10 добрых вещей, которые сделали самые злые диктаторы мира

Диктаторы — личности хоть и одиозные, но весьма не однозначные. С одной стороны они крайне жестоко подавляют любое инакомыслие, не брезгуя при этом никакими методами. С другой, для тех, кто лоялен к их режиму, стараются создать максимально комфортные условия, чтобы те были верны им и впредь. В этой статье лишь некоторые из подобных случаев, когда жёсткие и жестокие тираны делали что-то хорошее.

Чингисхан — первая империя с абсолютной свободой вероисповедания.

Вообще, несмотря на жестокость своих орд, сам Чингисхан был довольно просвещённым правителем. Историки утверждают, что монгольское общество в период правления Чингисхана стало поистине демократическим. Даже скромный раб вполне мог подняться до командующего армией, если он проявлял достаточную воинскую доблесть. Великий хан гарантировал свободу вероисповедания, защиту прав буддистов, мусульман, христиан и индуистов. Сам Чингисхан, поклоняясь небу, запретил убийство священников, монахов и мулл. Он также защищал неприкосновенность посланников и послов, в том числе и вражеских, независимо от того, какое сообщение они приносили.

Ашшурнацирапал II — самый большой пир в истории.

Ашшурнацирапал II — царь Ассирии, правивший приблизительно в 884 — 859 годах до н. э. Он был выдающимся полководцем и дипломатом, чрезвычайно методичным и безжалостным в достижении поставленной цели. Ашшурнацирапал II прославился своей особой любовью к сдиранию кожи живьём со своих врагов. В одной из записей приводятся его слова о том, что после подавления очередного восстания они «содрали кожу с вельмож, восставших против него и накинули их шкуры на груду трупов. Но содранной кожи оказалось так много, что часть её развесили на колья, часть накинули на стены домов». Однажды, по случаю переноса столицы из Ашшура в Кальху Ашшурнацирапал II закатил грандиозный пир. Согласно записям того времени, в праздновании приняли участие более 69 тысяч человек, приглашённых со всех концов огромной империи. Они ели, пили и развлекались 10 дней подряд. Меню тоже оказалось впечатляющим. За время празднования гости съели 1000 волов, 14 000 специально привезённых овец, по 10 000 рыб и яиц и ещё 500 газелей.

Муаммар Каддафи — Великая рукотворная река.

Каддафи пришёл к власти в результате «бескровного» переворота в 1969 году и плоть до 2011 фактически являлся главой Ливии, будучи не президентом, а имея титул «Братский вождь и руководитель революции». Диктатором его считают в основном за то, что он якобы занимался крайне жёстким преследованием оппозиционеров и несогласных с режимом. Каддафи обвиняют в неправомерных арестах, пытках и даже казнях любых несогласных с его политикой. Говорят, что он даже отправлял убийц в другие страны, чтобы расправиться с теми из его противников, которым удалось бежать из Ливии. Как бы то ни было, в отношении своей страны и своего народа Каддафи вёл весьма неплохую политику, позволившую Ливии существенно развиться в экономическом плане. Одним из самых масштабных и амбициозных проектов, осуществлённых при его правлении стала «Великая рукотворная река». Это была сложная сеть водоводов, снабжавшая в Ливии пустынные районы и побережье Ливии водой из Нубийского водоносного слоя. По некоторым оценкам это был самый масштабный ирригационный проект за всю историю человечества. Эта огромная система труб и акведуков, включающая также более 1300 скважин глубиной более 500 метров, снабжает города Триполи, Бенгази, Сирт и другие, поставляя 6 500 000 м³ питьевой воды в день. Сам лидер социалистической Ливии назвал эту реку «Восьмым чудом света».

Фидель Кастро — системы образования и медицины.

Лидер кубинской революции Фидель Кастро пришёл к власти в 1959 году, превратив Кубу в страну с однопартийной диктатурой, заставив десятки тысяч кубинцев бежать за границу. Многие диссиденты и противники режими оказались в тюрьме, а некоторые даже были приговорены к казни. Многие международные организации оценили кубинское правительство, как одного из самых худших нарушителей прав человека. Тем не менее, Кастро может похвастаться весьма существенными достижениями в управлении страной. В частности — отлично развитыми системами здравоохранения и образования. Не смотря на тяжёлую экономическую ситуацию и торговое эмбарго со стороны США, по уровню медицины и образования Куба стала лидером региона. Сегодня там практически нет необразованных граждан, что для Латинской Америки очень серьёзный показатель. Не подкачала и медицина. Сейчас на Кубе около 800 тыс. врачей. При этом вся медицинская помощь, вплоть до самых сложных операций, оказывается абсолютно бесплатно.

Наполеон — Кодекс Наполеона.

Одни его считают героем, другие настоящим тираном. Он провёл Францию через серию самых кровопролитных конфликтов со времён Тридцатилетней войны. Жертвами его завоевательных походов стали более двух миллионов человек, ещё по меньшей мере миллион погиб в результате косвенных факторов таких как голод и эпидемии. Однако, именно Наполеон стал автором и инициатором принятия так называемого «Кодекса Наполеона». Это фундаментальный законодательный акт Франции, представляющий собой масштабную кодификацию гражданского права и давший мощный толчок для последующего кодификационного процесса во многих странах мира. С изменениями и дополнениями этот документ действует и по сей день.

Адольф Гитлер — первая государственная антитабачная кампания.

Первая в новейшей истории государственная программа по борьбе с курением табака стартовала именно в нацистской Германии. В XX веке общественные кампании по борьбе с курением велись во многих странах, но государственную поддержку такая кампания получила впервые в Германии после прихода к власти национал-социалистов. Именно в Германии впервые были опробованы многие методы, которые применяются в настоящее время правительствами разных стран в борьбе с курением. Кампания опиралась также на личное отвращение Гитлера к табаку, а нацистское руководство всячески поощряло научные исследования последствий курения. Сама программа включала запрет на курение в трамваях, автобусах и электричках, ограничение количества сигарет в пайке солдат вермахта и увеличение налога на табак. По всей стране велась пропаганда отказа от курения. Были введены ограничения на рекламу табака, ограничен рацион табачных изделий, выделяемых для женщин, ограничено курение в ресторанах и кафе.

