День, когда торговля стала свободной

В наследство независимой России умирающий СССР оставил тотальный товарный дефицит и карточную систему, паралич производства и вполне реальную угрозу голода. Новое правительство под руководством Егора Гайдара приступило к решительному демонтажу советской экономики. Реформы начались с либерализации цен, за ней последовала отмена государственной монополии на торговлю. Президентский Указ о свободе торговли легализовал частное предпринимательство. Это было 29 января 1992 года.

Экономика в Советском Союзе была плановой, что означало государственную собственность на все промышленные и сельскохозяйственные предприятия и централизованную распределительную систему: государство решало, в каких количествах должен производиться каждый товар, где и по какой цене продаваться. Неизбежными последствиями такой системы стали неконкурентоспособное качество и хронический дефицит товаров.

Президиум Всесоюзного съезда ударных бригад, 1929

План по увеличению производства яиц, 1961

Магазин мужской одежды, 1962

Несмотря на запрет частной торговли и вообще частного предпринимательства, победить свободный обмен было невозможно. Единственным механизмом, способным компенсировать диспропорции планового «народного хозяйства», стал черный рынок — огромный теневой сектор экономики.

Борьба с «несунами» («выносившими» изделия советской промышленности с фабрик и заводов), «фарцовщиками» (которые продавали иностранные вещи), «цеховиками» (так называли организаторов подпольных производств) и «спекулянтами» (перепродававшими дефицитные товары) стала постоянной заботой советской правоохраны и пропаганды.

Пик борьбы с подпольным предпринимательством пришелся на эпоху Хрущева: в это время появилась практика «громких дел» — показательных судебных процессов, которые заканчивались самыми суровыми наказаниями. В 1961 году в ходе нашумевшего дела «валютчиков» была введена смертная казнь за экономические преступления. В позднесоветские годы по обвинениям в хищениях социалистической собственности, незаконном обмене валюты и т. д., по самым скромным оценкам, было расстреляно более 300 человек.

Громкие судебные процессы в СССР: за что расстреливали подпольных предпринимателей

Трикотажное дело

В конце 1950-х годов сотрудники одной из киргизских трикотажных фабрик Зигфрид Газенфранц и Исаак Зингер организовали масштабное подпольное производство одежды. Они ремонтировали списанное оборудование, использовали пустующие цеха и гаражи, нанимали рабочих на «черную» зарплату. В результате в столице Киргизии Фрунзе появился большой выбор трикотажных изделий. В январе 1962 года производство было раскрыто, арестовали более 150 человек, суд вынес 21 смертный приговор (семерых помиловали как фронтовиков).

Дело Ройфмана и Шакермана

В конце тех же 1950-х годов Шая Шакерман, руководитель лечебно-производственных мастерских при одном из московских психоневрологических диспансеров, перенаправил «трудовую терапию» пациентов на производство дефицитной одежды. Швейные и вязальные станки поставили прямо в диспансере.

В 1962 году Шакерман был арестован; его основным подельником стал Борис Ройфман, технолог трикотажной фабрики, помогавший Шакерману с организацией производства и сбыта. В 1963-м обоих расстреляли.

Дело Шера

В 1950-е годы главный инженер Киевской галантерейной фабрики Михаил Шер организовал производство модных тогда нейлоновых рубашек — для этого он использовал нейлоновую нить для парашютов. Объединившись с несколькими чиновниками и сотрудниками Дарницкого

шелкового комбината, Шер использовал списанное и неучтенное сырье и простаивавшие станки, а продукцию распространял через официальную торговую сеть. По делу Шера было арестовано 30 человек, в 1963-м сам Шер был расстрелян.

Елисеевское дело

Директор московского гастронома № 1 (в советское время все использовали его дореволюционное название, «Елисеевский») Юрий Соколов за 10 лет своей работы не только утроил оборот магазина, но и создал огромную сеть торговли дефицитными продуктами. Выплачивая поставщикам и проверяющим органам взятки, а сотрудникам — неофициальные премии, Соколов стал обеспечивать дефицитными товарами всю московскую элиту. Именно поэтому «Елисеевское дело» было прекрасной возможностью для нового генсека, Юрия Андропова, заявить о своей решимости покончить с воровством и коррупцией. Соколов был арестован в 1982 году и расстрелян в 1984-м, десятки людей по тому же делу получили большие сроки.

