Эрнест Гулбис: «Я теперь подсел на успех»

«Не хочу быть человеком, живущим за чужой счет»

В одном из своих интервью вы сказали, что каждодневные многочасовые отработки на корте и тренажере — это не для вас, что вы не можете заставить себя очень долго и однообразно тренироваться. Что сейчас изменилось в вашей жизни? Да, был у меня в жизни период, когда я мог признаться в подобном. Я человек, который взлетает и падает, и я не мог тогда играть ровно. Только когда начинаю выигрывать, я полностью уверен в себе. И в Париже я лишний раз в этом убедился. Наверное, так на меня повлияло окружение, родители, тренер в конце концов.

Тренеры. Которых вы очень часто меняли. Сейчас я постоянно тренируюсь в пригороде Вены. Это отличное место, рабочая обстановка, меня никто и ничто не отвлекает. Да и мой нынешний тренер Гюнтер Бресник влияет на меня положительно. Вот и результаты в последнее время пошли в гору. С этим тренером я хочу оставаться подольше. А насчет частой смены наставников скажу так: на то ведь было много причин. Главная — я давил на них своим характером, и они подстраивались под меня, хотя это неправильно. Я был сильнее их. Я был для них слишком большим авторитетом.

Что с вами произошло два-три года назад, когда вы были игроком второй сотни и играли в «челленджерах»? Перемены, если честно, разительные. Наверное, я повзрослел. Когда ты играешь в холодной Германии, в какой-то деревне, в «челленджере», потому что ты 130-й номер мирового рейтинга, то понимаешь, что это неправильно, что этого не должно быть с твоими данными, потенциалом, умением. Хорошо, что до меня дошло: надо меняться, это не мой путь. И очень вовремя я встретил такого тренера, как Бресник. Теперь я понимаю, чего я хочу добиться в этой жизни, свои настоящие цели. У меня нет больше иллюзий, попыток найти какое-то счастье.

Кто помог вам понять это? Люди, которые были вокруг меня. Разумеется, семья, в некотором смысле и друзья. Ну и сам. Жизнь подсказала, заставила иначе взглянуть на многие вещи. Раньше мне всегда казалось, что море по колено, что ничего плохого со мной случиться не может.

Лучше поздно, чем никогда? Надеюсь, что сейчас свой шанс я уже не упущу. В свое время я очень много думал о том, чтобы вообще бросить теннис. С одной стороны, мне многое не нравится: мне не особо нравится ездить, не нравится внимание, не нравится давление. Но, с другой стороны, что я буду делать? Пойду ли я учиться, буду ли думать о том, как заработать, или буду тратить родительские деньги? Нет, я уж лучше буду играть в теннис. Мне нравится бороться. Теперь я понимаю, что мне нужно работать. Я не хочу быть человеком, живущим за чужой счет. Я хочу стоять на своих ногах и отвечать за свою жизнь. В свое время я принял очень много плохих решений — я не уделял необходимого внимания своей работе, своему организму, тренировкам. Но проблемы в том, что я работал слишком нестабильно. Только в последние два года это изменилось. Раньше я стабильно работал три месяца, потом что-то случалось, я ехал в Латвию, устраивал себе дурацкие каникулы и не делал вообще ничего. Это и были те самые неправильные решения. А теперь никому не надо мне ничего говорить — я сам прекрасно знаю, что делать, даже в выходные. Это главная разница.

«В жизни нет ничего проще, чем говорить то, что думаешь»

Вы очень редко даете интервью латвийским СМИ, из-за чего многие мои коллеги обижены на вас, не буду скрывать. А вот иностранной прессе вы, как правило, не отказываете. Почему? Знаете, мне не очень хочется общаться с латвийской прессой не только потому, что пишут ерунду. Во-первых, я тщательно выбираю, с кем мне общаться. Понимаю, что людям интересно обо мне что-то узнать, они следят за моими матчами, но посвящать их в свои будни и раскрывать душу полностью я не готов. Во-вторых, поймите и вы меня правильно — мне это просто не надо. А вот с зарубежными журналистами я общаюсь чаще. Потому что с ними у меня другие отношения, плюс там всякого рода контракты. Давать интервью латвийской прессе — это одно. Сами знаете, какой маленький рынок СМИ у нас. Другое — общаться с прессой США, Франции или Англии. Или даже России. Это, конечно, не значит, что я буду всегда отказывать нашим журналистам. Ничего подобного. Просто мне кажется, что одно большое интервью за два года латвийским СМИ — этого достаточно. Ну что у меня может коренным образом измениться за два года? Ничего.

Одно из последних интервью вы дали Sports Illustrated, которое было переведено и у нас. Таких интервью много, они в основном небольшие.

Зато во многом познавательные. Для латвийского читателя, как мне показалось, большим откровением стал тот факт, что вы читаете книги. В том числе и русскую классику. Спортсмен и книги. Для многих это нонсенс. В наши дни чтение книг, мне кажется, это далеко не норма. К сожалению.