Аугусто Пиночет — влияние на чилийскую экономику.

За время правления чилийского диктатора, как минимум 3000 человек, относившихся к оппозиции и противникам его режима, просто исчезли. Ещё по 28 тысячам есть свидетельства арестов и жестоких пыток. Все они были идеологическими противниками, а значит врагами общества, как заявлял Пиночет. При социалистическом правительстве Сальвадора Альенде экономика Чили была вполне развитой для своего времени, однако, к 1972 году страна оказалась в застое, а инфляция выросла до 500% в своём пике. Пиночет, который пришёл к власти в 1973 году в результате вооружённого переворота при поддержке ЦРУ, вскоре после установления собственного правительства, набрал команду экономистов из Чикагского университета, чтобы восстановить экономику. Они предложили ряд мер, в том числе устранение торговых барьеров и государственного регулирования торговли, а также снижение налогов на прибыль и программу приватизации. То, что произошло дальше многие специалисты называют «Чилийским экономическим чудом» Инфляция снизилась с 375% в 1975 году до 9,9% в 1982 году. ВВП за несколько лет вырос на 10%. Большинство экономических реформ Пиночета, приведшие к общему экономическому росту, остаются актуальными в стране до сих пор.

Мухаммед Зия-уль-Хак — Бум пакистанской экономики.

Мухаммед Зия-уль-Хак был президентом Пакистана с 1978 по 1988 год. Желая укрепить своё положение во власти и в условиях сложной внутри- и внешнеполитической обстановки Зия-уль-Хак решил опереться на пакистанских исламистов из числа суннитов. В ответ на их требования «шариатизации» правительство в 1977—1979 годах приняло ряд законов, которые предусматривали применение традиционных исламских наказаний за преступления. Преследованиям подвергались многие женщины, меньшинства и политические диссиденты. В то же время экономика Пакистана переживала заметное оживление. За годы пребывания у власти Зия-уль-Хака, ВВП страны рос в среднем на 6% в год. Доходы от сельского хозяйства увеличивались на 4% в год, а от производства на 9% в год. Отчасти это было связано с некоторой либерализацией экономики, поощрявшей частную собственность. Несколько важных отраслей также были денационализированы. Много денег вкладывалось в развитие торговли.

Рафаэль Трухильо — Стабильность и процветание в стране.

Рафаэль Трухильо, также известный под псевдонимом «Шеф», был заметный доминиканским государственным и политическим деятелем. Официально президентский пост он занимал в 1930—1938 и 1942—1952 годах. Но фактически был правителем Доминиканской Республики с 1930 по 1961 год. Его правление, получившее название «эра Трухильо», считается одним из наиболее кровопролитных в истории Америки — по оценкам, он был ответственен за смерть более 50 тысяч человек, включая примерно 10 тысяч, погибших в этнических чистках в 1937, и характеризуется также культом его личности, в целом оцениваясь как более очевидная и жестокая диктатура, нежели другие подобные режимы того времени в Латинской Америке. C другой стороны, именно во время его правления Доминиканская Республика получила некоторый подъём в в уровне жизни населения. Были серьёзно улучшены санитарные условия, построены больницы, дороги и школы. Помимо этого Трухильо выплатил все внешние долги страны, построил множество общественных зданий и аэропортов. Британская энциклопедия говорит о нём как о «грамотным в бизнесе, способным в администрации и безжалостным в политике».

Периандр — Великие начинания.

Периандр известен как злой и своенравный тиран. Он правил в древнегреческом городе Коринфе с 627 по 585 годы до н. э. Согласно рассказам Геродота, когда Периандр занял трон, получив его в наследство от своего отца Кипсела, он послал гонца за советом к другому греческому тирану Фрасибулу Милетскому. Тот, приведя гонца на поле, начал срывать с поля самые высокие колоски, передав тем самым совет Периандру уничтожать всех выдающихся людей в городе. Тот именно так и поступил. Но, конечно же, он бы не оказался в этом списке, если бы у его правления не было другой стороны. Периандр начал чеканить монету, ввёл таможенные пошлины, основал сразу несколько колоний, серьёзно модернизировал Диолк — древний корабельный волок через Коринфский перешеек. В результате было создано что-то вроде рельсовой дороги из каменных плит с желобками, по которой корабли перевозили на повозках. Его строительство позволило получать сказочные барыши и полностью отменить налоги в самом Коринфе, так как альтернатив в плавании через Грецию по сути не было. Периандр был первым правителем, начавшим копать коринфский канал.

Хуйня какая то. Кадафи злодей говорят. Оппозицию мучил. Знаем мы эту оппозицию. Гитлер ещё веган был.

800к врачей? Т.е. там каждый 13 врач?

Что-то хреновый из Чингисхана тиран, судя по описанию.

У всех этих людей есть одна общая черта - бесконечная любовь и преданность своей стране и народу, что бы с другими они ни делали.

какая плюшь для блондинок из дома2 и прочих скорбных умом.

1. во всех растущих империях простой раб благодаря своим качествам мог подняться до небывалых высот - от европы до южной азии.

про свободу вероисповедания - известная мера при строительстве государства из покоренных народов малочисленными завоевателями. англичане поступали в индии так же и никто не считает это благом.

2. 10 дней элиты да всякие чиновники и жрецы праздновали самым пошлым образом - это доброе дело?

3. ой, в ливии построили водопровод на деньги от продажи нефти.

4. этот корсиканец плохо читал, а про необходимость кодификации говорили еще просветители, когда его папаша ебал коз в горах.

5. если учесть, что табак в германии не растет и на него нужно тратить золото. вы договоритесь до того, что организовав блокаду ленинграда он показывал пользу голодания и фитнеса.

6. странно, у соседей типа перу никакого американской мерзости не было, а живут так же как чили.

7. а после очистки от прироста населения окажется, что ввп страны не только рос хуже соседских индийского и иранского, но и просто не рос.

8. даже в американской колонии куба того времени прокладывали дороги, строили больницы и был некоторый рост жизни.