Люди перед гастрономом, Пермь, 1991

Благодаря высоким ценам на нефть в 1970-х годах СССР компенсировал несостоятельность собственной экономики масштабным импортом зерна и потребительских товаров. Но к середине 1980-х цены на нефть упали вдвое, и на фоне вынужденного сокращения импорта обострились дефицит и социальная напряженность.

Кризис советской экономической модели был очевиден всем: и населению, и властям. Товары просто исчезли с прилавков, появились бесконечные очереди, талоны, карточки и отдельные системы «снабжения» для начальства и различных льготников. Значение «связей» и черного рынка стало всеобъемлющим.

Запись на ладони в очередь в магазин «Детский мир», 1991

Спортивные шорты в центральном универмаге Махачкалы, 1991

Московский магазин, 1991

Очередь за хлебом и молоком в пермском магазине, 1991

Экономические реформы начал разрабатывать еще Юрий Андропов, при Михаиле Горбачеве они стали частью перестройки. Однако всякий раз инициативы советских властей запаздывали за изменениями, происходившими в жизни обычных людей, — очень осторожные реформы Горбачева скорее признавали уже свершившиеся сдвиги в экономике, чем создавали для нее новые возможности. К концу 1980-х годов перестройка стала неуправляемой. Вскоре и советская экономика, и советская политическая система прекратили свое существование.

2 января 1992 года указ президента Бориса Ельцина «О либерализации цен» освободил ценообразование от государственного регулирования — произошел первый, самый болезненный, но принципиальный шаг к созданию свободного рынка. Однако, советское законодательство продолжало действовать, и торговля вне государственной розницы оставалась уголовным преступлением — «спекуляцией».

Спустя несколько недель, 29 января 1992 года, Борис Ельцин подписал указ «О свободе торговли», который разрешил продавать и покупать всем все (кроме оружия и т. п.) и везде (кроме станций метро и проезжей части улиц).

Из указа Президента РФ «О свободе торговли»

В целях развития потребительского рынка, стимулирования конкуренции, преодоления монополизма в сфере розничной торговли и создания условий для быстрого развития торговой и посреднической сети в условиях либерализации цен постановляю:

Установить, что товары, ввозимые гражданами на территорию Российской Федерации или пересылаемые в их адрес, таможенными пошлинами не облагаются.

Установить, что предприятия и граждане осуществляют торговлю (в том числе с рук, лотков и автомашин) в любых удобных для них местах, за исключением проезжей части улиц, станций метрополитена и территорий, прилегающих к зданиям государственных органов власти и управления. Предприятия и граждане, осуществляющие торговлю, несут ответственность за качество реализуемых товаров в соответствии с действующим законодательством.

Как принимался указ

Автором указа был петербургский экономист, народный депутат Михаил Киселев. В конце 1980-х годов Киселев входил в неформальный клуб «Перестройка», объединявший ленинградских экономистов, которые впоследствии составили команду Егора Гайдара.

С идеей президентского указа о свободе торговли Киселев появился в Москве в декабре 1991 года, после успеха аналогичного постановления Совета народных депутатов Петербурга. Получив согласие Сергея Васильева, директора Рабочего центра экономических реформ при правительстве, Киселев подготовил текст указа и после утверждения текста у вице-премьера Сергея Шахрая направил законопроект другому вице-премьеру, Егору Гайдару, через которого экономические документы поступали на подпись Борису Ельцину.

Как вспоминает Киселев, в руках Гайдара текст застрял и оброс целым рядом поправок (их автором был другой участник «Перестройки», Борис Филиппов, согласовывавший законопроект в различных ведомствах), и только благодаря усилиям Сергея Васильева указ был передан Ельцину в варианте, близком к первоначальному.

