Суд над желтоксановцами: последнее письмо Кайрата Рыскулбекова

30 лет назад, 25 мая 1987 года, в Алма-Ате начался суд над участниками декабрьских событий Рыскулбековым, Ташеновым, Кузембаевым, Тайджумаевым, Копесбаевым

На снимке: подсудимые на процессе по делу желтоксановцами, второй справа – Кайрат Рыскулбеков. Алма-Ата, июнь 1987 года.

Однажды, приводя в порядок свой архив, натолкнулся на номер студенческого еженедельника «Горизонт» от 8 декабря 1990 года. На пятой полосе там был опубликован материал «Бог мне свидетель – я не убийца! Последнее письмо Кайрата Рыскулбекова» за подписью журналистов Карлыгаш ЕЖЕНОВОЙ (ныне главный редактор интернет-портала Exclusive.kz) и Кайрата БЕГАЛИНА (сегодня – ученый-археолог, автор нескольких книг).

Корреспонденты нашли последнее послание РЫСКУЛБЕКОВА в материалах комиссии Мухтара ШАХАНОВА, расследовавшей обстоятельства декабрьского бунта. Оно было написано по-казахски, на русский его перевела Карлыгаш.

«Здравствуйте, дорогие мама, родные сестра, братья, снохи и два моих сладких, как мёд, малыша.

Не спрашиваю о вашем здоровье, о том, как вы живёте. Всё равно эта проклятая судьба распорядится так, что я не узнаю об этом. И на том, и на этом свете единственное, о чём буду молить Бога, так это о вашем здоровье, благополучии. Словом, чтобы у вас всё было хорошо.

Вы, наверное, уже знаете последние новости (о замене расстрела лишением свободы на 20 лет. – В. Б.) и успели обрадоваться. Тем не менее, обо всём хочу рассказать сам.

Как когда-то по доносу какого-то подлеца все печали, тоска и несчастья обрушились на мою бедную голову. Думаю, когда-то, кроме меня, об этом станет известно и вам. Подробности случившегося знает Талгат. Я написал ему, не скрывая ничего. А он, как и положено брату, дал клятвенное обещание: «Пусть три, пусть тридцать лет пройдет, как только исполню свой долг перед Родиной и вернусь домой, я обязательно добьюсь справедливости. Но приду к ней праведным путем…» Я верю ему.

…Вы-то уж должны знать, что я невиновен. Причём не только не покушался на человеческую жизнь, но даже мухи не обидел. И вот по нелепейшему обвинению, настолько бредовому, как если бы верблюд прошел сквозь игольное ушко, приговорен я к расстрелу.

Я вовсе не скрываю от вас, что действительно был на площади 18 декабря 1986 года. Главной же причиной того, что я оказался там, было желание увидеть всё своими глазами. А во-вторых, когда услышал, что на площади до смерти избивают девушек-казашек, то мне не позволила моя мужская честь прятаться подобно некоторым. Я не из числа мужчин, которые лишь называются ими и не способны на поступки. Слава Богу, во мне есть гордость и честь, присущие настоящему мужчине.

Словом, я пришёл туда, чтобы оградить и защитить женщин. И сделал это в меру своих сил. По сей день не только не каюсь, но и горжусь этим. Но Бог мне свидетель – я не убийца. На такое зверство я не способен. Никогда, ни за что…

Действительно, врезал одному милиционеру, который, словно играя в кокпар, таскал за волосы женщину, как козлиную тушу. Но ведь он жив и бегает себе по сей день как ни в чём не бывало. А всё остальное взвалили на меня следователи, бессовестные и бесстыжие. В этом я убеждён.

…Да, я получил смертный приговор, не совершив преступления. Потому что не смог доказать, что руки мои чисты и я безвинен. Наверное, всякому смертному в этом мире трудно доказать свою невиновность, а я не исключение…

Вы слышали – расстрел заменили 20 годами. Конечно, кому-то это в радость, кому-то в утешение, кому-то в мучение, мне же самому сообщение облечения не принесло.

Мамочка, родная! Поймите, я не хочу без вины сидеть в этом каменном зиндане. За одиннадцать месяцев я уже так устал и надломился, что не хочу себя мучить эти долгие двадцать лет и знать, как от этого страдаете вы.

И без меня, мама, вы выдержали много ударов судьбы, поэтому я не хочу быть причиной ваших страданий ещё в течение двадцати лет.

Дорогая мамочка! Вот и всё, к чему я пришёл. Я падаю к вашим ногам и прошу простить несчастного сына за то, что он уходит, за то, что он зря пил материнское молоко. Умоляю, простите. Рано или поздно найдётся настоящий преступник! Эта истина звучит в моем сердце.

В моей смерти виноваты только судьи и следователи!

В последний раз целую вас с любовью и тоской!

Прощайте! Прощай, светлый, но расколовшийся мир! Если есть счастье на том свете, то найду его там.

Ваш сын Кайрат» (конец письма).

В комиссии Шаханова сочли, что это прощальное послание было написано Рыскулбековым в состоянии аффекта.

21 мая 1988 года Кайрата нашли в камере семипалатинской тюрьмы висящим на майке сокамерника – рецидивиста ВЛАСЕНКО. Родителям не позволили забрать тело сына на родину, и его похоронили в Семипалатинске.

Через три года и 9 месяцев, 21 февраля 1992-го, Рыскулбеков был полностью реабилитирован. А накануне 10-летия декабрьских событий указом президента страны он был посмертно награждён званием «Халық Қаһарманы» и орденом «Отан». Сегодня его имя носят школа №33 в Семее и улица в Алматы, на которой находится его институт. В 2002 году в Семипалатинске открыли памятник Кайрату.

Милосердие власти не знает пощады. Кто из них в своём милосердии круче – советский КГБ в 1986 году в Алма-Ате или наше передовое демократическое государство в 2011-м в Желтоксане? Это вы уж как-нибудь сами решите.

Фото: КазТАГ.

Примечание. Книги Вадима Борейко «Котелок» и «Високосный.kz» продаются в магазинах «Меломан» и MARWIN.