9. геродот - известнейший сказочник. делал ли это тот педиатр или группа педерастов - неизвестно.

ага, давайте вспомним сентябрь 1973 и как после этого Чили скатилась в помойку. Надо объективно рассматривать факты.

Зашибись статейка. С подтекстом - "Даже величайшие тираны делали что-то доброе. А Сталин ваш - х. "

Диктатура по-джентльменски

Автор: Роман Воронов.

Огромной проблемой большинства африканских диктаторов было то, что они абсолютно не умели себя вести в приличном обществе. Всё время их заносило куда-то не туда. То людей едят, то расчленёнкой увлекаются — как будто не в Африке, а в Питере каком живут — то деньги в земле гноят, то президентов соседних стран на кулаках разобраться вызовут. Жутко невоспитанный контингент. Вот то ли дело Хастингс Банда — парень в костюме-тройке, а снять — кто будет? Интеллектуал, эрудит, президент. Даже доктором Бандой его зовут не просто так, он и правда MD. А ещё Хастингс Камузу Банда в течение 30 лет был бессменным главой Малави.

Прежде чем говорить об этом незаурядном политическом деятеле — немного географии, чтобы вспомнить, где это самое Малави вообще находится. Небольшое государство в юго-восточной Африке, вытянутое вдоль озера Ньяса и зажатое между более крупными Мозамбиком, Танзанией и Замбией. Имеется полный набор африканского неудачника: выход к морю отсутствует, ничего сильно интересного из полезных ископаемых нет (что по всей Африке, где ни копни, там что-то ценное и найдёшь — миф), зато в избытке муха цеце (а значит никакого серьёзного скотоводства). Европейцы за эту территорию взялись достаточно поздно — португальцев она не заинтересовала, а вот англичане после путешествий Джонатана Ливингстона решили её освоить в рамках создания единого пояса владений от Египта до Южной Африки. В 1891 году была создана Британская Центральная Африка, а в 1907 году эту громоздкую конструкцию заменили на более благозвучное Ньясаленд, в честь одного из крупнейших озёр Африки.

Федерация Родезии и Ньясаленда.

Вот в центральной части этого британского протектората и появился на свет то ли в 1896, то ли в 1898 году Камузу Банда. Мальчик был достаточно смышлёным и имел незаурядную тягу к учёбе. По большей части именно это в дальнейшем будет выделять его на фоне малограмотных персонажей вроде Амина, Мобуту или Нгемы. Начал он с обычной миссионерской школы, во время обучения в которой и был крещён, получив имя Хастингс. Далее работал на шахте в Трансваале, где судьба свела его с методистским епископом Уильямом Текумсе Верноном. Американец предлагает Хастингсу продолжить образование в США, необходимо только добраться туда. Некоторые сбережения у целеустремлённого Банды были, и он покидает родину, как оказалось, надолго. Сначала он учился в чёрном колледже в Уилберфорсе, Огайо, потом поступил в Университет Индианы, откуда перешёл в Чикагский университет, в котором занимался историей и этнографией, получив по окончании степень бакалавра философии. Харизматичный молодой африканец пользуется популярностью — антропология в это время на взлёте, а он просто кладезь информации по своему региону. Хастингс Банда пишет несколько эссе и книг по родному народу чава и в целом Ньясаленду. Его тепло принимают в научных кругах, и не обделяют поддержкой благотворители. При этом Банда прекрасно понимает, что всю жизнь ему с истории нормально кормиться не получится, поэтому решает получить ещё и весьма актуальное в его родных местах медицинское образование. Решено — получено. Сначала медицинский колледж в Нэшвилле, потом университет в Эдинбурге. Таким образом, он становится самым образованным уроженцем Ньясаленда. Во время обучения в Эдинбурге он даже получает стипендию от протектората, взамен которой ожидается, что он вернётся в родные края. Но в Африку новоявленного доктора Банду как-то не тянет. Собственная медицинская практика и курсы по лечению тропических болезней в Эдинбурге привлекают его заметно больше. Банде уже больше 40 лет, но он не впадает в кризис среднего возраста — работает врачом, влипает в скандал с соблазнённой пациенткой, которую, по слухам, бросил с новорожденным ребёнком и даже в Африку возвращается. Только не в Ньясаленд, куда его активно звали, а в Гану, где опять-таки ведёт частную практику. При этом на родине он фигура известная, причём не только как интеллектуал, но и как политический деятель. Банда принимает участие в конгрессах, посвящённых вопросам колоний, поддерживает связь со сторонниками независимости, активно выступает против идеи создания Федерации Родезии и Ньясаленда, которую называет не иначе как «дурацкой федерацией». Он небезосновательно полагает, что в данном объединении Ньясаленд всегда будет на правах бедного родственника в сравнении с более крупными и сильными Северной и Южной Родезиями (нынешними Замбией и Зимбабве). Правда, в 1953 году федерация всё равно была создана.

Хастингс Банда во время учёбы в США.

Тем временем процесс деколонизации активно набирает обороты. Становится понятно, что и Ньясаленду пора идти этим путём. Местным борцам за независимость категорически не хватает нормального лидера, и они несколько лет подряд обхаживают доктора Банду, всячески убеждая и умоляя его вернуться на родину. И наконец в 1958 году этот момент настал. Главный интеллектуал Ньясаленда сходу влился в политическую жизнь протектората — он возглавляет Африканский национальный конгресс Ньясаленда, после чего раскручивает мощную кампанию гражданского неповиновения. Его речи с призывами к независимости пользуются огромной популярностью, несмотря даже на то, что частенько ему приходится прибегать к помощи переводчика. За три с лишним десятка лет отлучки Банда практически отвык говорить на родном языке чева. Он требует, чтобы большинство мест в Законодательном собрании принадлежало африканцам, а когда получает отказ, то инициирует беспорядки. В марте 1959 года в Ньясаленде вводят чрезвычайное положение, родезийские войска быстро наводят порядок, а Банда отправляется в тюрьму в компании пары тысяч сторонников. Но продлится его заключение недолго — 3 февраля в Кейптауне прозвучала речь английского премьера Гарольда Макмиллана, провозгласившего, что над Африкой подул «ветер перемен». Великобритания начала паковать чемоданы, собираясь покинуть чёрный континент. Хастингса Банду освобождают из тюрьмы и возвращают в политику; по сути уже понятно, что дальше вести дела англичане будут в основном с этим джентльменом. На остатках конгресса он создаёт новую партию, которую называет Партия «Конгресс Малави» (ПКМ), с которой в 1961 году идёт на выборы. ПКМ уверенно побеждает, а Хастингс Банда становится министром земли, природных ресурсов и местного самоуправления. Фактически это была должность главы правительства. Официально премьер-министром он становится 31 декабря 1963 года, когда была упразднена Федерация Родезии и Ньясаленда. А уже 6 июля 1964 года Банда занимает должность президента независимого Малави. Теперь в его жизни очень-очень долго не будет никаких кадровых изменений.

