Барышников: мы все когда-то будем расплачиваться

В августе в Латвийской национальной опере состоится премьера новой постановки с участием великого танцовщика Михаила Барышникова "Письмо к человеку". В основу спектакля легли дневники легендарного Вацлава Нижинского, а поставил его специально для Барышникова режиссер Роберт Уилсон, икона авангардного театра. По этому поводу Михаил Николаевич, который, как известно, совсем не жалует журналистов, нарушил молчание и поговорил с прессой. Пресс-конференция превратилась в разговор по душам.

Барышников много говорил о постановке, охотно и открыто отвечал на все вопросы журналистов, очень легко и непринужденно переходил с языка на язык. Ну, разве что, не говорил по-латышски. В самом начале беседы он сразу пошутил: "Вы не думайте, я отлично все понимаю по-латышски, только вот как та собака – понимать-то понимаю, но говорить не могу".

Когда он, отвечая на вопросы, перешел на русский, в паузе намекнул было переводчице, мол, переведите на латышский, чтобы все поняли. Из зала тут же донеслись голоса: "Все понимают!"

"Как это приятно, — тут же заулыбался Барышников, — как приятно, когда тебя понимают".

Спектакль "Письмо к человеку" — автобиографическое полотно, посвященное одному из самых известных на Западе танцовщиков Русского балета Дягилева и выдающемуся балетмейстеру, Вацлаву Нижинскому (1889-1950). Причем дневник, взятый за основу перформанса, Нижинский написал в 1919 году, когда его разум уже "давал течь". (Известно, что у Нижинского была констатирована шизофрения — ред.).

Хореограф известных балетных постановок "Весна священная", "Послеполуденный отдых фавна", "Игры" и "Тиль Уленшпигель" был, по мнению актера, основателем радикальной хореографии, основывающейся на собственных инстинктах, эротизме, глубинах подсознания.

"Фигура Нижинского – это всегда завораживающая провокация", — считает Барышников.

Артист рассказал, что в основе спектакля — дневники Нижинского, его манифест актера.

По словам Барышникова, это совсем не танцевальное шоу и не история о Нижинском.

"Да, будет много движения, но будут использованы голоса на английском и русском языке. 90% голосов — это голос Уилсона и женский голос актрисы Люсинды Чайлдс. Я тоже говорю в этой постановке. Наполовину это вообще импровизация, так что каждый раз мне интересно играть", — рассказывает Барышников.

"Спектакль еще совсем свежий, сыграно было всего 20-30 раз и пока я к нему привыкаю, вживаюсь в него. Это постановка об отношениях гениального танцовщика с богом, с жизнью, искусством, с семьей и с глубинами собственной души", — поясняет танцовщик.

В свое время Барышникову поступало предложение от Франко Дзефирелли об участии в большом голливудском фильме о Нижинском. И Ингмар Бергман был очень заинтересован делать свою картину о Нижинском. Но его отговорили. "Но я тогда все равно бы не мог такое играть, тем более с Бергманом! – говорит Барышников. — Для этого нужно быть очень хорошим актером. Хотя, конечно, жаль".

Барышников подчеркнул, что не намерен как-то имитировать движения и пластику Нижинского.

"Это не мое — меня другая физика, другое тело, все другое. Я использую белый грим. Это как у Мишеля Пикколи. Мы все в жизни играем в белых масках. Только на этих масках лучше проступают все эмоции, вся человеческая натура, пояснял Пикколи. Так и тут. Этот грим использует и Чаплин и многие другие, и когда один глаз моргает, а другой улыбается – это заметно", — отмечает Барышников.

Кстати, по словам артиста, это уже вторая его работа с Робертом Уилсоном. Первая – "Старуха", была создана на основе произведения Даниила Хармса, и в процессе этой работы и родилась идея сделать спектакль об искусстве и о легенде балетного искусства — Нижинском.

"Многие считают, что этот спектакль во многом "теплее", чем остальные постановки Уилсона. Не ищите там движения "Петрушки" или еще какие-то парафразы на Нижинского, однако в постановке есть наложения на его психологию – странную, темную, заторможенную. Из его дневника — когда актер соединяется со своим внутренним инстинктом движения", — рассказывает Барышников.

По словам артиста, Уилсон опирается на позицию и предложение драматурга, всегда выстраивает свое видение и не любит психологический театр.

"Он никогда не иллюстрирует "Травиату", не иллюстрирует, а строит то, что есть в драме по-своему. Делает свою параллельную историю, опираясь на сценарий", — говорит Барышников.

Артист рассказал, что Уилсон увлекся людьми, которые занимаются движением, постановкой танца после приезда из Техаса в Нью-Йорк, еще до поступления в архитектурный колледж.

"Боб к танцу всегда относится очень серьезно. Он его видит, как средство сильное и эмоциональное, но никогда не приближается к психологии. Его театр – это, скорее представление, чем переживание. Работа с Уилсоном – большой вызов для актера и большая проверка", — делится Барышников.

Михаил охарактеризовал режиссера как очень непростую творческую личность, требовательную и требующую подчинения.

"Он просит от актера полной готовности следовать за своей идеей. Создает такие рамки спектакля и такую структуру, где можно выражать себя и импровизировать, но в то же время требует полного подчинения и очень требователен к работе. Так что эта работа полностью отвечает видению самого Уилсона, его мышлению и логическому замыслу. И он всегда заставляет актера идти до самого конца в его психологической составляющей. С ним работать трудно, но мне нравится: ведь жизнь точно такая же", — заключает Барышников.

На вопрос, что общего у постановок "Бродский/Барышников" и "Письмо к человеку", актер ответил: "Разве что голоса. И там, и там звучит мой голос и русский текст. Но если в спектакле Алвиса Херманиса я любовно изображаю голос Бродского, то здесь я никого не изображаю. В этом спектакле я ищу самого себя в этих широтах".

На вопрос Sputnik о дальнейшей судьбе спектакля и о том, не ли желания поработать еще с Алвисом Херманисом, Барышников заявил, что Бродский/Барышников" уже показали его в Израиле и в Нью-Йорке, посмотреть его приезжает много продюсеров из Европы и есть идея перевести его на английский.