить нельзя — начнется отторжение донорского органа, а без почек жить невозможно.

Артур поменял массу больниц, но врачи не могли справиться с проблемой — он становился все слабее, практически ослеп, его мучили невыносимые головные боли. Из очередной больницы в силу «безнадежности случая» Артура выписали буквально на улицу. Вернуться на родину в Уфу означало сдаться и погибнуть. То, что его приняли в Центре детской гематологии, онкологии и иммунологии, вся семья восприняла как чудо. Здесь Артуру индивидуально подобрали лечение и провели первый блок химиотерапии. И она подействовала — самочувствие стало улучшаться, зрение вернулось. Теперь жизненно необходимо продолжать лечение. На это нужно 4 миллиона рублей. Таких денег у Артура и его семьи нет.