Из книги Егора Гайдара «Дни поражений и побед»

На следующий день, проезжая через Лубянскую площадь, я увидел что-то вроде длинной очереди, вытянувшейся вдоль магазина «Детский мир». Все предыдущие дни здесь было довольно безлюдно. «Очередь, — привычно решил я. — Видимо, какой-то товар выкинули». Каково же было мое изумление, когда я узнал, что это вовсе не покупатели! Зажав в руках несколько пачек сигарет или пару банок консервов, шерстяные носки и варежки, бутылку водки или детскую кофточку, прикрепив булавочкой к своей одежде вырезанный из газеты указ о свободе торговли, люди предлагали всяческий мелкий товар.

Неэстетично? Неблагородно? Нецивилизованно? Пусть так. Но, насколько мне известно, младенцы не появляются на свет такими уж раскрасавцами. Пожалуй, только родители видят, какой прекрасный человек может вырасти со временем из этого крошечного орущего существа. Если у меня и были сомнения — выжил ли после семидесяти лет коммунизма дух предпринимательства в российском народе, то с этого дня они исчезли.

Основатель компании «Евросеть», владелец винного магазина Hedonism Wines в Лондоне

До указа «О свободе торговли» я был спекулянтом и фарцовщиком, а сразу после него стал коммерсантом и предпринимателем, продолжая заниматься ровно тем же. Я покупал вещи и продавал вещи — на тот момент абсолютно любые: торговал уже с 1989-го, то каким-то лаком, то румянами, то сигаретами, то пластинками.

В 1992-м мне было 17 лет. Как-то я пошел тогда на распродажу детских костюмов из Китая с нелегальным изображением Микки-Мауса. Можно было купить за 25 рублей очередь, за 50 — костюм, тут же отвезти его на Новый Арбат и за 200 рублей поставить в комиссионку, а там уже его продавали за 500. Можно было купить блок сигарет и поштучно их продавать. Главным было прятаться, когда шли менты, потому что они всегда курили бесплатно.

Потом я в основном продавал одежду, потому что людям нечего было носить: было очень много джинсов, Super Rifle из Турции, Super Levis. Я как-то посчитал, что мы тогда одели каждую двухсотую женщину страны. Я торговал на Зеленых Горах, на Черемушках, в «Луже», на Черкизоне, в Павшино, Тушино. Самый сладкий кусок, понятно, Лужники — ничего лучше Лужников не было.

Рядом со мной на рынке стоял человек с огромным количеством коробок, он торговал оптом только что вошедшими в обиход «тампаксами». Так как с 11 утра все уже нажирались как свиньи, потому что было холодно, он взбирался на эти коробки и, пошатываясь, громко читал инструкцию на украинском. Напротив стояли цыгане, они в основном покупали товар друг у друга, создавали ажиотаж, обкрадывали людей. Все время кто-то плакал. Иногда кто-то кому-то показывал нож.

Уже осенью того же года я начал продавать Snickers, Twix, Bounty. В 1992 году далеко не каждый день можно было похвастаться выручкой в 100 долларов. А в 1994-м это уже была норма, к зиме 1995-го это было даже меньше нормы.

Если бы не указ, ни у кого бы ничего не было. Если бы он не был тогда, то через какое-то время с большим количеством жертв все равно пришли бы к этому, потому что в этом была очень серьезная потребность.

Я считаю, тот период был временем positive selection. Это были самые свободные времена и самые честные времена.

Основатель группы компаний «Рольф»

Я всегда считал, что приличный человек в Советском Союзе может заниматься только одним делом — ни стройкой, ни наукой, ни чем-то еще — он должен бороться с советской системой. Все остальное — вторично. Конечно, надо было зарабатывать на хлеб и что-то делать, но это было только каким-то необходимым механическим антуражем, как утром почистить зубы.

Мне стало очевидно уже в 12–13 лет, что в советской системе невозможно было ни жить, ни работать. Когда Советский союз рухнул, я подумал, что теперь можно наконец чем-то заняться, помочь строительству новой экономики. В 1991 году я основал компанию «Рольф», мне было 37 лет.