Ваши будни. Мне всегда было любопытно, чем вы занимаетесь во время соревнований? Понятно — тренировки. Но в остальное время? Занимаюсь шопингом, хожу в ресторан. Причем каждый раз выбираю один и тот же. В частности, в Париже. Для меня это все, если честно, превращается в рутину. Экономлю силы, не хочется их тратить ни на общение, ни на знакомства. На турнирах я веду определенный образ жизни — каждый день тренируюсь, а вечера провожу в номере, читаю, смотрю хорошие фильмы, сижу в Интернете.

Вам льстят возросшая популярность, внимание журналистов, все эти пресс-конференции, постоянные съемки? Я такой, какой есть. В жизни нет ничего проще, чем говорить то, что думаешь. Если начинаешь врать, то потом забываешь, что говорил, и путаешься в этой созданной реальности. Так что если перед матчем я уверен в себе, я так и скажу, потому что это правда. Иногда я делаю много чудачеств, а иногда становлюсь скучным и спокойным. Такой я человек. Но, конечно, мне нравится, когда болельщики меня поддерживают, когда я в центре событий.

«Отец — самый важный человек в моей карьере»

Ваш отец часто присутствует на матчах? В Париже его не было. Но ко мне на игры он прилетает часто. Он со мной поколесил по всему миру, когда я только начинал профессиональную карьеру, в 17-18 лет. Теперь сам выбирает, куда ему лететь и на сколько. Я здесь ему не указ.

Именно на его глазах происходило ваше становление… Он самый важный человек в моей карьере, самый большой авторитет, к мнению которого я буду прислушиваться всегда. Сейчас времена изменились. Его личное присутствие на матчах уже не всегда так необходимо. Но все равно он не пропускает ни одного моего матча, всегда следит за ними по Интернету. Он мыслями со мной, и мне этого хватает.

У вас очень напряженный график, удается хоть домой заглядывать? Совсем нет времени. Если играю в Европе, раз в три недели прилетаю домой, но не чаще — на день, на два. Заезжаю к маме на пару часов, потом за город, отдыхаю два дня — и вперед, дальше. Мне действительно очень нравится Латвия, нравится бывать дома. Я много стран повидал, много где бывал. А потому могу сравнивать. Хорошо там, где нас нет — так, кажется, говорят. Но дом есть дом. Не понимаю тех людей, которые все время жалуются: то им жарко, то им холодно, то одно плохо, то другое. Я в Латвии счастлив. Наверное, я по-другому говорил бы, если бы жил в Латвии постоянно, у меня были бы другие проблемы. Но проблемы есть везде. Мне кажется, что главные проблемы у нас в голове, а не в нашем окружении.

Вы можете представить, что вы тренируетесь в течение сезона не в Вене, а в Латвии? Нет, это невозможно. Слишком много будет отвлекающих факторов.

«Латвийский плейбой демонстрирует свой лучший теннис». «Вызывающей майки Бердыха было недостаточно, чтобы остановит этого «хулигана». «Бердыху не хватило идей, чтобы разгадать Гулбиса. Нынешний сезон он назвал своим «последним вагоном» для спасения карьеры, так как после 2007 года потратил много времени зря». «К скальпу Федерера Гулбис добавил в свою коллекцию еще один, уже Бердыха». Это все о вашей победе в четвертьфинале «Ролан Гарроса». Все это только слова. Я пока что привыкаю к большим победам. Но теперь мне нужно больше. Я теперь подсел на успех. Я почувствовал его близость. Не хочу сказать, что я позволил ему ускользнуть, потому что у меня были хорошие две недели, и полуфинал – приличный результат. Но мне еще нужно выйти на следующий уровень. Я теперь очень мотивирован.

Эрнестом назвали в честь Хемингуэя

…Крушит ли он соперников форхендом, крушит ли он ракетки – а он умеет и то, и другое – от него трудно отвести взгляд. И его происхождение так же интересно, как и его атакующая игра. Дедушка Гулбиса по отцовской линии — Алвилс — играл в баскетбол за сборную СССР и рижский ВЭФ, а отец мамы Эрнеста был одним из ведущих кинорежиссеров. Мама у Гулбиса актриса. И Эрнест сам тоже снимался вместе с ней в фильме деда. Его отец — состоятельный человек, про которого говорили, что он однажды одолжил сыну личный самолет, чтобы тот летал по турнирам. Родители решили назвать первенца в честь Эрнеста Хемингуэя. Подростком Гулбис посещал академию Ники Пилича в Мюнхене (его мама нашла ее в Google), где подружился с Новаком Джоковичем.

«Мои родители просто помешаны на книгах. У папы дома своя библиотека. Он собирает книги. Мама тоже. Им нравится Хемингуэй, и они подумали: почему бы и нет?» — говорит Эрнест Гулбис…

Владимир Иванов («Бизнес&Балтия»), специально для «Открытого города».

Полную версию интервью читайте в июльском номере журнала «Открытый город».