Независимое Малави

Хастингс Банда в этот момент уже не молод, ему то ли 66, то ли вообще 68 лет, но энергично взяться за дело ему это не мешает. Президент личным выбором определяет название новой страны — Малави. Такое название носит озеро Ньяса на одном из местных диалектов, и президенту оно понравилось — благозвучное и явно разрывает связь с колониальным прошлым. Далее Банда начинает наводить в стране жёсткие порядки. Парламент сразу почувствовал, что пахнет жареным, и буквально через месяц после обретения независимости попытался ограничить полномочия президента, но попытка провалилась, а четверо министров были вынуждены бежать из страны, опасаясь расправы. Единственной партией в стране была объявлена ПКМ, всему взрослому населению страны было поручено в обязательном порядке в неё вступить. Требование было не показным, партийный билет стал обязательным для ношения документом. Его наличие на улицах регулярно проверяли — либо полиция, либо «Юные Пионеры Малави». Основанные ещё в 1963 году, «Пионеры» были военизированной молодёжной организацией: с одной стороны, они напоминали китайских хунвейбинов, с другой — советских дружинников, только с сильно расширенными полномочиями. Они могли быть вооружены, им позволялось вести дознание и даже некое подобие оперативно-розыскной деятельности в виде слежки и тайного наблюдения. В дальнейшем из них часто набирались сотрудники для государственных и силовых структур. В руках «Пионеров» же находилась и выдача партийных билетов, на чём они неплохо зарабатывали, иногда продавая документы даже ещё не родившимся детям. В основном на «Пионерах» же лежало и обеспечение внешних проявлений политики камузуизма — идеологии, основанной на идеях Банды.

Юные пионеры Малави

Юные Пионеры Малави за работой.

А таковых было немало — Хастингс Банда взял курс на построение в стране христианско-консервативного общества, так что различных новомодных веяний не одобрял. В стране был введён жёсткий дресс-код в плане одежды и вообще внешнего вида. Для женщин под запретом были прозрачная одежда, брюки, юбки и платья выше колена, декольте. При этом Банда всячески подчёркивал, что это не для угнетения женщин, а для воспитания у мужчин уважения к ним. Он вообще всячески поддерживал эмансипацию и равноправие, причём подтверждая это делами в плане доступа к образованию и карьерному росту. Равноправие значит равноправие, так что мужчинам от него тоже доставалось, тут он особо отрывался на причёсках — под запрет попали длинные волосы, они должны были быть не ниже воротничка рубашки. Обладателя излишне пышной шевелюры могли остановить на улице полицейские или пионеры, а дальше под настроение — либо тут же и обкромсать, либо вежливо препроводить в парикмахерскую. Кроме того, под запретом оказались брюки-клёш и любые проявления субкультуры хиппи, к которой Банда питал отдельную нелюбовь, считая её проявлением распущенности и коммунизма (такая вот ирония). Касались все эти запреты и иностранцев — в аэропорту висели соответствующие предупреждения, и все прибывшие должны были привести себя в соответствующий вид. Специально для этого были устроены магазины, кабинки для переодевания и парикмахерская. Правда, как это водится, без двойных стандартов не обошлось — на территории курортов и национальных парков можно было без особых ограничений ходить в шортах, мини-юбках и бикини. Для и без того небогатой страны ограничивать туристов было бы совсем уж нерационально.

Хастингса Банду огорчает существование хиппи

Где стригущие на улице волосатиков дружинники, там должны найтись и худсоветы. И действительно, в наличии имеется. Правда, с совсем уж неприкрытым названием «Совет по цензуре Малави» — Банда не видел причин стесняться правды. Через Совет проходили все фильмы перед показом в кинотеатрах. Каждая копия правилась и получала специальное разрешение на показ. Вырезали всю аморалку, вплоть до таких разнузданных сцен, как поцелуи законных супругов. Само собой, вся эротическая литература попала в разряд запрещённой, в компании с коммунистической. Запрет этих двух категорий, а также путеводителей, был безусловным, всё остальное правилось — местные издания редактировались, а из иностранных вырезали лишнее. В прямом смысле, бритвой. По книгам тоже прошлись, особенно по историческим — Банда всё-таки сам был историк и понимал, что вредное это чтиво, нечего, лучше сжечь от греха подальше. В плане СМИ выбор был примерно как среди партий — одна радиостанция, одна ежедневная газета, одна еженедельная. Телевидение Банда счёл лишним и от организации отказался. Запрета на телевизоры не было, как не было и смысла в них. Только с начала 80-х их начали завозить вместе с видеомагнитофонами и контрабандными кассетами. У богатых малавийцев наконец-то появился доступ к боевикам и порнушке.

Обычный малавийский базар 70-х годов.