Я учился сначала в военном училище, а потом в Институте советской торговли на «Речном вокзале». Это было специфическое торговое образование: нас учили не менеджменту или маркетингу, а основам торговли внутри плановой экономики, то есть фактически тому, как правильно «распределить дефицит».

Например, все, кто торговал запасными частями для автомобилей, знали, что чем больше у них лежит на полках деталей для «Жигулей», тем лучше, тем более важными в своем городе людьми они будут.

Когда мы начали заниматься торговлей в 1992 году, все кардинально изменилось: чем больше запчастей просто лежит на полках, тем больше издержки, тем меньше дохода приносит ценный товар. Нужно было перестроить себя, стать из специалиста по «накоплению дефицита» человеком, который способен продавать, точно знает, сколько у него есть товара, когда он уходит со склада и на его место приходит новый — это самая эффективная торговля.

В 1992 году, когда был принят указ «О свободе торговли», ключевого влияния на наш бизнес он не оказал — компания появилась до него — но он сыграл важную роль для общей дебюрократизации экономики. Все наши процедуры упростились — привози машину, снимай с трейлера и продавай.

В этом заключалось его колоссальное значение — это был акт антибюрократической мощи.

Те, кто в 1990-е годы собирался строить бизнес надолго, видели в этом указе сигнал, что страна меняется, становится более цивилизованной, европейской; что можно строить для будущих поколений, тратить на обучение людей, обращать внимание на корпоративную культуру. И хотя рыночные отношения де-факто уже полным ходом шли в стране, указ де-юре освободил для этого пространство и руки, законодательно закрепив право граждан на свободное предпринимательство, которым самые активные из них уже давно занимались.

Экономист Евгений Ясин любит рассказывать такую историю. Его жена Лидия Алексеевна спрашивала у Егора Гайдара: «Егор, как это может быть: сегодня в магазинах ничего нет, а когда вы это введете, все будет?» Он говорил: «Лидия Алексеевна, точно не знаю как, но поверьте мне: будет все». Так оно и получилось.

Основатель и генеральный директор компании Acronis

На четвертом курсе МФТИ я начал заниматься бизнесом. Это было летом 1992 года. Мой товарищ предложил помочь ему организовать то, что сейчас называется «Юниум», — физтех-лицей, который готовил детей к экзаменам в московские вузы. Мы арендовали помещения в девятнадцати школах в Москве, наняли преподавателей, которые сами тогда еще были студентами. После этого проекта меня пригласили поработать коммивояжером — продавать ботинки.

Я взял у разных людей из бизнеса и компаний (компьютерной фирмы «Физтех-ТВ» и трейдинговой фирмы «Торнадо») какие-то прайс-листы и поехал на неделю или две в Кемерово, где пытался продавать и что-то покупать на эти деньги.

К октябрю 1992 года основатель «Физтех-ТВ» предложил мне организовать производство компьютеров в подвале овощного магазина в Долгопрудном и дал мне какое-то количество денег за работу, которую я уже сделал на тот момент. На Первомайской были овощной и книжный магазины. Там был арендован подвал, где работали несколько человек, которые собирали компьютеры, но плохо. Я пришел и организовал это хорошо. Отвечал за производство и, когда все заработало, подумал, что мне нужно организовать собственное производство компьютеров в Питере — такое же, как там, но свое.

Это позволило бы мне продолжить зарабатывать какие-то деньги и учиться. Но когда я пришел опять «увольняться», основатель «Физтех-ТВ» предложил мне стать его партнером: «У меня 27%, а у тебя будет 22%. Еще тут остальные люди тоже партнеры. Вот тебе то, что ты заработал. Очень хорошо ты работаешь, оставайся у нас». Мы сделали из компании, которую я открыл в Питере, филиал, и потом много подобных филиалов открылось в 14 городах. Вот как-то так я стал заниматься бизнесом серьезно.

Я был молодым, занимался работой и не очень много думал. Были большие перемены. Представьте себе: сначала я жил в общежитии, в комнате у меня было четыре кровати — как раз столько, чтобы заставить всю комнату. Мне было двадцать лет, и я не понимал совсем, что такое банковский счет. Я не знал, что такое чек, что такое кредитная карточка.