Осип Мандельштам. История возвращения

Это был творческий вечер (проведенный Президентским центром Б.Н. Ельцина совместно с Екатеринбургским отделением Союза писателей России и обществом «Мемориал»), на котором общественности представили проект установки мемориальной доски в память о пребывании Осипа и Надежды Мандельштам в Свердловске, где они останавливались по дороге в ссылку в Чердынь. Также был показан уникальный документальный фильм режиссера Елены Якович «Тайна архива Мандельштама. Рассказ Сони Богатыревой» (2016), и, конечно, читались стихи.

Дина Сорокина, директор Музея Б.Н. Ельцина:

– Идея проведения вечера Мандельштама возникла незадолго до нового года, потом начались праздники, и многие разъехались. Тем не менее я очень рада, что мы, оповестив всех за неделю до мероприятия, собрали полный зал, как на чтения, так и на показ фильма Елены Якович. Все прошло замечательно, в зале была теплая и дружеская атмосфера, порой казалось, что дух Осипа Эмильевича с нами. Мы признательны всем нашим гостям и спикерам, которые не только прочитали стихи Мандельштама, но и поделились воспоминаниями, эмоциями, впечатлениями, личными памятными моментами. Уже после вечера мы дополнительно встречались с автором мемориальной доски, посвященной Мандельштаму, художником и скульптором Николаем Предеиным, сравнили эскизы и варианты. Думаю, до конца года памятная доска будет установлена, также мы будем продолжать традицию проведения подобных поэтических вечеров. В прошлом году мы проводили день Бродского, день Пушкина.

Фильм Елены Якович «Тайна архива Мандельштама. Рассказ Сони Богатыревой» – не просто повествование о хитросплетениях судьбы архива Мандельштама, который спасает семья главной героини фильма. Это, кажется, история спасения поэзии как таковой, которая прорастает вопреки «асфальтовому катку» истории, вопреки недооцененности обществом и порой вопреки естественному чувству самосохранения тех, кто берется за ее сохранение и сбережение.

Елена Якович, автор фильма «Тайна архива Мандельштама. Рассказ Сони Богатыревой»:

– Осип Мандельштам – любимый поэт Иосифа Бродского. Есть фотография, где Бродский стоит под изображением Мандельштама, это 90-е годы, и они удивительно похожи, хотя в жизни похожи не были. Видимо, что-то их роднило. Когда я работала над фильмом, то прочла много стихотворений Осипа Мандельштама и считаю его, возможно, самым большим поэтом Серебряного века. К тому же он горячий поэт, к которому невозможно оставаться равнодушным.

Я не делала фильм о Мандельштаме – я делала фильм о тех, кто спас его творчество 30-х годов. Рукописи, конечно, не горят, но чтобы они не горели, нужно чтобы их кто-то сохранял. Не только судьба людей в прошлом столетии, но и судьба их рукописей порой складывалась трагически. Мандельштам очень небрежно относился к своим черновикам, он их практически не хранил, и не сразу понял, что это необходимо делать. А потом Мандельштам исчез. И никто не знал, ушел ли он из мира живых или просто из поля зрения. Его супруга Надежда Яковлевна хранила и спасала его рукописи на протяжении всей жизни. Мой фильм – о людях, благодаря которым мы можем читать воронежские и другие стихи поэта. Если бы герои фильма не спрятали их, рискуя жизнью, в своей московской квартире, неизвестно, что сохранилось бы. Этими людьми были знаменитый филолог Сергей Бернштейн, его брат Игнатий Бернштейн и дочь Игнатия Бернштейна, которая смогла обо всем рассказать. А вот с круглой датой – 125-летием Мандельштама – это просто совпало.

– Как появилась идея фильма?

– Как это часто бывает, случайно. Софья Богатырева (Бернштейн), которая живет в Денвере, оказалась близкой подругой моей другой близкой подруги, которая мне много про нее рассказывала, но я не сразу поняла, о чем именно идет речь. А потом я ее услышала. Выяснилось, что в одной квартире хранились два архива. И я поняла, что надо ехать в Денвер и записывать материал. Вообще, фильм двухсерийный – «Тайна архива Мандельштама» и «Тайна архива Ходасевича».

– Ваш фильм – некоммерческое кино. Почему вы за него взялись?

– Я в принципе не снимаю коммерческое кино. Я пришла на канал «Культура», рассказала о своей идее, и ее поддержали.

– В 2017 году в России вспоминают 1937-й и 1917-й. Что значат эти даты для вас?

– Для меня 2017-й – столетие 1917 года и революции. Для меня это значимый год, очень его боюсь. Как сказала одна известная писательница, похоже, Богу надоело придумывать сюжеты. Порой многое повторяется.

– Вы не впервые в Ельцин Центре. Каким он видится вам как режиссеру?

– Я была здесь в мае прошлого года. И сегодня, когда переступила порог, мне показалось, что он еще больше обустроился, у входа встречает елка. Несмотря на вечер, приходит много симпатичных людей с детьми. Так что это центр жизни не только Екатеринбурга, мы все сюда приезжаем с радостью. Мой фильм – о сохранении культуры и памяти, а Ельцин Центр также посвящен сохранению культуры и памяти, только они относятся к недавней истории.