Само собой, не обошлось и без культа личности — в любом официальном учреждении должен был висеть портрет президента. Причём ни в коем случае выше него не должно было быть каких-то других портретов, картин или часов. В каждом городе президента встречала специальная делегация с хлебом-солью, точнее — со специально подготовленным представлением. В общем, всё как у людей. Свой подход к управлению страной Банда обозначил прямо: «Всё — моё дело. Всё. Всё, что я говорю, — закон, буквально закон». По конституции 1966 года Банда был избран президентом на пятилетний срок, а в 1970 году решил, что переизбираться будет лишней суетой — съезд ПКМ объявил его пожизненным президентом. На следующий год это решение подтвердил парламент, попутно выдав звучный титул, полностью звучащий как «Его Превосходительство пожизненный президент Республики Малави, Нгвази доктор Хастингс Камузу Банда». Нгази на языке чева — это чрезвычайно пафосное наименование: «великий вождь», «великий лев», «победитель победителей» и всё в этом духе. Само собой, по конституции государство Малави было демократической республикой, но мало ли что там в конституции написано. Всё то, что Штази приписывалось, местная контрразведка смогла реализовать на деле — полный контроль над почтой и телефонными линиями. Все подозрительные письма вскрывались, все переговоры прослушивались. Не то чтобы это была какая-то суперспецслужба, просто интенсивность пользования связью была столь низкая, что контролировать её особых проблем не составляло. Конечно же это подкреплялось поощрением доносов, а по стране была создана широкая сеть осведомителей. Критика президента очень часто заканчивалась печально — люди исчезали или умирали при подозрительных обстоятельствах. Когда в 1983 году четверо министров высказались в поддержку многопартийности, их посадили в машину и отправили на допрос в соседний город. По пути машина абсолютно внезапно перевернулась, и все четверо погибли. Правда, по странному стечению обстоятельств, водитель не пострадал, а погибшим в голову были вбиты колья, но это сочли незначительной мелочью и ночью закопали их в закрытых гробах по личному приказу президента. Кроме политических противников доставалось также некоторым народностям, находившимся в конфликте с чева, из которых происходил президент. Запрещалось обучение и литература на их языках. И, естественно, Банда, имевший хорошее гуманитарное образование, не мог пройти мимо вопросов религии — основными преференциями пользовалась христианская церковь (при этом больше половины населения — мусульмане), но даже им требовалось особое разрешение президента на открытие новых храмов и крупные мероприятия. Некоторые религиозные группы вообще попали под запрет, например, «Свидетели Иеговы» (в любой непонятной ситуации запрещай «Свидетелей Иеговы», лишним не будет). На фоне лидеров по континенту Хастингс Банда, конечно, не впечатляет, но, по разным оценкам, от 6 до 20 тысяч уничтоженных противников режима за ним числится. При этом с европейскими государствами он старался не ссориться, и иностранцев обычно не трогали, в основном просто депортировали, закрывая въезд на будущее.

Пожизненный президент

Королева Елизавета II с Хастингсом Бандой на смотре Малавийской гвардии.

Стильный и довольный Хастингс Банда демонстрирует свою гвардию принцу Чарльзу.

При этом первый президент Малави всерьёз пытался заняться экономическим развитием страны. Он чрезвычайно увлекался экономическими теориями Уолта Ростоу, что было вполне логично для африканского консерватора-антикоммуниста. В соответствии с этими идеями он выбрал для страны модель догоняющего общества, развивающегося за счёт импортозамещающей индустриализации. Развитие собственных производств, ослабление связей с бывшей метрополией, подготовка сил для качественного скачка на новый уровень — в общем, догнать и перегнать. Звучало красиво, но получилось как-то не очень — никакой серьёзной промышленности создано не было, зато ещё больше усилилась зависимость от сельскохозяйственного экспорта, страна вышла на второе место по чаю и табаку после Кении. По сути вся промышленность Малави — это обработка тех самых чая и табака, и сосредоточена она, внезапно, в руках весьма ограниченного круга лиц. В чьих руках она была при президенте Банде, думаю, догадаться не трудно. В конечном итоге, к началу 80-х годов очередной мировой финансовый кризис окончательно прихлопнул эту малоэффективную изолированную экономику, после чего Банде пришлось идти на поклон к МВФ и устраивать в стране реформы. Более или менее успешной отраслью оказался только туризм — у Малави чрезвычайно красивая природа, отличный климат и озеро Ньяса под боком, так что все задатки были. Страна даже получила прозвище «Тёплое сердце Африки» за тот самый мягкий климат, гостеприимство местных жителей и безопасность.

Страна действительно красивая

Отдельная история у Банды вышла с образованием. Опять-таки, задумка была отличная — президент заявил, что ему пришлось для получения образования провести долгие годы за границей, для своих же детей (которых у него, кстати, не было официально) он такого не хочет. Неподалёку от Касунгу, родного города Банды, была основана Академия Камузу — колледж, который должен был стать «Итоном Африки». В него были приглашены иностранные преподаватели, студенты изучали латынь и греческий наряду с другими дисциплинами, говорить на местных наречиях в стенах колледжа было строжайше запрещено. Уровень образования в академии действительно оказался очень высоким, она стала настоящей кузницей элиты Малави, да и из соседних стран в неё приезжали учиться. Только вот один момент — затея оказалась жутко дорогая. По сути академия пожирала практически весь бюджет, выделяемый на образование, а остальным доставались жалкие крохи. Школ было немного, и большая часть детей их не посещала. Даже в наше время грамотность только-только переползла отметку в 60%.

Академия Камузу

Столь же последовательной с одной стороны, но со странными заносами с другой, была и внешняя политика Хастингса Банды. Главной чертой его правления был ярый антикоммунизм. Банда категорически отказывался устанавливать дипломатические отношения с СССР и его европейскими союзниками. Исключения были сделаны только для тех стран, с чьими лидерами у него были в чём-то схожие взгляды — Румынии и Албании. Кроме того, были установлены отношения с КНДР. В общем, собрал коллекцию самых одиозных лидеров соцлагеря — Ким Ир Сен, Николае Чаушеску и Энвер Ходжа. Организация африканского единства регулярно угрожала исключить Малави, потому что Хастингс Банда и там всё время выделялся. Все осуждают войну во Вьетнаме — он выражает США свою поддержку. Все разрывают отношения с ЮАР — он наоборот углубляет сотрудничество (более того, после падения режима апартеида он сможет и с Манделой найти общий язык). Все осуждают Южную Родезию — он опять-таки поддерживает. И португальский Мозамбик тоже. С Мозамбиком вообще вышел театр абсурда — сначала Малави поддерживала там португальцев, ну, это ожидаемо, учитывая социалистическую ориентацию движения ФРЕЛИМО. А дальше, когда сцепились ФРЕЛИМО и РЕНАМО, всё стало сложнее — Банда пообещал поддержку армии Малави лидеру ФРЕЛИМО Саморе Машелу и слово сдержал. Но о «Пионерах Малави» речи не шло, так что им он приказал поддерживать силы РЕНАМО. В итоге сложилась парадоксальная ситуация, когда армия поддерживает одну сторону конфликта, а военизированные подразделения — другую. Периодически это приводило даже к стычкам между различными структурами, принадлежащими Малави. Военные, кстати, затаили за это серьёзную обиду.

Военный парад. Малави. 1970 год

Хастингс Банда в Иерусалиме. 1968 год.

А мир тем временем решил серьёзно поменяться. Холодная война взяла, да и закончилась. И Хастингс Банда стал просто-напросто не нужен. Закрывать глаза на очередного местечкового диктатора только за то, что «это наш сукин сын», стало как-то неуместно. И Малави перекрыли все каналы финансовой помощи, без которых стало совсем туго. Само собой, были выдвинуты требования в плане демократизации, прозрачности и прочего. В общем западные страны толсто намекали престарелому президенту, что он несколько засиделся. А потом удар в спину прилетел оттуда, откуда его Банда уж точно не ждал — епископы всячески обласканной им католической церкви выпустили пастырское письмо с жёсткой критикой режима. На улицы вышли студенты, начались беспорядки. Банда приказал арестовать лидеров протестов, но это не помогло. К внутреннему присоединяется и внешнее давление со стороны международных организаций и некоторых государств. Пришлось идти на уступки и проводить референдум о введении многопартийной системы — 14 июня 1993 года за её введение высказалось 64% населения. Начинают появляться новые партии, собирается специальная ассамблея, решением которой Банда был лишён титула пожизненного президента. Армия Малави, припомнив старые обиды, провела операцию «Бвезани», целью которой было разоружение «Пионеров Малави». Передача власти в принципе проходила мирно, но исключить румынский вариант противостояния армии с параллельными структурами от греха подальше было надо. Тем более, что «Пионеры» насчитывали до 6 тысяч неплохо подготовленных бойцов, сила по меркам небольшого африканского государства более чем серьёзная. Операция прошла спокойно и без эксцессов.

Протесты 1992 года

Несмотря на проблемы со здоровьем и возраст в 96 лет, Хастингс Банда баллотировался на первых демократических выборах стране, однако проиграл их Элсону Бакили Мулузи, представителю одного из нацменьшинств и мусульманину. В 1995 году Хастингса Банду попытались судить за убийство министров в 1983 году, но он был оправдан из-за отсутствия улик. Умер он в 1997 году в Йоханнесбурге в возрасте предположительно 99 лет. В Малави прошли пышные похороны, но на этом всё не закончилось. Через десять лет был возведён мавзолей, куда было перенесено тело первого президента Малави, а в 2009 году была установлена бронзовая статуя Банды.

Статуя Хастингса Банды в Лилонгве, столице Малави

Доктор Хастингс Банда сильно выбивается из привычного нам образа африканского диктатора: костюм-тройка, классические шляпы, трость, широкая улыбка — за этим образом добродушного чёрного дядюшки скрывался человек, установивший один из самых жёстких авторитарных режимов на африканском континенте. Сейчас Малави — это одна из беднейших стран в мире: слабая экономика, плохое образование, более 10% населения ВИЧ-инфицировано, периодически возникает угроза голода в отдельных областях. Пожалуй, главной его заслугой было то, что за 30 лет правления в Малави не было ни гражданских войн, ни революций, ни военных переворотов. Попытка же построения самодостаточного государства, способного догнать западные страны, у Хастингса Банды с треском провалилась, но, несмотря на это, первый президент до сих пор пользуется в стране немалым уважением.

Мавзолей Хастингса Банды

Автор: Роман Воронов.

А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.

Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.

При переводе делайте пометку "С Пикабу от . ", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!

Подробный список пришедших нам донатов вот тут.

Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!

Диктатор, который не умел писать

Автор: Роман Воронов.

Африканские диктаторы. Это словосочетание сразу вызывает в памяти немало весьма одиозных персонажей. Это и непременный «последний король Шотландии» Иди Амин, и пионер-каннибал Жан Бедель Бокасса, и Мобуту Сесе Секо в леопардовой шапочке, и казавшийся вечным Роберт Мугабе. Все эти выдающиеся господа были персонами яркими, любящими внимание и пользуются вполне заслуженной известностью. Но на них список далеко не исчерпывается, в тени звёзд репрессий и диктатуры притаились зачастую ещё более зловещие фигуры. Одна из них способна сравниться не с кем-нибудь, а с самим Пол Потом. Это первый президент Экваториальной Гвинеи — Франсиско Масиас Нгема.

Франсиско Масиас Нгема в 1968 году

Родился он в 1924 году в континентальной части Испанской Гвинеи. Происходил он из семьи уважаемого человека — его отец был колдуном-знахарем. В дальнейшем происхождение ещё сыграет роль в его судьбе, но вот в детстве ему этим воспользоваться не удалось, отца он потерял рано. Тот вступил в конфликт с колониальным чиновником и был убит на глазах сына. По одним данным застрелен, по другим — испанец просто забил его до смерти. Неделю спустя он стал круглым сиротой — мать покончила с собой, видимо, не выдержав перспективы в одиночку воспитывать 11 детей. Выводы из этой ситуации Масиас сделал довольно неожиданные — он решил не тратить время на учёбу, а попытаться пробиться через поддержку испанской администрации. Он ходил на митинги в поддержку испанского господства в Гвинее, всячески прославлял Испанию и утверждал, что процветание его родины возможно только в колониальном статусе. Колонизаторам пришлась по душе позиция молодого гвинейца, и он смог успешно сдать экзамены для поступления на государственную службу. Видимо, испанцам очень нужны были верные люди, потому что Нгема был недоучкой, который плохо читал и так никогда и не научился писать. Экзамены ему зачли то ли с третьего, то ли с пятого раза, но своего он добился.