– Каково ваше отношение к установке в Екатеринбурге памятной доски Мандельштаму?

– Думаю, чем больше будет памятных досок Мандельштаму в разных городах, тем лучше. У него нет даже могилы, его память – собрание сочинений.

Фильм Елены Якович построен фактически на монологе главной героини. Соня Богатырева помнит Надежду Мандельштам, которая была частой гостьей в доме ее родителей. Помнит Михаила Зощенко. Помнит Иосифа Бродского. Помнит профессоров, которые составляли цвет советской филологии. Для нее они – члены семьи или просто хорошие знакомые. А для зрителей в зале рассказ Сони Богатыревой, которой Надежда Мандельштам сначала дала прозвище «девочка-заяц», а потом доверила архив покойного супруга, – открытие сродни прочтению новой, неизвестной главы истории литературы ХХ века.

Соня Богатырева, героиня фильма:

«Осип Эмильевич и Надежда Яковлевна Мандельштам, когда они вернулись из Воронежа, получили короткую передышку. Они не имели права посещать Москву, и поселились в Калинине (с легкой руки Исаака Бабеля, сказавшего «Поезжайте в Калинин, там Эрдман» – А.М.). Это было недалеко от Москвы, можно было приезжать в город, но оставаться там ночевать было опасно, потому что это могло стать поводом, чтобы Мандельштама опять отправили в ссылку. Однажды мои родители их приютили на ночь, и Надежда Яковлевна упоминала потом, что в доме прыгала крошечная девочка-заяц. Это была я в раннем детстве. А мама рассказывала, что Осип Эмильевич со мной играл. Это был конец 1937-го – начало 1938-го годов, потом он был арестован и уже не вернулся.

Когда Иосиф Бродский посетил наш дом, он спросил: «В какой комнате ночевал Мандельштам?» Я сказала: «В той, где будешь ночевать ты». Он был доволен. Появление Надежды Мандельштам в нашем доме после войны было невозможно забыть. Это был 1946 год, мне 14 лет не исполнилось. Она была первым человеком, которая обратилась ко мне на вы. А еще она отправила меня в нокаут, сказав: «Я русскую литературу изучала в постели».

Все это происходило после того, как в газетах в августе 1946-го года появилось постановление о журналах «Звезда» и «Ленинград». Не могу забыть, как отец прочел это постановление вслух… Мы жили в наполовину разрушенном доме, но было ощущение глотка свободы. Казалось, что все изменится. Но было дано понять, что ничего не изменилось.

Однажды отец взял меня в Ленинград и сказал: «Сейчас я позвоню Мише Зощенко». Для меня это прозвучало, как если бы он сказал: «Позвоню Пушкину». И я закричала: «Возьми меня с собой!» Зощенко задал мне вопрос: «В каком классе вы учитесь?», а потом, когда мы уходили, он снова спросил: «В каком классе вы учитесь?» Я запомнила, что это был необыкновенно печальный человек.

Надежда Мандельштам знала все стихи и всю прозу Мандельштама наизусть. Это было единственное хранилище, которому она могла доверять. Ей удалось собрать в Ташкенте во время эвакуации почти все рукописи Мандельштама. Кстати, жила она вместе с Анной Ахматовой. И переписала ее рукопись «Поэмы без героя». В Ташкенте начались странные вещи: когда Ахматова и Мандельштам возвращались домой, то стали находить окурки с яркой помадой в пепельнице. Им как будто показывали, что ими интересуются. И когда они обнаружили следы посещений, Надежда Яковлевна не рискнула держать архив Мандельштама у себя, но не могла и уехать из эвакуации, потому что ей нужен был пропуск для возвращения в Москву. И вот, когда 15 мая 1944 года Ахматова покинула Ташкент, Надежда Яковлевна направила с ней архив…

Знакомая Ахматовой, которая хранила рукописи, стала бояться держать их у себя. И тогда папка снова оказалась у Надежды Мандельштам. Однако она опасалась ехать с папкой в Ташкент и побежала к Сергею Бернштейну, старшему брату отца и основателю звукоархивистики. Он выслушал ее и молча взял папку. Вскоре папка оказалась в нашем доме и лежала в третьем ящике письменного стола. Открывать ее не полагалось, но я, конечно, нарушала это правило. Там была значительная часть архива Мандельштама, неопубликованные стихи, 58 автографов, московские и воронежские. 11 лет они пролежали у нас. И вот я впервые услышала слово «публикация». Надежда Яковлевна сказала моему отцу: «Нам с тобой дожить до публикации не придется. А вот она (тычет в меня пальцем) – она доживет. Потом пауза – может дожить». А потом она торжественным тоном сказала, что хочет назначить меня хранителем и наследницей поэтического творчества Мандельштама». Все же чудеса бывают: Надежда Мандельштам дожила до первого сборника в библиотеке поэта, написала свои книги».