Карта Экваториальной Гвинеи

Небольшая испанская колония вообще очень сильно страдала от кадрового голода. Не хватало и рабочих рук на плантациях какао, и образованных сотрудников для администрации. Постоянно приходилось вербовать рабочих то в Нигерии, то в Камеруне, что не особо приветствовалось их хозяевами. Для местного населения, впрочем, это было скорее плюсом — испанцы в основном нормально относились к жителям колонии и особых притеснений не чинили. Да и поводов как-то не было, к моменту начала деколонизации Гвинея уже больше 30 лет считалась полностью умиротворённой, вооружённых конфликтов не было, а случай с отцом Нгемы был скорее исключением, чем нормой жизни. Тем более, что создать серьёзные пограничные заслоны небогатая в целом Испания тоже не могла. Соответственно, и удерживать население от разбегания в разные стороны можно было скорее пряниками, чем кнутами. Доходы населения росли, условия работы были вполне сносными, была выстроена неплохая система здравоохранения, а по уровню грамотности Гвинея была в числе лидеров на континенте.

На этом фоне успешно продвигалась и карьера Масиаса Нгемы. В 1960 году он даже умудрился стать алькальдом (мэром) родного города. Хитрый и беспринципный недоучка резко поменял свои убеждения в начале 60-х годов, когда в стране начало набирать популярность антиколониальное движение. Сначала он примыкает к националистам, потом создаёт свою партию, уходит из неё, разругавшись с соратниками, снова мечется между умеренными и радикальными националистами. Тем не менее, всегда на виду и набирает популярность. Несмотря на недостаток образования, ему не занимать харизмы и ораторских талантов. При всём при этом он умудряется оставаться в неплохих отношениях с испанской администрацией, входит в состав переходного правительства и даже отправляется на переговоры в Испанию. Там его всерьёз рассматривают в качестве главы страны. Кандидатура кажется вполне логичной — недалёкий, необразованный негр выглядит идеальной фигурой на роль марионетки. В самой Гвинее существует похожее мнение — многим кажется, что при марионеточном правлении Франсиско Нгемы мало что поменяется, просто значительная часть денег будет не отправляться в Испанию, а распределяться среди новой местной элиты. И те, и другие жестоко ошибались.

Выступление Нгемы перед народом

В 1968 году испанцы соглашаются предоставить Экваториальной Гвинее независимость. Не то чтобы испанцы хотели отказаться от довольно выгодной колонии, но ввязываться в возможную колониальную войну им не хотелось от слова совсем, да и Франко старался соблюдать приличия. При этом война была вполне возможна, потому что националисты набирали популярность в стране, а получить поддержку от СССР для африканских стран тогда не было проблемой. Победить на объявленных президентских выборах не составило для Нгемы особой проблемы. В своей первой речи он объявляет о желании развивать экономику страны и сразу же рьяно берётся за это. Первым делом Нгема объявляет испанцев врагами государства. Их начинают избивать и убивать на улицах, грабят дома и принадлежащие им предприятия. Испания пытается организовать переворот, чтобы защитить своих граждан, но эта попытка проваливается. В ответ Нгема ещё больше усиливает репрессии против иностранцев и вдобавок жалуется в ООН. Под давлением организации испанские войска окончательно покидают страну, а вместе с ними и почти все европейцы. После этого отношения с западными странами были демонстративно разорваны. Вместе с тем Нгема понимает, что без иностранной поддержки ему не выстоять, так что обращается за помощью к Советскому Союзу. Для этого ему пришлось немного переобуться в прыжке, потому что ранее он клеймил «марксизм» одной из форм колониализма, но опытному проныре было не привыкать. С Союзом подписывается торговый договор — Экваториальная Гвинея получила стабильного покупателя на своё какао, а взамен предоставила исключительные права на рыболовство в своих водах, военно-морскую базу и бывший испанский аэропорт. Эту инфраструктуру СССР и Куба потом активно использовали для военных поставок в Анголу, закрывая при этом глаза на происходящее в стране. Ровно так же, как и эмиссары из КНДР, с которой установились наиболее тесные отношения.

А события в Экваториальной Гвинее происходили жуткие. Нгема не ограничился гонениями на испанцев, местным тоже досталось по полной программе. Для начала он решил, что выборы и многопартийность — это всё глупости, одной партии будет вполне достаточно. При этом членство в «Единой национальной партии трудящихся» стало обязательным, вплоть до того, что полицейские на улицах проверяли у прохожих наличие партбилета. С политическими противниками не церемонились — кто-то бесследно исчезал, а кого-то просто, не стесняясь, убивали. Со сторонниками, вызвавшими подозрения — аналогично. Большая часть министров также была казнена, их заменили сплошь родственники президента. По образцу Мао, которого Нгема чрезвычайно уважал, была создана и молодёжная организация «Молодёжь на марше с Масиасом», своего рода африканские хунвейбины, которые начали с гонений на испанцев, а потом переключились на земляков. Активно использовались в репрессиях армия и полиция, командование которых было составлено из родственников президента. Например, именно солдаты расстреливали согнанных на стадион в городе Малабо противников Нгемы. Из динамиков стадиона в это время звучала песня «Those Were the Days» в исполнении Мэри Хопкин. Так что Пиночет не был первооткрывателем в подобном нецелевом использовании стадионов.

Та самая песня на мотив романса «Дорогой длинною»

Франсиско Нгема предвосхитил своими действиями визитные карточки не только Пиночета, но и Пол Пота, за несколько лет до него начав вырезать интеллектуальную элиту своей страны. Закрывались школы по всей стране, техникумы и университеты были запрещены. Причём немногочисленные оставшиеся школы были исключительно государственными, частное образование было запрещено отдельным указом. Само употребление слова «интеллектуал» каралось смертью. Нгема дошёл до того, что запретил ношение очков, поскольку считал их способом поиздеваться над рабочими. Также были закрыты все библиотеки, запрещена литературная деятельность, за занятие журналистикой, как и за многое другое, следовала смертная казнь. Передачи на радио подвергались жестокой цензуре, любая информация обязана была прославлять президента и государство под его управлением. Под особый запрет попала европейская медицина, теперь лечиться можно было только у местных знахарей. Все эти мероприятия окончательно добили интеллектуальную и культурную жизнь страны, которая и так сильно пострадала от изгнания испанцев, составлявших большинство специалистов. Данная политика получит в дальнейшем название «Преднамеренный культурный регресс». Отдельно досталось церкви, осуждавшей массовые убийства. Большая часть церквей была закрыта, а священнослужители уничтожены. Официально было провозглашено: «Нет другого Бога, кроме Масиаса Нгемы».

Этот девиз стал логичным завершением формировавшегося культа личности диктатора. Начав в 1971 году с указа 415, изменившего конституцию и передавшего ему все мыслимые и немыслимые полномочия в стране, Нгема не остановился. В 1971 году было введено наказание за угрозы президенту, думаю, уже понятно какое. За оскорбление президента, впрочем, наказание было относительно гуманным по местным меркам – 30 лет тюрьмы. В 1972 году Нгема провозглашает себя пожизненным президентом и, нисколько не стесняясь, «Уникальным чудом света». В следующем году он окончательно отменяет конституцию, но, видимо для порядка, проводит свои выборы на пост пожизненного президента. На которых, естественно, побеждает с результатом 99%. В 1976 году Нгема приказывает сменить все христианские имена на традиционные. Безумие диктатора прогрессирует. Причём тут это не фигура речи — имеются документальные подтверждения лечения Нгемы в Испании от паранойи в период перед избранием его президентом. Дальше он мало того, что на лечение забил, так ещё и усугублял состояние, регулярно закидываясь местными психоделиками, вызывающими галлюцинации и ещё глубже загонявшими диктатора в параноидальный штопор.

Этому способствует то, что экономика страны начинает трещать по швам. Изгнание испанских специалистов усугубилось тем, что Нгема выгнал и нигерийских рабочих. Без них полноценная обработка плантаций какао была невозможна. Более того, никаких планов развития страны не существовало, не было даже системы учёта государственных средств. Практически все экономисты были уничтожены. Пытавшийся протестовать председатель центрального банка также был убит. После этого Нгема перевёз все деньги из банка в свою резиденцию. Там часть из них он спрятал под кроватью, а часть закопал в банановой роще по соседству, где они благополучно и сгнили в земле. Находясь большую часть времени под веществами, Нгема вспомнил своё происхождение и искренне уверовал в свои магические способности. Решив, что негоже такой силе пропадать зря, он приказал закрыть единственную электростанцию, пообещав обеспечить электричество при помощи своей магии. Но то ли пентаграммы у него по накурке кривые выходили, то ли Меркурий был ретроградный, в общем не сложилось, страна погрузилась во тьму. Возникали перебои с продуктами и питьевой водой, многие лавки закрывались — просто не было товаров, чтобы торговать. Страна, уровень доходов в которой на момент обретения независимости был в числе лидеров по континенту, стремительно нищала.

И без того небольшое население стремительно уменьшалось. Любое неповиновение жесточайше пресекалось — устраивались карательные операции, в ходе которых солдаты сжигали деревни, а их жителей вырезали подчистую. Многие пытались бежать из страны, но это было непросто — большинство лодок было уничтожено (особенно на острове Фернандо-По, переименованном в честь диктатора в Масиас-Ньема-Бийого), единственное крупное шоссе в Габон было густо усеяно минами. Беженцам приходилось продираться через густые джунгли, где многие их них погибали. При этом понять, сколько людей в стране, было толком невозможно. Сам диктатор называл абсолютно нереальную цифру в миллион человек, главный статистик в своём отчёте занизил её более чем в четыре раза. Естественно, президент обиделся на такое неуважение и приказал отрубить статистику руки и ноги, мотивируя это тем, что теперь он возможно научится считать. Ситуация меж тем реально складывалась катастрофическая. Из примерно 300 тысяч человек населения погибло по разным данным от 50 до 80 тысяч, ещё более ста тысяч бежали в соседние страны. Таким образом, страна потеряла почти 2/3 населения за 10 лет, до четверти жителей были физически уничтожены. В процентном соотношении это больше, чем у Пол Пота в Кампучии. Значительная часть людей уже даже не пыталась сопротивляться, объятые ужасом, они всерьёз верили, что Нгема на самом деле сильный колдун, неуязвимый и способный смертельно проклясть любого.

Теодоро Обианг Нгема

Фатальную ошибку Нгема допустил, когда начал репрессии против членов своей же семьи, большинство из которых занимали важные посты в государстве. Кроме того, были расстреляны 11 офицеров Национальной гвардии, жаловавшиеся на невыплату зарплаты. Поняв, что дело стало совсем плохо и скоро может настать его очередь, действовать начал Теодоро Обианг Нгема, племянник Нгемы и по совместительству командир Национальной гвардии, а также кучи других структур. У него в подчинении находился батальон марокканских солдат, наиболее боеспособное подразделение, на которое к тому же не распространялось парализующее действие слухов о магии Нгемы. Обианг провозгласил возобновление отношений с Западом, отмену запрета на католическую церковь и массовую амнистию. Нгема к тому моменту успел надоесть уже всем, поэтому переворот получил с одной стороны финансовую поддержку от посольств США и Испании, а с другой стороны кубинская дворцовая стража вместо сопротивления помогла восставшим побыстрее занять президентскую резиденцию. Нгема прихватил с собой телохранителя и остатки казны, после чего сбежал в родную деревню, где у него был бункер и отряд лояльных ему солдат. Долго ему там просидеть не удалось, после непродолжительных боёв Национальная гвардия заняла деревню. Перед этим Нгема набил в пару чемоданов столько денег, сколько смог утащить, а остальное сжёг, после чего рванул в сторону границы с Камеруном. Несколько дней солдаты прочёсывали лес и в конце концов поймали беглого диктатора. Существует история, что в момент поимки он сидел под пальмой и поедал деньги из чемодана. Учитывая весьма плачевное психическое состояние Нгемы — в это вполне можно поверить.